Запретишь?

      — Алло, Тох, ты идешь сегодня? — на том конце провода Димка, кажется, пытался сделать себе завтрак, потому что звук стреляющего масла был слышен очень отчетливо, — ай, сука!       — Не я твой друг, — усмехнулся Антон, — конечно иду, куда я денусь? Я вон с Поповым поспорил, теперь не могу пропускать пары.       — Грустно. Слушай, у нас расписание сегодня совпадает, давай заранее встретимся?       — Да без б, где? — Антон зажал телефон между ухом и плечом, открывая холодильник и доставая колбасу с сыром и помидорами.       — Давай возле ларька, мне за сигаретами зайти надо, — сосредоточено пробубнил Позов, и тут же проорал так, что у Шастуна чуть не лопнули барабанные перепонки, — ДА БЛЯТЬ!!!       — Осторожнее, не убейся, ты мне еще нужен, — с улыбкой произнес парень, но тут же прошипел, — ай бля-я-я…       — Ты отрубил себе палец?       — Мне кажется, или в твоем голосе я слышу надежду? Твои чаяния не оправдались, всего лишь порезался.       — Ну, не один я страдаю от готовки, и на том спасибо.       — Все, давай, братан, до встречи.       Димка отключился, и Антон, сделав себе горячие бутерброды, сел завтракать. Пролистывая ленту инстаграма, потому что вк было неинтересно, он наткнулся на фотку, где был отмечен Арсений… Челюсть ловить пришлось быстро, потому что разогналась она при падении до сверхкосмической скорости. Кольцо на пальце не было просто украшением?..       Когда парни встретились возле ларька, Позов сразу отметил потерянное состояние друга, о чем тут же и спросил.       — А? Да так, не забивай голову, — нахмурившись, повел плечами Антон и, передав другу купюру, добавил — купи, пожалуйста, мне тоже.       — Как обычно?       Антон задумался на секунду, а потом ответил:       — Не, давай с двумя кнопками на этот раз.       — Окей.       Дима зашел в магазин, а Шаст остался на улице. Облокотившись о стенку ларька, он щурился на солнце и думал.       Вчера, отсидев пару математики, на которой, — о господи, — он все понял, парень ушел домой. Весь вечер поминал имя Арсения Сергеевича, сидя за домашкой, которую, кажется, вообще впервые за несколько лет решил сделать сразу. Потом призадумался — а с какого ж такого хрена он вдруг таким послушным учеником стал?.. В удивлении поднял брови, пожевал кончик ручки и… решил все-таки доделать домашку — начал же уже. Оказалось очень интересно. Алгебра, которую парень в принципе терпеть не мог, больше по причине отвратительной преподавательницы, которая постоянно только орала, оказалась довольно интересной при условии, что все понятно.       В общем, чем дальше, тем лучше Антон понимал — зря они затеяли этот спор. И, получается, он действительно вырыл яму сам себе, повысив ставку с одного на три желания. С каждой новой цифрой, с каждой новой буквой, с каждым новым символом уравнения, вписанным в тетрадку это понимание крепчало.       Сегодня же у Антона три пары, и, слава богу, куратора вроде как в колледже быть не должно — в расписании ни у кого пар с ним не было.       Когда Дима вышел и отдал парню пачку, он убрал ее в рюкзак и пошел по направлению автобусной остановки. От дома Позова ехать было на другом автобусе, но, вроде как, даже быстрее. И парни поехали, а Антон еще и в надежде, что неожиданных встреч сегодня не будет.       Но все как обычно пошло через задницу.       Вы удивлены?

***

      Первая пара, — русский язык, — у Дмитрия Андреевича Сорокина, прошла на ура, как и литература на днях.       А вот на второй был пиздец всех пиздецов.       Антон не то, чтобы не любил историю, просто его память категорически отказывалась вмещать в себя херову кучу дат и имен, которые, в принципе, не пригодятся ему в будущем. Поэтому именно за этот предмет у него всегда стояла твердая четверка, которая вывозилась исключительно за счет рассуждений.       А тут…       Когда, спустя десять минут после начала пары приперся препод, Антон и сидящий с ним Айдар охуели знатно.       — Добрый день, дизайнеры. Меня зовут Пташенчук Александр Валерьевич, я весь первый год буду вести у вас курс мировой истории, который является неотъемлемой и обязательной частью общеобразовательной программы.       — Слушай, — наклоняясь к Антону, спрашивает Айдар, — как думаешь, сколько наших преподавателей… не натуралы?       Антон подавился воздухом. Если бы они сейчас шли, он бы, вероятно, об него еще и споткнулся, но, слава Богам, он сидел.       Александр Валерьевич неодобрительно посмотрел в их сторону, но ничего не сказал и, лишь демонстративно закатив глаза, продолжил лекцию.       Диктовала эта тварь настолько быстро, что записывать не успевал, кажется, вообще никто. К концу пары историка ненавидели все. А он еще и задал доклад на 5 страниц по теме, которую они только что прошли.       — Вообще заебись, — прошипел Антон, выходя из аудитории вслед за Гараевым, — чтоб он сдох, клянусь, еще одной его лекции я не вытерплю.       — Да ладно тебе, прогулять же можем, — улыбнулся сокурсник. — Курить пойдешь?       — Спрашиваешь еще, конечно пойду.       В курилке народу было немного, что удивительно.       — Да, представляешь. Говорят, он начинает гнобить всех еще на первом занятии, выбрав пару любимчиков, и потом весь год от него все остальные только и слышат, что издевки да стеб, — стоя неподалеку от парней с подругой и сделав страшные глаза, вещала Леля, одногруппница Айдара.       — Лель, ты о ком?       — Да о Матвиенко, об информатике, — пояснила девушка, — ты что, не слышал?       — Нет. А у нас с ним пара сегодня, что ли? — нахмурился татарин.       — Да не, это у той части курса, — улыбнулась рыжая. Потом перевела взгляд на Антона и из веселого он превратился в сочувствующий, — ой…       — Ну все, это пиздец…       На пару Шастун шел, как на эшафот. Вряд ли, с его-то везучестью, он сможет втереться в любимчики к преподу-монстру.       Пара должна была начаться через пару минут. Парень, стоя среди одногруппников, ждал прихода преподавателя.       Когда к ним подошел невысокий бородатый мужик с дебильной прической, — Шаст тут же его узнал — это тот, что разговаривал с Поповым первого сентября возле зала, — и в кожанке, они сначала вообще ничего не поняли. Потом он открыл дверь, заходя и жестом приглашая последовать за ним, и вся группа зашла, рассевшись за парты. Все это происходило в гробовой тишине, студенты даже слово сказать боялись, наслушавшись сплетен.       — Ну, здрасьте всем, — сцепив руки в замок и положив их на живот, сказал препод, покачиваясь в кресле из стороны в сторону. — Я Сергей Борисович Матвиенко, ваш любимый преподаватель информатики на текущий год. Бегунок уже пустили?       Все непонимающе переглянулись и вновь уставились на информатика.       — Черт, вы ж первокурсники… Бегунок — листочек, где вы, каждый, пишете свои фамилию, имя, группу и курс. Бегом.       Тут же девочка за первой партой вырвала листик из тетради, — под неодобрительным взглядом Матвиенко, — и, начеркав там свое имя, передала следующему. Антон, так как ему не досталось места за партами в середине кабинета, занял компьютерный стол у стены. И оказался таким одним-единственным, чем тут же заслужил внимание относительно своей персоны.       — А ты чего там сидишь отдельно от всех, каланча? Не принимает коллектив? — усмехнулся мужчина, но, что удивительно, вроде по-доброму.       — Они мне ноги все отдавят, куда мне с ними, — пробурчал Шаст, но его услышали.       — А нечего свои шпалы вытягивать через полкабинета.       — Дак, а что я с ними сделаю?       Интереснейший диалог прервал стук в дверь и кто-то, стоя в коридоре, махнул Сергею Борисовичу, прося выйти. Со своего места Антону не было видно человека, он вообще успел заметить только руку, быстро промелькнувшую в воздухе, после чего препод поднялся с места и вышел.       Когда он вернулся, листочку осталось пройти всего через трех людей перед Шастом. Но, черт, все же не может быть хорошо, только не у него. В аудиторию, вслед за Матвиенко, вошел куратор. Брюнет прошел к стулу, стоящему прямо перед преподавательским столом и сел, развалившись.       — Где бегунок? — нахмурился Сергей Борисович.       Девушка, кажется, ее звали Юлей, махнула рукой, показывая, что листок у нее.       — Господи, да что ж вы такие медленные? — закатил глаза информатик и сел в кресло, обращая внимание на коллегу. Они о чем-то тихо переговаривались, периодически бросая взгляды на студентов, а Антон в это время дописывал свое имя в списке, прежде просмотрев весь предыдущий. Девушку, которая махнула рукой, действительно звали Юля, а фамилия у нее была прикольная — Зиверт.       Взяв листочек, он прошел к столу Матвиенко и положил перед ним. Тот, оторвавшись от беседы с Арсом, весь путь парня от его места до них, внимательно за ним следил. Взяв бумажку, он быстро пробежал по ней глазами.       — Так, господа студенты… — начал он, но его перебили.       — Тут, вообще-то, дамы в основном, — усмехнулась та самая Юля.       — Господа, — с нажимом повторил он, — студенты… и студентки, — тут он уже послал противную улыбочку Юле. — Сейчас каждый встает, рассказывает о себе пару слов, чтобы познакомиться поближе.       — Мы что, в детском саду? — а это уже спросил Антон, а чем тут же и пожалел.       — Наш девиз слабоумие и отвага… А вот ты, — на секунду прервавшись, чтобы глянуть в листочек, препод продолжил, — Шестун, и начнешь, пожалуй. — Во-первых, не Шестун, а Шастун. Не от слова «шест», представляете. Во-вторых, рассказывать особо нечего. Я победитель всевозможных конкурсов, — на него обратились сразу несколько заинтересованных взглядов, в том числе и информатика с куратором, — по неуклюжести, потому что споткнуться о собственную ногу — это талант, которым я, безусловно, награжден с рождения. Люблю футбол, красивые фотки и писать стихи.       — Расскажешь что-нибудь из своего репертуара? — подняв бровь, спросил Матвиенко.       — О, я знаю прекрасный стих Антона. Хочешь, расскажу? — смеется Арс, а потом, откашлявшись, декламирует стих, который вычитал в тетради вчера.       — Ага, спасибо, Арсений Сергеевич. Только вы слова перепутали, — насупился студент.       — Ха-ха, да ладно тебе, Шастун, чего дуешься? Классный стих, — подъебнул Матвиенко. — Так, ладно, я не понял, а почему все остальные молчат? Я сказал, встаем по одному, цепочкой, и рассказываем о себе пару слов.       Одногруппники стали подниматься, смущенно бурча под нос короткие факты. Но особо никто не запомнился, разве что та самая Юля. Почему-то, когда она представлялась, Арс тихо ушел в истерику, согнувшись пополам, но объяснению этому парень так и не нашел.       Когда от шуток и пугающих рассказах о перспективах обучения у него, Матвиенко перешел непосредственно к лекции, все взвыли. Оказалось, что по сравнению с Пташенчуком, этот диктует вообще со сверхкосмической скоростью. При этом он был категорически против записи лекции на телефон, поэтому тут все были бессильны. Без должной практики писать настолько быстро не мог никто.       К концу пары рука и щеки болели, а голова трещала. Не совсем симптомы лекции, верно? Но, тем не менее, это было именно так. Шутки, что вставлял в свою лекцию Сергей Борисович, и которые периодически слышались со стороны Попова, отвлекали от записи, и наверняка каждый, кто отвлекался на смех, тут же об этом жалел, теряя конец очередного предложения и тихо матерясь себе под нос.       В общем, когда разрешили выйти из кабинета, Антон вознес Богу, в которого, в общем-то, не верил, благодарность. Собирая сумку, он задержался, в отличие от одногруппников, которые были готовы заранее, и вышел уже в компании куратора и преподавателя.       — Ну что, Шастун, домой? — хлопнув на плечо студента ладонь, спросил Матвиенко.       — Домой, — согласно кивнул парень.       — Ну ладно, давайте тогда, мне еще задержаться надо.       И Антон пошел с Арсением. Вот класс, прям так и мечтал.       — Пойдем в курилку зайдем? — предложил Попов.       — Да, можно, — вновь кивает Шаст, — после такого просто необходимо расслабиться…       — Да ладно тебе, Матвиеныч обычно не такой жесткий, просто вы первачи, вам труднее с ним контакт наладить, — улыбается Арс.       — Возможно.       В молчании они вышли на улицу и дошли до курилки. Там Антон, так же без слов, достал две сигареты и протянул одну преподавателю.       — О, обожаю эти, — растягивает Арс губы так, что, кажется, еще чуть-чуть и ебало треснет.       — Да? Я тоже.       Нет. Нихуя. Шастун курил их редко. Только когда обычный табак надоедал, он брал кнопку.       — А зажигалка?..       Парень полез в карман, доставая необходимое.       Общих тем для разговора почему-то не находилось, поэтому, перекинувшись парой фраз, докуривали они молча. У Антона было чувство дежавю — он опять пялился на стоящего с сигаретой Попова. Только теперь разглядывание было взаимным, и когда их взгляды сцепились, Шаст не выдержал первым.       — Ну, до свидания, Арсений Сергеевич, — пробормотал Шастун и пошел в сторону остановки.       — Давай довезу? — долетело в спину, заставив его на секунду замереть.       «Не поеду с тобой никуда» — шепчет внутренний голос.       — Поехали, ладно, — соглашается он.       Арс, даже если и удивился, никак этого не выдал.       Сев в салон автомобиля, Антон непроизвольно втянул воздух. Пахло зелеными яблоками и сигаретами.       В а у.       В машине они наконец разговорились. Арс спросил Антона об учебе, а тот, полный эмоций, вдруг начал рассказывать. И про классного литератора, и про невозможного историка. На словах о Пташенчуке Попов довольно улыбнулся.       — Ну, вот и приехали, — произнес Шаст как-то грустно — расставаться с преподавателем, оказавшимся очень интересным собеседником, было неохота. В голову пришла дурацкая мысль, — зайдете на чай?       Он тут же пожалел о сказанном, понимая, как странно это звучит.       — Извини, Бэмби, сегодня не получится, дела есть. Но… если это приглашение, то я, возможно, зайду на днях. Если ты не против.       — Нет-нет, конечно, я буду ждать, — нервно сказал парень, по привычке хватаясь за пустое уже запястье.       — Бэмби, — сбиваясь на шепот, говорит Арс, — слушай, знаешь… — он протягивает руку к Шасту и берет его запястье, от чего парень дергается, но конечность не выхватывает, лишь настороженно вглядываясь в лицо напротив, — мне кажется, тебе он пойдет больше.       С этими словами он вкладывает во влажную ладонь студента браслет.       Да ну нахуй.       Да.       Ну.       Нахуй.       — Позволишь?       Шаста хватило лишь на пару судорожных кивков.       И преподаватель аккуратно завязывает на его запястье веревочки браслета.       — Знаешь перевод?       — Давайте веселиться, — все еще не отойдя от шока, шепчет парень.       — Именно. Веселись, Бэмби.       Антон пораженно промолчал. Медленно, будто в слоумо, он открывает дверь машины, выходит из нее и заходит в подъезд, чувствуя спиной взгляд, буравящий где-то между лопаток.       В квартире его встретил Димка, ночующий у него. По хитрой улыбке Антон понял — друг видел все.       — Ну-ну, рассказывай давай, что это "не твой" Попов…