Горячее лето

Девушки вышли из здания суда и сели в машину. — Его репутация уже летит! — пытаясь подбодрить подругу, сказала Вест. — Угу, — женщина смотрела в окно автомобиля. — Реджина, — мягко произнесла рыжая, кладя руку ей на колено. — Всё будет хорошо, слышишь? Только не кури больше… пожалуйста. Одинокая слеза скатилась по щеке Миллс и, задержавшись на подбородке, беззвучно упала на плечо. — Поехали домой, — хриплым голосом произнесла женщина. — Погоди, ещё надо встретиться с этим мудаком, — выдавила Вест. — Подождёшь пять минут? — спросила брюнетка, открывая дверь машины. — Стой, — рыжая схватила её за руку, когда одна нога Миллс уже стояла на асфальте. — Ты куда? — Зелена, — выдохнула Реджина, смотря грустными глазами. — Села, — грубо приказала девушка, не давая покурить подруге. — Зелена… — Нет, — взгляд был очень серьёзным. Женщина смирилась и закрыла дверь автомобиля. Зависимости вроде и не было, просто было тошно и хотелось с этим что-то сделать. — Я не хочу его видеть, — её голос и правда изменился и не хотел становится прежним. — Потерпи немного. Я буду с тобой, — ответила Вест, не отрывая взгляда от дороги. Девушки остановились у участка и Зелена вышла из машины. Открыв дверь со стороны Реджины, рыжая грустно посмотрела на брюнетку. Женщина поравнялась с подругой. — Я догоню, — прохрипела Миллс. — Что значит "догоню"? Я не дам тебе курить, ясно? — Вест схватила её за предплечье и потянула ко входу в участок. — И вообще, выкинь пачку! Предстояла встреча с Робином. Как же хочется расцарапать ему лицо! В глазах брюнетки читалась ярость, тело напряглось, а левая рука вцепилась в руку рыжей. — Ай! — Зелена возмущённо повернула голову в сторону Миллс, но руку не вырвала. — Прости, — выдохнула Реджина, ослабив хватку. — По-моему, завтра у меня будут синяки, — тихо засмеялась девушка. Женщина хотела улыбнуться, но не смогла выдавить ни одну из своих улыбок, уголки губ не дрогнули. В маленькой квадратной комнатке, в которой посередине стоял стол на четырёх человек, уже сидел Робин. Одна стена была застеклена и представлена зеркалом внутри. У входа подруг встретил Грэм. Высокий кареглазый шатен проводил девушек к маленькой комнате и остановился перед дверью. — Боюсь, что дальше вам нельзя, — шериф смотрел на Зелену. — Поверьте, это в ваших же интересах, — подмигнула рыжая и взяла Реджину за руку. Грэм всё это увидел и понял тяжёлое состояние женщины. Вскоре все четверо сидели за столом. Напротив Робина пришлось разместиться Миллс, а рядом с брюнеткой находилась Вест и держала её за руку под столом. Реджина крепко сжимала пальцы, чуть ли не впиваясь ноготочками в кожу подруги. Сдерживало её лишь то, что она не хотела причинять боль девушке, хотя и так уже очень сильно вцепилась, сдерживая отчаянный порыв гнева. — Итак, — начал шериф, — мисс Миллс, вы утверждаете, что этот мужчина, Робин Локсли, известный адвокат, пытался вас изнасиловать, а после ударил вашу подругу, Эмму Свон, в следствии чего она впала в кому. — Да, — голос не подвёл: металлический, деловой, без хрипоты. Слёзы подступали к глазам, но женщина пока держала себя в руках. — Это ложь, — грубо отрезал Робин, уже начиная повышать голос. — Кто-нибудь может доказать это? — Грэм перевёл взгляд на брюнетку. Женщина молчала, разглядывая стол и вспоминая события вчерашнего дня. — Я… — несмело начала Реджина. — У меня по периметру дома стоят камеры. Но я не знаю, видно ли там… К горлу поднялся ком, мешающий говорить. — Тогда надо будет предоставить видео в суде. Может, кто-нибудь ещё мог видеть? — шериф внимательно смотрел на брюнетку. — Не думаю…

~~~

Грэм помнил, как признавался Эмме в чувствах, как она его красиво отшила. Помнил последнюю вечеринку, где опять неудачно пытался сблизиться с этой блондинкой. А сейчас он узнаёт, что любовь всей его жизни лежит в коме. Шериф с трудом давил свои эмоции, ведь он профессионал и обязан быть серьёзным.

~~~

— Тогда я жду видео с ваших камер, завершил Грэм, вставая из-за стола. — И могу ли я взглянуть на справку? Это нужно приложить к делу. — Да, конечно, — Реджина несколько дрожащей рукой протянула шерифу листок. Робина сфотографировали и закрыли в изоляторе временного содержания. Грэм собрал все документы и проводил девушек. Подруги вышли на улицу и направились к машине. Миллс едва успела устроиться на сидении автомобиля, как слёзы полились по щекам. Вест сразу это заметила и положила руку на колено брюнетки. — Я так больше не могу, — она слегка покачала головой и вышла из машины. — Реджина, не надо, — умоляюще произнесла рыжая. Женщина уже ничего не слышала и достала сигарету, вскоре она уже выпускала клубы дыма. Зелене ничего не оставалось, кроме как смириться с этим. Она надеялась, что это окажется всего лишь периодом в жизни подруги, а позже она обязательно бросит. Обязательно…

~~~

Около восьми вечера девушки подъезжали к Миффлин-стрит 108. — Высади меня у парка, пожалуйста, — хрипло попросила Миллс. — В честь чего это? — подняла бровь Вест. — Пожалуйста… Рыжая громко вздохнула, но всё-таки остановилась у входа. — Реджина, — она остановила брюнетку рукой на её ноге. — Не привыкай к этой гадости. Пожалуйста. Подумай о Генри. Женщина аккуратно спихнула руку подруги и вышла из автомобиля, довольно сильно хлопнув дверью. Миллс медленно шла по парку, втягивая "спасительный" дым. Эмма… ты бы знала, как мне сейчас плохо… Мне тебя не хватает. Возвращайся ко мне, пожалуйста. Я так не могу больше. Вернулась домой Реджина только к десяти вечера. У входа её сразу встретил Генри со своим любопытством: — Мама! Ты где была? Я соскучился. Брюнетка крепко прижала сына к себе. — Ма-а-ам, — несколько отстранился парень, — ты куришь? Она увидела удивлённые глаза сына и вздохнула. — Генри, нам надо серьёзно поговорить. Подожди меня в гостиной, пожалуйста, — отстранённо произнесла женщина. Пацан молча повиновался. Он понимал, что случилось что-то очень плохое. Реджина поблагодарила Мэри Маргарет за помощь с Генри и проводила женщину. И всё же они сошлись на том, что Мэри придёт также завтра и будет сидеть с парнем, пока Миллс не уладит хотя бы начало судебного процесса. Через полчаса семья уютно устроилась на диване в гостиной. — Генри, — на выдохе начала брюнетка, — один очень… важный для меня человек сейчас находится в коме. Она говорила с большими паузами, подбирая слова. Сын внимательно её слушал. Оба были настроены очень серьёзно. — Ты уже взрослый и, надеюсь, сможешь понять это… — Тот человек. В коме. Это Эмма? — Реджина удивлённо посмотрела на сына. — Мам, я видел новости. Одинокая слеза скатилась по лицу женщины и упала на диван. — Ты любишь её? Генри всегда говорил прямо, хотя и пытался смягчать свои слова. — Я… — Миллс не могла ничего ответить. — Я всё вижу, мам. Я видел, как вы общались в лагере, в каком настроении ты потом ходила два месяца. Я вижу, как тебе сейчас плохо. В абсолютной тишине прошло секунд пять, после чего Реджина не смогла сдерживать эмоции и, закрыв лицо руками, заплакала. Генри крепко, но нежно обнял маму, как бы защищая её и забирая часть этой боли. Когда Миллс относительно успокоилась, парень немного отодвинулся и заглянул в глаза. — Не кури больше. Пожалуйста. — Я не могу, — покачала головой брюнетка. — Мне очень плохо, Генри. — Мам… Они ещё долго сидели и обнимались.