Прежде чем я признаюсь тебе

      Прошло два дня после нашествия драконов. Многие волшебники уже восстановились, помогая теперь отстраивать город заново, а в гостинице Хвоста Феи шум нарастает с каждой секундой. Мастер вдруг вспомнил о соглашении с командами А и Б, связанном с победой той или иной компании на Играх, и после последних событий предложил немного поменять условия: выигрывает та команда, лидер которой победил в банальных «камень-ножницы-бумага». При том, что участвуют все волшебники компании как в проигрышной ситуации, так и в выигрышной. Иными словами, даже если Акира участвовала только в новой команде, она все равно считается волшебницей А-команды и в случае поражения должна выполнять приказы кого-то.       Кто там говорил, что будет интересно посмотреть на желания Лаксуса в ее адрес? Забудьте. Когда Лаксус обыграл Эрзу, он приказал всем отправиться на поиски какого-то дурацкого камня, который после оказался обычным магическим для джакузи. То есть, серьезно, этот придурок отправил их за камнем для джакузи, в котором сидели не только члены второй команды, но и Громовержцы. А Акира, на минуточку… а нет, уже не относится. Она же ушла из Громовержцев после случая с Фантомным Лордом. А лидерство — не участие. Черт.       Но есть хоть одно хорошее. Когда каждый выбирал себе жертву, и Гажил решил ради шутки выбрать аловолосую, то получил по голове от блондина. Потом этот кретин приказал отправиться Нацу и Эльфману за хлебом с молоком, а девушке — переодеться в купальник и размять ему плечи. Устал, бедный. Хотя после седьмого июля Акира даже особо не злится за такие выкрутасы. Пусть командует, сколько влезет, это всего на один день. Потом еще поплатится за свой кретинизм.       Потом Лаксус отправил Нацу и Штрауса кататься на аттракционах с препятствиями, а девушку — бегать за сладостями, каких только захотят он или Громовержцы. Фрид из уважения ничего не просил, Бикслоу хохотал во весь рот, Эвергрин побила Дреяра веером за то, что тот попытался сделать ее толстой и некрасивой. Чем, собственно, заставила Бикса согнуться в три погибели, потому что Эльфман ее высказывание как-то услышал, пытаясь перехватить чашку, и возмутился, чтобы «баба дурью не маялась». У этих двоих точно какая-то интрижка. Одного аквапарка хватает, чтобы понять это. — Ты меня в девочки на побегушках записал, что ли? — вскидывает бровь Акира и останавливается. «Не смей отталкивать меня» она точно себе не так представляла. — Типа того, слежу, чтобы сноровку не потеряла, — ухмыльнувшись, произносит волшебник, — ШТРАУС, Я ВСЕ ВИЖУ.       Пожалуй, спрашивать, какого черта Фея его же Ревом снесла драконят, не стоит. Волшебница хмыкает и садится в теньке на скамейку, складывая руки на груди, и всем видом показала, что больше бегать не собирается. Поприказывал ей — и хватит. А у нее своих дел по горло, не хватало еще и правда весь день так провести. — Ладно, последнее для тебя задание, — голос его явно ничего хорошего не предвещает. Акира смотрит на парня исподлобья, — Сделаешь мне массаж. В одной футболке.       Благо, сейчас Громовержцы были увлечены зрелищем под названием «Нацу», и никто не услышал. Акира тут же старается сдержать смех, но получается с трудом. В одной футболке? Да пофиг даже, она в гильдию однажды так заявилась, когда Леви попыталась о проделках Гажила рассказать. Да и парень сам себе могилу сейчас капает, если вдруг потом все же решит сообщить, что ничего такого не было. — Заяву на меня только не накатай за домогательства, — поднявшись, произносит с легкой насмешкой аловолосая, — Пойду тогда приготовлюсь, что ли. Сэр.       Развернувшись на пятках, она салютует проехавшему над ней в вагонетке Драгнилу и отправляется в гостиницу. Хочет массаж — будет ему массаж. Волшебница осторожно прошла мимо детей, которые носились возле кассы, и вышла за ограждение. Удивительно, как охрана после случившегося в аквапарке разрушили Хвостатым заявиться сюда. Хотя, эти же Хвостатые два дня назад сражались за родину, чуть не погибли, а теперь все волшебники помогают отстраивать город, так что потерпеть двух идиотов на аттракционах можно.       Возле гостиницы Мира во всю бушует над Эрзой, выставив ее в костюме горничной кверху попой на обозрение всем. Пепельноволосая озорно сверкает глазами при виде потенциальной жертвы, на что Акира поднимает руки в примирительном жесте и сообщает, что исполняет очередной приказ Дреяра. Некоторые зрители мужского пола возмущенно заговорили, что так дело не пойдет и можно еще одну девицу красивую затащить в веселье. Без зазрения совести Акира подожгла штаны этих советчиков и отправилась в номер блондина.       Во-первых, он сказал, в какой именно футболке. Раскрыв дверцы шкафа, Акира принялась искать какую-нибудь самую большую футболку и остановилась, заметив знакомую толстовку на самой верхней полке. Лето в самом разгаре, по дороге домой с острова она сама в ней чуть не задохнулась, а парень вещицу с собой в Крокус захватил? Хотя, они же отправлялись в разное время разными путями. Может, толстовка просто еще хранит ее запах. Вздохнув, аловолосая достала футболку и быстро переоделась.       Во-вторых, он не сказал, полноценный массаж должен быть или нет. В таком случае Фея подготавливает кровать для процедуры и, заприметив на столе какой-то журнал, укладывается и принимается за чтение. Это был Еженедельник Волшебника за восемьдесят восьмой год, по большей части в статьях говорилась обыденная информация наподобие «Самые сексуальные волшебники и волшебницы», но в одной статье было написано про Хвост Феи. Рассказчиком был Леон, у которого поинтересовались, продолжаются ли неофициальные поиски, и парень признался, что надежды уже никакой нет, но да, продолжаются. — Я надеялся, что ты останешься в своей футболке, — зайдя в номер, произносит Лаксус и скидывает шубу. Ну чему она удивлялась, если парень в такую жару в шубе гоняет? — В той короткой, которая даже задницу не прикрывает? — будто не понимая, о чем речь, переспрашивает аловолосая и садится, упираясь коленями в одеяло, откладывая журнал, — Губу закатай, выше этого, — чуть задрав футболку, — не увидишь.       Лаксус быстро снимает верхнюю одежду. Бинтов уже нет, что успокаивает. Спокойно ложится на кровать животом вниз, подложив под голову подушку, и оглядывается. Окей, Акира в его одежде выглядит хорошо. Даже слишком. Волшебница хмыкает, несильно заставляет парня уткнуться в подушку и усаживается сверху, чуть ниже поясницы, чтобы вся спина была доступна. Хоть бы это и в самом деле было последнее задание, иначе Акира не выдержит и стукнет своего главного как следует, и даже не посмотрит на то, что в недавнем видении он помер. Сейчас же жив. — А что Эльфман с Нацу делают? — случайно, но кажется, будто нарочно поерзав, интересуется Акира и накрывает чужие плечи ладонями. Мышцы под ними натруженные и твердые. — Отправил за тортом для Эрзы.       Простой приказ, даже наверное дружеский, если бы Эрзу не знали, как сладкоежку. Она не питается одними сладостями, но за торт или пирожное или еще что с клубничным вкусом убить может ненароком. Вздохнув, аловолосая начала разминать плечи, стараясь разогнать затекшесть. В конце концов, если не смотреть на весь пройденный день, массаж он заслужил. Фея ведет почти невесомо ладонями вдоль поясницы, возвращается обратно. — Мы можем поговорить по-нормальному? — спустя некоторое время спрашивает Хвостатая, — О нас.       Она как раз дошла до торса, когда Лаксус приподнялся на локтях и недоуменно обернулся. Одно такое действие дало понять, что разговор снова пойдет не в положительном направлении. Акира тяжело вздохнула и сложила руки на груди, чуть приподнимаясь, чтобы волшебник смог полностью перевернуться и не ломать себе шею. — Ничего же не было, о чем говорить?       Что и требовалось доказать. Акира была права, размышляя, пойдет ли блондин на попятную после третьего дня. Пошел. Уверенно и бодро. Она резко подается вперед, упираясь ладонями в грудь, и смотрит прямо в серые глаза. Уж они-то не врут, как бы хозяин не старался. — Ты серьезно предпочтешь быть гребанным трусом? Потому что ты он и есть, раз не можешь даже самому себе признаться, что чувствуешь что-то ко мне! Да блин, ты не можешь даже признать себе, что встает на такую, как я, на какую-то вечно достающую девчонку с неподходящей для Его Величества по размеру грудью! — прорвало, причем конкретно, — Какого черта я должна страдать от любви к тебе, от волнения о тебе, когда ты позволяешь себе такие выкрутасы?! «Ничего не было»?! Тебе напомнить, как мы на столе в этой же комнате целовались, как у тебя за один день на меня два раза вставал?!       Она со всей силы бьет его в грудь и поднимается, даже не заботясь, что футболка задралась. Хватает шорты, старается их надеть быстро по всей возможности, пока Лаксус продолжает лежать, полностью лишенный дара речи неожиданным монологом. В душе бушуют злость и разочарование. Великий волшебник гильдии, который одним ударом может уложить кого-нибудь, который уложил самого Джуру, боится такой глупости, как влюбленность! Простого признания самому себе, черт возьми!       Берет босоножки и собственную футболку в руки, намереваясь как можно скорее выйти из номера и больше на Лаксуса не натыкаться. Ближайший год. Или два. Потому что этого уже терпеть невозможно. В видении, конечно, разобрать нельзя было, кто из них первый умер, но он же должен что-то чувствовать был! Неужели только на нее произошедшее так воздействовало, что она, несмотря ни на кого, бросилась ему на шею в слезах и тупых просьбах не отталкивать?! — Почему ты, так волнуясь о каком-то идиотском шраме, не волнуешься о настоящем?! Думаешь, приперся весь такой, я его простила, и можно дальше дебила из себя корчить?!       Она уже касается ручки, нажимает на нее, чуть приотворяет дверь, как ее прижимают к деревянной поверхности, так сильно, что дверь с хлопком закрывается, разворачивают и целуют. Акира начинает брыкаться, бить по груди и плечам, но Лаксус сам прерывает поцелуй, ставя руки по бокам от головы. — А теперь слушай сюда, истеричка хренова, — зол, очень зол, разве что не искрит в комнате, хотя лампа на столе уже готовится к такому световому шоу, — Ты мне абсолютно не нравишься. Терпеть тебя не могу. Лучше бы по магии со мной связалась Мира или даже Болельщица. Но ты хоть мозгами пораскинь, идиотка, блин.       Акира больше не смотрит, как напуганный зверек. Балетки и футболка уже давно выпали из рук и валяются где-то в ногах. Футболка спала с одного плеча, оголяя его, и взгляд Лаксуса быстро метнулся туда, но потом вновь установил зрительный контакт с синими глазами. — Ты ничерта для меня не значишь, именно поэтому я тебя к тому идиоту приревновал, да. И именно поэтому не поцеловал ту Акиру, хотя знаешь, очень хотелось. А еще поэтому я был готов разорвать даже Макао с Вакабой, когда они на тебя пялились в чертовом костюме кошечки. И, конечно, потому что ты мне не нравишься, я хочу, чтобы именно ты была моей, хотя ты самый наихудший вариант для подружки.       Он как-то резко отрывает правую руку от двери, хватает ее собственную и тянет вниз, заставляя накрыть бугор. Аловолосая невольно вздрагивает, скорее от того, что не сама потянулась, а заставили. Уже догадывается, что скажет. — А еще ты не досчиталась одного раза. И еще пару-тройку, которые упорно не замечала до моего изгнания.       Акира тянется первой. Лаксус с готовностью отвечает, тут же перенимая инициативу, и сильнее прижимает девушку к двери, касаясь обеими руками футболки и поднимая ее выше шорт. В голове бьет набатом мысль, что он и правда идиот, трус, но все мысли из головы вылетают, когда Фея, не прерывая поцелуя, толкает его в сторону кровати и заставляет упасть, падая следом и удобно усаживаясь на бедрах. Одной рукой она зарывается в блондинистые волосы, чуть оттягивая у корней, будто наказывая, а другой скользит вдоль груди, уже привычно останавливаясь на метке гильдии.       Его руки задирают футболку еще выше, проходясь вдоль позвоночника, и Лаксус с усмешкой отмечает про себя, что жара — чудесное время, в котором девушки отказываются от всяких ненужных деталей нижнего гардероба. Будто поняв задумку, Акира моментально кусает парня за нижнюю губу и чуть отстраняется, тяжело дыша. Она и правда идиотка. Могла бы уже давно поцеловать его, хоть в том же Эдоласе. — Я, кажется, говорила, что выше шорт ты ничего не увидишь. — Я видел тебя в купальнике.       Акира делает вид, что задумалась, улегшись на грудь и больно упираясь подбородком. Лаксус вздыхает, не убирая руки с талии, и чуть двигается, совсем не подумав, что лишнее трение может привести к еще более интересным последствиям. Наверное, надо банально признаться в любви или типа того, предложить встречаться, что ли. Он уже открывает рот, чтобы хоть что-то сказать, как в дверь громко стучат и слышится нетерпеливый голос Нацу. Акира быстро поднимается, подвязывает футболку так, чтобы не свисала балахоном. Дреяру приходится тоже подняться, но одеваться не намерен — ему все-таки пусть и не доделали, но собирались сделать массаж.       Надев балетки и подняв свою футболку, Акира приподнимается на носочках и легко целует блондина, искренне наслаждаясь, что теперь может спокойно это делать. Не в мечтах, представлениях или иллюзиях. На самом деле, сейчас, в этой комнате и наверняка в других местах тоже. Всегда, черт возьми. И чтобы добиться этого, необходимо было накричать и поистерить. — Я тоже хочу, чтобы ты был моим, Дреяр.       Выходит из номера под удивленные взгляды согильдийцев и исчезает на лестнице, намереваясь посидеть в компании друзей. Или посмотреть на Эрзу и Миру. В общем, идей немало, а выслушивать вопросы Драгнила не очень хочется, поэтому девушка находит самый идеальный способ избавиться от расспросов: исчезнуть. А в пропитанной запахом Лаксуса футболке это легче легкого. Однако, исполнить задуманное не получается, поскольку жертвы Дреяра стрелой пролетают мимо и по всей вероятности отправляются в кондитерскую. Похоже, от удивления один из парней уронил торт. Печально.