Ответы

Цинхуа упрямо надулся. Ни за какие коврижки он не будет ЭТО делать, Система может катиться к чертям со всеми своими баллами и идеями, а задания, особенно сегодняшнее, может засунуть куда подальше. Все, решено. Ну и умрешь, ну и чего бубнить-то? Разве можно назвать жизнью имеющееся сейчас недоразумение? Горный лорд достал зеркало, поставил перед собой. Сел, сдвинул брови. Скрестил руки и выпятил грудь. Должно было получится угрожающе, но… — Хомяк, он и в другом мире хомяк, — хохотнул. Однако, даже у маленьких зверушек есть гордость. — Система, иди ко всем демонам! И можно ещё потыкать средними пальцами в небо, хотя это уже лишнее. Ну правда, если поначалу задания были довольно простыми, а Система с удовольствием делилась баллами, то с течением времени у неё шарики за ролики стали заезжать. То, значит, стань цепным псом и подушкой для битья у ледяного короля (хорошо, это было необходимо, это и в первоначальном сюжете было, можно не бунтовать особо); то передай это вот туда-то; то чуть ли не найди то, не знаю что и принеси. А сегодняшнее так вообще: «Стань...тьфу, лучше об этом не думать пока. Или вообще не думать. Закатный луч пробился через тоненькую потрепанную занавесь и выхватил страдающего лорда. В ту же секунду и в его мозгу вспыхнул если не свет надежды, то лампочка, самая дешёвенькая. Решение есть! Ладненько, он просто решил игнорировать задание. Сначала от Системы приходили напоминания. Он их смахивал. Потом пошли угрозы о снятии баллов. Фи. Когда на счете осталось каких-нибудь жалких полсотни очков, бедолага написал завещание, составил точные инструкции для будущего лорда, где прописал все пошагово. Последнее уведомление с заданием никак не убиралось. Цинцю застал замечательную картину: горный лорд пика Аньдин, обрядившись во все лучшее — в светло-голубое ханьфу с тонкой вышивкой, в узорчатый пояс — даже новой заколкой убрал волосы, сидит на подушке в окружении фонарей, тарелок с остатками угощений и скорбно всматривается в предрассветное небо. — Можно подумать, ты собрался умирать, — Юань даже не прячет насмешливой улыбки за веером. Не получив ответа, присаживается рядом и уже более настороженно: — ты чего? Цинхуа решает, что можно что-нибудь объяснить: — Я жду. Система снимет последние баллы с восходом солнца, я отправлюсь в наш мир, то есть умру. И вот. — Значит, вся эта роскошь ради предсмертного сиюминутного желания? Не бедновато ли? Мирное и скорбное ожидание прерывается — Цинхуа показывает язык другому лорду: — Мне хватило. Молчат. — А за что, собственно, баллы снимутся? Как-то совершенно не хочется отвечать — это видно по скуксившейся мордахе горного лорда, но Цинцю разбирает тихий шёпот и от удивления даже перестаёт веером обмахиваться. Потом этим же веером хлопает собрата по макушке: — И из-за этого ты решил умереть?! — Нет, всего лишь устроить бунт! Надоело! Я это задание никогда не смогу выполнить! Я ведь кто? Не смотри на меня так и не делай серьезную мину при плохой игре, скажи прямо и сразу: ты, мой недалекий брат-Самолёт, трус и умрешь трусом. Все, я просто посижу здесь и помедитирую, а ты молчи. Молчи, не надо мне тут лекции читать. И убери ты этот свой дурацкий веер, хватит за ним прятаться! Цинхуа выдыхает и отворачивается. Юань хмыкает — никто и никогда не осмеливался назвать его веер плохим. — А что, очень уж дурацкий веер? — Ужасный, — буркает скорбный лорд, — кто тебе его расписывал? — Полагаю, что лучший мастер, которого смог найти Цингэ. Солнце апельсином катится по небу, путаясь в светлых облаках, а Цинхуа зажмуривается и ждёт. Ждёт, кстати, до самого вечера, а потом матюкается. Цинцю, отгонявший весь день любопытных, не скрывает торжествующей улыбки: — Говоришь, задание от Системы звучало как «Стань смелее и рискни своей жизнью»? Ты ж ее, бедную, довёл вечными сомнениями в том, сможешь ли выполнить поручения; криками о своей трусости — тоже. Баллы проверь, дурень. Что ж, следовало признать, что конфликты с Системой заканчивались удачно каждый раз — а Цинхуа забывал об этом. Может, просто ценил драму. Но сейчас можно и мысленно примерить солнечные крутые очки.