Жизнь с привкусом смерти

Роберт Сингер — старый закалённый боем эльф, который много чего повидал в этой жизни. После смерти жены он совсем не видел смысла в своём существовании, двигаясь вперёд, словно по инерции, пока рядом не появился маленький Дин. Этот ребёнок вытащил Сингера из ямы, подарил радость и чувство, что его жизнь не напрасна. Но на судьбу крохи выпало страшное проклятие. Пророчество гласило, что ему суждено стать Повелителем Тьмы и тёмных богов. Бобби никогда не замечал злости или ненависти у Дина, однако проклятое клеймо заставило мальчика хлебнуть с лихвой жестокости от мира. Наплевав на угрозу трибунала, Сингер уклонился от навязанных императором Джоном обязанностей. Пусть всё горит ярким пламенем: этот отряд, Джон со своей империей. Всё это было сейчас не важно. Не упомнить, когда в последний раз Бобби видел Кроули, однако принял его безо всяких сомнений, когда тот пришёл к нему под покровом ночи. Нетипично для себя встревоженный и покрытый холодным потом ужаса Кроули кратко объяснил, что случилось с Дином на поле боя, и Сингер сорвался, не заботясь ни о чём. Его мальчик, Дин, был в лапах кровожадного дракона, и неизвестно, жив ли он вообще. Всем было известно о непомерной ненависти Люцифера к обладателю красных глаз. Как отец, Роберт не мог себя простить за то, что отпустил Дина. Как он мог позволить этому случиться? Как он мог позволить кому-либо, пусть даже императору, сделать сына жертвой честолюбия? Лучше бы ещё тогда всадил клинок в сердце Джона. Пробраться в замок Люцифера на удивление оказалось не так сложно, как могло бы быть. Почему-то большая часть охраны отсутствовала, и Сингер, словно тень, аккуратно пробирался дальше по коридору прямо к темницам. Шаги и бурный разговор приближающихся силуэтов заставили Бобби остановиться и затаиться за углом. Крепко сжимая в руке острый клинок, эльф принял решение — если его обнаружат, он тут же познакомит несчастных со смертью. Послышались голоса: — Ну да, ну да, ужас! Кто бы мог подумать, что наш император может над кем-то так надругаться. — Э-этот эльф… Мы ведь д-даже не лечили его, к-как полагается, и вот, после пыток и-и н-надругательства его рана на животе, его т-тело… — Ну да, ну да, вы вообще видели, в каком он состоянии? Одной ногой в могиле! Мы шаманы, наше призвание — лечить! — Мы императорские шаманы и делаем то, что приказывают. Если приказали всего-лишь убрать, значит, мы должны молчать и убирать. К тому же вам известно, кто он. Этот эльф тут как раз для того, чтобы эта камера стала его могилой. — А к-как же его у-у-узоры с-судьбы?.. — В любом случае, это не нашего ума дело. А теперь закрыли тему и пойдём скорее к покоям императора. Сердце Бобби пропустило удар. То, что он услышал, было слишком для отцовских чувств, но услышанное о Дине вселило надежду — он был вроде как ещё жив. Шаманы прошли мимо и завернули за угол. Сингер осмотрелся и, никого не обнаружив, тенью последовал дальше. Было подозрительно пусто, никакие препятствия не стояли на пути. Но старый эльф откинул все опасения, решив, мол, раз так, то сам Азуриан ему благоволит. Роберт стал осматривать камеры, но практически все они были без «жильцов». Только в некоторых из них сидели старики, доживающие свои последние дни и недели в этом ужасном месте. И вот, пробравшись в самый конец коридора, Бобби увидел последнюю дверь. Интуиция подсказывала, что его путь заканчивается здесь, в этой камере пыток. Старый эльф с замирающим от страха сердцем вскрыл двери и осторожно вошёл. Перед ним на холодном камне грудой лежало серое тело. — Никто не докажет мне, что я всё ещё жив, — послышался сиплый голос его мальчика. — Смерть с привкусом жизни… Или жизнь с привкусом смерти? Дин предстал перед Бобби. Впалые щёки, покрытые синяками острые подбородок и ключицы, выпирающие рёбра — было видно, что сын знатно голодал. Дин был весь покрыт грязью, кровью и чем-то липким. Сингер с ужасом понял, чем именно. Эти ужасные раны, живот… Роберт вздрогнул и сделал шаг. — Дин… — выдавил он, испытывая дикую ненависть к себе — не состоялся, как отец, и подвёл своё дитя. Винчестер испугано дёрнулся в жалких попытках отползти дальше, но тело плохо его слушалось. Да и слушалось ли оно вообще? Дин был похож на загнанного в угол раненого зверя. — Кто ты? — прохрипел он. — Дин! Это действительно ты? О, боги, — взмолился Бобби. На его глазах выступили слезы. Он быстро приблизился к Дину и накрыл дрожащие плечи собственным камзолом, аккуратно заключая в объятия. — Это же я, Бобби, помнишь? — Б… Бобби? — голос Дина предательски дрожал, слёзы градом катились по бледным щекам. Чувство тошноты стало накатывать на него, будто волны на берег. Дина мутило от прикосновений. Он чувствовал себя грязным. Он чувствовал себя мерзким. Дин попытался оттолкнуть Бобби от себя измождённой рукой. Только не Бобби, нельзя запачкать и его… Бобби ощутил слабый протест и смекнул, что к Дину сейчас лучше не прикасаться. Старый эльф аккуратно отстранился. Его мальчику понадобится время, чтобы прийти в себя, ещё будет время на вопросы. Сингер молча вложил маленькую подвеску в ладонь сына. Дин провёл трясущимися пальцами по предмету. Дошло не сразу, что это была та самая подвеска со странной рожицей, которую Дин отдал Бобби, когда уезжал из родного дома как символ того, что вернётся домой. — Вот и свиделись, балбес, — губы Сингера растянулись в еле заметной улыбке. — А теперь нужно уходить. — Куда, Бобби? — Пока подальше отсюда, а потом мы уедем так далеко, что никто из этих моральных уродов не найдёт нас! Дин слабо улыбнулся — если бы всё было так просто… На его плечах сейчас лежит ответственность за жизнь тех, кто ему поверил. Но сейчас Винчестер впервые за долгое время почувствовал себя в безопасности, будто вся его ужасная жизнь стала иллюзией. Бобби был рядом, а его родной запах внушал, что всё уже хорошо. Словно ничего и не было. Простой ночной кошмар, который пропадёт с рассветом. Совсем ненадолго Дин ведь мог себе это позволить?

***

Люцифер подорвался с постели как ошпаренный. — Ты!.. Ты ведь всё знал! — Да, ваше Величество, я всё знал, — виновато опустил глаза фей. — Поверить не могу, что ты умолчал такое! Как ты мог? — сорвался на крик Люцифер, хватая Кастиэля за грудки. — Но он Повелитель тёмных богов. Он недостоин вас! Внезапно Люцифер пошатнулся. Все силы на мгновение покинули его, и он рухнул на пол. Сердце дракона зашлось ходуном. Он будто на себе ощутил все ужасные раны и увечья, которые сам же причинил Винчестеру. После близости души Дина и Люцифера образовали прочную связь, что образовывалась только у драконов, когда они находили свою судьбу. Теперь Люциферу стало всё предельно понятно: почему он всегда чуял запах Винчестера, почему ощутил резкую боль в животе, когда ранил Дина на поле боя, почему видел ужасные сны с ним и не мог найти себе места. Дракон всё ещё его ненавидел, противился себе и своей судьбе… Но у него не было и шанса. Люцифер впервые не знал, как ему с этим жить, и чувствовал себя ребёнком, брошенным на произвол судьбы. — Ч-что мне делать? — с надеждой в голосе спросил он, но Кас молчал. Фей прямо сейчас испытывал тянущую боль в груди. Он по-прежнему не мог справиться со своим глубоким чувством к императору. Проявившаяся связь судьбы Люцифера всё усложняла, и душа Кастиэля трещала по швам. Свет в ней мерк с непостижимой скоростью. Эта жизнь была последней — Кас чувствовал, что ему осталось совсем недолго. «Пока душа жива, фея может перерождаться вновь и вновь, проживая долгую жизнь, но если свет души гаснет, фея умирает, а душа её рассыпается», — прокрутил Кастиэль у себя в голове заученную фразу, помогая Люциферу подняться — аккуратно, чтобы не касаться. Фей горько вздохнул. Что бы не случилось, он до последнего останется рядом с своим императором. В покои молча вошли шаманы и приблизились к сидящему на кровати Люциферу. После беглого осмотра он заметил озадаченные лица своих целителей. — В чём дело? Всё настолько плохо? — не сдержался император. — Но ведь лечить нечего, — подал голос один из шаманов. — И-и-император, ваша с-скверна… — Ну да, ну да, удивительно! Нам казалось, что скверна, которая глубоко пустила свои корни в вашу душу и не поддавалась окончательному выкорчёвыванию, убьёт вас, но… Её больше нет! Кастиэль свёл брови, задумавшись. Было несложно понять, что причина этому заключалась в Винчестере. Выходило, что ублюдок с красными глазами оказался даже полезным. Люцифер на секунду пришёл в замешательство, глаза заволокла пелена, будто сознание на миг перенеслось в другое место, но тут же вернулось, и он быстро подорвался с постели, выбегая из покоев. Кастиэль недоумённо застыл на месте, не понимая, что происходит. Люцифер чувствовал — возле его судьбы находится посторонний, самец. Не прошло и пары минут, как он пролетел половину своего дворца, спустился в подвал к темницам и ворвался в камеру, громко лязгнув дверьми. Дин был в ужасном состоянии, и резкий звук сильно напугал его, заставив съёжиться. Увидев такую реакцию, в душе Люцифера заныло. Ведь всё это сделал он сам своими собственными руками. Но потом внимание привлёк старый эльф, сидящий рядом с его Дином. — Прощайся с жизнью! — прошипел дракон, поддаваясь собственническим инстинктам. — Дин, поднимай свою задницу и беги! — приказал Бобби. — Он не имеет никакого права никуда уходить, он мой, — Люцифер оскалился, замахиваясь на Бобби рукой. Дина сковала паника, путая все мысли. Он даже потоки энергий не мог видеть, не говоря уже об окружающем его пространстве. Вусмерть изломанное тело отказывалось слушаться, но нужно было попытаться встать на трясущиеся ноги. Рана на животе кровоточила, поясница онемела, а голова кружилась. Дин чувствовал себя инвалидом, но, превозмогая сильную боль, он нашёл силы в себе подняться. — Люцифер, не смей трогать моего отца, — резко выпалил эльф, стёртыми в кровь пальцами пытаясь снять с себя ошейник Эстройта. Бесполезно — этот ошейник мог снять только тот, кто надел его. Люцифер на мгновение остановился, но это было лишь мгновение. — Дин, я сказал — беги! Я-я найду тебя потом! — Бобби ловко увернулся от очередного удара. Дину ничего не оставалось, как выполнить просьбу Бобби. Он кое-как нащупал стену и по ней в панике стал продвигаться подальше от суматохи. Но как только Дин вышел с камеры, то с кем-то столкнулся. Воспользовавшись секундой замешательства, он намерено придавил к стене чьё-то тело своим и зажал чужой рот ладонью. Кожу тут же опалилась жаром, словно огнём, значит, это была фея. Покрытый пузырями ожог освободил кровь, и вновь пальцы потянули энергетические нити. Всё сложилось достаточно удачно — сам того не желая, Дин обрёл себе ценного союзника. — Теперь будь хорошей феей, закрой рот и быстро перемести меня отсюда в безопасное место. А затем вернись и помоги эльфу, что остался внутри, — хладнокровно отчеканил Дин. Бобби был готов к смерти. В конце концов он был старым эльфом, прожил много лет, а против дракона он был ничем, слабой молью, но отцовский долг придётся отдать вопреки всему. — Дин не твоя собственность, Люцифер. Он никогда не будет твоим после такого! — ядовито посмеялся Роберт. Дракон с особой жёсткостью вновь нанёс удар по солнечному сплетению. Кости Сингера затрещали, ломаясь, а внутренности содрогнулись. Он почувствовал, как осколки ребра пробили ему лёгкое. Бобби выплюнул кровь, дышать становилось тяжелее.

***

— Назови своё имя. — Кастиэль, — злобно ответил фей. Прямо сейчас он пытался всем своим естеством вернуть контроль над телом. — Так, значит, это ты, сволочь! Снимай с меня этот проклятый ошейник! Кастиэль, скрипя зубами, подчинился приказу и снял с Винчестера ошейник Эстройта. Дин почувствовал слабый поток тёмной энергии, текущей по венам. Тело стало заживляться. — Где мы находимся? — Храм Азуриана на окраине города. Тут безопасно, сегодня сюда никто не придёт, — безвольно ответил Кас. — Ясно. Теперь держи свой рот на замке и иди спасай Бобби! Фей тут же исчез в воздухе.

***

Когда Кас появился в камере пыток, спасать было уже некого. Люцифер сидел на корточках, уставившись на кровавую груду у противоположной стены. — Где ты был, Кас? — тихо отозвался он. — Ты знаешь, где Дин? — Нет, — кровь Винчестера заставляла лгать и юлить. — Прикажи похоронить этого глупого храброго эльфа со всеми необходимыми почестями. Но прежде собери совет, мы должны отыскать Дина, — приказал Люцифер, стирая кровь с лица. Люцифер тяжёлой походкой вышел из подземелья, но его мысли всё ещё оставались там, внизу. Голову одолевали противоречия и угрюмые размышления. Буквально за какие-то сутки его жизнь перевернулась с ног на голову. В памяти всплывал ещё свежий диалог со старым эльфом: — Ты ничтожество, Люцифер. — Закрой свой рот! — Драконий ты выродок, Дин никогда не делал зла! Клеймо красных глаз всю жизнь заставляло его страдать, и если пророчество таки свершится и мир ляжет у его ног, так помни, это твоя вина и вина всех тех ублюдков, которые видели в Дине только цвет его глаз, а не его поступки! — Сингер хрипло засмеялся. — Так вам и надо! — Заткнись, эльф! Да что ты понимаешь? — Я-то? Я много чего понимаю, например, то, что ты изнасиловал невинного мальчика! Вопрос только в том, понимаешь ли ты! Люцифер затаил дыхание, глаза Бобби прожигали в его душе дыру. Боль и злость терзали без остановки его сердце. — Да, пусть он — Повелитель тёмных богов, но, знаешь, твоя семья, твоя раса… Дин никакого отношения к ним не имел. И вместо того, чтобы справиться с горем и идти дальше, ты погряз в этом дерьме и нашёл козла отпущения. Люцифер, ты ничтожество, — с презрением и собственной кровью выплюнул Роберт Сингер.

***

Роберт Сингер был мёртв. Роберт Сингер был мёртв, и только Дин был в этом виноват. — Дрянь, если бы ты не напоил меня своей грязной кровью, я бы тебя убил! — злился Кастиэль. — Молчи. Страдай, — безжизненно шепнул Дин. Фея прибило к полу, его тело начало изворачиваться в судорогах, но он не кричал. Пот каплями катился по лицу. Но разве он был бы правой рукой императора, если бы не мог вытерпеть подобного? — Кастиэль, границы Одракса уже пали, а вы об ещё не знаете, — Дин надел рясу служителей храма. — Ты будешь молчать и выполнять мои приказы. Я лично перекрою кислород тебе и Люциферу. Запомни каждое проклятое слово и проваливай. Кастиэль тут же исчез. Дин провёл рукой по алтарю, там лежала какие-то тарелки и корзинки с едой, но его больше заинтересовали бутылки, содержимое которых пахло крепким вином. Винчестер взял одну и попытался залпом её осушить, но получилось лишь на половину — резкий вкус спиртного заставил эльфа подавиться и закашляться. Каким же убогим и жалким он сейчас себе казался. Пальцы нащупали подвеску, которую напоследок вернул Бобби. Сделав несколько болезненных шагов, Дин упёрся в бортик фонтана, что живо журчал в центре храма. Эльф скинул с себя нехитрую одежду и плюхнулся в воду, полностью погружаясь в холодную глубину. Кислород маленькими пузырьками устремился вверх, покидая рот и лёгкие Дина, но ему не хотелось всплывать. Хотелось раствориться в этой воде и никогда не существовать. Резкий рывок и глубокий вдох. Холодные капли стекали по лицу Дина вместе со слезами. Он ещё долго сидел в ледяном фонтане. Израненное тело дрожало от холода и боли. Изо рта выходил неразборчивый, изнеможенный тихий бубнёж. Бобби Сингер умер. Единственный, кто искренне любил его, был мёртв. Наконец, эльф выбрался из фонтана, вновь подобрав бутылку с алкоголем. Его силы потихоньку возвращались. Ориентируясь по сильному потоку светлой энергии, он направился к статуе Азуриана. Винчестер откорковал очередную бутылку и вновь влил в себя половину. Крепкий алкоголь делал своё дело, заставляя сознание эльфа плыть и путаться в самом себе. — Азуриан, ты кусок дерьма! — выругался Дин и бросил в статую бутылку. — На кой чёрт тебе понадобилось разделять миры и выбирать какого-то тупого наместника?! Т-ты хоть раз контролировал что-либо? Я спрашиваю, какого, мать его?.. Дин махнул руками, скидывая все подношения с алтаря на пол. — Проклятый ты ублюдок, почему одним всё, а другим ничего? Почему я в ответе за грехи другого? Почему ты дал Бобби… — эльф замолчал. В том, что Бобби умер, была только его вина. — Чего ты раскричался? Эльф резко развернулся на голос, но никаких посторонних потоков живой энергии не заметил. — Что ты такое? — брови Дина сошлись на переносице. — Не «что», а «кто». Я Чак, вроде как местный сторожила-писатель. О-оу, а ты… Повелитель тёмных богов собственной персоной? Только не убивайте! — издевательски исказил голос странный гость. — К чему это лицемерие? Ты ведь не боишься меня. Дин пошатнулся, боль в ране на животе разразилась новым витком боли, словно гром перед грозой. — Хэй, ты чего? — спросил Чак, походя ближе. Дин утратил контроль над своим телом и свалился на пол. — Ох, неужели больно? А вот когда ты тут меня дерьмом поливал, у тебя ничего не болело. Парадоксально! Дин улыбнулся и потянул за духовную нить и в воздухе тут же появился Кастиэль. — Досадно, а я то думал. Кас, смотри, это ваш бог — Азуриан, — Дин захохотал и поднялся на ноги, прижимая незатянувшуюся рану. — У тебя появилась прекрасная возможность задать вопросы самому великому создателю! Чак пришёл в замешательство и возмутился: — Что за баловство, Дин? Где твоё уважение? Кастиэль совсем не понимал, что сейчас происходит. Но если Винчестер был Повелителем Тьмы, то в этом храме мог оказаться и сам Азуриан. — Вы и правда Азуриан? — Дитя моё, твоё недоверие меня обижает. — Почему?.. — Почему я ничего не делаю, зная, что ты марионетка этого сосунка? — Чак завёл руки за спину и сделал несколько шагов. — Хм, почему же? — Потому что не может! — Винчестер вновь засмеялся. — Довольно комедии, твой бог давно покинул это место! Твой бог умер, Кас. — Что ты несёшь? Ты такое же моё дитя, как и остальные. Я — ваш отче! — разозлился бог Азуриан. — Мой отче умер от рук Люцифера, а ты жалкий червь, который наделал дел и не справляется с последствиями. — Твой отец, как ты его называешь, погиб по твоей вине, Дин, — усмехнулся бог-Чак, зная, куда побольнее надавить. — Пытаешься вернуть доминантную позицию в диалоге? Ты смешон. — Дин, ты действительно распоясался. Стал предводителем людей, а ты хоть понимаешь, кто такие люди? — Я умру от смеха раньше, чем ты закончишь свои нравоучения, Чак. Это было так просто! Ты загнал людей в ловушку, потому что они могли создавать себе богов сами. И создавали! Но как это так? Ты бы никогда этого не позволил, ведь считаешь себя единственным и неповторимым куском дерьма! — С меня довольно этих разговоров! Ты пришёл в этот мир, чтобы разрушить его, так что я убью тебя, пока не поздно, чтобы ты не натворил дел, как твой предшественник! — выпалил Чак, резко подаваясь вперёд. — Я не свой предшественник, — спокойно ответил Дин, уворачиваясь от кулака Чака. — Пусть ты и скрыл свою духовную энергию, я всё ещё тебя слышу. — Глупец, я покончу с тобой, монстр, раз и навсегда! — вновь завёлся бог, направив новый удар света в Дина. — Нет, я просто Дин. Эльф окутал свои руки тёмной энергией и схватился за Чака, перекидывая его через себя и с силой роняя на пол. Чак захрипел, в попытке вновь вдохнуть. Винчестер пошатнулся, его тело с большим трудом это выдержало. — Посмотри, ты не можешь убить меня — раненого и слепого эльфа. Ты слаб, Чак. Ты столетиями терял верующих, а вера в меня только крепнет с каждым новым днём, — Дин сформировал пику из тёмного дыма, выходящего прямо из кожи, и заставил её вспыхнуть чёрным огнём. — Так позволь же закончить твоё жалкое существование прямо здесь и сейчас. Дин оскалился и с силой вонзил в Чака пику, но когда лезвие оказалось в нескольких миллиметрах от бога, он собрал все остатки своей силы и исчез. Копьё прорезало воздух и вонзилось в пол, проделав огромную вмятину в плитке. Дин залился раскатистым хохотом. — Убожество! — Дин повернул голову к ошарашенному фею. — Кас, вот он, ваш бог! Подонок и трус! Кастиэль дрожал, он был в ужасе. Животный, чистый страх окутывал его разум и тело. Всё это походило на злую шутку. Фей впервые осознал, что Винчестер был Повелителем Тьмы. Дин являлся самым настоящим богом, которому подчинялись другие боги. «Планета Асмари появляется тогда, когда мир может рухнуть», — так говорилось в пророчестве. И это запросто может случиться. Теперь это стало очевидно, ведь Азуриан — бог и защитник этого мира — был так слаб, слабее раненого и нестабильного Дина. — Ты же был таким дерзким и смелым, Кас. Что теперь с тобой такое? — Я… П-почему ты, будучи Повелителем Тьмы, не выпустил на землю тёмных богов? — А почему каждый из вас меня ненавидит только потому, что я могу это сделать? Я ведь ничего не делал, а все твердили «красноглазая дрянь», «ребёнок тьмы» и прочее, что вы, как ярлыки, цепляли на меня, так ничего и не узнав обо мне. Вообще не зная ничего… — Дин тяжело вздохнул, отходя от феи. — Тебе не кажется, что это не справедливо? А теперь давай подумаем. Если я вам сделаю больно, то я буду монстром, а если вы делаете больно мне? «Это лишь малая часть того, чего ты заслужил», — так мне сказал твой господин Люцифер. Что это, как не двойные стандарты?  — Но ведь злой император!.. — Помолчи, — равнодушно оборвал Дин Кастиэля. — Я не должен отвечать за грехи другого. Запомни это своим воспаленным от любви к Люциферу мозгом. То, что сделал он, сделал только он. Да и у него были на то причины, он стал озлобленным из-за таких же умалишённых. А если мир подчинится, так знай же, вы — причина, я — последствие. Ничего просто так из ниоткуда не появляется и никуда не исчезает. Сердце Каса замерло. С его глаз как будто спала пелена. Почему он ненавидел Дина? Потому что злой император уничтожил расу Люцифера… Его разум давал сбой — Винчестер ничего плохого лично ему не сделал, как и Люциферу. Было глупо считать, что кто-то должен быть в ответе за чужие грехи. Кастиэль с головой погряз в чувствах к своему императору, и в кого он превратился? Чувство вины наполняло фея с непостижимой скоростью. Он вёл себя отвратительно всё это время. Ему казалось, что этот мир прогнил, но на самом деле прогнил только он. И вместо того, чтобы помочь Люциферу справиться со всем, Кас поддерживал его желание мести и ненависть, считая, что поступал правильно. — Несправедливости в этом мире, оказывается, больше, Кас, но каждый создает свою «истину» и воздает ей, — Дин потянул одну из энергетических нитей, и Кастиэль безвольно приблизился к нему. — Я буду мстить, Кас. Потому что могу. Дин поднял свою руку, и она вспыхнула чёрным огнем. Ладонь коснулась груди Каса и покружила то там, то тут. А потом Дин вывел пальцем известный ему одному символ, что тут же растворился в теле фея. Спустя столько лет он почувствовал целостность своей души. — Я собрал твою душу воедино. Теперь ты не умрёшь. По крайней мере, пока что, но ты будешь страдать и предашь Люцифера. Таким будет твоё наказание. Стратегические карты, расположение оружейных складов, планы и остальную важную информацию ты будешь предоставлять мне. А я шаг за шагом лишу Люцифера того немногого, что ему так дорого, и в первую очередь того, кому он так доверяет. Кастиэль прикусил губу, боль искрой раздалась в голове. — Ты же знаешь, что являешься его судьбой. Как ты можешь быть столь жесток к нему? — А он хотя бы раз был ко мне снисходителен? Когда продырявил моё тело, словно свинью, когда пытал или, может, когда насиловал? Хм-м, а может, когда убивал моего отца? Фей осёкся. Всё было именно так, как сказал Дин. — И всё же. Прошу объяснить, каким образом я — судьба этого дракона? — Я не уверен, но… — Кас замялся. — Известно, что эльфы представители не только Высшей расы, но и Слабого звена. Но ты эльф со звериным началом, что невероятно, ведь такое может быть только у химер. Химер с началом дракона не существует, потому что у дракона всегда есть предназначенный судьбой другой дракон. Я не знаю, кто ты, не знаю, почему судьба выбрала тебя быть предназначенным именно Люциферу. Ты дракон и эльф одновременно, и это не редкость, это невозможно, ведь драконов больше нет. Татуировки на твоём теле — вовсе не татуировки, а самые настоящие узоры судьбы, и они напрямую связаны с такими же узорами судьбы Люцифера, — Кастиэль перевёл дух и горько усмехнулся. — Вы являетесь судьбой друг для друга. — Бред… Я не верю в твои россказни. Узоров судьбы не существует. Это невозможно, — отрезал Дин, тряхнув головой. — Принеси мне нормальную одежду, уж слишком долго я тут нахожусь. Дела не ждут. Кас растворился в воздухе, и Дин вновь остался в одиночестве. Он упал на колени и сложил руки в мольбе. — Азуриан, Чак… Прости меня за то… Что ты настоящий подонок. Я искренне каюсь, что не убил тебя сегодня! Но я обещаю положить конец твоим игрищам, — Винчестер знал и чувствовал, Чак его прекрасно слышит, но так больше продолжаться не могло. Все войны, смерти, покушения на его жизнь, узоры судьбы… Словно все существа были игрушками в руках Азуриана. Дин поднялся с колен и расправил плечи. С него довольно всей этой боли, он разрушит всё, и он же создаст вновь. Из воздуха появился Кастиэль. — Я всё здесь оставлю, на алтаре. И ещё… Я принёс тебе трость. — Хороший мальчик, а теперь подай мне ещё вина и что-то острое, — помахал рукой Винчестер. Кас выполнил приказ. Дин аккуратно открыл бутылку и резанул палец лезвием. С ранки обильной струёй потекла кровь, попадая прямо в горлышко стеклянной ёмкости. Дин закрыл бутылку и взболтал содержимое. — Когда получишь мой приказ, подашь это вино Люциферу.

***

«Азуриан — император Небес, древнейший и величайший из эльфийских богов, одно из имён которого Император-феникс. Он Творец и Вечное Пламя, дающее жизнь мановением руки». Чак чувствовал себя униженным. До этого времени он делал все, чтобы растоптать Дина в грязь, но Винчестер своими гадкими непредсказуемыми действиями рушил все его планы. Необходимо было вернуться в этот мир и слиться вместе с Сэмом, уничтожив «великое зло», но как он только мог допустить такую оплошность? Чак и забыл, насколько сильна вера жалких людишек. Они могли создавать собственных богов — подумать только! А теперь они верят одному богу — Винчестеру. Сила богов крепнет с непомерной скоростью и так же способна ослабевать от веры существ в них. А Винчестер заставил поверить в себя несколько полноценных империй. Чак был великим стратегом, но такой промах он не предвидел. К тому же, откуда у этого жалкого создания могла быть воля к жизни? Не говоря уже о таких амбициях. Чак видел Винчестера насквозь: морально сломленное, ненавидящее себя до смерти существо. Где, где он взял столько силы? Всё должно было быть совсем не так! — Чак, ты готов? Чак поднял глаза, перед ним стояло его творение. «Прекрасен», — перебивает весь поток мыслей Чака. — Я всегда готов, Сэмми, — тепло улыбнувшись, ответил Чак.

***

— Император, император! Границы Одракса пали! — запыхавшись от бега, попытался доложить страж, но в тронной зале застал только Кастиэля. Фей уже прекрасно знал, что Одракс обречён. — Не может быть, — только и выдавил из себя Кас. Одракс был огромной и защищённой империей, к её границам невозможно было подступить, но всё случилось так, как и предвещал Дин. В зал вбежал ещё один страж. — Юго-западная стена границы пала! — Собрать военный совет, я оповещу императора, — отдал приказ фей. Кастиэль был в замешательстве. Являясь марионеткой в руках умелого кукловода, он был осведомлён, как, кто и зачем. Тело и разум навеки привязали его невидимыми нитями к Дину, и бороться с этой связью Касу не доставало сил. Прямо сейчас он направлялся к Люциферу, который знал его много лет, который доверял ему всё. Кастиэль ненавидел себя за свои ошибки, ненавидел себя за то, что не прикончил Дина ещё тогда, в Тхаетане. Ведь если бы всё тогда получилось, они все не были бы втянуты в это безумие. Фей открыл дверь и вошёл в покои императора. Люцифера возлежал на огромном ложе, окружён своими многочисленными наложницами. Поморщившись, Кастиэль понял, что раньше никогда не видел наложниц в покоях императора. Он никогда никого из них не звал. Однако эти несчастные рабыни были довольны своей участью. Фей сжал челюсти от негодования — как Люцифер мог спать с другими, когда у него есть предназначенный ему судьбой эльф? Да, Кас понимал, что родственная душа дракона была ещё и Повелителем тёмных богов. Но это всё равно не объясняло действия Люцифера: он изнасиловал Винчестера, а сейчас как ни в чём не бывало предавался разврату с другими женщинами. Выходит, наличие судьбы никак не связано с ответственностью? Кажется, фею впервые закралась мысль, что Люцифер вёл себя мерзко и, казалось, даже не ощущал вины. Но кто такой Кастиэль, чтобы осуждать Люцифера? Ведь он и сам с призрением плевал Дину в лицо, когда именно возлюбленный император поступил с Винчестером, как последнее животное. Теперь, когда душа Кастиэля была цела, он в полной мере мог оценить всё происходящее вокруг. Внутри бушевала неистовая буря, границы правильного и неправильного напрочь размылись, казалось, что ещё немного, и безумие накроет с головой. — Император Люцифер, границы Одракса повержены. Все ожидают вас на военном совете.

***

Дин, напевая себе что-то под нос и опираясь на трость, заявился в тронный зал императорского дворца в Тхаетане. Все, до этого взволновано перешёптываясь, с изумлением обернулись и в удивлении воззрились на Дина. — Повелитель вернулся! — возрадовались придворные. — И я рад вас видеть. — Но как вы здесь оказались? Поисковые отряды перерыли носом всю землю! — Я здесь и это главное. Докладывайте, — приказал Дин. Некогда было разглагольствовать о его «приятном» приключении. — Дин, всё случилось, как ты и говорил. Одракс не устоял под нашим натиском, но, честно сказать, я до последнего думал, что мы все умрем! Ублюдок ты проклятый, совсем не жалеешь меня! Почему ты так долго? — запричитал Кроули, подходя ближе. — Ох, так ты больше не мечтаешь меня убить? Буду знать. Кроули замялся, понимая, что Дин ему больше не доверяет как раньше. — Где Роберт? — он попытался перевести тему. — Бобби мёртв. Среди всех присутствующих только Кроули достаточно хорошо знал, кто такой Роберт Сингер и кем он был для Дина. Он окинул взглядом постоянно улыбающегося Винчестера. Что-то явно было не так. Кроули ещё не мог понять что, но определенно выяснит. — Габриэль, Бальтазар, рад вас видеть в здравии, Кетч, и ты здесь, — поприветствовал Дин своих союзников, каждый из которых склонился в поклоне перед своим повелителем. Винчестер не стал растягивать милое воссоединение и сразу стал раздавать приказы. — Доставьте в мои покои Книгу Проклятых, наверняка она здесь имеется. Организуйте большой праздник для наших храбрых воинов, пусть веселятся. Завтра нас ждут великие дела, подготовьте все карты, документы и экономические соглашения. Война — дело дорогостоящее. За ужином всё обсудим, а теперь — свободны. Дин развернулся на каблуках и направился к себе в покои, а Кроули посеменил за ним. — Желаю принять ванну. Кроули в почтении кивнул и подал условный знак стоящему у входа в спальню стражу. Уже во время банных процедур Кроули увидел покалеченное тело Дина и ужаснулся: — Кто это сделал? — Фергус, к чему эти вопросы? — Дин погрузился в ванну, и всё тело отдало ужасной болью. Нанесённые Люцифером раны никак не хотели затягиваться. Особенно, брешь в животе. — Но, белка… Почему ты молчишь, ты в порядке? — Кроули, я отпустил твой поводок, но не настолько сильно, — невзначай напомнил Дин про ненавистное ему прозвище. Камердинер закатил глаза, Дин хоть и грозился, но больше никогда его не наказывал, как бы Кроули его не называл. — Знаешь, меня навестил сам создатель, — просто сказал Дин. Мочалка выпала из рук Кроули. — Азуриан? — Он самый. — И-и что он хотел? — Он слаб, Фергус, очень слаб. Скорее всего, Чак, а именно так он себя величает, скрепит союз с моим братом. Так что жди беды и будь готов, — Дин убрал мокрые волосы назад. — Это ещё не конец. Далеко не конец…