Darkness

      Фарфоровая кожа девушки завораживающе контрастирует в полумраке его кухни. Он провожает ее взглядом, задерживаясь на разлетающихся прядях ее волос. В темноте они кажутся медными, словно догорающие угли в костре. Кэсси перемещается неестественно плавно, оглядываясь всякий раз. Играет. Маршалл делает шаг вперед, но не чувствует твердости. Ноги ватные. Хватается ладонью за мраморную столешницу, перехватывая запястье вновь куда-то убегающей девушки. Она наконец поворачивается и заливисто смеется. Громко. Неправильно.       Ощущение ее ладони в своей руке дает еле ощутимый разряд удовольствия. Так и должно быть. Он тянет ее на себя, переплетая их пальцы. Наслаждается с животным упоением, не желая больше разрывать контакт. Очерчивает ореол по перепонке между большим пальцем и указательным и растягивается в блаженственной улыбке от незаметной ласки . До уха снова доносится ее смех.       Маршалл, движимый собственными инстинктами, механически затыкает ее рот поцелуем. Лишь бы не слышать этот жуткий неестественно счастливый хохот. Ее губы, как всегда, нежные и податливые. Он делает шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Льнет, словно кошка. Слишком близко. Слишком хорошо.       Он проводит подушечками пальцев по линии ее ключиц, изучая каждую впадинку. Кожа гладкая с небольшими неровностями. Родинки. Она снова смеется ему в губы. Теперь уже тихо и по-свойски игриво. Тяжело дышит. Маршалл опускает взгляд ниже. Россыпь веснушек на теле светится угольными созвездиями на молочной коже девушки. Ему мало. Катастрофически мало кислорода, времени, ЕЕ.       Вовремя проснувшийся неадекватный эгоизм заставляет подтолкнуть девушку к стене, тем самым лишая ее выбора. Она не против. Маршалл впечатывает уже до боли в глазницах желанное тело. Руки сами моментально находят ее запястья, запрокидывая их над головой девушки. Он отстраняется лишь на секунду, боясь увидеть все тот же взгляд, которым она его проводила, когда уезжала из этого ненавистного дома. Но там лишь плескается азарт. Он рычит. Его уносит.       Ее волосы похожи на шелковые нити, которые будто специально путаются меж его костяшек. А он только рад. Пусть хоть всего его опутает. Маршалл зарывается носом в ее макушку, опуская руки, и ведет по наитию в сторону пульсирующей жилки на шее. Она что-то шепчет. Он не слышит. Чувствует как ее пальчики крадутся по мышцам его спины. Аккуратно, осторожно. Он снова злится, ему хочется еще, всю ее без остатка. Сейчас. Здесь. Моментально.              — Не уходи… – шепот еле различимый достает его уха.              Он на автомате отвечает “Никогда” и снова находит ее губы, как бы доказывая свои слова. У человека, одержимого страстью, мысли вращаются в замкнутом пространстве. Ладони Маршалла фиксируют тазовые косточки девушки в своем плену и прижимают ближе. Куда еще ближе? Неважно. Ему нужно. Иначе она снова исчезнет. Испарится.       Большим пальцем ладони он очерчивает полукруг, забираясь под тонкую ткань майки. Слышит сдавленный стон и продолжает прокладывать дорожку наверх по дюнам бледной кожи. Кэсси запрокидывает голову, открывая доступ к яремной впадинке, куда скатываются капельки пота, игриво поблескивая в полумраке. Единственный оазис в этой фарфоровой пустыне. Маршалл словно в замедленной съемке прикасается влажными губами к трапециевидной мышце шеи девушки. Медленно ведет вниз к его личному миражу под утробное мурлыканье хозяйки.              — Ты ведь останешься? – снова шепчет она.              А он запоздало понимает, что что-то не так. Одурманенный разум не сразу фокусируется на лице девушки. Темные пряди, упавшие на лицо, так некстати загораживают обзор. Но когда он невесомым движением откидывает их назад, воздух из легких выбивает внезапный шок. Бонни.       Два больших шага назад. Но недостаточных, чтобы исчезнуть из этой комнаты. Он снова смотрит на нее, а она такая же как одиннадцать лет назад. Снова улыбается. Но теперь ему становится по-настоящему жутко.       Маршалл зажмуривает глаза, стараясь стереть картину, а в голове тихий шепот набатом бьет «Останешься?». Нет.       Резко распахнув веки, он видит лишь потолок его спальни. Приподнимаясь на локтях, озирается. Сон. Кошмар с эротическим подтекстом.              ***              Музыка в наушниках заставляет держаться на плаву, раскачивая мозг своими битами. Маршалл пытается попасть рифмами в такт, но понимает, что через два куплета снова остановит запись и попросит Дрэ включить инструментал заново.              

“…не хочу видеть, как кому-то из вас больно

Но теперь всё окончательно запутано”

      

      Перед глазами корявые буквы его почерка на листке бумаги, стойка микрофона и отражение в стекле напротив. Небольшой метраж комнаты заставляет собраться с мыслями. Стены не давят. И Маршалл чувствует себя неожиданно нормально.              

“Не знаю, изменяю ли я ей с тобой или тебе с ней

Но в действительности некого винить, не знаю, кого ты любишь

      

Надеюсь, они не подслушают наш разговор

Потому что мы оба становимся неосторожными”

      

      Изначально трек задумывался, как проекция сложных отношений с девушкой. И рэпер помнил, что поднимал эту тему в своем творчестве всего лишь один раз до этого - в треке “River”. Но почему-то коллаборация с Эдом не оставила тогда глубокого аффективного отпечатка, как оставляет этот трек.       Эмоциональная турбулентность ползет красной нитью сквозь все строки, подводя в финале к решению моральной дилеммы, возникшей в самом начале. Рэпер не закладывал смысл легкого решения проблемы, намереваясь оставить слушателя с ощущением враждебной сложности от последствий запретной любви. Но почему-то оставался с ним один-на один сам.       Размытые границы между правильным и неправильным жесткими рамками накладывались и на его собственную жизнь. Это раздражало. Но мысли в голове с каждым разом приводили его к одному исходу – спонтанный всплеск увлеченности приведет к чувству вины и рождению конфликтов, а не к любви. Это раздражало еще больше.       На удивление, финальная версия записи ему нравится. Рэпер лишь сухо кивает Дрэ, а на фоне играет финальные строки припева.              

“Мне плохо здесь, с ней:

Мне лучше с тобой, а тебе со мной

Потому что ты тоже несчастлива с ним

Тебе лучше со мной, нас обоих крепко затянуло”

             — Думал, как назовешь трек? – бросает Андрэ, понижая тумблеры на микшерном пульте.       Маршалл приземляется на кресло рядом с другом, запрокинув руки за голову: – In too deep.              Дрэ молчит, но рэпер краем глаза видит одобрительный кивок. Лениво окинув продюсера взглядом, мужчина достал телефон из кармана. Мотнув менюшку вправо, он выхватывает яркую иконку инстаграма и уверенно открывает приложение. После секундной загрузки, на экране всплывает зеленый ореол вокруг фотографии Скайлар. Долго не думая, он тыкает на профиль певицы.       Увидев знакомую рыжую макушку, он увереннее перехватывает смартфон и прибавляет слегка звук. Аккорды гитары звучат яркими акцентами из динамиков, слегка перебивая голос Кэсси. Он смотрит, как девушка смеётся, периодически настраивая гитару в руках, и невольно улыбается сам. Лишь только в конце замечает подпись в углу “Новоселье повод для подарков”.              — Дрэ, ты случайно не знаешь, как сохранять истории в инстаграме на телефон? – неожиданно спрашивает рэпер.       — Чего? – продюсер хмурит брови, переключаясь на вопрос друга. – Не понял.       — Ну сторис в Инстаграме. – он приподнимает телефон вверх.       — Вопрос не по моей части. — Андрэ хитро ухмыльнулся. — Спроси Тони. Я даже думаю, что он может достать оригинал. — подмигнул продюсер.              Маршалл закатил глаза и улыбнулся, почувствовав себя пятнадцатилетним школьником, которому понравилась одноклассница.              — Как у вас с ней? – вопрос повис в воздухе.              Рэпер отмахивается, а в голове появляется навязчивая мысль отправить Кэсси какой-нибудь подарок в честь новоселья. Главная трудность заключалась в том, что он не знал, что ей подарить такого, чтобы для нее это имело значение? Возможность прогадать с такой мелочью вгоняла мужчину в негодование. Они жили под одной крышей два месяца и неужели он не подметил ни одной важной детали о сожительнице?       Любовь к кофе, несбалансированное питание и дурацкая привычка теребить кулон подсказывали купить книгу рецептов и раскраску-антистресс, но тогда шанс того, что они помирятся опускался до критического минимума.              — О, приехали. – Андрэ оттолкнулся от кресла, наблюдая за людьми в лаундж зоне. – Пойдем. – друг похлопал по плечу рэпера, подгоняя его.       — Вы хотя бы спите? – с наигранным недовольством спросила Скайлар, завидев двух мужчин.       — Переживаешь? – ответил в тон Андрэ, приветствуя Пола.       — Исключительно за качество работы. Вы вчера были в этой же одежде. Мне стоит спрашивать на ресепшене, уезжали вы или нет?       — Нам уже не доверяешь?       — Знаю, что вы будете выгораживать друг друга.       — Альбом будет ахеренным. – подал голос Маршалл, заходя в помещение. – Не переживай.              Холли окинула оценивающим взглядом мужчину и хотела уже съязвить, что за него она переживает больше, чем за альбом, но по красноречивому взгляду рэпера поняла, что лучше не стоит.              — Как вы слетали в Нью-Йорк? – спросил Кендрик, перехватывая газировку у певицы. – Успешно?       — И да, и нет. – односложно ответил Пол. – Нового ничего не узнали, но подтвердили нашу теорию.       — Уолтер виноват в смерти Бонни? – уточнил Андрэ, скрещивая руки на груди.       Пол кивнул: – Не думаю, что умышленно, но факт есть факт.       — Это как? – спросила блондинка.       — Наркотики тогда было очень легко достать, этим уже никого нельзя было удивить. – начал пояснять Маршалл. – Но дилеры были у всех разные. Они то как раз изворачивались как могли, чтобы покупали товар исключительно у них. Вариантов было масса: либо дележка территории, либо…       — Что-то новое. – подытожил Пол. – Уолтер был тем, кто смешивал разные дозы в надежде получить то, зачем приходить будут только к нему. Бонни просто была жертвой обстоятельств.       — Но это не снимает с него ответственности. – зло буркнул Эм.       — Естественно. – подбодрил друга менеджер. – И если я правильно понял, то после смерти Бонни у него все пошло под одному месту.       — Потому что вмешались вы? – вспоминая рассказы ребят, предположила Холли.       — Да. – Пол и Маршалл переглянулись. – Мы тогда не добрались до него, но он знал, кто под него копает.       — Так вот, к чему он тогда бросил ту фразу в клубе. – перехватив внимание на себя, сказал Ламар. – И что, какой план дальше?       Маршалл шумно выдохнул, проводя пятерней по волосам: – Предлагаю пока доверить это дело копам. Посмотрим, как пройдет суд, а дальше будем действовать по ситуации. В любом случае, я улетаю послезавтра в Детройт дней на пять, а… – он перевел взгляд на певицу.       — А мы летим в Аспен праздновать ее день рождение.       — Где в итоге остановитесь? – поинтересовался Кендрик.       — Я подумала, что в Рэджисе будет лучше всего. Нас ждут там в конце недели.       — Она знает? – вклинился Андрэ.       — Это же сюрприз. – деловито ответила девушка. – Но я планирую ее подготовить сегодня вечером.       — Скинь потом адрес, может залечу поздравить. – Кендрик немного потупил взгляд, вспоминая были ли у него важные планы на предстоящие выходные.              А у Маршалла в этот момент появилась концепция подарка в честь ее дня рождения и новоселья. Обрадовавшись про себя еще одной решенной задачке, он слегка улыбнулся.              ***              Кэсси сидела на подоконнике, медленно прокручивая страницы назойливых второсортных газет в надежде найти какую-нибудь резонансную информацию про делишки Уолтера. На подсознании она, конечно, понимала, что вряд ли там будет репортаж, раскрывающий всю подноготную ее экс-бойфренда, но она не теряла надежды найти хоть что-то, что помогло бы раскрутить ее историю.       Строгий тон Пола, который предостерегал ее каждый раз, стоило ей заикнуться о деле Маршалла и Уолтера, не выходил у нее из головы. Поделиться их маленькой секретной операцией хотелось хотя бы с Эйми, потому что она могла что-то подсказать, но шанс того, что ее происки дойдут до Маршалла был слишком велик. Поэтому о ее игре в следователя знали лишь макбук и чашка свежезаваренного чая.       На фоне шел фильм “Левша” с Джейком Джилленхолом в главной роли. После возобновления тренировок по боксу, девушка по-другому взглянула на этот вид спорта. Изнурительные тренировки с новым тренером выбивали всю эмоциональную спесь, оставляя после себя необычайную легкость. Хоть ей и было тяжело, но это чувство после заставляло возвращаться в зал каждые два-три дня. В последний раз в конце тренировки у них с тренером возник, на ее взгляд, философский разговор о мотивации боксеров. Тэйт ответил ей, что у каждого это индивидуально, но, в целом, список у всех плюс-минус одинаковый: фильмы, музыка, разговоры.       Озадачившись этим вопросом, Кэсси почти в тот же день составила подборку фильмом про бокс и мотивацию. Как только поисковая страничка ей выдала информацию о том, что фильм “Левша” по задумке должен был стать продолжением восьмой мили, она испытала легкий мандраж. Маршалл не объявлялся в ее жизни уже очень давно, но каждый раз она подмечала какие-то детали, которые были связаны с ним.       Отрицать, что рэпер вызывал в ней бурю эмоций, было уже бессмысленно. Поэтому она с упоением посмотрела фильм в тот же вечер, немного расстроившись под конец, что главную роль все-таки сыграл в ней не Эминем. Но трек “Phenomenal” твердо укоренился в ее плейлисте мотивации.       В углу экрана макбука всплыло сообщение от Скайлар: “Буду через час”. Отправив короткое “Ок”, девушка медленно сползла с подоконника, убирая ноутбук в сторону. Билли Хоуп в этот момент на экране телевизора стоял последний раунд в благотворительном бою.       Тихо хмыкнув, она собрала все бумаги, которые хоть как-то указывали на ее причастность к делу Уолтера, и убрала в первый ящик стола. Ей же не нужны лишние свидетели?              ***              — Что за коробка? – вместо приветствия выдала Блэр, когда встречала подругу в дверях.       — Подарок в честь новоселья. – задорно отозвалась певица.       Кэсси непонимающе нахмурилась: – От тебя же уже был подарок. Да и я уже живу здесь две недели, какое новоселье?       — А он не от меня. – ответила Холли, лукаво поиграв бровями.       — А от кого?              Кэсси повертела черную коробку, перевязанную золотой лентой, у себя в руках, ища записку.              — Открывай и узнаешь. – вешая куртку на крючок, отозвалась блондинка и прошагала на кухню. – Ты не кипятила чай?       — Прямо перед твоим приходом. – крикнула Кэсси куда-то вглубь комнаты, все еще не сводя взгляд с неожиданного презента.              Коробка была сделана из приятного на ощупь материала. Девушка поставила ее на кухонный стул и дернула кончик банта на себя.              — Помогать не будешь? – спросила вдруг хозяйка квартиры, увидев заинтересованный взгляд певицы.       — Нет уж, я его еле дотащила.       — Мда, увесистая штука.       — Открывай быстрее. – с нетерпением отозвалась подруга.              Под крышкой в груде пенопласта оказался новенький виниловый проигрыватель. Основание корпуса было сделано из мореного дуба, диск и тонарм органично вписывались в композицию, создавая картинку “все есть, больше ничего не надо”.              — От кого это? – в голове Кэсси было множество вариантов, от самого Тони и заканчивая Маршаллом.       Холли заглянула в коробку, доставая крафтовый сверток: – Это еще не все.       К упаковке была прикреплена небольшая записка. Кэсси перевернула ее и снова испытала трепетное волнение, потому что этот почерк она не спутает ни с чьим.       — Надеюсь, ты все еще больше МОЙ фанат. – прочитала девушка на прикрепленной записке.              Аккуратно надорвав бумагу, она заметила очень знакомую цветовую гамму второго студийного альбома Эминема.              — Это от Маршалла. – на выдохе произнесла Кэсси, не замечая удовлетворенный кивок со стороны гостьи.              Помимо всех альбомов Эминема, в свертке находились альбомы Викенда, несколько альбомов Дрейка и Фифти.              — Он и здесь выделился. Даже дебютный альбом вставил. – Холли покрутила незнакомую для Кэсси пластинку, на которой посередине большими буквами было написано “Infinite”. – Выпендрежник.       — Что это? – рыжеволосая перехватила винил из рук девушки, повнимательнее рассматривая его.       — Самый первый и самый неудачный альбом Маршалла. Это была пробная запись до встречи с Дрэ, которая не зашла публике. – весело ответила певица. – Раритет считай. В свободном доступе, по-моему, есть только один трек с этого альбома.       — Зачем он это сделал? – все еще не понимая, спросила Кэсси.       Блондинка качнула плечами: – Понятия не имею, он мне не отчитывается. Попросил передать перед отъездом.       — Отъездом? – резко повернув голову в сторону гостьи, спросила Блэр.       Скайлар кивнула: – Он улетел в Детройт сегодня днем. Туда практически все улетели. На следующей неделе панихида по смерти Пруфа.              “А значит и по смерти Бонни” подумала про себя девушка. Неожиданное ощущение ревности окутало со спины, перехватывая все внимание на себя. Это абсурд, она не должна испытывать зависть к погибшей подруге Маршалла, но болезненное понимание, что он вновь выбрал не ее, горечью отдалось в подсознании.              — Кстати, об отъездах. – начала Холли. – Я помню, что у тебя в субботу день рождение. – игривый тон подруги не понравился Блэр. – Поэтому я взяла на себя смелость организовать для тебя лучший викенд в этом году.       — Году?       — Ну ладно, есть у меня конкурент, который может со своими возможностями меня переплюнуть, но давай не будем о нем. – отмахнулась блондинка. – Остановимся на месяце. В общем, готовь теплые вещи и освобождай память на телефоне, потому что фотографий будет много.       — Скай, мне пугает, честно говоря, твой настрой. Может здесь тихо посидим? – с надеждой в голосе спросила Кэсси. – Тем более, я еще хотела встретиться с Эйми.       — Не переживай, все будет хорошо. – заверила ее собеседница. – А Эйми поедет с нами.       — Вы знакомы? – спустя секунду спросила Кэсси, не припоминая, где могла обмолвиться про подругу.       — Маршалл как-то говорил. – Холли немного стушевалась, но быстро взяла себя в руки. – Думаю, она не будет против присоединится к нам, если ты ее позовешь.       — Я узнаю у нее, но знай, что мне не нравится эта идея. – чуть более расслабленно ответила девушка и улыбнулась.              ***              Сыро. Кроссовки мерзко хлюпали по грязи, разбрызгивая мутные капли в разные стороны. Холодно. Маршалл проходил мимо надгробных плит, выискивая всего одну. Мокро. Дождь больше не беспокоил, но ощутимо чувствовался всем телом. Он поежился.       Приходить сюда было своего рода традицией и данью памяти. Могилу лучшего друга он посещал каждый год, подолгу сидя у гранитной плиты. Не было разговоров, задушевных страданий или книжных драм о сожалении. Он просто стоял рядом, прислонившись спиной к дереву. Взгляд медленно скользил по витиеватым буквам.       Маршалл старался приезжать сильно заранее. Официальная панихида была не для него. Он с уважением относился к горю семьи Дэшона, но для него это было слишком личное.       Зеленая трава рябила в глазах, заставляя нервно блуждать взглядом по могилам. В голове будто было все и ничего одновременно. Пустота? Апатия, съедающая заживо. Кисти, неудобно зажатые узкими карманами джинс, начали ныть, но Маршалл продолжал стоять, оперевшись на ствол мокрого дерева. Свежесть после дождя пробивала ноздри, заставляя дышать чаще.       Взгляд против воли скользнул в сторону северного угла кладбища. Туда он ходил крайне редко, но дорогу помнил наизусть. Метров десять, два поворота и среди вереницы гранитных памятников тайком спрятался один, служивший мертвым напоминанием рэперу о череде неправильных выборов на протяжении нескольких лет его жизни.       Он никогда не чувствовал угрызение совести от того, что не посещал ее могилу. Ровно потому, что в жизни скорбел не меньше. Наоборот, он думал, что физическое присутствие может морально уничтожить его не как человека, но как личность точно. Вудлоун был узкой удавкой на его шее, которая затягивалась всякий раз, когда дата календаря неистово приближалась ко второй декаде апреля.       Хотелось закурить.       Маршалл проводил взглядом кроны деревьев, что скрывали это место от верхушек городских джунглей. Помассировав кисти рук, он двинулся, но не в сторону машины и личного телохранителя. Шаг, еще шаг. Грязь все также хлюпает под подошвой. Поворот налево. Мокрая ветка неприятно хлестнула по затылку. Снова поворот и он выцепляет нужную надпись. “Бонни Э. Уорд”. Он остановился, ожидая, что следующий вдох может быть очень тяжелым. Аккуратно, почти боясь, он медленно тянет носом уличный воздух. А следом ничего не происходит. Он закрывает глаза будто освобождаясь от гнета страшилки, которую рассказывали мальчишки в его районе поздними вечерами. Не все так плохо. Пытается мысленно убедить себя, что это уже сумасшествие. Сдвиг по фазе. А что делать дальше, он даже не понимает. Нет никаких наметок, предположений, даже мыслей.       Почва возле памятника немного просела, от чего в углублениях скапливалась дождевая вода. Но возле гранитной плиты, аккурат в параллель высеченной даты смерти, стояла небольшая ваза. Три небесно голубые каллы выделялись ярким пятном на фоне монолитных надгробий. Он на секунду растерялся.              — Не ожидала тебя здесь увидеть. – Маршалл повернул голову достаточно резко для того, чтобы с капюшона вода попала на его лицо. Черный зонт-трость спасал под своим куполом хрупкую фигуру девушки. Хейли шла медленно, не торопясь. – Обычно ты задерживаешься только у Дэшона.        — Должен был догадаться, что цветы от тебя. - мазнув губами в приветственном поцелуе по щеке дочери, он перехватил ее зонт в свои руки.       — Я думала, заглянешь ко мне.       От Хейли пахло чем-то цитрусовым. Приятным. Родным.       — Как раз планировал. – отрешенно ответил мужчина, не отводя взгляд от могилы подруги.       — Па, что-то случилось? Ты какой-то… – она запнулась. – не такой.              Хейли с интересом разглядывала высеченный профиль отца, пытаясь понять, что не так. Тень от купола зонта подчеркивала и без того темные круги под глазами. А морщинка, что залегла между бровями, по ее ощущениям, стала еще больше. Отец выглядел уставшим.       Рэпер слегка мотнул головой, а потом потянулся в карман куртки. Через минуту Хейли увидела перед собой ту самую фотографию из турне по Новой Зеландии. На секунду она даже обрадовалась, пока пальцами не приблизила картинку, чтобы получше рассмотреть второго человека на фото.              — Не поняла. – Хейли недоуменно взглянула на мужчину. – Фотошоп?              Маршалл не ответил на вопрос, а лишь убрал телефон обратно в карман.              — Знакомься. Кассиопея Блэр. Мой менеджер по раскрутке на лейбле. Бывший менеджер. – осекся он.       — Все еще не понимаю. – девушка продолжала хмуриться.       — Я тоже, родная. Я тоже. – на выдохе произнес рэпер, чуть зажмурившись.       — Поехали ко мне. – Хейли заботливо подхватила отца под локоть и искренне улыбнулась, заглядывая в его глаза. – Мы давно с тобой не общались.              Маршалл постоял еще пару секунд, затем кивнул уже самому себе и, позволяя дочери увести его, последний раз взглянул на голубые каллы, что собирали крупные бисерины дождевых капель на лепестках.       Он знал, что в ближайшее время снова сюда вернется.              ***       — Ты знаком с учениями буддизма? – Хейли подтянула под себя ноги и села в позу лотоса, устроившись поудобнее. Отец сидел практически напротив, задумчиво помешивая ложкой чай. — Я сейчас говорю про веру в реинкарнацию души?       — Ты подалась в какую-то секту? – мужчина нарочито фыркнул, складывая руки на груди.              Хейли закатила глаза и по доброму улыбнулась.              — Ты же помнишь, когда погибла Бонни? Кэсси родилась в тот же день.              Маршалл неохотно кивнул.              — Да, но Кэсси родилась задолго до смерти Бонни.       — Звучит абсурдно, я понимаю. – она хихикнула. – Но вся ваша история звучит абсурдно. А здесь можно найти хоть какое-то оправдание.       — Я не хочу находить какое-то оправдание. Хочу чтобы это поскорее закончилось.       — Правда хочешь? – собеседница игриво приподняла бровь. – У меня сложилось такое впечатление, что ты наоборот не хочешь ее потерять.              Маршалл ничего не ответил.              — Это, кстати, защитный механизм у тебя сработал. Твой мозг думает, что может возникнуть повторение ситуации, поэтому всеми силами пытается не допустить этого.       — Это разве нормально?       — Мой диплом психолога может сказать, что это и хорошо и плохо одновременно. В ее ситуации хорошо, что ты ее вытягиваешь из таких передряг. Эдакий ангел-хранитель. Плохо - это превращается в абьюзерство.       — Это я и так знаю.       — Что же ты не пытаешься это как-то исправить? Вижу, что занимаешься самокопанием, но плоды это не приносит.       — А как с этим бороться? В голове единственных выход - прекратить все это.       — Но ты этого не хочешь, верно? – Хейли испытывающе посмотрела на отца.       — Не хочу. – твердо ответил тот. – Я как будто попал на адские горки, с которых не могу слезть.       — Я думаю, тебе стоит сконцентрироваться на том, что отличает Кэсси от Бонни. – она замолчала на секунду. – Пока ты ищешь только сходства, тем самым помогая своему организму снова вернуться в тот период.       — Думаешь поможет?       — Ну… – она замешкалась. – Если ты хочешь, чтобы она осталась рядом, тебе нужно разобраться со своими демонами внутри.       — Тебе не кажется, что это слишком эгоистично по отношению к ней?       — Вы взрослые люди. – Хейли оперлась головой на руку. – В состоянии сами принять взвешенное серьезное решение, которое пойдет на пользу вам обоим. Заведомо ложные установки, которые ты себе ставишь, до добра не доведут.       — Установки? – Маршалл пренебрежительно нахмурился.       — Игры разума, Па. – девушка помассировала макушку. – По сути, если отбросить все случайности, она обычный человек, такой же как и другие. Все остальное… – она взмахнула руками. – Твоя реакция на ее присутствие в твоей жизни.              Маршалл шумно выдохнул, анализируя диалог с дочерью.              — Я искренне надеюсь, что ты возьмешь под контроль свое прошлое, потому что я хочу с ней познакомиться.       Рэпер закатил глаза на лучезарную улыбку Хейли: – Я так и знал, что этим закончится.       — Да брось, – она шутливо толкнула плечо мужчины кулаком. – Мне же тоже интересно.