Прежде чем я признаюсь тебе

      В груди щемило от переизбытка эмоций. Не верилось, что она стоит не у ямы в конце города, а в своей отстроенной любимой гильдии. За последние дни вернулось еще больше волшебников, и привычное забытое шумное веселье наполнило здание всюду. Акира стянула с плеч шубу, которая точно пропиталась ее запахом, и накинула на Лаксуса, когда проходила мимо к Мире. Об отношениях никто так и не поинтересовался, только Альзак с Биской выглядят невозможно удивленными, ведь, по сути, они последние, кто видел парочку в еще неразбитом состоянии.       Рассказ Эвергрин о том, как Лаксусу пришлось работать в Синем Пегасе, никого в обиде не оставил. Бикслоу не удержался и рассказал о девушке, которая совсем недавно превзошла всех своих предыдущих фанаток — прямо посреди гильдии залезла к Дреяру на колени и начала раздевать. Девчонку выгнали, Лаксуса привели в чувства, а гильдия еще долго будет помнить огромную молнию, оставившую в потолке темный след. Рассказывая это, Бикс почему-то смотрел в сторону Акиры, которая по каким-то причинам выставила руки в примирительный жест и теперь что-то отчаянно шептала Джувии.       Гильдия веселилась и жила, как было год назад, два, семь и десять. Как было всегда, так и останется, и никакой Зереф не помешает. На мыслях о старшем Драгнила Акира остановилась и уставилась поверх плеча Джувии на Нацу, вновь спорящего с Греем по какой-то чудовищно дурацкой причине. Зерефу что-то нужно от Хвоста Феи, он обязательно развяжет войну для исполнения своих намерений. Только что ему необходимо? Нацу, или Касуми, о которой тот мог каким-то образом прознать? Это было непонятно. И потому пугало.       Кана, похоже, тоже тренировалась в алкоголе, потому что за весь вечер она даже не икнула от целого ящика выпивки. Эта девушка и в самом деле топит свои проблемы в алкоголе, и даже после разъяснений с Гилдарстом продолжает — а уж по привычке или еще что-то гложет, уже непонятно. Если вспомнить, как Гилдартс теперь относится к своей дочери (и выкинуть факт, что он снова куда-то делся и прятался от нее целый год), то признание Джерару уже не представляется как нечто ужасное. В конце концов, они брат и сестра, и Джерар просто не может… прогнать ее?       Когда Акира уже собралась открыть рот и что-то сказать Джувии, Мастер объявился на сцене и громко стукнул тростью, привлекая внимание. Сколько бы веселье продлевать не хотелось, все равно придется посмотреть правде в глаза и признать надвигающуюся войну. Взяв Локсар за руку, аловолосая пробралась в первый ряд, прямо к столу с картой Ишгара, и поравнялась с Гажилом и Лаксусом. Речь Макарова о содеянном год назад подняла многоголосный гвалт, чего и требовалось ожидать.       Заявление о наступлении Арболеса заставило Нацу взбунтовать. Пройдя к столу и чуть оттеснив Джувию, он, продолжив толковать о силе дружбы, положил руку на вражеский участок карты и попросту сжег его. Лаксус ухмыльнулся. — И все же, — произносит Акира, уперевшись руками в стол, — ради чего Зерефу на нас нападать? Сомневаюсь, что он решил просто сильную гильдию уничтожить.       Возможно, Анна бы и рассказала, что да как, но гильдия была создана до прибытия Хартфилии в новый век, и к тому времени все секреты Хвоста Феи были надежно спрятаны. Макаров понимающе посмотрел на аловолосую и еле заметно кивнул. Однако, услышанное позже было совершенно не тем, что можно было предположить из собственных знаний о гильдии. Когда Макаров сказал «Сердце Феи», Акира тут же посмотрела на Лаксуса, будто он мог знать ответ. И он знал, по его лицу было видно.       А если знает Лаксус, то это что-то очень серьезное. Погодите, она же уже видела это Сердце Феи. Самый сильный источник магии, включенный в полуживое детское тельце их Первого Мастера. — Это… черт, — сжав руку в кулак, шепчет Фея, — Это то, что искал Иван год назад?       Иван тогда еще называл эту силу темным секретом гильдии. Если это и в самом деле самый сильный источник, то Зереф с ним может с легкостью одолеть другие континенты и стать Императором всех земель. И все же кажется, что это либо неполная правда, либо ее еще предстоит узнать. Акира пришла в сознание, когда все удивленно выдохнули при виде вышедшей на сцену Мавис. Ее эфирное тело выглядит как настоящее, на секунду даже закрадываются сомнения, которые быстро исчезают.       Мышцы тела за сотню лет без движения просто атрофировались бы, и так спокойно передвигаться Мавис смогла бы разве что через несколько недель при должных тренировках.       Джувия едва успевает поймать Акиру, когда та от удивления спотыкается на ровном месте. Мавис была знакома с Зерефом, а еще с отцом Макарова. Последнее в принципе и так понятно, она же Первая, а Варрод что-то говорил о других Мастерах, которые просто помогали Вармиллион по мере возможностей. Но чтобы Зереф… Выпрямившись, Акира прижалась к столу и склонила голову, волосы закрыли ее лицо полностью.       Первая оказалась проклята Анкселам по причине использования темного заклинания, и потому могла почти без последствий находиться рядом с Зерефом. Только дальше веселее. Акира пыталась понять, как Мастер спокойно относится к, хоть и невольной, но убийце его матери. Мавис любила и ценила жизнь, и это сыграло с ней чудовищную шутку. Девушка закашлялась на моменте о побеге из гильдии и сжала окровавленную руку в кулак.       Совсем не к месту, но слишком иронично все это. Зереф — темный проклятый на вечную жизнь маг, который может убить кого угодно, только начав к нему что-то чувствовать. Мавис — простой ребенок, или уже взрослый человек, застрявший в теле ребенка. И Лаксус, больной антиэфирными частицами, с Акирой, которая его так спасалась, что заразилась сама. Это типа по родственным связам передается, везучесть на жизнь такая? Касуми-то родная сестра Драгнила и по магии связана с Акирой.       Зереф убил Мавис, как убил многих других до нее. Уже потом Хэйдс заметил состояние своей подруги и заточил ее в кристалле. В Сердце Феи столько бесконечной магии, что из Эфириона можно стрелять несколько десятков тысяч лет, и по словам Мавис — еще и Акнологию впридачу победить. Для злого волшебника существует кто-то злее, удивительно.       Окей, еще удивительнее сейчас другое. Когда Мавис начала извиняться, что Хвостатым придется сражаться за ее минутную слабость в виде влюбленности, выступить решил совершенно не тот волшебник. Ни Джувия, кричащая о любви к Грею направо и налево, ни писательница Люси, ни кто-либо еще, хоть как-то связанный с этим. — С каких пор любить это грех? — произносит мужской голос, явно принадлежащий Гажилу. Акира резко поворачивается к нему и смотрит непонимающе. Он сейчас просто признался, что умеет чувствовать и реально в кого-то влюблен. Он это понимает? — За такое я Вас и арестовать могу.       А потом еще и Лаксус ухмыляется, будто поддакивает Железному. Акира старается не пересекаться с ним взглядом, но выходит с трудом, и даже тогда Дреяр не меняется. Да что ж такое, два самых буйных холостяка спокойно любовь признают! Да тут же и до признания Грея недалеко! Н-да, странно это. Один походу головой ударился, а другого частицы поели основательно. — Без Вас мы бы не встретили друг друга, — произносит Лили с важной моськой. — Ну не знаю, — улыбается Акира, — Я бы с радостью прожила спокойную жизнь без крушащего все Нацу, вечно голого Грея, визгливых Люси с Джувией, и, конечно же, без Лаксуса Дреяра, мне его на всю жизнь вперед хватило, — заметив потупившийся и опечаленный взгляд Мавис, Акира уже смеется, — Да шучу я! Куда ж денусь, меня некоторые тут из-под земли достанут.       Чуть позже Нацу начинает говорить о каком-то секрете в правой руке, который поможет одолеть Зерефа. Гильдия начинает бушевать, требовать доказательств, Гажил разошелся не на шутку, поняв, что его снова обошли. Драгнил придумал этот способ специально для Зерефа, но что-то подсказывает, что для «придумать» требуется времени побольше, чем неполный год. Скорее уж научился, но это звучит не так пафосно. Акира сложила руки на груди и со скептизмом посмотрела на друга. Не нравится все это.       Когда Лаксус сказал «Таков наш Нацу», Акира была готова тут же в обморок хлопнуться. Лаксус публично признал Нацу своим товарищем, хоть и выносит его из гильдии на регулярной основе? Видимо, на него изгнание и другие факторы жуть как здорово сыграли, раз не боится эмоции показывать и чувства. Акира быстро отвела взгляд, но не смогла сдержать доброй усмешки. Что бы не происходило в их отношениях, Лаксус Землю в обратную сторону повернет, если это спасет его друзей.       Макаров начал рассказывать об Империи, чтобы каждому стало понятно, против кого придется сражаться. Сообщил, что из двенадцати Спригганов встретил всего шесть, и аловолосая на секунду задумывается, а не встречалась ли команда Нацу с теми же волшебниками. Брандиш и Азир достаточно сильные, и даже можно признать, что по чистой магии они могут быть сильнее (и на минуту забудем девиз Хвоста Феи «Дружба дает мне силу», с помощью которой уже не раз друзья побеждали врагов). И таких еще десять, или девять, если не брать в расчет Марина, потому что его магия хоть и навевает ужас, но не каждый маг пользуется пространством. С ним, думается, легко могла бы справиться Минерва.       Но никто не отказывается выступить против Арболеса. Каждый понимает свои риски и готов на это пойти. Не в обиду другим гильдиям, но большинство, думается, становятся такими только после встречи с Хвостатыми, а именно — с самим Нацу. И… что же с ними будет? В битву нельзя ввязать, поскольку они с Феями только на дружбе держатся, а если Зереф решит забрать свое, то ему может захотеть и других изничтожить.       Стоит ли бояться, что судьба Райоса неизбежна? Если случится межконтинентальная война, но Фрош может оказаться в беде. Акира покачала головой, стоило мысли только появиться.       Сейчас стоит отправить горожан в более безопасное место и готовиться к возможной атаке. Зереф может наступить уже сегодня, а сил толком и не осталось после приступа и Азира. Поймав на себе нечитаемый взгляд Гажила, Акира коротко улыбнулась ему. Чувствуют ли другие драконы, что с их подругой что-то не так?