Darkness

      Телефон завибрировал на стеклянном столике, заставляя девушку вздрогнуть. Она сидела на полу в своей новой гостиной, окруженная наполовину распакованными коробками, и перебирала струны гитары, подаренной Холли. На экране высветился незнакомый номер.       — Мисс Блэр? Офицер полиции Мартинес, отдел по борьбе с наркотиками. Мы получили ордер на обыск в резиденции Эдриана Уолтер. В документах на это имущество вы значитесь вторым владельцем. – Кэсси замерла. Палец застыл на струне, издав глухой, болезненный звук. – По законам штата, вы должны присутствовать при обысковых мероприятиях или отказаться от прав на владение.       Девушка провела пятерней по волосам, отложив гитару в сторону. Внутри ликование граничило со страхом. У нее появился шанс хоть как-то помочь Маршаллу в его расследовании, но в голове настоятельно всплывали предостережения Пола.       — А сам владелец дома будет присутствовать?       — Эдриан Уолтер в данный момент находится в изоляторе временного содержания до решения суда.       Решение пришло мгновенно.       — Да, я буду. Куда ехать?              ***       Дом Эдриана выглядел заброшенным. Шторы задёрнуты, почтовый ящик переполнен, на крыльце — сухие листья. Кэсси прошла по знакомой до боли дорожке и направилась к крыльцу, где её уже ждали четверо полицейских в синих куртках.       — Мисс Блэр? Лейтенант Мартинес. — коренастый мужчина с седыми висками протянул руку. — Спасибо, что согласились. Долго не продержим.       Девушка лишь кивнула и последовала за ними вглубь дома. Запах внутри был спёртым, с нотками табака и дешёвого освежителя — запах, который отдавал ненавистью внутри. Копы рассредоточились: один ушел в спальню, другой — в гостиную, третий начал снимать плинтусы на кухне.       Кэсси стояла в дверях, чувствуя себя лишней. Она смотрела, как переворачивают матрасы, вытряхивают ящики, заглядывают под ковры. Время тянулось медленно.       — Пусто, — сказал один из оперативников через час. — Либо он знал, либо заметает следы профессионально.       Лейтенант вздохнул и повернулся к Кэсси: — Что ж, спасибо за сотрудничество.       Девушка уже собиралась уходить, как вдруг на глаза попался ключ от его мустанга в ворохе вещей, вытащенных из шкафа при входе. Но мустанга ни в гараже, ни на подъездной аллее не было. Кэсси взяла ключ, покрутила в пальцах. И вдруг - давнее воспоминание, обрывок.       “Я отгоню ее к ребятам, пусть приведут ее в порядок. Не люблю, когда машина выглядит как после войны”.       Детейлинг. Ну конечно.       Засунув ключ во внутренний карман джинс, она нервно дернула замок на олимпийке и вышла вслед за мужчинами, закрывая дверь дома.       Найти этот центр удалось с трудом, еле выцепив вывеску “GoodLook” на обшарпанных стенах одноэтажек, она прошла внутрь. Ее встретил афроамериканец в заляпанной маслом майке и штанах.       — Чем могу помочь?       Кэсси осмотрелась, выискивая нужную машину в боксах: — Я не знаю, помните ли вы меня. Но я часто приезжала сюда со своим парнем на белом мустанге.       — А, ты от Уолтера. Он не говорил, что заберет мустанг так рано.       — Он попросил забрать кое-что из салона и продлить хранение машины, если можно. – врать у девушки всегда выходило плохо, но она надеялась, что парень напротив не станет докапываться до деталей.       — Да, без проблем. Она там.       Кэсси прошла вглубь автомастерской, морщась от запаха химии. За закрытой дверью оказался нерабочий ангар, где кроме машины Эдриана стояли еще с десяток.       Она с каким-то внутренним остервенением нажала на кнопку открытия двери и села на водительское сидение. Глянув на выход, девушка убедилась, что нет слежки, и начала рыскать глазами по салону в надежде найти хоть что-то. Кэсси проверила бардачок — ничего, кроме страховки и чека за бензин. Под сиденьями — пусто. Уже отчаявшись, она потянула за рычаг регулировки водительского кресла. Что-то глухо звякнуло и упало на коврик.       Флешка. Чёрная, без опознавательных знаков, с потертым корпусом.       ***       Вернувшись домой, она сразу же схватилась за ноутбук. Внутри флешки оказалось много папок по годам с 2001 по 2013 года. Тыкнув на случайную, она провалилась в архив фотографий и видео. Просто фото с вечеринок, каких-то путешествий. На некоторых она узнавала ДжейДжея. Следующая папка - аналогичная история. Успев немного разочароваться, она щелкнула на папку “2005”. Первые фотографии каких-то улиц, домов. Дальше снова какие-то люди и бах. На одной из фотографий Бонни. Черные стрелки, туманный взгляд, улыбка. Она обнимала Эдриана за плечи, навалившись сверху. У Эдриана сигарета в руках, и оскал на губах.       Следующая фотография - Эдриан сидит в компании каких-то мужчин, явно старше его. На столе много стеклянных бутылок и пепельница. Дальше снова вереница чего-то непонятного из улиц, людей, городов. Она узнала очертания - Детройт. Он тоже там был. Бонни познакомилась с Эдрианом не в Калифорнии.       Но если Эдриан был в Детройте, то почему на этих фотографиях только Бонни? Она щелкнула на другую папку - 2006. Первое видео. Кэсси нажала плэй и ее сердце тут же пропустило удар. Пруф. Живой. Смеющийся. Они сидели на лавочке в районе, который Кэсси был не знаком. “D12, this is backstage. Best moment” - говорил Пруф на камеру, кривляясь.       Они все знали друг друга… А Маршалл не знал.       Следующее видео на 4 минуты. Желтый свет, зернистость не передавала четкости, но Кэсси узнала Эдриана. Он сидел расслабленно на диване, обсуждая что-то с девушкой, что сидела рядом. Камера резко дергается и переводит фокус на дверь, в которую влетает Бонни. В чёрном платье, растрепанная, с красными глазами. Голос срывается на хрип, слова вылетают, как осколки стекла.       “— Ты обещал, что это просто лёгкая дрянь! Что Маршалл не узнает!       Голос Эдриана за кадром — спокойный, маслянистый, как будто он смакует каждое её слово:       — Ты сама выбрала дозу, детка. Ты хотела ему отомстить за то, что он вечно пропадает в студии. Не я подсовывал тебе шприц.       — Я хотела просто расслабиться! Ты знал, что так будет? Ты знал, что это убьет меня?! — Бонни бросает в него пепельницу, та разбивается о стену. — Маршалл узнает…       — И что будет? Что он сделает? Может ты видишь его здесь? – оскалился Эдриан. – На, – он кинул ей что-то, вытащив из кармана. – тебе поможет.       — Ты всегда ненавидел Маршалла. За то, что он добился всего сам, а ты… ты просто торгуешь смертью!       — Зато я живу, — смеётся Эдриан. — А он скоро сдохнет от своих таблеток. Как и ты, если не успокоишься.”       Запись обрывается. Дальше — тишина.       Кэсси какое-то время смотрит в черный экран и будто видит не себя, а главную героиню видео перед собой. Зависимую и разбитую.       Она не может отдать это Маршаллу. Это убьет его окончательно.       Девушка закрыла ноутбук, флешка осталась в руке. Легкая, но ощущалась тяжелой.              ***       Аспен выглядел как красивая открытка, которую кто-то хотел сделать слишком идеальной. Снег - ровный. Свет - мягкий. Шале - как из рекламы “жизни, которой у тебя не будет”.       Кэсси стояла с бокалом вина у панорамного окна закрытого ресторана на территории их отеля. Девушка была благодарна, что Холли не устроила масштабную вечеринку по случаю ее дня рождения. Ресторан был открыт для всех проживающих. Но второй этаж имел более приватную обстановку, чем певица и воспользовалась. Изумрудные бархатные диваны, столы с закусками, свой бар. Красиво.       — Именинница выглядит так, будто ее только что бросили. – раздалось за спиной.       — Я просто думаю как бы сбежать отсюда незаметно. – спокойно ответила она, не оборачиваясь.       Ламар тихо усмехнулся, вставая рядом.       — Не выйдет, тут половина индустрии. Тебя найдут.       — Отлично. Значит буду страдать публично.       — О, это уже ближе к духу шоу-бизнеса.       Девушка тихо рассмеялась.       — Ну а если серьезно. Тебе не нравится? – Кендрик сделал глоток своего напитка.       — Не люблю всеобщее внимание. – она опустила взгляд в пол. – А так все прекрасно.       — Тогда может присоединишься к гостям? – он махнул головой в сторону Тони, который сидел на диване в компании брата, Андрэ и Эйми.       Она приняла приглашение Ламара, взяв его за локоть и направилась в сторону ребят.       — Я считаю, что настоящий хип-хоп умер еще в двухтысячных. – провокационно заявила Ройс, откинувшись на спинку дивана. Дрэ весело хмыкнул.       — Конечно, – кивнул Тони. – И мы все просто не заметили.       — Ты не согласен? – вернул ему Ройс.       — Я считаю, что люди любят объявлять что-то мертвым, чтобы не чувствовать себя устаревшими.       — Это сейчас было про меня? – встрепенулся мужчина.       Тони поднял ладони вверх: — Если ты узнал себя – не моя проблема.       Смех.       Вечеринка набирала обороты. Музыка стала громче, разговоры - свободнее. Кэсси позволяла себе двигаться в этом потоке, не выпадая, но и не растворяясь. Иногда улыбалась, иногда отвечала, иногда просто слушала. Но каждый раз, когда открывалась дверь - ее взгляд на долю секунды сдвигался и возвращался обратно, будто это ничего не значило.       На ее дне рождения не хватало только одного человека. Самого важного для нее человека.       — Ладно, – сказала брюнетка. – у нас есть торт или мы делаем вид, что взрослые люди его не едят?       — Мы делаем вид. – отозвалась Кэсси, отсалютовав ей бокалом вина.       — Но поздравить то все равно надо.       Эйми встала из-за стола, подняв бокал и готовясь к поздравительной речи. Музыка стихла на секунду, и вдруг - смена. Плавная, но заметная. Звук стал другим, знакомым. Кэсси нахмурилась. Секунда. Две. И потом голос.       Эйбл.       Call out my name.       Живой, не из колонок. Настоящий.       Ребята сначала не поняли. Потом - шум, удивление, кто-то сбоку от девушки начал снимать.       Певец вышел из глубины ресторана, спокойно, без лишнего пафоса. Как будто это было запланировано. Кэсси замерла, потом выпрямилась и перевела взгляд на Эйми, которая все еще стояла с поднятым бокалом вина и переводила взгляд с певца на Холли.       — Ты издеваешься? – тихо сказала брюнетка, когда Эйбл направился в их сторону.       — Я тут ни при чем. – так же тихо ответила Холли.       Все как будто стихло. Не полностью, но достаточно, чтобы певец заполнил собой все пространство вокруг. Кэсси сидела не двигаясь, боялась разрушить момент. Люди для нее стали фоном: свет, шум - все растворилось. Остался только звук и слова. И ощущение, что это слишком… точно. Слишком вовремя.       На припеве он подошел ближе, к ней.       — Окей… вот это уровень. – Эйми наконец села и тихо выдохнула.       — Я забираю назад все свои подарки. – съязвила Холли.       Кэсси не улыбалась, но в глазах появилось что-то другое. Не удивление, скорее… узнавание. Как будто пазл сложился, просто она не ожидала, что так.       Эйбл протянул ей руку, приглашая встать. Секунда, и он уже по свойски обхватил ее талию, увлекая в медленный танец.       

I put you on top

(Я вознёс тебя на вершину)

I claimed you so proud and openly, babe

(Я с гордостью и открыто заявлял, что ты моя)

And when times were rough, when times were rough

(И когда наступили тяжёлые времена, когда были тяжёлые времена, малышка)

I made sure I held you close to me

(Я убедился в том, что привязался к тебе)

      Девушка двигалась на автомате, ведомая моментом. Песня подходила к концу и вот последние ноты повисли в воздухе. Тишина длилась дольше, чем обычно. Эйбл наклонился к ней чуть ниже, еле касаясь уха.       — Кое-кто сказал, что у тебя день рождения, – тихо произнес он. – Будь счастлива.       Голос почти растворился в шуме аплодисментов и криков, но она услышала каждое слово. Кэсси медленно вдохнула и подняла взгляд. Не на певца, чуть дальше, к входу. И увидела его.       Маршалл стоял в стороне, прикрытый капюшоном и козырьком кепки. Стоял в тени, без спешки, без попытки сразу подойти. Это ее момент. Ее момент, который он создал и не посмел бы нарушить.       Пауза. Короткая, но растянутая. Как будто время решило задержаться.       Холли рядом прошептала: — Он, конечно, умеет появляться.       — Главное, что появляется. – фыркнула Эйми в ответ.       Кэсси ничего не ответила, она просто смотрела. И на этот раз не отвела взгляд первой. Музыка снова вернулась: шум, голоса, смех. Вечеринка продолжилась, но для нее момент уже изменился.              ***       Блэр стояла на балконе своего уютного номера. Вечеринка давно закончилась, а она все-никак не могла уснуть. Морозный воздух приятно холодил кожу лица, отрезвляя рассудок.       “Не спится?” - пикнул телефон.       Уже знакомый номер и такой короткий и точный вопрос.       — Как и тебе. – произнесла девушка и отправила ответ.       “Зайду?” - “Дверь открыта”.       Вот так просто.       Через несколько минут на ее плечи опустилось что-то теплое.       – Как Детройт?       Маршалл скривился: – Давай не будем об этом? Все прошло достаточно сносно.       Она кивнула и снова перевела взгляд на иссиня-черные вершины гор.       — Эйбл твоя идея?       — Решил, что тебе будет приятно. Ты же его любишь. – мужчина подпер ладонью подбородок, гаденько улыбнувшись.       Кэсси тихо засмеялась.       — Я все еще больше твой фанат.       — Я знаю. И все же, почему он?       — У него чувственные треки. Даже если он поет о пошлости, то делает это настолько мелодично, что не возникает ассоциации с чем-то запрещенным.       — Нравится, когда поют о красивом и приятном?       — Нравятся, когда поют о настоящих чувствах. Какие бы они не были.       — Это что, упрек в том, что я фальшивый? – он хохотнул.       — Нет, – она немного смутилась. – Не знаю, как объяснить.       — А я знаю. – он посмотрел на нее в упор.       Кэсси приподняла брови в вопросительном жесте.       — Эйбл поет о чувствах к девушке, будто она для него единственная. Даже если это про секс на одну ночь. Девушкам такое нравится.       — Упрекаешь его в фальшивости?       — Нет, конечно. Он в своих треках настоящий как раз таки. Просто это его стиль подачи, и он хорошо продается.       — У тебя собирательный образ девушки, а у него зачастую это определенная личность.       — О чем ты?       — Ну, насколько я могу судить, есть у него треки, которые он посвящал кому-то. А ты про девушек пишешь, как про касту какую-то.       — Пересмешник?       — Хейли не в счет. Она дочь.       — А, вот как, оказывается. Хорошо, сейчас подумаю… – он нахмурился. – Ладно, на ум ничего не приходит. Хотя, знаешь, это забавно, но из всего моего репертуара, я бы песню про холмыпосвятил тебе. – сказал он почти тихо, поправляя толстовку на теле девушки.       — Почему?       — Потому что я твой наркотик, а ты моя зависимость.       Она посмотрела на него дольше обычного, не отводя взгляд сразу, как делала раньше, когда разговор становился слишком точным.       — Знаешь, — сказала Кэсси медленно, — когда ты говоришь такие вещи, это звучит так, будто ты либо слишком уверен… либо вообще не думаешь о последствиях. И я до сих пор не решила, какой вариант хуже.       Маршалл усмехнулся, но без привычной резкости.       — Я думаю о последствиях, — сказал он, чуть наклонив голову. — Просто в какой-то момент понимаешь, что игнорировать то, что уже происходит, — это тоже решение. И обычно самое глупое.       Она чуть прищурилась, будто проверяя, серьёзно ли он это сказал.       — То есть ты решил пойти теперь по менее глупому пути?       — Я решил не делать вид, что это просто… ещё один разговор на балконе.       Ветер прошёлся по её волосам, зацепив тонкую цепочку кулона, которую она так и не сняла со вечера. Кэсси на секунду отвела взгляд, потом снова вернулась к нему.       — Тогда объясни мне, — сказала она тише, — что именно «это». Потому что у тебя есть привычка называть вещи… слишком обтекаемо, когда они становятся важными.       Маршалл посмотрел на неё внимательнее.       — Это момент, где мы оба уже понимаем, что не случайно оказались в одной точке, — сказал он. — И при этом оба продолжаем делать вид, что ещё можно отступить и ничего не изменится.       Она тихо усмехнулась.       — Ты правда думаешь, что я делаю вид?       — Я думаю, ты оставляешь себе выход, — спокойно ответил он. — На случай, если всё пойдёт не так.       — Это называется здравый смысл.       — Это называется контроль.       Пауза.       Кэсси не спорила.       Провела пальцами по шее, будто проверяя, где заканчивается холод и начинается что-то другое.       — А ты, значит, без выхода? — спросила она.       Он чуть качнул головой.       — Выходит так. – он замялся. – Когда уже есть история, которая не пустая и спустя 12 лет оказывается, что не законченная, сложно найти кнопку, которую можно нажать и просто… все выключить.       Она посмотрела на него с грустью. Флешка, хоть и находилась за много километров отсюда, сильно тяжелила момент.       — Мне жаль, Маршалл.       Вот так просто, честно и без фальши.       — Я не к этому вел вообще-то. Я не могу тебе что-то обещать, Кэс, — спокойно сказал он. — Но это не значит, что для меня это ничего не значит.       Тишина легла между ними мягко, но ощутимо. Маршалл снова потянулся к карману.       — Ладно, — сказал он, чуть тише, — раз уж мы всё равно говорим о вещах, которые имеют вес… у меня есть кое-что для тебя.       Кэсси приподняла брови, но на этот раз без привычной иронии: — Ты уже устроил мне концерт. Я начинаю подозревать, что ты пытаешься меня купить.       — Если бы я пытался, это выглядело бы иначе.       Он достал небольшой футляр. Тёмный, матовый, без логотипов и протянул ей. Кэсси взяла его не сразу — сначала посмотрела на него, как будто пыталась угадать, что внутри, прежде чем открыть.       — Это что-то опасное? — спросила она.       — Только если ты придашь этому слишком много значения.       Она открыла футляр. Внутри — тонкая цепочка с небольшой подвеской: вытянутая металлическая линия, похожая на кардиограмму, которая в одном месте резко сбивается и снова выравнивается. Кэсси провела по ней пальцем.       — Это… не выглядит как случайная вещь, — тихо сказала она.       — Это про моменты, где всё выходит из-под контроля, — сказал он. — И ты думаешь, что сейчас всё сломается… а потом вдруг продолжаешь идти дальше, как будто так и было задумано. – пауза. — Мне показалось, тебе это знакомо.       Кэсси на секунду замерла. Очень коротко, но он это заметил.       — Ты даришь мне украшение с намёком на кризисы? — спросила она, чуть приподняв бровь.       — Я дарю тебе напоминание, что ты их переживаешь, — спокойно ответил он. — Разница есть.       Она тихо усмехнулась.       — Ты опасно хорошо подбираешь формулировки сегодня.       — У меня был длинный перелёт.       Кэсси провела пальцем по цепочке, потом посмотрела на него.       — Поможешь? — сказала она, разворачиваясь чуть спиной и убирая волосы на одну сторону.       Жест вышел естественным, но слишком доверительным, чтобы быть случайным. Он аккуратно завёл цепочку за её шею. Застёгивал медленно. Не потому что не мог быстрее, а потому что не хотел торопиться.       Кончик его пальцев скользнул по линии её шеи, когда он закреплял замок. Маршалл чуть наклонился ближе. Его губы коснулись её кожи у самой кромки волос — почти невесомо. Потом чуть ниже, ближе к уху.       Тепло, которое резко контрастировало с холодным воздухом. Кэсси не отстранилась, но и не повернулась сразу.       — Ты сейчас опять проверяешь границы, — сказала она.       Маршалл чуть наклонил голову.       — Я смотрю, где они.       — И как? – она сделала полшага ближе. На этот раз сама.       — Ты их двигаешь. – он усмехнулся. — Это опасно.       Кэсси коснулась пальцами подвески.       — Ты всегда так даришь подарки? — спросила она.       — Нет.       — Тогда почему сейчас?       Он посмотрел прямо: — Потому что ты не из тех, кому дарят что-то просто красивое.       — А из каких я?       — Из тех, кому дарят что-то, что потом начинает что-то значить.       — Звучит как долгосрочная инвестиция.       — Я терпелив.       — Не ври. – она показушно фыркнула и рэпер рассмеялся.       — Иногда.       — Уже похоже на правду.       Она провела пальцем по цепочке ещё раз.       — Хороший подарок, — сказала она.       — Я старался не облажаться.       — У тебя получилось. – пауза. Она посмотрела на него. — Не обнуляй это.       — Больше не собираюсь.       Кэсси целует Маршалла почти случайно. Они оба замирают, будто не веря в происходящее. Она отстраняется от него моментально, ища что-нибудь в его взгляде.       На губах все еще горьковатый привкус от виски, что он пил сегодня вечером. Кончик языка проходит по нижней губе, будто пытаясь ухватить остатки поцелуя. Блэр тотально, катастрофически потеряна, и выглядит это почти дико.       Маршалл сжимает губы в тонкую линию, привлекая тем самым внимание.       — Можно? – непонятно зачем спрашивает она.       — Да. – тихо и хрипло.       И она понимает, что это не разрешение, а просьба. Отчаянная на грани фантастики и такая необходимая им обоим.       Снова привкус алкоголя на языке, уже настойчивые губы с его стороны и такие податливые с ее. Она осторожно проводит рукой по шее мужчины, устремляя пальчики к затылку. Чуть царапая, она погружается в достаточно хорошо отросший ежик волос. Слышит почти утробное рычание и понимает, что не только она на грани.       Маршалл полностью заключает девушку в кольцо своих рук, еще пока осторожно проходясь ладонями по ее спине. Она льнет к нему все ближе, будто пытаясь слиться с ним воедино.       Мужчина разрывает контакт, перехватывая ее запястье, и тянет в номер. Туда где тепло, туда где они будут скрыты от всех. Немного спокойствия, которое им было так необходимо.       Отсутствие света в комнате потихоньку пропитывает атмосферу чем-то запредельно таинственным. Сердце Кэсси начинает биться чаще, и она чуть-ли не молится, чтобы этот глухой стук слышала лишь только она.       Он разворачивается в ее сторону. Маршалл близко. Слишком близко. Кэсси спиной чувствует приближение стены за ней. Руки мужчины оказываются по обе стороны от нее. Когда-то тесный круг объятий, провоцирующий панический страх и попытки к бегству, сейчас лишь вызывал желание не останавливаться.       Она снова ловит его губы в темноте. Удовольствие на грани садизма.       Еще одно неуклюже осторожное движение ее ладони вдоль его груди и рэпер напротив прикрывает глаза и шумно тянет носом воздух. Мышцы мужчины под темной тканью футболки напрягаются. Он чуть наклоняет голову вперед, от чего яремная впадинка углубляется, откидывая тень на область под ключицами. Кэсси одолевает дикое желание прикоснуться. Она сводит скулы и с усердием поднимает взгляд выше, встречаясь с тяжелым холодом его глаз.       Она не знает, что сказать. Он молчит, не сводя с нее взгляд. Выдыхает.       — Скажи, что ты сейчас не пьян. – приторно горьковатые нотки бьются волной о ее кожу лица.       — Я пьян тобой. – он говорит это, почти как выдыхает: быстро, боясь ошибиться.       И следом снова накрывает ее губы своими, невесомо ведя ее к кровати. Он уже не исследует ее - ласкает, забывая дышать. Ее запах важней кислорода. Настойчиво пробираясь под ткань топа, он пересчитывает пальцами ее ребра, будто собирается играть на пианино. Кэсси почти стонет, судорожно выдыхая куда-то в район его уха, и зарывается в его волосы, притягивая все ближе.        Маршалл ведет носом вдоль линии скул, жадно вдыхая аромат уже полюбившееся ему магнолии. На секунду отвлечься, чтобы увидеть в ее глазах желание, и снова нырнуть в этот омут с головой. Машинально находит мочку уха, целует, опускается ниже.       Кэсси запрокидывает голову, разрешая… Все разрешая. И от этого у рэпера сносит крышу. Он тянет ее белый топ через голову, освобождая от части одежды. Кожа молочная. Не фарфоровая. И это важное различие для него самого. Ее родинки по прежнему выделяются темными всполохами по всей линии от скул до груди. Но он не мнется в паническом страхе, а проводит языком от одной до другой, связывая их в созвездия. В его созвездия Кассиопеи.       Опускается ниже, накрывая одной ладонью чувствительную грудь. Кэсси начинает извиваться, заглушая стоны в подушку. Он возвращается снова к ней, чтобы она увидела его взгляд.       — Не смей, – как приказ, но без той агрессии, которая в нем обычно присутствует. — Я хочу тебя слышать.       Ее взгляд еле фокусируется на нем и она незаметно кивает. Пальцами подтягивает низ его футболки к вороту, не давая забыть, что он тут один. Маршалл не против отдать инициативу. Девушка ловит этот момент и перекидывает свою ногу через его торс. Повторяет все движения Маршалла, что он проделывал с ней минутой назад.       Линии татуировок для нее как компас по участкам его тела. Карта его души. Личная и не для всех открытая. Она проводит пальцами, небрежно лаская, а потом целует. От границы щетины и вниз, захватывая яремную впадинку. Маршалл с нажимом проводит по ее бедрам, усаживая на себя. Желание говорит быстрее рациональных мыслей.       Она ощущает, что нижнее белье прилипает к коже, неприятно холодит чувствительный участок. Ерзает. Маршалл замечает это и снова перекидывает ее под себя. Тянется к резинке ее домашних штанов, стягивая вниз. Девушка немного цепенеет, не зная, куда себя деть.       Он увлекает ее в новый поцелуй, накрывая своей ладонью край ее трусиков. Ведет вниз, пока еще не забираясь под них. Пальцы ощущают влагу, которая пропиталась через ткань. Он выдыхает в ее губы нарочито громко. Это звучит даже пошло, но он не хочет это контролировать.       Кэсси стонет от его невесомой ласки. Момент и он отодвигает край белья так, чтобы погрузиться в теплую горячую влагу полностью. Забирает ее громкий стон поцелуем и проникает внутрь. Возбуждение в нем уже доводит до болезненных спазмов. Но он не может прямо сейчас начать вести себя как животное, движимое только похотью. Ну или не хочет.       Ладонь Кэсси ложится поверх его штанов и Маршалл почти рычит, Толкается ей на встречу, вероятно пугая своим напором. Блэр тормозит, но потом без каких-либо ласк проникает ладонью сразу под ткань боксеров. Он почти потерян.       Ее движения растерянные, хаотичные. И это возбуждает еще сильнее. Он избавляется от ее белья и понимает, что это все. Последняя стадия, которую они прошли. Последний рубеж, после которого уже нет варианта вернуться назад.       Маршалл приподнимается, одним движением стягивает с себя штаны и боксеры. Кэсси лежит перед ним нагая, но с диким желанием в глазах. Он фиксирует этот кадр в голове. Не из-за обстоятельств, а потому что боится, что не увидит больше этих эмоций, которые будут принадлежать только ему.       Надрывает упаковку презерватива и подтягивается на коленях снова к девушке, располагаясь у нее между ног. Одной рукой ведет от щиколотки до самого желанного места, медленно по внутренней стороне бедра. Кэсси прячет лицо в подушку от истомы. Маршалл дотрагивается до нее сначала одним пальцем, растягивая влагу по чувствительным местам. Затем добавляет второй, усиливая темп, чем доводит девушку до исступления.       — Маршалл… – шепчет она и тянет к нему руки, приглашая к себе.       Он ловит ее руку и неожиданно тянет на себя, там где у него уже нет воздуха, где нет возможности противостоять ей. Прижимает ее к себе, лоб ко лбу. Чтобы она наконец поняла, что он чувствует. Здесь. Сейчас. Рядом с ней.       Входит в нее медленно, но до конца. На мгновенье останавливается, чтобы дать ей привыкнуть. Кэсси начинает двигаться первая. На себя, чуть вверх, потом снова вниз. Снова аккуратно. Маршалл не трогает, боится спугнуть. Момент или ее – он пока еще не понял.       Зарывается ладонью в ее волосах, тянет вниз, запрокидывая ее голову, открывая доступ к молочной шее. Кэсси стонет, увеличивая темп. Он уже на грани. На грани не сорваться. Она снова возвращается к нему, целует уже жадно, сплетая их языки воедино. И он летит.       Опрокинув обоих на белые простыни, он перехватывает инициативу. Раздвинув ее ноги чуть шире, он устраивается в более удобную для него позу и входит снова, но уже без прелюдий, без возможности анализировать. Теряется где-то в районе ее ключиц, увеличивает темп. И лишь ее пальцы, схватившие его волосы на затылке, возвращают его в реальность.       Она его римская империя. Тогда и сейчас.       Девушка громко стонет и сжимает бедра на его пояснице. Она на грани, и он это чувствует. Вторая ладонь быстрым движениям оказывается внизу, там где тугой узел образовывается у них обоих. Накрывает пальцами самое ее чувствительное место и водит круговыми движениями.       — Маршалл… – Кэсси уже кричит, не стыдясь, что ее кто-нибудь может услышать.       А затем изгибается как дуга под ним, протяжно выдыхая. Томно и слишком пошло. Он чувствует, как сжимаются ее стенки и наращивает темп, чтобы разделить удовольствие вместе с ней.       Она все еще стонет, но уже не так громко. Уже тише, на ухо. А потом неожиданно ее поцелуи сменяются игривыми укусами. И это добивает его окончательно. Он делает последний толчок и его накрывает волна оргазма.       Быстро, но ожидаемо. И его это радует.              ***       Комната медленно возвращалась к реальности. Белые простыни сбились под ними. Воздух еще бы теплым, густым, как после грозы. Маршалл лежал на спине, пытаясь выровнять дыхание. Кэсси лежала рядом, устроившись уже по-хозяйски на его плече. Ее пальцы лениво скользили по его груди, иногда задевая кожу кончиками ногтей. Он машинально перебирал ее волосы. Рыжие пряди лились сквозь пальцы, словно зыбучие пески. Маршалл перевел взгляд в потолок и впервые за долгое время не знал, что сказать.       — Ты сейчас думаешь слишком громко. – тихо пробормотала девушка.       — Это моя суперспособность. – отозвался он и девушка, усмехнувшись, прижалась к нему сильнее.       Тишина снова легла между ними. Мужчина провел по ее спине – медленно, почти задумчиво. И в какой-то момент мысли сами свернули не туда. В самолет, на несколько часов назад, где он впервые писал то, что у него происходит внутри. Впервые рифмуя имя Бонни и Кэсси, впервые ставя эти два имени в одну строчку.       Стало ли легче? Сейчас он может сказать, что да.       

I see a shadow in you — this ain’t just light,(

Я вижу тень в тебе — и это не просто свет)

Cassie, you a cassette where my past gets spliced,

(Кэсси, ты как кассета, где зажеван мой бред)

Rewindin’ memories — Bonnie stuck on repeat,

(Перематываю память — там Бонни на репит)

Two drops alike — like poison mixed with relief.(

Две капли, как яд и антидот в один бит)

      

You a constellation but I’m lost in your stars

(Ты — созвездие, но я в нем теряюсь опять)

Cassiopeia above, I’m still stuck in the dark,

(Кассиопея над головой, а я падаю в мрак)

Where needles were stars and the silence was loud,

(Где звезды — иглы и звенящая тишина)

I ain’t save the one drownin’, now I hear you somehow

(Я не спас ту, что тонула — теперь слышу тебя)

      

Your name like a code that be breakin’ my lock,

(Твое имя — как код, что ломает замок)

Cassie — like cash I keep payin’ in loss,

(Кэсси — как касса, где я плачу за каждый глоток)

Guilt in my lungs like I’m breathin’ in smoke,

(Вины, что не выдохнуть, будто дым в легких)

Loved her in silence… buried her loud as a joke

(Я любил ее тихо — похоронил слишком громко)

I ain’t a hero, I’m pain in a chart,

(Я не герой — я статистика боли,)

Wrote half of my records in somebody’s scars,

(Я писал свои треки на чьей-то крови,)

If I touch you — I break you, that’s part of the truth,

(Если трону тебя — снова сломаю судьбу,)

If I leave — I just lose what’s left of my proof.

(Но если уйду — я себя не спасу.)

You like an echo where Bonnie still screams,

(Ты как эхо в тоннеле, где Бонни кричит)

Every step to you’s shards cuttin’ up through my feet,

(Каждый шаг к тебе — как по стеклам босым,)

I try to erase you like tracks on a tape,

(Я хочу тебя стереть, как старый трек с ленты,)

But you’re louder than every mistake that I made.

(Но ты — самый громкий из всех моих демо).

If you a chance — why you feel like a sin?

(Если ты шанс — почему ты как грех?)

If you the light — why it feel like the end?

(Если ты свет — почему это смерть?)

I looked for redemption in lines that I wrote,

(Я искал искупление в каждой строке,)

Found you instead… now I’m losin’ my hope.

(Но нашел лишь тебя… и себя в тупике.)