Memories

Автобаланс — это странная вещь. Никто из команд действительно не понимает его. Все, что они знают, это то, что однажды кто-то исчезает, и в следующее время они видят его на поле боя, носящий цвет врагов. Снайпер знает это из первых рук. Возможно лучше всего понимает этот процесс, будучи жертвой цикла. Он изначально присоединился к Красным около двух лет назад, и с того дня был автобалансирован один раз. Из Красных к Синим. Это... странно: просыпаться в базе противников, в идентичной комнате, в точно такой же одежде, только другого цвета, но и в то же время, совсем обычно. Потому что он забывает. Где существует автобаланс, там и свобода забывать. Забывать всех в противоположной команде, каждую деталь, что была с ними. Возможно, это хорошо. Он не будет переживать о том, что стрельнул по кому-то, кто мог быть другом. Иногда он не может не удивляться, были ли они действительно близки к нему. Но это не имеет особого значения. До внезапной смерти. Никто прежде не был уверен, что это случится. Однажды система респауна просто… прекратила работу. Именно тогда, когда его жизнь действительно окажется на волоске от смерти. Стрельнет – умрет. Это уже не просто больная игра. Это война. Автобаланс всегда идет следом после внезапной смерти. Одна команда теряет больше участников, чем другая, кто-то (иногда даже больше, чем один) принудительно присоединяется к ней. Терять кого-то – тоже странно. Он не помнит их. Он просто знает, что кого-то заберут. Недавно был Демомен. Снайпер не злится на это. Он был автобалансирован сейчас. Но тогда внезапная смерть случается вновь. Прошло только пять дней после предыдущей – самый короткий срок на памяти Снайпера. Красные, кажется, напуганы. Синие убивают их Снайпера (новый участник, что стыдно) и Скаута. Другие не пострадали. Два и ноль. Все знают, что автобаланс заберет кого-то. Этой ночью у Синих был костер во дворе их форта. Они выпивают, они смеются, Инженер играет некоторые песни, Солдат рассказывает истории... и они надеются на то, чтобы автобаланс не случился вновь. Несмотря на то, что боль от потери кого-то не будет существовать после того, как этот человек уйдет, они не могут ничего поделать и не оглядываться по кругу, не задаваясь вопросом, будет ли это последний раз, когда они видят друг друга как сейчас. Ни пуль. Ни войны. Только мир. Ночь все еще стоит, костер затухает, и все собираются по своим путям... кроме Снайпера. Он стоит возле догорающих углей, смотря на то, как пепел потрескивает и хлопает, пока делает длинную затяжку со своей сигаретой. Он знает, что не сможет заснуть. Но не потому, что потерял кого-то. Он знает, что он должен быть автобалансирован. После его двухлетнего опыта он мог заменить двух людей. Пока он курит, задумывается. Задается вопросом, будут ли его помнить кто-то из Красных, когда вернется обратно. Будет ли он помнить их по возвращению. Будет ли у него вечеринка по этому случаю? Или будут просто несколько рукопожатий с приветствиями и представлениями? Будет ли он для них незнакомцем? Его сигарета затухает, и он вздыхает, бросая окурок в маленькую яму для костра. Его взгляд поднимается на небо. Звезды. Каждое созвездие отображается в его голове. И он задается вопросами еще больше. Когда это случилось? Когда он стал таким, черт возьми, сентиментальным? Он закрывает свои глаза, звезды сияют над ним, голубым светом просачиваясь сквозь его веки. Но потом медленно исчезает. Все, что становилось черным, приглушалось. Он не мог говорить. Не мог кричать. Невесомость. Автобаланс уносит его в мир пустоты.

***

Когда он открывает свои глаза, он видит красный. Красный потолок и красную перчатку в углу от его глаз. Он осматривается. Медик. Медик Красных. Воспоминания хлынут в его голове. Беззаботные проверки, обмен жизненных опытов, даже когда тебя ругают, когда немец был не в настроении. Он находит облегчение. Он помнит. Улыбка заиграла на его губах. — Утра, док. Ты скучал по мне? — обычно хмурый вид Медика оживляется сквозь малейший намек на ухмылку. — Guten tag, Снайпер. Давно не виделись, да? — отвечает он, давая знак для бушмена, чтобы тот сел. Он делает это, пока доктор достает несколько медицинских принадлежностей. Снайпер не может не рассмотреть его униформу Красных и то, какая она чужая на ощупь. Ему потребуется некоторое время, чтобы бессознательно выстрелить синего вместо красного. Придется быть осторожным со своей целью. — Да. Шесть месяцев, думаю. — именно тогда он осознает, как мало времени провел с Синими. Лишь часть из его вербовки. Он вспоминает, пока Медик проводит лучом света на его глаза и проверяет сердцебиение. Обычная процедура, чтобы убедиться в том, что автобаланс не испортился. Не то чтобы это было когда-то раньше. Спустя нескольких минут проверки и наверстывания упущенного времени, и Снайпер выходит из медицинской лаборатории. Как только, он уходит, его осыпают радостными криками. Здесь и Хэви, и Пиро. Все остальные тоже здесь, но они спокойные. Они не знают его. Даже Демомен помнит его, но только потому, что они оба из Синих несколько дней назад. Еще больше воспоминаний сыплется на него, когда он начинает рассказывать команде, что был завербован к Красным последние шесть месяцев. Он вглядывается в эти лица, и помнит, как раньше заполнял это пространство. Их старый Инженер, слушатель, он единственный, к кому он приходил, когда чувствовал себя подавленным, потому что касочный честно выслушивал все, что говорил Снайпер. Солдат со своим строгим и в то же время добрым видом поощрения, пинает по заду Снайпера достаточно, чтобы вернуть его обратно, не оставив никаких ненужных синяков на его эго. Даже Шпион, который всегда избавлял его от лишней сигареты, размышлял вместе с ним, и эти двое тыкались друг в друга словно братья. А что же Скаут? Он никогда по-настоящему не знал его. Тот просто был тем громким голосом, который постоянно говорит за остальными, заполняя тишину раздражающим, но и в то же время приятным способом. Никогда не общался с ним. Никогда не задумывался о том, чтобы узнать получше этого парня. Теперь здесь не было никого, кого можно было бы узнать получше. Только сейчас, в этот момент пожатия рук незнакомых людей и маленьких не громких возгласов старых друзей, Снайпер осознает, как тихо здесь.

***

После этого раунда внезапной смерти наступает полная неделя перемирия, что является приятным сюрпризом. Это дает шанс Снайперу познакомиться с новыми Красными. Или нет. Он понимает, что Шпион немного более замкнутый, чем предыдущий, избегая частых бесед. Инженер менее терпеливый и гораздо менее желавший откладывать свою работу, чтобы пообщаться. Солдат просто много хмурится. Хэви все такой же веселый, но ему становится скучно только тогда, как разговор заходит о Саше. С Медиком тоже все хорошо, но его часто ловят в заполнении графика и большинство небольших разговоров превращается в проверку. Пиро мямлит, так, что трудно понять, что он говорит. Демомен постоянно напивается или отключается. Так Снайпер большую часть этой недели и проводит в одиночестве, посиживая на бойнице, прочищая свою винтовку, закуривая, часто засыпая надолго, думая о чем-то и в то же время ни о чем. Затем пребывает поезд. Он приносит пайки, письма, боеприпасы, но также нового новобранца. Скаута. Восемь человек, что состоят в команде Красных, идут ему навстречу, когда он спрыгивает из поезда. Снайпер уже видит нахальство в его походке: невежество в ухмылке. Приятная перемена, в то время как скучны остальные. Инженер первым пожать его руку. — Приветствую, Скаут. — говорит он, напуская на себя фальшивую улыбку. Ухмылка Скаута исчезает при виде его натянутых пальцев. Тот опускает биту, прислоненную к его плечу, и осторожно пожимает руку с холодным металлом. — Да, как скажешь, Касочный. — усмехнулся бостонец. Парню едва перевалило за двадцать. Снайпер думает, что он был одним из популярных детей в колледже. Или высшей школы. И такое поведение осталось с ним навсегда. Он дает всем еще такие же прозвища. Смеётся или хмуро смотрит на них сверху вниз. Не очень хорошее первое впечатление. Все они уходят, ворча себе под нос. Последний, кто приветствует Скаута это Снайпер. Он слегка приподнимает шляпу, но не пытается изобразить приклеенную улыбку. — Хорошо, что ты здесь, приятель. А то становится скучновато, —сказал он легко. Скаут поднял бровь на эти слова. — Да? Насколько? Снайпер пожимает плечами. — Слишком тихо. Скаут широко улыбается. — Ну, ты хочешь шумихи, — он сжимает руку в кулак и показывает большим пальцем на собственную грудь, — Ты во мне не ошибся. Снайпер не смог удержаться и кривит губы в улыбке. — Хорошо. Иди пошуми немного. — Можешь не повторять мне дважды. — с этим последним высказыванием, он легонько стукает Снайпера кулаком в плечо прежде, чем рвануть на базу. И, черт возьми, как он может бежать так быстро.

***

Не прошло и часа после прибытия Скаута, как Снайпер снова видит его. Бушмен сидит на своем месте, на бойнице, под большими окнами крыши в центре огромного балкона. Он тренируется разбирать свой пистолет на части и собирать его обратно, когда Скаут проходит мимо, ссутулившись и слегка выпятив нижнюю губу. — Что-то не так, малыш? — спросил он. Скаут удивленно оборачивается. Вероятно, он не ожидал, что кто-то окажется в этом маленьком закоулке. — Кого ты назвал малышом? — отвечает он. Снайпер заказывает глаза за его авиаторами. — Звиняй, приятель. — он возвращается к починке своей винтовки. Юнец выглядит разочарованным, будучи проигноренным. — Как угодно. — бостонец садится рядом с ним. — Чувак, все здесь такие скучные. — Говорил ведь, что здесь тихо. — Да, но тишина не должна совсем означать скуку. — Хм-м. Беседа вновь заканчивается, и неловкость наполняется в воздухе. Расстроенный, Скаут ставит биту перед собой, покручивая ее взад-перед по дереву. Ритмичный звук успокаивает Снайпера, пока он собирает последние части своего оружия обратно на место. Он проверяет его, убеждаясь, что прицел установлен правильно, что затвор легко скользит назад. Он поворачивается к разведчику. — Эй, — говорит он, привлекая внимание парня, — Хочешь помочь мне немного потренироваться в стрельбе по мишеням? Он выглядит испуганным. — Ты хочешь застрелить меня? Боже, чувак! Да что я ваще сде-- — Успокойся, я просто подумал, что ты можешь быть моим питчером. Тебе же нравится бейсбол, верно? — глаза Скаута загораются, как у ребенка в Рождественское утро. — Черт, да, чувак! Ща. — он вскакивает и уходит прежде, чем Снайпер успевает хотя бы кивнуть. Скаут возвращается обратно с большой коробкой бейсбольных мячей. Он устанавливает его на открытом месте бойницы. — Окей, давай сделаем это! Снайпер осматривает свою винтовку еще раз прежде, чем встать и поднести прицел к своему правому глазу. — Скажешь, когда будешь готов. Скаут широко улыбается, пока он берет мяч и готовит свою руку для броска. Он оттягивается назад, насколько может, и изо всех сил, крутит плечом в броске сверху вниз. Он хлещет по воздуху, рассекая чистый ветер, и далеко миновал базу Синих. Снайпер смотрит на него, сосредоточившись, палец на спусковом крючке наготове. Мяч — это всего лишь точка в его прицеле, но его цель устойчива. Он ждет, а затем... Бах. Спустя секунду он видит, как точка разрывается на мелкие осколки, когда пуля попадает в нее намертво. Снайпер оттягивает затвор назад, позволяя патрону упасть на пол. Снова осмотрев винтовку снова, он кивает. Определенно работает. Тишина воцаряется рядом с ним. Странно. Он оборачивается, чтобы глянуть, почему парень замолчал. Скаут таращился на него, переводя взгляд с него на то место, куда он бросил мяч. Снайпер поднимает свою бровь. — Что? — Черт... черт возьми, чувак! Как же ты туда попал? — он слегка размахивается руками, указывая на небо. Снайпер пожимает плечами. — Ты не проживешь здесь и два года без какого-то либо умения. — самоуверенная ухмылка появляется на его губах. — Держу пари, я могу попасть во все, что ты бросишь. Что-то трогает в сознании Скаута, потому что его выражение благоговейного восхищения полностью вытесняется его эго. — Это что, вызов, вомбат? Снайпер смеется. Смеется впервые за все это время. — Конечно, паршивец. Давай посмотрим, на что ты способен. Он заканчивает после доброго часа практики по мишеням, и на протяжении всего этого Скаут ругается и дразнит его, пытаясь отвлечь. В конце концов они должны подать заявку на дополнительные бейсбольные мячи в следующий раз, когда придет поезд. — Боже, чувствую себя паршиво. — раздраженно бормочет Скаут что-то себе под нос, смахивая немного пота с его лба. — Я старался быть мягче для тебя, лады? Если бы я был серьезен, то все, что ты бы увидел – это куча размытых пятен! Снайпер усмехается. — Конечно. Будь по-твоему. — он вздыхает и добавляет. — Спасибо, приятель. Скаут смотрит на него, нахмурившись. — За что? — Что развеселил меня. Как давно этого не было. — он не может удержаться от легкой улыбки. Скаут моргает. — Чт-- Все, что он собирался сказать теряется в вое сирен, внезапно проносящихся по всей базе. Снайпер чертыхается, и без раздумий берет за руку Скаута, ведя его в медпункт. — Эй, какого черта? Что происходит? Но Снайпер не обязуется отвечать. Администратор делает это за него. «Миссия начнется через шесть секунд».

***

Битва заканчивается гораздо быстрее, чем ожидалось. Синие, видимо, теперь не в выгодном положении, так как у них нет Снайпера, а их Демомен - новый новобранец, не говоря уже о новом Скауте Красных. Он самоуверен не без причины. Он проносится по базам и собирает разведданные три раза подряд за раунд, ни разу не оказавшись на респауне. Он даже умудряется уничтожить турели их Инженера несколько раз. Когда звенят сирены, возвещая их о победе, из подвала Синих раздается крик Скаута, пока он возвращается наверх по ступенькам. Однако никто его не поздравляет; все чувствуют себя… вполне. Снайпер встречает его во дворе. — Как тебе это нравится, вомбат? — Скаут улыбается, все еще держа обрез на боку. — Держу пари, ты меня даже не видел! Снайпер улыбается в ответ и изображает свое лучшее впечатление от акцента парня. — Ты был как чертово пятно! — Скаут смеется и толкает его кулаком в плечо. — Да, очень смешно! — Ты ж знаешь, я просто прикалываюсь там и сям. — Снайпер кладет руку на спину Скаута между лопатками и слегка похлопывает его по ней. — Ты хорошо поработал там, приятель. И, может быть, дело в том, как он смотрит на парня или позволяет своей руке задержаться лишь еще на миг, потому что внезапно ухмылка Скаута превращается в малейший намек на гримасу. Он отстраняется от его пальцев, как будто они могут вызвать у него рак. — Да, спасибо... пидорюга. — и он уходит прочь, даже ни разу не оглянувшись на австралийца. Все, что может сделать Снайпер — это растерянно моргнуть. Пидорюга? Но почему? Он совсем не это имел в виду. Ну, возможно, его рука действительно задержалась дольше, чем следовало, или он смотрел на него слишком долго. Но он совсем не имел в виду что-то такое. Он просто почувствовал связь на секунду, и он потерялся в ней, потому что это было так давно, когда он вообще чувствовал что-то подобное. Реакция Скаута заставляет его задуматься. Чувствовал ли парень хоть раз что-то подобное? В тот момент, когда он понял: «Эй, мы же негласные приятели?». Знает ли он, что значит приятель или друг, или он просто относится ко всем, как к инструментам? Ниже, чем он? Снайпер пожимает плечами, поднимаясь вверх по лестнице во внутренний двор. Должно быть, это от одинокой жизни.

***

Проходят дни, возможно, даже, недели, и Снайпер не видит Скаута нигде, кроме как во время боя. Он даже не видит его на бойнице. Не видит, как он ходит вокруг базы. Не видит его даже в месте, которое они называют кухней во время еды. Вообще не слышит его. Опять тишина. Снайпер сидит на балконе, чистит свои очки. Затем кукри. А после винтовку. И он повторяет процесс снова, на этот раз насвистывая, чтобы тишина не поглотила его. Воздух сегодня такой тихий. Ни ветра. Облака, кажется, застыли в небе. Но это всегда так, так почему же он замечает это сейчас? Снайпер стонет от разочарования, потирая переносицу. Почему же его это беспокоит? Он - убийца. Ему положено быть одиночкой. Положено не верить никому. И все же он застрял на этом маленьком глупом моменте, надеясь, что Скаут придет в себя. Надеется на то, что он простит его за... то, что он, кажется, сделал неправильно. — Эй, пидорюга. Бушман поднимает голову, удивленный голосу, внезапно прорезавшимся сквозь застоявшуюся атмосферу. Скаут стоит на другой стороне бойницы. Он хмурится, хотя малейшая нервозность пробивается сквозь его суровое выражение лица. В руках он придерживает наполовину собранный обрез. Снайпер поднимает бровь, его охватило чувство облегчения. — Давно не виделись, приятель. — Да. Как скажешь, - усмехается он, направляясь к Снайперу, — Эй, э-э, у всех остальных ПМС или что-то типа того, а мой обрез заклинил со вчерашнего дня, так что тебе придется починить его. Снайпер немного смеется над контекстом и тем, как он требует, а не просит. Все такой же Скаут. Снайпер совсем не возражает против нового прозвища. — Хорошо. Давай его сюда. Скаут скорее бросает части обреза, чем отдает их. Снайпер тихо осматривает части, Скаут приседает на корточки в нескольких футах от него, его хмурый взгляд был заметен даже краем глаза австралийца. Ничего неправильного в обрезе или деталях нет. Просто загрязнено. Снайпер полагает, что парень даже не чистил его с тех пор, как попал сюда. — Ты вообще слышал о таком слове как «чистка»? — дразнит бушмен, доставая из кармана тряпку, которая почти полностью очищена от грязи. Скаут бросает на него свирепый взгляд, но слушает, как тот объясняет, как правильно держать обрез и следить, чтобы он не заедал. Процесс занимает добрых двадцать минут из-за ужасного состояния деталей, но зато Скауту теперь не придется беспокоиться о том, что он заклинит на неделю. Снайпер удивлен, что он не покончил с собой с помощью этой проклятой штуки. Он протягивает его обратно парню, который жадно берет его прежде, чем сделать шаг. — Ты слышал, что я говорил, да? — Пффф, да. Мне нужно было его почистить. Я просто принесу его Касочному, когда у него будет время. — Скаут разочарованно вздыхает, но прежде, чем Снайпер успевает покачать головой и отругать его, он заговаривает. — Эм... прости насчет... того, что было раньше. Снайпер подмигивает парню, и он может сказать, что тот не привык извиняться. Он не смотрит на него и даже не пытается выглядеть искренним. Вместо этого тот смотрит куда-то в сторону, слегка впиваясь взглядом в разреженный воздух. Старший тихо усмехается. — Не парься. — Скаут кивает и смотрит на свой обрез еще раз прежде, чем уходит в том направлении, откуда пришел. — Лады, увидимся позже, пидорюга! И Снайпер улыбается. Потому что слова Скаута обещают «позже».

***

В течении следующего месяца он видится со Скаутом намного чаще. В первое время только на балконе для практики по мишеням и обслуживания оружия. Затем он видит его чаще. Видит его на кухне, видит его в коридоре и в конце концов ему кажется, что он постоянно там находится, он постоянно там, этот лепечущий голос всегда за ним по пятам. В одно время он даже стучится в его дверь, и когда Снайпер запускает его к себе, он видит, что Скаут расстроен. Здесь не нужно догадываться в том, что у него на глазах непролитые слезы. Когда Снайпер спрашивает у него, что случилось, он кивает головой и делает что-то совершенно неожиданное. Просит обнять. Немного озадаченный Снайпер позволяет Скауту скользнуть в его объятиях. Он никогда не предполагал, что увидит парня таким, с его суровым видом и огромным эго. Но внезапно оно разрушилось. Он хочет спросить о том, что случилось, но прежде, чем он скажет, Скаут начинает бормотать о его братьях и о том, как его ма обычно всегда готовила самый лучший чили в мире. Тоскует по дому. В итоге Снайпер позволяет выговариваться дальше, кивая и шепча в нужных моментах, пока Скаут наконец не успокоится. Когда Скаут встает, он не благодарит его и не улыбается. Вместо этого он угрожает ему, говоря, что пожалеет, если кто-то об этом узнает. Снайпер кивает и обещает держать это в секрете. Однако вместо того, чтобы быть неловким, Скаут ведет себя обычно рядом с бушманом. Но бывают такие моменты, когда он просто останавливается. Смотрит на него. Точно так же смотрел на него Снайпер во дворе. Не прошло и несколько дней после маленького срыва Скаута, поезд прибывает снова. Он приносит обычные пайки и большой контейнер бейсбольных мячей, который они запросили целую вечность назад. Но еще есть и письмо от Синих. Они все знают, что оно означает еще до того, как откроют его. Кто-то из Синих ушел по какой-то причине. Их контракт аннулировался. Их забрали с войны, потому что они слишком слабы. Или больны. Это неважно. Никто не вечен здесь. У них все еще нет Снайпера. Двое участников пропали без вести. Автобаланс случится сегодняшним вечером.

***

У Красных был костер, но он быстро кончается. Они не находят необходимости разговаривать. Они молчат. Думая о том, как мало они знают друг друга. Интересно, какой класс потеряли Синие. Нет никаких воспоминаний, которыми можно было бы поделиться, по крайней мере, ни одного, которым они хотели бы поделиться. Так что все они выпивают и ложатся спать. Кроме Снайпера, как обычно, сидя со свисающими ногами на бойнице с сигаретой во рту. Но сейчас Скаут сидит с ним. Парень определенно может выдержать ликер, но уже подвыпивший. Одно пиво - и он уже улыбается как идиот, на грани отключки. — Дофига звезд... — бормочет парень. Его ноги тоже свисают с края, но он лежит на спине, раскинув руки, пока огоньки сверкают на фоне его сонных радужек. Снайпер хмыкает в знак согласия, поглядывая наверх. Не было ни облаков, ни луны, чтобы затмить свет далеких солнц. Он чувствует, как Скаут пытается тыкнуть ему в спину, но это скорее нежное прикосновение из-за отсутствия координации в данный момент. — Эй, ты знаешь какие-нибудь... э... картинки в небе. Как же они, черт возьми, назывались? Снайпер усмехается. — Имеешь в виду созвездия? Почему тебе это интересно? Вот уж не думал, что тебе нравится подобное. — Да, ну, — Скаут садится, поддерживая себя руками, распластавшись по дереву сзади, - Я хочу бодрствовать. Он не хочет быть автобаланасированным. Снайпер грустно улыбается. Знает ведь, что это не сработает. Даже прикрывая свои глаза, он может автобалансировать. Но он кивает, поворачивается к звездам и указывает на линию из трех звезд. — Ну, вот там Пояс Ориона. И если ты присмотришься к этим звездам, сможешь увидеть его меч и... — Где ты, блядь, видишь эту хрень? Они просто похожи на точки. — Соедини их. Смотри, вот звезда... Пока Снайпер объясняет, сомневается, что Скаут понимает. В конце концов, тот пытается. Он указывает на Большую медведицу, и Льва, и Близнецов... но он знает, что Скаут сосредоточился на его словах. Тот тихонько кивает на важных моментах, глаза частично прикрыты, сосредотачиваясь на голосе австралийца, но не на том, что он говорит. Так он и продолжает говорить, просто ради разговора. И когда он называл звезду, то говорил о том, где он выучился таким штукам. Говорит о своей домашней жизни. Говорит о том, чем он занимался до того, как прийти сюда. Скаут не слушает, но он здесь. Здесь, чтобы слышать его голос. И когда он заканчивает, все затихает, за исключением сверчков и их спокойного сердцебиения. — Эй. Снайпер испуганно поворачивается к Скауту, не ожидая, что он вообще проснется. Но когда бушман поворачивается, он оказывается совсем рядом, всего лишь в дюйме от его лица. И прежде, чем он успевает хотя бы вздрогнуть, губы Скаута крепко прижимаются к его губам. И он нежно целует его в ответ. Не уверен в том, хочет ли он этого, но и уверен в том, что не хотел, тоже не был. Может, это алкоголь, но... все нормально. Приятно. Скаут первым отстраняется, не столько отступая, сколько соскальзывая с лица Снайпера и приземляясь на его грудь. Он вздыхает, когда сон начинает затягивать его. — Ты такой пидорюга, — бормочет он приглушенно, прижимаясь к торсу Снайпера. Бушман ухмыляется. ... Паршивец. И они проваливаются в сон под покрывалом тысячи солнц.

***

Снайпер просыпается в своей комнате. Не удивляется. Не важно, где он заснет, он все равно как-то телепортируется на своей кровати. Было тихо, но в висках стучало, не настолько сильно, чтобы это можно было назвать похмельем. Воспоминания прошлой ночи нахлынули на него. Маленький костер. Звезды. Вспоминал каждое созвездие... и Скаута. Несмотря на все это, улыбка появляется на его лице. Он все еще в команде Красных. Он все еще помнит Скаута. Как только он покидает свою комнаду, как обещанная яичница с беконом манит его на кухню. Ох, это хорошо. Пиро пока все еще здесь. Он готовит лучшую еду. Хотя, когда он направляется туда, останавливается. Все едят, будь то за столом или стоя рядом со стойкой, но... кого-то нет. — Что-то не так? — спрашивает Медик, чувствуя колебание Снайпера. Австриец хмурится, нахмурив брови. — Где Скаут? Все смотрят на него удивленно. Недоуменно. Демомен заговаривает первым. — Он у Синих, приятель. Автобаланс. Кровь Снайпера стынет в жилах. Он пытается говорить. Пытается отрицать это. Пытается сказать им, что он все еще помнит. Но это бесполезно. Тишина затягивается.