Горячее лето

Спалось плохо. Нет, "плохо" это не то слово. Ужасно. Отвратительно. Никак. Да, не спалось никак. В пятом часу Реджина проснулась от невыносимого кошмара. Было жарко и в то же время знобило, всё тело покрылось холодным потом, пробирала дрожь. Брюнетка тяжело дышала, крепче сжимая подушку. Из глаз вновь полились слёзы. Ей снился вчерашний день. Прекрасная погода, гости, шашлыки. Робин. Эмма. Минуты две, тянувшиеся вечность. И скорая. А ещё кровь. Много крови. Кровь была везде. На Эмме, на стене дома, в машине скорой помощи, в больнице, на халате врача. Везде. Женщина перевернулась на спину и глотала воздух, пытаясь успокоиться и не издать ни звука. Нельзя будить Генри. А что, если он вновь спросит про Эмму? Если я не смогу сдержать в этот раз эмоции? Если он всё узнает? Про кому, а самое страшное – про драку. И её причину… Ему понравился Робин. Это слишком сильный удар. Ему всего десять. Одиннадцать. Уже одиннадцать. На секунду где-то в теле Миллс зародилась капля радости и ласки к сыну, которая тут же растворилась в океане отчаяния. — Эм-ма, — едва слышно произнесла Реджина охрипшим голосом. В голове раздалось эхо, а виски пронзила острая боль. Брюнетка встала и нашла в себе силы дойти до ванной. Не раздеваясь, она встала под холодный напор воды. Когда Миллс стало легче, она взяла телефон и написала Зелене.

04:38

Мы можем встретиться?

Ответа долго не было, однако минут через десять мобильник завибрировал. — Что случилось? — голос Вест был уже бодрым, чему Реджина не придала никакого значения. — Пожалуйста, — выдавила из себя женщина после нескольких секунд молчания. — Боже, что с твоим голосом? — не дожидаясь ответа, девушка продолжила. — Я буду через полчаса. Выходи. Брюнетка понимала, что надо переодеться, но из неё будто высосали все силы. Она всё-таки заглянула в гардероб, взяв первое попавшееся. В назначенное время, в фиолетовой блузке, чёрных брюках и с небольшой сумочкой, Миллс уже аккуратно закрывала входную дверь на ключ. Мысли давили, было невыносимо. Реджина вспомнила, что совсем недалеко есть круглосуточный магазинчик. Зелены пока не было, и женщина, слегка пошатываясь, но вполне уверенно направилась в его сторону. Она прошлась мимо полочек с алкоголем и, даже не всматриваясь в этикетки, взяла водку. Брюнетка повертела бутылку в руках. — Ты сейчас будешь спиваться? — Мне плевать на тебя. — Я уже поняла, что на себя тебе похрен. — Отвали уже. Не видишь? Мне плохо. — Хотя бы о сыне подумай! — Генри… — Вот именно! Тебе ещё в суд идти! Кто поверит какой-то алкоголичке? — Я не алкоголичка! — Именно поэтому ты взяла первую попавшуюся бутыль? — Неправда! Реджина поставила водку на место и пошла к кассе. — Да, конечно, это же выход. — О чём ты? — Ты прекрасно понимаешь себя, не придуривайся. Ты не будешь курить! — Почему это? — Это вредно. Как минимум для тебя. А ещё и для Генри, вообще-то. — Он не узнает. — Ты вообще ебанулась? — Как давно ты материшься? — Видимо, с этого момента. Иди к дому! Тебя Зелена наверняка уже ждёт. — Кто ты такая, чтобы указывать мне? — Ты в курсе что я – это ты? — Без сопливых. — Одумайся. — Тоже мне, голос разума. Мне плохо, ясно? — Я предупредила, потом не вини меня. — Когда я тебя винила? — Ты всегда себя винишь. — Неправда. — Серьёзно? Ты не винишь себя за лагерь? За этого адвоката? За вчера? — Отстань! И так тошно. — Да опомнись же ты! Брюнетка стояла на кассе с сигаретами в руках, не решаясь протянуть их девушке. — Ты дура! — И что? И что теперь? Какая сейчас уже разница? — Хорошо, тогда подумай о Эмме! — Я только о ней и думаю! — А если она проснётся? — А если нет? — Ты всё равно будешь винить себя! Оно тебе надо? — Мне уже ничего не надо. Миллс вышла из магазина и пошла в сторону дома. Она достала сигарету из пачки и повертела её в руках. Звонко чиркнула зажигалка, из которой вырвался оранжевый всполох огня – и вот уже дым от первой затяжки наполняет лёгкие брюнетки, расходится по всему телу и, кажется, заменяет пустоту в сердце. Женщина почувствовала, что начинает задыхаться и тут же выдохнула, закашлявшись. Отдышавшись, она уже видела, как к ней очень быстро приближается Зелена. — Ты с дуба рухнула?! — девушка выхватила из рук Реджины сигарету и, кинув под ноги, потушила. — Ты совсем рехнулась?! Где пачка?! — Зелена, — хрипло произнесла женщина, — мне плохо. — Что случилось? — голос смягчился. Девушки в тишине дошли до парка и устроились на одной из скамеек у озера. — Эмма… она, — в этот раз Миллс удалось сдержать всхлипывания, но слёзы так же полились по щекам. — Робин её вчера толкнул и… Она сейчас в коме. Я хотела ей всё сказать. Я вчера… — дыхание участилось и стало громким. — Я люблю её, — она опустила голову, закрыв лицо руками. Вест не могла ничего ответить. Она обняла подругу, крепко прижимая к себе, пытаясь взять часть её боли. Когда они вновь сели посвободнее, женщина залезла в сумку и достала оттуда сигарету. — Реджина, — попыталась возмутиться рыжая. — Я не знаю, что мне делать, — она всё-таки прикурила сигарету и затянулась. — Сходим сегодня в суд? — Конечно! — в глазах промелькнула ярость. — Этот мудак не останется безнаказанным! Они просидели в тишине ещё минут двадцать. — Половина шестого. Тебе нужно хотя бы немного поспать. Я зайду в час, и мы пойдём в полицию, хорошо? Миллс просто кивнула. Вест проводила брюнетку до дома, читая нотации о вреде курения, но Реджина попросту пропускала все нравоучения мимо ушей. Женщина тихо поднялась в свою комнату и открыла окно. Рассвет был потрясающий: густые облака розовели от поднимающегося солнца, ветра почти не было, и уже начинали петь птицы. Миллс стояла, закрыв глаза и пытаясь насладиться первыми лучами. Она чувствовала, как боль продолжает медленно уничтожать её, наполняя каждую клеточку тела. Брюнетка открыла глаза и выглянула из окна, всматриваясь в зелёный газон. Она резко захотела оказаться на той стеклянной площадке и посмотреть вниз. Там, где, кажется, совсем недавно её сердце замирало и дыхание сбивалось от страха. Сейчас страха не было. Женщина вспомнила вид, открывающийся с того места, и сжала кулаки, впиваясь в себя ногтями. Робин обязан заплатить за эту боль. Из глаз вновь полились слёзы. Закрыв окно, Реджина легла на кровать и уснула в напрасной надежде выспаться.

~~~

Проснулась брюнетка в ужасном состоянии. Всё тело ломило, а боль никуда не ушла. Она включила телефон, чтобы посмотреть, сколько времени: 10:07. Миллс обессиленно лежала и настраивалась. Сейчас я умоюсь, переоденусь и спущусь вниз. Генри будет немного расстроен после вчерашнего, но надо держать себя в руках, чтобы он ничего не узнал. Всё будет хорошо. Реджина закинула одежду в стиральную машину, надеясь, что едкий запах курева легко исчезнет, а его остатки (например, то, что могло остаться на волосах) никто не почувствует. Женщина спустилась вниз уже в сером платье. — Мама! — сын подбежал и крепко обнял брюнетку. — Куда ты вчера ушла? — грустно спросил он, поднимая глаза. — Прости, Генри, — Реджина старалась говорить, будто ничего не произошло. — Работа… — Пойдём завтракать, — парень потянул маму за руку. Миллс увидела на столе еду, а у плиты Мэри Маргарет, которая ставила чайник. — Доброе утро! — обернувшись, улыбнулась женщина. Брюнетка кивнула, выдавив улыбку. Когда все позавтракали, Генри стал упрашивать маму побыть с ним весь день сегодня, но Реджине сначала нужно было поговорить с Мэри. Женщины зашли в кабинет на первом этаже. — Вы можете присмотреть за ним сегодня? — не отходя от двери и не оборачиваясь спросила брюнетка. — Конечно, — Мэри Маргарет очень беспокоилась о Реджине. Нельзя было назвать их подругами, но женщина всегда помогала ей с Генри. Миллс почти сразу после рождения сына нашла няню, которая хорошо знала своё дело. Мэри привязалась к этой семье и видела, что сейчас Реджина сломана и нуждается в помощи, как никогда раньше. Ни разу эта женщина не показывала свою слабость, будто почти не имела чувств. Она пряталась от мира за работой, наслаждаясь в полной мере лишь выходными с Генри. Сейчас же казалось, что весь её маленький мир, который она так упорно создавала, перевернулся, всё упало кверху дном на потолок, который встал на место пола, и этот мир погрузился в невыносимый хаос, медленно убивающий брюнетку.

~~~

В половину первого Реджина вышла из дома. Она направилась в парк, а по пути достала всё из той же сумки пачку и закурила. Брюнетка представляла, что вместе с дымом выдыхает всю боль, ломающую кости и выворачивающую органы. Вскоре женщина заметила подругу, сидящую на скамейке, и молча подсела к ней. — Ты опять? — возмутилась Зелена. — Какая разница? — безразлично ответила Миллс. — Ты хочешь заработать рак лёгких? Меня хотя бы пожалей! Я тут, вообще-то, сижу и вдыхаю эти ароматы. И Генри, кстати! — рыжая пыталась достучаться до того, что ещё было живым. — Пойдём. Нам надо в суд, — женщина встала и направилась к выходу из парка. — Да хватит уже! — Вест подбежала к брюнетке и, развернув ту за плечи, выхватила очередную сигарету. — Что вообще с тобой? Я понимаю, что сейчас сложно, но у тебя есть я. Я всегда буду рядом, слышишь? Подумай хотя бы о Генри! Ты ничего не добьёшься, убивая себя. Подруга всматривалась в карие помутневшие глаза, наполненные болью и безразличием. Сначала девушки дошли до дома Зелены, где сели в машину Вест, и поехали в больницу. Там они взяли справку, отображающую характер нанесённых Эмме повреждений, время и информацию о блондинке. Реджина тихим уставшим голосом попросила доктора Уэйла пустить её в седьмую палату. — Простите, но сейчас не время для посещений, — аккуратно и вежливо отказал шатен. — Пожалуйста, — Миллс попыталась прорваться к Эмме. Она стала тяжело дышать, по щекам текли слёзы. Женщина вырывалась из рук мужчины. Тщетно. Доктор крепко держал брюнетку. — Пожалуйста, — не унималась Реджина. — Тс-с-с… Всё хорошо, — Уэйл прижал к себе женщину, поглаживая её по спине. Шатен глубоко вздохнул. — Кем вы приходитесь мисс Свон? Миллс отстранилась от него и испуганно глядела на мужчину. В каком плане? Что значит, "кем прихожусь"? Я… н… никем. Пока, это только пока… Она ведь проснётся?.. Проснётся! Уэйл увидел растерянный взгляд и пояснил: — Если вы близки, то вас могут пустить в любое время. Например, если бы вы состояли в браке или ином родстве. — Я… — произнесла на выдохе брюнетка. Никто… Она стала глотать воздух, а глаза заполнились слезами от осознания, что они друг другу… никто. — Пожалуйста, — умоляюще повторяла брюнетка. Уэйл закатил глаза. Он видел, что этой женщине действительно важна блондинка. — Пойдёмте. Но должен предупредить, что видеть дорогого человека в коме… картина тяжёлая. Доктор оставил Реджину одну в палате. Брюнетка поставила стул к кушетке, но ещё несколько минут стояла и смотрела на тело Свон. Девушка была подключена к аппарату искусственной вентиляции лёгких, лежала неподвижно, её грудь едва поднималась: дышала она очень медленно и с большими паузами. На Эмме была её любимая белая майка. Реджина была уверена, что именно любимая. Ближе к поясу девушка была укрыта синей простынёй. Миллс села на стул и сама затаила дыхание. Всё вокруг замерло и перестало иметь значение. — Эмма, — голос пропал. Брюнетка тихонько прочистила горло и продолжила: — Я слышала, что люди в коме всё понимают… и слышат. Во взгляде женщины больше не было гнева или огня, сейчас в нём читались грусть, отчаяние, боль… Солёные капли медленно скатывались по щекам Миллс. — Эмма… ты нужна мне, — Реджина всматривалась в каждую черту лица блондинки. — Я не могу без тебя. Мне очень сложно было понять это, но это так. Эмма, пожалуйста, ты нужна мне. Не в силах больше видеть Свон в таком состоянии женщина буквально вылетела из палаты, вытирая слёзы. После того, как брюнетка немного успокоилась, подруги поехали в участок, где написали заявление на Робина. Пока они ездили в суд подавать иск, мужчину вызвали в полицию. Тут же во всех новостных лентах пронеслась новость об известном адвокате.