Запретишь?

      Утро Арсения с самого начала не задалось, — он проспал. Да, проспал, и не важно, что пара после обеда. Вчера он поздно лег, и виноват в этом Шастун, потому что нехер такие фотки классные выкладывать.       В общем, времени на то, чтобы выпить хотя бы чашку кофе у него уже не было. Чтобы не опоздать на пару, одевшись, ему пришлось сразу же бежать на парковку. Удивительно то, что приехал он на 30 минут раньше и только выходя из машины понял, что его часы спешат.       — Да твою мать! — в сердцах воскликнул он.       Это испортило настроение Попова окончательно. Когда мужчина уже подходил к колледжу, боковым зрением вдруг заметил Шастуна. Брюнет решил подойти и только на расстоянии нескольких шагов понял, что студент стоит с сигаретой.       — Бэмби?       Лицо парня в этот момент нужно было видеть… Таких испуганных глаз Арсений не видел никогда. Они были похожи на летний лес, когда сквозь кроны деревьев пробиваются солнечные лучи. И Арс бы залип, но не в это раз.       — Арсений Сергеевич? — слегка дрожащим голосом произносит студент и Арсу становится смешно, но он не позволяет себе даже улыбки. Этот паренек определенно очень вовремя появился.       Пока мужчина пытался не выдать своего веселья, Антон опустил голову, видимо считая, что он его сдаст. Ага, счаз, как говорится.       — Дай сигарету.       Да как у него это получается? Столько эмоций, а еще и трех минут не прошло. Теперь Попову остается только удивляться, как в глазах парня не вырисовались сами собой такие явные знаки вопроса, потому что непониманием он сейчас соревновался с человеком, который только что узнал, что Земля круглая.       — Арсений Сергеевич, вы серьезно?       И все. Мужчина сломался. Улыбка сама собой скользнула по губам и он, показывая идеальный ряд белых зубов, ответил коротко и емко:       — Да.       Арс был уже не уверен, что вместо простого человеческого «дай сигарету» не сказал ему «за твоим плечом прямо сейчас стоит Смерть с косой» или «вампиры существуют, и я — один из них, давай сюда свою кровь», потому что зеленые глаза готовы были вылететь из орбит. Он медленно, настороженно так, достал пачку из кармана джинс и протянул в сторону мужчины.       Арсений глянул и понял, что новый облом накрыл его и так робко пробивающуюся надежду на хороший день — сигарета оказалась последней. Но, оказывается, статус преподавателя может сыграть на руку, и вскоре долгожданный табачный дым заполнил его легкие, а пальцы по привычке начали сжимать и прокручивать фильтр. Антон курил Винстон, который в свое время очень часто покупал сам Попов. Сейчас он почти бросил курить, но ключевым словом здесь является именно «почти».       Докурив, мужчина обернулся на студента, который усердно делал вид, что не залипал временами на его профиль, улыбнулся и спросил, пойдет ли тот сразу в аудиторию, на что получил согласие.       Уже выходя из «курилки» Арс вытащил из сумки упаковку Дирола и, молча указав на нее, предложил Шастуну, на что тот, благодарно кивнув, вытянул ладонь. Когда белоснежные подушечки упали в руку, он мимолетно коснулся пальцев брюнета. Совершенно случайно. Нет, ни разряда тока, ни чего-то подобного не произошло, просто Антон покраснел, и, закинув жвачку в рот, вытер влажные ладони о брюки. Арс почувствовал, что пальцы парня дрожали, но не придал этому особого значения. А Шастун просто не обратил внимания.       — У вас же сейчас со мной пара? — кидая косой полулукавый взгляд, спрашивает Арсений.       Шаст кивает, но кажется, будто мысли его сейчас далеки отсюда, что преподаватель и решает проверить.       — Я буду танцевать балет в розовой пачке под Раммштайн и подпевать, а пою я отвратно.       И снова бездумный кивок.       — Я на тебе женюсь.       — Угу…       — Я завалю тебя на сессии.       — Что?! — юноша дернулся и воззрился на заливающегося Попова, — как это «завалите»? — истерично восклицает он, а потом понимает, что над ним пошутили и, насупившись, отворачивается, смотря исключительно на дорогу.       — Да ладно тебе, Бэмби, ну прекрати, — поддевая локтем руку Антона, произносит преподаватель, но парень не оборачивается, — ну я же пошутил, — ноль реакции. — Хочешь, пообещаю, что сделаю все, чтобы сессию ты не завалил и сдал на «отлично»?       — Это невозможно, — отрывисто бросил Шаст, но головы не повернул.       — А давай поспорим? — в Арсе взыграл азарт. Хотелось задеть паренька, расшевелить, а то он будто в коконе закрылся и на контакт совершенно не идет, что очень не нравилось мужчине.       — Вы шутите? — хмыкает студент, на мгновение поворачивая голову на собеседника и сталкиваясь с ним взглядами.       — Да господи, нет, — закатывает глаза Арс, на что парень улыбается, но согласия не дает, вновь отворачиваясь, — Шастун, мать твою, давай соглашайся!       — Мать не трожьте! — уже не в силах сдерживать себя, восклицает он, а уголки губ сами ползут вверх.       — Давай поспорим!       — Хорошо, на что? — улыбается Антон, останавливаясь возле входа на территорию колледжа.       — На интерес, — наклоняя голову вбок, произносит мужчина.       — На интерес неинтересно, — отвечает Шаст и, — он готов поклясться! — в голубых глазах напротив появляется озорной блеск.       — Ай-яй-яй, Шастун, азартным быть плохо, тем более в споре с преподавателем. Тебе должно быть стыдно, — а по глазам видно — нихуя не стыдно. Ему самому реакция парня определенно понравилась.       — Итак? — приподнимая брови, давит Шаст.       — Ладно, давай… — на секунду отводя взгляд, произносит Арс, но в голову ничего не идет, поэтому выдает банальное, — на желание?       — Три, — ухмыляется Антон, полностью уверенный в своей победе.       — Сам себе яму роешь, Бэмби, — почти шепча говорит Арс, подмечая, что парень уже привык к такому обращению.       — Да ладно вам, я больше чем уверен, что вы проиграете, а мне на пользу пойдет.       — Только по-честному, как в Алладине: три желания, не загадывать, чтобы увеличить их количество, — после этих слов Антон смотрит даже возмущенно, как бы говоря, что он честный и у него такого в мыслях даже не было (было), — а еще ты не будешь специально все делать спустя рукава, — тут Арс понял, что попал в точку, а Антон понял, что план «Б» придется придумывать другой.       — Договорились.       Мимо в этот момент как нельзя кстати проходил Лазарев и Арсений остановил его, попросив разбить.       — А что тут вообще произошло?       Пока Арс объяснял, они успели зайти в колледж, а Арсений еще и взять на вахте ключи от аудитории. Возле деканата они разошлись, так как Попову нужно было зайти забрать материалы для лекции. В это время Сережа и Антон остались стоять в коридоре.       — Зря ты так, Арс у нас азартный, проиграешь же, — уверенно произносит старшекурсник, и уверенность Шастуна в победе снова кренится, находясь на грани падения.       — А что, он часто так спорит? — выгибая бровь, интересуется Антон.       — Да нет, практически ни с кем. Только один раз со мной поспорил, что я не вывезу все долги по живописи, а мне пиздец лениво делать было, — Лазарев поднимает взор к потолку, видимо, попадая в плен воспоминаний, — но в итоге проспорил мне бутылку коньяка, которую вместе потом и выпили. Насколько я знаю, он специально поспорил, чтоб меня задеть, мне Матвиенко потом рассказал, но в целом я ему благодарен, — растягивает губы в улыбке Сережа и Шастун не может не ответить тем же.       — Погоди, то есть вы спорили на коньяк?       — Ну да, а ты на что поспорил?       — На желание… три… — убито произносит Антон, подсознательно чуя пиздец. Он всегда был очень чуток именно на какую-то задницу, что происходила в его жизни.       — С фантазией у Попова никогда проблем не было, так что, друг мой, — серьезно и с сожалением говорит Лазарев, хлопая Шаста по плечу, — тебе пиздец.       — Кому… то есть, Лазарев, какого черта ты материшься в стенах колледжа да еще и при преподавателе? — подходя к парням, строго спрашивает Арсений.       — Ага, преподаватель, му… — «жикам даватель» застревает в горле под пристальным взглядом голубых глаз, не предвещающих ничего хорошего, — вот блин, даже короночку теперь не сказать, ну Арс! — обида в голосе парня ничем не прикрыта.       Антон лишь удивляется обращению студента, ведь… ну, препод же. Ладно, в любом случае, Шаст давно понял, что это дурка.       — Давай, Сережа, пи… иди навстречу знаниям о прекрасном! Попутного ветра тебе сам знаешь куда, — подталкивает Арсений парня в сторону аудитории с табличкой «Студия 2». А сам кивком указывает Шастуну, чтобы следовал за ним.       Затолкав Лазарева в студию, где, краем глаза Антон заметил, стоят мольберты и холсты, а также здоровенный квадратный подиум для модели, они пошли в сторону злосчастной лестницы, на которой парень чуть не навернулся вчера.       Когда они поднялись на четвертый этаж, Шаст вновь очень смущенно глянул на дверь с табличкой «аудитория 53», потому что полный крах начался с нее.       Пока парень занимался самобичеванием, преподаватель быстро открыл дверь и зашел, раскладывая на столе бумаги. Затем обернулся на замершего на пороге парня и приглашающе махнул рукой:       — Да заходи давай.       Антон вошел и хотел было уже пройти вглубь ряда, но голос мужчины его остановил:       — Неа, Бэмби, давай на свое место, я их за вами закрепляю, — и он, услышав разочарованный стон, удовлетворенно ухмыльнулся.       — Да вы шутите. Арсений Сергеевич, ну это же не школа, ей-богу!       — Я как никогда серьезен, Шастун, дуй за первую парту, теперь я буду любоваться тобой каждую пару.       — Да чтоб вас… — бурчит Антон, бросая рюкзак на стол и падая на лавку.       — Что-что? — издеваясь, переспросил Арсений, впрочем, не ожидая ответа.       Они несколько минут посидели в тишине, а потом Арс вдруг спросил:       — Чем ты вообще занимаешься?       — Вам действительно интересно? — Шастун очень в этом сомневался, но когда мужчина кивнул, все же ответил, — помимо порисулек стихи люблю. Не очень могу, но пытаюсь в поэзию, да и проза тоже нравится. Фильмы, сериалы периодически смотрю. Футбол с Позом смотрим иногда. Вот.       — Ого, — присвистнул брюнет, — а дашь стихи почитать?       Антон немного смутился, но потом достал тетрадку и пролистал, останавливаясь на шуточном стишке, который написал с неделю назад.       — Ну, вот к примеру, — говорит он и передает Попову тетрадь. Тот несколько секунд вчитывается в строки, а потом улыбается. И, прочистив горло, декламирует:

Тот, кто смотрит сериалы Психически ненормален. Кто читает книги и смотрит фильмы — Тоже. И снова туманная синяя ночь Повернула время вспять. Настало мое время Порыдать.

      Антон смеется с того, как нелепо выглядит преподаватель, читая его стихи. Арсений улыбается, смотря на Антона, а потом спрашивает, может ли просмотреть остальные. Шастун колеблется на секунду, но потом все же разрешает.       Мужчина с серьезным видом пролистывает страницы, кое-где улыбаясь, а потом в аудиторию начинают вваливаться студенты и он отдает тетрадь парню.       Прежде чем убрать тетрадь обратно в сумку, Антон перелистывает еще страничку и натыкается на то самое четверостишье, что тогда продекламировал Позу в курилке, и кровь на секунду холодеет — а что, если бы Арсений Сергеевич это прочитал?..       Когда одногруппники Шаста расселись и пара началась, Арсений обратился ко всем с очень неожиданным вопросом:       — Ребят, кто из вас курит? — и кинул мимолетный взгляд на парня, а потом перевел его на толпу за его спиной, — да серьезно, ребят, я кусать за это не буду, — после этих слов в воздух взлетела одна рука с задней парты, на что Попов улыбнулся. — Ладно, допустим, я поверю, что вы все тут зожники, но для тех, кому это надо — в курилку огромной толпой не ходить. Если вас запалит администрация — пеняйте на себя, я вас предупредил. На крайний случай можете уходить вниз по улице и стоять там. И да, ребят, я вас умоляю, давайте не попадаться на глаза инспекторам, угу?       По аудитории разнесся тихий гул (примечание Антона: охуевших) голосов, которые, кажется, не совсем понимали, что происходит.       — И да, еще, внимание! Есть у нас парочка юристов, которые любят повыпендриваться и попугать первокурсников своими красными корочками, так что их особо не бойтесь. В крайнем случае, если вас все же загребли — звоните мне, — и подошел к доске писать свой номер, а Антон сидит в непонимании. Он думал, что Попов свой номер всем дал еще вчера. Ну, ему же дал.       Дал… Бля.       Кто кому дал еще…       А потом началась пара, и Шастуну было на удивление интересно. Теперь он был еще менее уверен в том, что у Попова не получится заинтересовать его учебой и вытянуть из рядов заядлых троечников в отличники.