War of my soul

«Так, не переживай, как-нибудь выкрутимся, не в первый и не в последний раз. Как-то справимся, да», — судорожно думает про себя Юнги и прикидывает насколько ещё нужно будет сократить бюджет, ведь если заплатить за тот месяц за коммуналку, то в этом прийдется мыть голову в университетских туалетах, чтобы хоть немного сэкономить, но ничего, не в первой, — «А питаться можно и по одному рамёну в день. Ничего Юнги, не зачахнешь». — боже, как же нагло он себе врёт. Только вот его мысли откровенно не разделяет Тэхён, который хоть и стучится, и вежливо заглядывает в аудиторию ища кого-то, но взгляд его так и блещет молниями. —Извините, не помешал? — спрашивает он, казалось, в пустую аудиторию. —Помешали, — слышится из-за приоткрытой дверцы шкафа, заваленого драпировками и матрасами для натурщиков. Своеобразная халабуда, но это было буквально единственным местом, где можно почувствовать себя в безопасности в этом здании. Как-будто кокон. —Спасибо, я старался, — язвительно бросает Тэхён и быстрыми шагами подходит к Мину, — Ты уже видел это? Как они опять могли её урезать?! Как нам выживать на это их вообще не гребёт я вижу? Ах да, им же похуй, как я мог забыть... — нервно смеётся и ещё более раздраженно спрашивая, — Ты не видел Чёк То? Лично хочу ему в харю плюнуть. —Так, мой друг, успокойся, — с улыбкой говорит Юнги уже у себя в голове рисуя, как изящно Тэхён харкает в лицо того главного подонка, что выписывает им стипендию, — это во-первых, а во-вторых - ты всё равно ничего не решишь. Скажи спасибо, что хоть это платят. —Спасибо?! Я что, для тебя шутка какая-то? —свирепо сверкнув глазами, Тэ обессилено свалился рядом с другом на матрас, — Мы - одни из лучших студентов потока, стоим в пятерке лучших студентов универа, но стипендию в первую очередь урезают почему-то нам. Не находишь это немного несправедливым? — с издевкой спрашивает и такие невинные глазки строит, что прям сама невинность. —Нахожу, даже очень, но... —Или мне напомнить что альфам, за все наши два с половиной года учёбы, стипендию почему-то урезали всего раз и то, когда наша страна затеяла очередную войну с абсолютным шансом на проигрыш, а партизаны воюющей стороны пожгли почти все запасы нашего зерна. Напомнить? Конечно он помнит. Помнит еще тот крик Тэ, когда вся ферма их семейства горела вместе с пшеницей, а с ней и его родные. Даже младшего брата огонь забрал. А на спине и части шеи Кима огонь оставил огромный уродливый шрам, как напоминание, что не успел спасти брата. Вечное клеймо с левой стороны и громкий крик с плачем двухлетнего брата ещё долго преследовал его во сне. Ох, сколько же он тогда пил успокоительных. Казалось, что ещё мгновение - и от передоза скоро самому Юну придется оплакивать друга. —А нам, омегам, урезают чуть ли не после каждого страйка и митинга. Наше правительство только и знает, что инвестировать деньги в оружие, а на своих граждан им плевать. Такими темпами мы скоро пойдем траву жрать, если конечно чистая трава без пыли и химотходов ещё останется не только на участках богачей. В ином случае я лучше убью себя, чем буду жить так. И не знаю, как тебе, но мне каждая вонна важна. —Мне тоже и ты это прекрасно знаешь. —Что, всё ещё делает вид, что тебя не существует? —А как ты думаешь? Сидел бы я здесь сейчас и оплакивал урезание стипендии? — грустная полуулыбка осела на и так несчастном на вид лице. —Ладно, не будем о грустном. Мне главное сейчас - это найти того ублюд... — но договорить ему не дает скрип открывшейся двери в аудиторию. —О, немощные, вы здесь, как я раньше не догадался сюда зайти, — в проходе появляется средних лет сухой мужчина, с выжжеными в блонд волосами и в омерзительном зеленого цвета жилете. "Убийца стиля" - это точно его звание, ибо с его лицом любое дополнение к внешности смотрелось, как погрешность в его жизни. —Помяни черта... — под нос себе шепчет разьяренный Тэхён и вместе с Юнги поднимается с мест. —Здравствуйте профессор Чёк, — единогласно. —У меня для вас есть как раз одно поручение. Надо перетащить зеркало из спортзала в сто седьмую аудиторию. —Что?! А альфы вам зачем? Как мы его перетащим? — чуть ли не зарычал Тэхён. —Послушайте, — сетовал Юнги, — зеркало ведь и вправду тяжеленное, чего только сама по себе рама стоит. Оно нас скорее задавит, чем мы отнесем его в аудиторию. Это же почти через весь корпус. —Мне без разницы, все уже разошлись, а у ваших альф, так называемых, сейчас тренировка в тире, так что советую не пререкатся. Пойдёмте, я открою вам дверь. «Отлично. Теперь еще и к урезаной стипендии прибавится грыжа. Надеюсь у нас в аптечке есть хоть какая-то мазь», — думал про себя Юнги, пока они подходили к залу и незаметно поглядывал на Тэ, который хоть и грозился плюнуть в лицо Чёку, но за свое шаткое положение в универе все же держался. Как ни посмотри, а в приоритете всегда были альфы, даже если они были никчемны в том, что делают, то между омегой и альфой всегда выберут альфу. "Главные в пищевой цепочке", которые из себя что-то мнят и почти за все действия в сторону омег чувствуют безнаказанность, пока "главные альфы" не отправят их на фронт, как пушечное мясо для заполучения ещё одного выжженного куска грязной земли. —Я сейчас открою и лично просмотрю, чтобы вы донесли зеркало до сто седьмой и никуда не сбежали, — строго говорит профессор, а лицо так скривилось, что больше похоже на сушеный чернослив. —Да, профессор, — господи, как же всё-таки хочется ему плюнуть. Как только дверь открыли и все зашли в зал, то их сразу прошиб озноб. Это помещение никогда не славилось теплотой. А что, студенты на занятиях побегают, разомнутся, их тела разжарятся - и нормально. Зачем палить батареи, только лишние деньги. И из-за того, что само здание бетонное, а на дворе только середина зимы, то все эти факторы только усугубляли ситуацию. —Зеркало в подсобке, сначала нинесите его оттуда, — сухо приказал То. —Хорошо, — сказал Юнги, а Тэ... Не то, чтобы тактично промолчал, скорее боялся взаправду плюнуть. Помещение их встретило застоявшимся воздухом с привкусом грибка, который неприятно оседал на языке, а также режущим ухо звуком старых ламп. Это скорее было похоже на свалку, чем на подсобку и, кажется, где-то только что пробежал таракан. Господи, эти твари никогда не вымрут. В самом дальнем углу стояло то самое злополучное зеркало. Столько стояло и никому никогда не нужно было, а сейчас именно понадобилось. А ещё оно оказалось донельзя запачканым, как-будто намерено. «Боже, какие же у тебя грустные глаза», — пронеслось у Юнги в мыслях, пока он смотрел на своё отражение сквозь грязное зеркало, —«Прям как вся моя жизнь, какая ирония». Зеркало было выше их примерно раза в полтора и почти неподъемное. Кое-как вытащив его из подсобки и облокотив на стену парни уже были на последнем изыдании. «Грыжа точно обеспечена», — пронеслось в голове Кима. —Так, отлично, а теперь нужно перенести и вычистить его, чтобы ни пылинки. Ясно? — холодно спрашивает То, на что получает медленные кивки. —Извините, но может вы нам хоть немного поможете? — с плохо скрываемым раздражением спрашивает Юнги. —Прости, что? — медленно наступает, — Я сейчас всё правильно расслышал? — кивок, — Извольте, но я себя уважаю и помогать такому отребью, как вы не собираюсь. Вы для этого и созданы, так что не смейте жаловаться. Правильно Юнги, и на что ты только надеялся. —Для Вас ваша мать тоже? Тоже отребье? — вырвалось быстрее, чем вообще нужно было. «Так Юнги, а вот это уже плохо. Реально плохо. Господи, какой же ты идиот.» —А не много ли ты о себе возомнил, щенок? — быстро наступает Чёк То и, пока Юн не успел ничего толком осознать, со всей ненавистью даёт ему пощёчину, — Да если бы омеги, не были такими грязными ничтожными подстилками, годными только на мелкую и грязную работу, то может вы и не были таким отребьем в наших глазах. И моя мать ничем от вас не отличается. Слава богу, что она уже мертва, а то была слишком шлюховатой, какой позор семье, боже, — раздраженно выдохнул, наблюдая, как слезы собираются в уголках глаз напротив, — Подщёчина за длинный язык. И ещё хоть раз от тебя что-то подобное услышу, - одной подщёчиной не отделаешся, — смотрит в самую душу и пошло облизывается Чёк, — Тебя это тоже касается, куколка, — ухмылка, обращенная Тэхёну. —Простите, но не кажется ли вам, что вся проблема в вас, альфах, — встревает закипевший Тэ, — Может всё дело в том, что вы слишком много о себе возомнили, отобрали почти все права у омег, что за каждое изнасилование на альфах не лежит никакой ответственности, а всю вину вы перекладываете на бедных омег под соусом "сама виновата", а после всего ещё и смеете называть их шлюхами, — чуть ли не плюется Ким, — Зарплаты меньше, прав меньше, вы считаете нас не больше, чем своими секс-игрушками. Да это не жизнь, - это кромешный ад! Который вы, между прочим, и устроили! Даже та самая стипендия. Почему? Почему самым тупым альфам на последних местах в рейтинге вы не делаете ничего, а нам, омегам, лучшим почти во всём этом гребаном заведении вы чуть что, - то сразу урезаете выплаты? — гнев уже расползался по венам, его уже было не остановить. —Хм, — усмешка, — как интересно, комары заговорили, — почти незаметно, но с каждой секундой всё тяжелее на себе ощущались его альфьи феромоны. Он пытался доминировать, подчинять, подавлять, — Я, — шаг, — как ты выразился, — ещё один, — "проблема", — медленно наступает, — могу делать с вами всё, что захочу. Абсолютно всё, — ещё ближе, — И мне за это ничего не будет, ведь соус "сама виновата" уж очень сладкий. В вас нет ничего выдающегося, сами по себе вы никто, — жертва поймана в капкан. — А если будете брыкатся, — ухватив подбородок Тэхёна и пошло облизнувшись добавил, — то могу напомнить, почему вы ещё числитесь здесь, — поворачивает голову назад и грубо хватает Тэ за задницу, — Ведь так, Мин Юнги? Короткий кивок и омерзительный смех служат лучшим ответом. «Самовлюбленный индюк», — крутится у Кима в голове вместе с желанием вырваться как можно скорее, но на деле он стоит окаменевшей статуей и боится сделать лишний вдох, только бы не стало хуже. Альфьи феромоны стали невыносимыми. Внезапно, светильники начали мигать, зеркало задрожало, а сам пол начало трясти. —Что за... Оглушительный удар, выбитые шыбки окон и ничего, кроме шума в ушах. Следом ещё один, а за ним обрушивается потолок. Бомба. Потом выстрелы. Гул машин. Крик людей. Война. Сбоку раздался жалобный вскрик. Повернув голову Юнги видит Тэ, полностью в крови, а рядом с ним Чёка. Половину Чёка. А вместе с этим и все его кишки, печень и часть лёгких. Всё-таки хорошо,что по анатомии у него никогда не было проблем. Но дело не в анатомии. Его придавило куском стены. Возможно, Бог всё же есть. —Почему сирены не сработали? — отрешенно спрашивает Тэхён. —Наверное режут провода и первыми начали с тех, что отвечают за систему центрального оповещения. Умно, — где-то вблизи раздался ещё один град выстрелов, — Бежим, надо спрятаться, — ухватившись за руку Кима напряженно сказал Мин. —Но куда?! Бомбоубежища у нас и приблизительно нет. —Не знаю, честно. Но если хоть немного можно оттянуть нашу смерть, то я сделаю все что возможно, — отчаянием в голосе несло за милю, но короткий кивок со стороны дал хоть небольшую уверенность. Только в чём - непонятно. И пока они бегут от пуль, сами не зная куда, неминуемо от старой, с маленького старого радио, которое стоит в уже пустой будке сторожа доносится отнюдь неприятное известие: —«По последним данным на четвёртое января: президент Китая Хо Ньяо второго января в семнадцать часов сорок минут объявил ультиматум Южной Корее с личным заявлением президенту нашей державы Юх Хо Вану незамедлительно покинуть пост президента, с полной капитуляцией, и вместе с его семьей навсегда покинуть территорию страны. В противном случае в течении сорока восьми часов начнется штурм границ и объявление войни. Как раньше сообщалось Северная Корея полностью перешла во власть Китая, тем самым делая Китай одной из самых опасных и могущественных стран мира. Парламентарий в данный момент уже обсудил все возможные вопросы и к нашим границам отправлено как воздушное, так и танковое оружие с количеством солдат в шестьдесят тысяч человек. Страна полностью готова дать отпор агрессору, далее будем ждать дальнейших новостей», — вещает радио. Но не успевает перейти к новостям о погоде так, как раздается очередной взрыв. Они подложили бомбы с таймером в здания. На часах пятнадцать часов тридцать минут. Они пришли на два часа и десять минут раньше. Началось контрнаступление. —Ты тоже это слышал? — почти задыхаясь спрашивает Тэ. —К сожалению да. Давай быстрее, — подгоняет его друг, — Да тихо ты! — одергивает и прислушивается, — Неужели... Шаги становятся всё отчётливее и где-то внизу лестничного проёма слышится: —Я кого-то вижу! Убейте их! Пленных не брать! «Стоп. Корейский? Свои? Это что, началась гражданская или это коллаборационисты? Идиот, надо было заплатить за радио, хоть бы знал из-за чего умру», — думает про себя Юнги, пока они с Тэхёном как можно быстрее бежат всё выше, — «Дальше крыша. Выхода нет. Но всё равно уж лучше так, чем от пули», — только и успел подумать Мин, когда рядом услышал выстрел и звук удара тела о пол. Рядом лежал Ким с дырой от пули в темячке и с открытыми, уже спокойными, пустыми глазами. Мёртвый. Вот так просто. Секундное замешательство, - и он опять бежит вверх. Не время, не место оплакивать друга. Нужно бежать. «Надеюсь ты больше не мучаешься». Слёзы подступают к глазам, но он всё равно бежит. Надо жить. Не зная почему. Просто надо. Животный инстинкт. Но судьба, видимо, сегодня не благосклонна к нему. Почти на самой последней ступеньке, почему-то именно на ней, была заложена ещё одна бомба. И взорвалась она раньше, чем Юнги успел что-то сообразить. А дальше шум, стоны и серое небо. И зачем-то именно сегодня надо было выпасть снегу. Такому пушистому, белому, лопатому. Такому, какой Юнги любит больше всего на свете. «Надо же. Целых пять зим не шёл, а сейчас пошёл. Это такая плата за мои мучения? Это... Красиво», — убылка, наверное единственная искренняя за долгое время, теперь укрыла лицо навечно. Это конец. *** Адский крик заполонил обедний зал. Жгло. —Боги, Чонгук, что с тобой?! Позовите лекаря, быстро! Душа вернулась на место.