Часть 4.1
12 мая 2020 г., 13:30
— Да, Жданов, это очень в твоем стиле. — безучастным голосом ворчал Малиновский.
По-хозяйски развалившись на стуле в конференц-зале и закинув ноги на стол, он с мерным стуком кидал в стену теннисный мяч, и когда он отскакивал от пола, ловил и снова кидал.
— Мало того, что никого не слушаешь, прешь напролом, теперь хочешь совсем погрязнуть в махинациях.
— А ты не на моей стороне, дружище? — хмуро вопросил Андрей, рухнув на стул напротив Романа.
— Я только на твоей стороне. — выразительно ответил тот, — Только это, если что, подсудное дело.
— Пожалуйста, вас никто не заставляет. Вы совершенно спокойно можете отказаться от этой затеи, а дальше ты и сам прекрасно понимаешь, что произойдет. Да, я сглупил, что не послушал вас и пошел на ту сделку с узбеками. Но сейчас… Сейчас корректировка отчета-это единственный выход. — он в воздухе поймал отскочивший от пола мячик и швырнул его в мусорку, — Ты слышишь меня?
— Слышу, — спокойно отозвался Роман, сложив руки в замок на животе, — доля логики в твоих словах есть. Только ты ведь знаешь нашу умницу, она скорее добровольно сдаст себя под трибунал, чем пойдет на такое!
— Вот и я… О том же. — выгнув брови, многозначительно шепнул Андрей, — Нужно ее как-то… Смотивировать. Направление мысли улавливаешь?
— Кажется, да. — кивнул Роман и заговорщицки подмигнул, — Прикуем ее наручниками к батарее и будем пытать песнями Салтыковой, пока не согласится?
— Куда там. Все гораздо серьезнее. — он наклонился вперед и выдал загробным голосом: — Мне придется влюбить в себя Катю.
Малиновский нервно сглотнул, растерянно бегая взглядом по лицу друга.
— Ну нет… — протянул он неуверенно, — ты ведь несерьезно?
— Увы и ах, мой друг, более чем. Тем более, у нас с тобой на повестке дня стоит еще и некий Николай Зорькин, о характере Катиных отношений с которым ничего неизвестно. А вдруг она в него влюблена? А если…
— Так, Палыч, — суетливо перебил Малиновский, и перегнувшись через стол, налил в стакан минералки и протянул Андрею, — притормози коней. Притормози, у тебя совсем уже крыша поехала. Во-первых, пасть настолько низко я тебе на правах твоего лучшего друга не позволю. — по мере своей речи, он начал загибать пальцы, — Во-вторых, не влюблена она ни в какого Зорькина. В-третьих, тебя она, скорее всего, пошлет к чертовой бабушке, и ничем, кроме испорченных рабочих отношений это для вас не обернется.
— Это ты с чего так уверен? — оживился Жданов.
— Да потому, что влюблена наша красна-девица, уже давно и бесповоротно, в меня. И не смотри ты на меня, я та еще сволочь, но слишком уважаю ее, чтобы вот так…
— Стоять, — обрубил он, — а это ты с чего взял? По поводу влюбленности?
Малиновский довольно ухмыльнулся, и раскрыв ежедневник на первой странице, ткнул его Андрею в лицо.
— Вот, пожалуйста. Наблюдайте, завидуйте. Руками не трогать. — он шлепнул его по руке, когда тот потянулся к стикеру, а затем захлопнув ежедневник прямо перед его носом, положил обратно на стол, — Да и к тому же, я, конечно, не Мигель де Маньяра*, но различить, когда девушка на комплименты вежливо улыбается, а когда млеет, как кошка, умею.
В зале воцарилась долгая, гнетущая тишина. Расслабленно откинувшись на спинку стула, Жданов задумчиво потирал нижнюю губу большим пальцем и сосредоточенно разглядывал настенные часы.
— Нихрена ты не умеешь, Малина, — громыхнул он вдруг низким голосом, — Это не Катин почерк.
Роман недоверчиво взглянул на Андрея. Затем заглянул в ежедневник и снова на Андрея.
— А чей?
— Не знаю, — пожал он плечами, — Просто Катин почерк я знаю, и это не он.
Чуть помедлив, Малиновский кашлянул и растекся по стулу еще больше, откинув непослушную челку со лба.
— Ну и пес с ней, с этой бумажкой. Все равно Пушкарева от меня тащится.
— Доказательства? — протянул Андрей, осушив стакан с минералкой.
— Усы, лапы и хвост, вот мои доказательства! — выдал он голосом кота Матроскина, — А если серьезно, хочешь убедиться? Пошли.
— Куда?
— В кабинет к тебе, опыты ставить. Небольшое наглядное пособие, с твоего позволения.
Примечания:
* дон Мигель де Маньяра - реальный прототип Дона Жуана.
Жил в Севилье в начале XVII века. Согласно легендам, за всю жизнь соблазнил более 2 тысяч девушек, и ни с одной из них не встречался дважды.