Проблемно...

       Сенджу — великий клан, что так-же является потомком Ашуры Ооцуцуки. Сенджу унаследовали его «тело», иными словами, они получили Жизненную силу и большие запасы чакры. Дословно, «Сенджу» переводится как «тысяча навыков». Название само за себя голосит о том, что у этого клана нет какой-то одной особенности, они выделяются именно огромным арсеналом различных техник. Клан Сенджу так-же воевали с не менее великим кланом — «Учиха». Вражда их началась со времён, братьев Ооцуцуки, а именно Индры и Ашуры. Ашура — верил в так называемую «любовь», он верил в мир и в то, что всего можно добиться с помощью крепких уз, ну, а Индра же, считал иначе, он утверждал, что всего можно добиться только силой. На самом деле, и Учихи и Сенджу почти забыли из-за чего началась их вражда. Кланы регулярно нападают на друг друга, вынуждая переходить с места на место будто кочевники.       Детей отправляли на поле брани, детей убивали, безжалостно вонзая в их хрупкие тела катаны и ножи. Для шиноби было самопровозглашённое правило: любой у кого есть оружие — враг и противник. Все взрослые повторяли себе одно и тоже: «Эти дети умерли с гордостью, они умерли как истинные и достойные шиноби своего клана!». Люди, сами того не понимая, обрушили ненависть и злобу на свои кланы. Много людей даже толком и не понимали, за что сражаются «За свою гордость? за свой клан? или же просто для того, что-бы умереть как достойный шиноби?». Многие переходили на сторону врага, надеясь, что там будет лучше или проще, но везде было одно и тоже… Круг ненависти, проходил новым циклом, по всему человечеству забирая с собой всех, кто в этом участвовал и дети не исключение.       И с такими мыслями я сейчас сижу и жру молоко из грудей «мамы». Противно это осознавать, однако, тёплая и вкусная жидкость протекала прямо мне в животик, это вкусно, но противно чёрт возьми! Я спать хочу, какое-же моё тельце хилое. Новые знакомые относились ко мне с суффиксом «кун» и «чан», а по этому могу сказать что я мальчик, Заебись! Я в шоке после того, как узнала что мой по всем признакам «Дядя» — Буцума Сенджу. Я прямо чувствую эти озадаченные взгляды на моём тельце. Кароч, из моих очень маленьких знаний японского, мне всего 2-3 месяца и я ещё даже переворачиваться не должна… шик! По всем моим утверждениям, тот малыш с приятной внешностью и припухлым личиком — Хаширама Сенджу, а значит Тобирамы ещё нету, за-то родился Мадара Учиха… Я начала как-то спокойно реагировать, что меня невольно раздражало, ведь блять! Я переродилась, так ещё и во времена основателей моего любимого аниме! Прекрасно… Однако, я не помню что бы эти люди, то есть «мои родители» существовали или упоминались в «Наруто», а значит, что это — изменённая вселенная, а это говорит о том, что все мои рассуждения по поводу войны и т.д могут быть ошибочны, но катана в коридоре меня настораживает… В итоге я заснула по причине того, что веки слипались. Я уже не чувствовала звуков или каких либо неудобств, а вот голова почувствовала мягкую поверхность и я окончательно попала в царство морфея.       Я очнулась с еле ощутимым дуновением воздуха и ярким ослепительным солнцем, которое щипало глаза из которых невольно посыпались слезинками. «Заткните ебаное солнце!» — я тут же заорала во все голосовые связки. Детский крик вознёсся по всему помещению и выполнил призыв «Мамы», а та подбежала к уже знакомой нам дубовой кроватке с младенцем. Моё тело будто пробрало током, а голова начала болеть острой пронзающей болью. Прохладная, но по своему тёплая рука женщины коснулась моей головы, а потом и вовсе подняла на руки. Моя голова болела будто туда колючих игл вложили, а тяжесть их велика и пронзительна. В мою голову посыпались воспоминания и какие-то мысли, а голова была готова разорваться на куски. Я тут-же открываю свои маленькие карие глазки и начинаю глядеть на маму, я чувствую слезинки на глазах, а та резкая боль начала уступать. — Да, вот так, спокойнее мой милый мальчик — тихо проговорила кареглазая женщина. «СТОП! как я её понимаю?» мои мысли начинают путаться, а вески болеть сильнее. Почему я стала понимать японский язык? Это из-за боли в голове? Как так вышло? Я задумывалась над этим очень долго, но резко поняла, что в реальности смотрю на свою «маму» с испуганными глазами. Я тут-же заморгала и начала вертеть головой, а она со ступором и настороженностью на меня смотрела. «Я тебе инопланетянин что-ли? Не пялься!» я похмыкала и посмотрела взглядом злой птички. В окно подул ветер и пряди волос женщины тут-же полетели ввысь, я зажмурилась, повернув голову к окну и злобно на него посмотрела. Тушку пробрал озноб и мурашки сразу охватили всё моё тельце. «хм., а может» моя маленькая ручка направилась к окну и я постаралась направить любой пальчик к нему. И О Ками у меня это вышло! Своим маленьким указательным пальчиком я указала на квадратную расщелину с деревянной основой и невольно прохныкала. «Мама» посмотрела на меня, а затем на окно. Подошла к окну по ближе и ухватившись за тряпочную шторку закрыла злосчастный источник света и ветра. Я же, одобрительно посмотрела на неё и улыбнулась во все тридцать два, коих у меня и не было. Она усмехнулась самой себе — Какой-же ты у меня смышлёный, Сецура. — после этих слов, Сенджу поцеловала меня в макушку и улыбнулась, а я в ответ заулыбалась и продолжила трогать пряди своей спасительницы.        Как только мой смех окончился, начался более громкий погром. Крики, вопли, звуки разрухи разносились по моим ушам с треском, с глаз текут слезинки, а моя «мама» начинает паниковать и выбегать со мной на улицу. Все звуки резали уши, а на улице все Сенджу уже разбегались кто куда. К матери сразу прыгнул отец. — Быстро забирай Сецуру и беги к точке сбора! Скрой чакру! На нас напали Учихи! — Отец сразу-же отправился в бег по крышам, очевидно он отвлекал Учих. Меня пробрала паника, на меня смотрела мать, а по её щекам были видны сухие дорожки слёз. Взрывы продолжились, дома горели, люди кричали, шиноби погибали… зачем? почему?.. Мама бежала со мной на руках, её руки подрагивали и я это чувствовала. Я не кричала, не плакала. Она посматривала на меня, но я была спокойна, хоть и понимала, чем всё может кончится. «Не хватало мне ещё начать плакать, мы на резне блять!». Я повернула голову вперёд, мы проходили в глубь леса «где-то там место сбора» думала я про себя. Мне в лицо дул сильный порыв ветра, ведь мама бежала слишком быстро, хоть её дыхание и было размеренным — «Шиноби.» Я не удивлюсь если моя мать — очень сильная куноичи.       Мошки врезались в наши лица, сзади слышались мольбы о помощи, впереди нас никто не бежал, но мама иногда поглядывала по сторонам и невольно щурилась в грусти. Я наблюдала за каждой её мимикой и движением. Мама остановилась, «что произошло? эй! бля-я, беги!» Перед нами тут же появилась длинноволосая женщина с чёрными как смоль волосами, глаза горели красными как рубин огнями. Холодные руки женщины прижали моё тельце сильнее «бля-я-я-ять! нет». Женщина сделала шаг вперёд, на этот жест мама сделала такой-же шаг, но в обратную сторону. Рука «шаринганистой» осела на креплении танто, а взгляд Учихи был направлен на маму. Я собрала все силы, воздух и волю в кулак. — Утиха — вырвалось немного коряво из моего рта. Тоненький голосок нарушил тишину и страшную атмосферу. Мама сильно прижала меня к себе и посмотрела прямо на меня немного сгибая свою шею. С её глаз потекли слёзы — И это...твоё первое слово, Сецура? — прошептала лишь своими подсохшими губами, мама. Учиха прочитала своими глазами губы мамы и скопировала говор дабы опознать сказанное. Что уж говорить о реакции? Да, её глаза слегка округлились, а брови скользнули ввысь. — Это первое его слово? — тихо спросила женщина у Сенджу. Догадка шаринганистой оказалась верна и это подтверждал краткий кивок. «Ну заебись, чё! Щас или нас просто убьют или убьют маму, а меня заберут… даже не знаю, что лучше, кто ж знает, что со мной сделают?» Далее взяв всю инициативу в свои маленькие руки, я вновь выкрикнула своим тоненьким и звонким голосочком: — ма-ама! — Я начинаю тянуть ручки к шоколадным прядям матери попутно кладя вторую «лапку» ей на щёчку, предотвращая пролитие солёной дорожки. «Сработало! кто молодец? Я Молодец!» — чёрноволосая мигом направляет свой быстрый ход в нашу сторону, её былого холодного взгляда почти не было и на лице скользнуло понимание. Сенджу съёжилась предвещая кончину, но этому не было суждено случится, Учиха прямым и уверенным шагом проходит мимо нас и на последок бросает: — Я вас не видела… — видели бы вы охреневшее лицо моей кормилицы, её глаза подрагивали, а слёзы потекли новым напором. Она встала на уже затёкшие ноги и прыгнула далее на ветку преодолевая расстояние стремясь ко сбору.       Спустя неопределённое время тряски мы остановились, я оглядела поляну на которой мы стояли. Ничего примечательного не было, обычные, но по мутантски большие деревья, кусты что были разбросаны в хаосе по территории, слегка темноватого оттенка травка. Ветер колыхал пряди волос моей матери обдувая моё младенческое личико своими порывами, а мать тут же двинулась вперёд проходя вглубь атмосферного места. Я зажмурила свои глазки, а когда открыла, мы уже находились хер знает где, серьёзно! Какие-то маленькие палатки с камуфляжным окрасом скрывались под обширными кронами великих древ. Вдалеке мы тут-же нашли знакомый силуэт, и мама немедля направилась к нему. Женщина со светло-русыми волосами направила свой взор на маму, а позже и на меня. Её светло-карие глаза встревожено смотрели то на нас, то на других прибывших. — Нацука — вскрикнула моя мать со мной на руках, подбегая к «тёте» — Сацума, он.. — не успела она продолжить, как Сенджу покачала головой. — Хироко, не переживай, он скоро вернётся -Неуверенно протягивала тётя Нацука. Было видно, что она переживает не меньше своей подруги. А я что? а я ничего не могу сделать. снова… И тут на горизонте уже виднелся он, Буцума Сенджу. Он направлялся прямо к нам, а его тяжёлый взгляд лишь подтверждали мои догадки «ясно». Сам мужчина был ранен, не смертельно, но и не слабо. Подруга моей мамы тут-же подрывается и бежит к своему мужу, а за ней и я с матерью. Отчаянный взгляд матери так и кричал «Скажи, что это не правда! скажи, что я ошибаюсь!». Но в ответ лишь тот-же жест — нет… В своей «маме» я не сомневаюсь, ей тяжело — да, ей страшно, ей грустно. Но в этом мире, это — нормально. Шиноби привыкли отпускать дорогих им людей, а мама была не из слабых. Но что-же делать теперь? Не знаю…