Похитители

Он твердо решает признаться Дазаю после того, как Кью окажется в их руках. Худшее, что он может услышать, это "Ацуши, заткнись", а о лучшем он боится даже думать. Он представляет, как волосы Дазая будут развеваться на ветру, сияя в солнечных лучах, и то, насколько идеальным выглядит его видение, подсказывает ему, что в реальности все будет совсем по-другому. Нет, поначалу-то все идёт неплохо. Они без проблем заезжают в нужный квартал на угнанном Кёкой внедорожнике - ведёт тоже она, причем так лихо, что Ацуши намертво вцепляется в сидение, а Дазай крепится изо всех сил, но капли пота одна за другой все же скатываются по его красивому лицу. Кёка остаётся ждать неподалеку, готовая по первому сигналу подобрать их с Кью. До склада Ацуши с Дазаем добираются пешком, изучая обстановку. Мафиози, призванных защищать Кью, действительно здесь нет - как и планировал Дазай. На пороге склада их ждёт Чуя. - Какая встреча, - хищно тянет он, приветственно раскидывая руки. - Что, не ожидали меня тут увидеть? Ацуши тихо, почти неслышно рычит. Чуя сразу реагирует: - Не бойся, Акутагава вас не предал - просто получилось так, что он случайно выказал себя. Никто, кроме меня, не знает. Давно мы с тобой не сражались, а, Дазай? Ацуши зол, что их плану что-то угрожает. Он переводит неуверенный взгляд на Дазая и застывает: тот широко улыбается. - Рад встрече, малыш. Вообще-то именно тебя я и ждал - не составило большого труда догадаться, что ты со своей любовью совать нос в чужие дела прознаешь о похищении и притащишься сюда. Очевидно было и то, что твое болезненное самолюбие не позволит тебе просить Мафию о подкреплении - о нет, ты должен сделать все сам. В моем плане на то, чтобы разобраться с тобой, отведено пять минут. Чуя багровеет, обдумывая колкий ответ, Дазай насмешливо хмыкает, и в разговоре возникает зазор - достаточный для того, чтобы Ацуши успел проскользнуть мимо них. - Займитесь им сами, Дазай-сан, - кричит он. Дазай протягивает за ним руку, силясь остановить, но Чуя уже летит на него, атакуя сразу в полную силу, и Ацуши беспрепятственно проходит на склад. Он знает, что одновременно ставит под угрозу успех их плана и свою безопасность, но иначе поступить не может: перед встречей с Кью он хочет испытать на себе действие похожей способности, хочет доказать себе, что способен выстоять. Коридор, по которому идёт Ацуши, становится темнее и уже с каждым его шагом. Ещё немного, и Ацуши уже приходится нагибаться, чтобы не стукнуться затылком о потолок. Единственный источник света, далёкий огонек, скорее слепит ему глаза, чем помогает разглядеть внутренности коридора, но он продолжает уверенно приближаться к нему, не признаваясь самому себе, что беспокоится. Ещё один шаг, и коридор неожиданно заканчивается. Перед Ацуши стоит Кью. Ацуши запоздало понимает, что это его глаза светились во тьме. Кью кокетливо поправляет шляпу. - Вот ты и пришел ко мне. Шепчет на ухо: - Решил, что сможешь мне навредить? Кричит с потолка: - Поверил в себя? Ужом вьется под ногами: - Но это я буду тем, кто уничтожит тебя. Ацуши зажимает уши, не в силах больше этого терпеть, и вдруг понимает: он уже находится под действием способности. Теперь он знает, что делать. Ацуши распрямляется: - Послушай, Кью - пусть я прекрасно знаю, что ты не Кью, но обращусь я к тебе именно так. Так вот, я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. Голова лже-Кью наклонена под неестественным углом, и становится видно, что вместо щеки у него сквозная дыра. Он внимательно слушает. - Я здесь, чтобы спасти тебя. Поэтому не думай, что меня будет мучить раскаяние - просто потому, что каяться мне не в чем. Я желаю тебе только добра. Он наблюдает за реакцией Кью. Тот опускает голову, прикрывая ее неестественно длинными руками: - Должен признать, что твоя уловка помогла тебе ускользнуть от действия способности. Я бессилен. Ацуши победно смеётся до тех пор, пока у него не кончается дыхание, а мир вокруг не набухает красным, потом фиолетовым, напоследок разворачиваясь перед его глазами черной стеной. Он приходит в себя в объятиях Дазая. Он дышит так судорожно, как если бы только что выбрался из воды, и только крепкие руки наставника не дают ему упасть. - Я вырубил Фрэнсис, - шепчет Дазай. - Решил, что простого прикосновения будет недостаточно, и она почувствовала всю силу Исповеди, которую я только смог вложить в удар. Ацуши отстраняется. - Я рад, что вы пришли, но я ведь и сам неплохо справлялся. Она сдалась, когда услышала о том, что я не желаю Кью зла. Глаза Дазая полны сострадания. - О нет, Ацуши, она не сдалась. Не знаю, что она транслировала в твою голову, но я подоспел вовремя - ты уже тянулся к своей шее, силясь задушить самого себя. - Но ведь Кью, созданный ей, сказал, что я одержал над ним победу, - жалобно стонет Ацуши. - Она обманывала тебя, Ацуши. Так действуют способности, контролирующие разум, - с жалостью говорит Дазай. - Ты никогда не сможешь быть уверенным в своих чувствах. Ты будешь считать, что находишься в безопасности, когда в реальности будешь уже на пороге смерти. И так будет всегда. Всхлипывая, Ацуши крепче прижимается к Дазаю. Внезапно ему в голову приходит ещё более ужасная мысль: - Вы ведь настоящий? - спрашивает он. - Ты задаешь хорошие вопросы, - говорит Дазай. - Я мог бы дать тебе честное слово, что я настоящий, но мой двойник, созданный способностью, поступил бы точно так же. Задействуй свои знания - Куникида должен был тебя всему научить. - Да, мы с ним обсуждали суггестивные способности - так это, кажется, называется? Дазай одобрительно кивает, и Ацуши продолжает, цитируя на память - наконец-то у него появился повод благодарить Куникиду за то, что тот безжалостно заставлял заучивать огромные массивы информации: - Несмотря на их силу, у них есть ряд ограничений. Они не способны влиять на ткань реальности, в том числе и на воспоминания, которые одаренные не в состоянии подменить новыми. Ограничена также длительность галлюцинаций. Видения приходят в реальном времени - что означает, что я не могу прожить в них целую жизнь. Час, проведенный там, отвечает настоящему часу. Время удержания галлюцинации зависит от силы одаренного, который их накладывает, но, как правило, не длится дольше дня - всем надо спать. При использовании стимуляторов галлюцинация может удерживаться до двух суток. Значит, через сорок восемь часов я точно смогу быть уверенным, что это все правда. - Там ещё вроде есть какие-то ограничения, связанные с местом, - подсказывает Дазай, и Ацуши спохватывается. - Точно! Даже самому сильному одаренному не под силу построить в воображении целую Йокогаму: в памяти надо удерживать все объекты одновременно - до последнего стеклышка, до последней песчинки. Поэтому больше одного помещения или локации в видении не бывает. То есть если сейчас мне удастся зайти в комнату Кью, это уже будет означать, что я в реальности. - Молодец, - Дазай треплет волосы Ацуши жестом, к которому тот уже успел привыкнуть, и наконец отпускает его. Ацуши осматривается. Фрэнсис лежит посреди комнаты, не шевелясь. Ее конечности выломаны под неестественными углами. Видно, что очнётся она не скоро. Судя по обилию экранов и датчиков, они в комнате с панелью управления. - Мы совсем рядом с Кью, правда? Потому что я собираюсь идти к нему. - Ты не сможешь доверять своим чувствам, - напоминает Дазай. - Я хочу ему верить, - говорит Ацуши. - Я понимаю тебя, но готов ли ты жертвовать другими, дорогими тебе людьми, ставя их под угрозу? - Нет, - твердо говорит Ацуши, - но я все равно хочу ему верить. - Я и не ждал от тебя другого ответа, - признается Дазай. - Тогда позволь мне что-то тебе посоветовать. Он щекочет Ацуши своими волосами, наклоняясь к его уху, и что-то шепчет. Ацуши соглашается. Оставив Дазая разбираться с контрольной панелью, он заходит в комнату Кью. Перешагнув порог, он с облегчением выдыхает, осознав, что находится в реальности. Ему бы совсем не хотелось, чтобы крепкие объятия Дазая оказались галлюцинацией. Комната Кью слишком похожа на обычную детскую. Ацуши засматривается на хаотично расбросанные по ней мягкие игрушки, а потому не сразу замечает, что его тоже изучают. - Привет, - говорит Кью. Только взглянув на него, Ацуши понимает, насколько картонным был его двойник из видения. - Привет, - осторожно отвечает он. Кью радостно хлопает в ладоши: - А я тебя знаю! Ты мальчик-тигр. Мы уже играли с тобой, и за тобой было очень весело наблюдать. До сих пор помню, как ты чуть не убил тех двух девушек. Не потому ли Ацуши так рвался спасать Кью, что сам в прошлом нуждался в спасении? Если и так, то сейчас он должен признать: Кью совсем не похож на Ацуши времён приюта. Он близок к тому, чтобы развернуться и уйти. Он не делает этого только потому, что понимает: что-то не так. Кью не ведёт себя в своей обычной манере. - Что же ты не подходишь ко мне? Обычно ты при первой же удобной возможности торопишься задействовать свою способность. - О, я не могу, - Кью указывает на свою шею, и только сейчас Ацуши замечает на ней электронный ошейник. - Если я переступлю черту, отмеченную на полу - ты стоишь как раз перед ней - меня убьет током. Лицо Ацуши вытягивается, и Кью торопится его утешить (утешающий его Кью? это ведь он должен помогать, спасать и быть утешителем): - Зато на мне нет кандалов, и я могу ходить и даже бегать, если захочу. Мори-сан очень добрый, что придумал такое, правда? Ацуши рассеянно кивает, набирая Дазаю сообщение насчёт ошейника. Этой информации у них не было. - Скажи, Кью, ты хотел бы выйти отсюда? Кью мгновенно ощетинивается. - А что тебе от меня нужно? Моя способность, что ли? - Мне ничего не нужно. - Так не бывает. Кью обиженно надувает губы и топает ногой: если забыть о том, где они ведут разговор и что является его темой, его можно принять за обычного капризного ребенка. - А вот и бывает, - упрямится Ацуши. - А знаешь, что ещё бывает? Парки аттракционов, мороженое, подарки на день рождения, которые дарят твои друзья, выходные, когда ты выходишь из дома и идешь, куда глаза глядят, магазины, где куча одежды, и ты можешь выбирать, что хочешь, и носить, что хочешь! Ты пойдешь со мной... туда? Кью колеблется, и наступает время последнего козыря Ацуши: - Я помогаю сбежать тебе не один. Со мной Дазай. Лицо Кью искажается злобой. - Я хочу его убить. Только Дазай мог предугадать, что придется уговаривать Кью, чтобы он согласился сбежать, только Дазай способен был спрогнозировать, что именно придется ему предложить, чтобы он согласился, и предложить это вправе тоже только сам Дазай. - Идёт. Пойдем со мной, и у тебя будет возможность убить его - через месяц. А до этого никого не убивай и не подвергай моих друзей действию способности. У Ацуши уже есть опыт заключения подобных обещаний, но впервые ставкой выступает не его собственная жизнь. - Договорились? Помедлив, Кью кивает. - Ты же не пытаешься соврать, скрестив сейчас пальцы? - подозрительно интересуется Ацуши. - Уже нет, - упавшим тоном говорит Кью. Ошейник с громким щелчком открывается и спадает с его шеи. Дазай вовремя разобрался, как его отключить. Ацуши протягивает руку: - Пойдем отсюда. Окинув его удивлённым взглядом, Кью вкладывает в его ладонь свою. Другой рукой он крепко прижимает к груди драгоценную куклу. Ацуши выводит его из комнаты, сияя, как гордый родитель. - Смотрите, Дазай-сан, у нас получилось! - он кричит это, пожалуй, чересчур громко. Дазай не единственный, чье внимание ему удается привлечь. Фрэнсис поднимается на ноги мучительно долго, как в замедленной съёмке, но Ацуши почему-то не успевает среагировать. Как заворожённый, он наблюдает, как она невесть откуда выхватывает пистолет, наставляет его на Кью и стреляет. Зато Дазай видит все. Широко расставив руки, он заслоняет ребенка собой. Он долго кренится, все ещё не падая, все ещё улыбаясь, и наконец, теряя сознание, валится в руки Ацуши. Отбросив пистолет, Фрэнсис падает на колени. Она дрожит крупной дрожью, бормоча что-то неразборчивое. Кью обходит Ацуши с Дазаем и подходит к ней. - Ой, - его голос становится ещё звонче обычного. - Ты в меня выстрелила, а потом еще и толкнула. Он сам грубо толкает ее в плечо, и на ее щеке проявляется отпечаток ладони. - Разве так можно? - цокает Кью. - Не убивай ее, - шипит Ацуши. Кью только улыбается и привычным жестом срывает кукле голову. Фрэнсис стонет и трясет головой, пытаясь уклониться от чего-то невидимого. - Я смог замкнуть на нее ее же способность. Сейчас ей являюсь я сам, и так будет, пока она не вырубится. Но жить будет, - поясняет Кью. Ацуши уже не слушает. Придерживая Дазая одной рукой, он набирает Кёку: - Забери нас. У нас все вышло. Помедлив, добавляет: - Дазай истекает кровью. И не сдерживается таки, позорно всхлипывает. Кью вприпрыжку подбегает к ним и дёргает Дазая за полы плаща. Не получив реакции, он обиженно бурчит: - Нет, ну так неинтересно. Пожалуй, убью его через два месяца. Ацуши растерянно всматривается в мертвенно-бледное лицо Дазая. Согласно плану, где-то сейчас Ацуши должен был ему признаться.