«Добрые сердца»

Забегаловка практически опустела. За грязными окнами, покрытыми многолетней пылью, садилось солнце. Внутри заведения оставалось три человека, у которых на всю компанию было пять с половиной лёгких и лишь одна здоровая (хотя, это тоже можно было поставить под сомнение) психика. Никто из них не заметил, как неловкое молчание сменилось оживленной дискуссией на историческую тему. Миша, казалось, впервые за год не делал вид внимательного слушателя, а действительно вникал в сказанное и сам активно отвечал. За эти два часа парень даже успел забыть, что болен: наконец никто не смотрел на него с поддельной и такой приевшейся ему жалостью. Когда солнце полностью скрылось за горизонтом, а на их крошечный столик падал свет лишь от старенькой лампы, висящей посередине потолка «Шаурмы номер 1 в России», Рюмин все же взглянул на экран телефона, чтобы увидеть время. Айфон великодушно подсказал, что уже 21:46. — Черт, мама, наверное, думает, что меня продали в рабство. — А ты бы и правда был поосторожнее. Кто этого Апостола знает: сегодня группы поддержки, завтра чёрный рынок…– Пестель получил шутливый толчок в бок от своего друга. — И правда засиделись. Ладно, Паш, тогда как договаривались, до встречи в воскресенье, — Сергей протянул другу для прощания, но внезапно их прервали. В такое время в богадельню, где работал Павел, заглядывали либо совсем пьяные люди, прошедшие по всем кабакам района, либо бездомные, ищущие ночлега. Но увидеть перед собой прилично одетого, хотя и измученного парня с испачканными грязью руками и лицом он явно не ожидал. — Николай? — Бестужев чуть было не отпустил баллон в свободный полёт, — Здравствуйте. Волонтёр устало рассмеялся. — Пару месяцев назад стукнуло 18, а уже на Вы. Можно просто Коля. Внезапно до Николая дошло, почему эти лица показались ему такими знакомыми. Вмиг посерьезнев и, будто извиняясь за фамильярность, он опустил глаза в пол. / Бестужев не понял, что это было, но впервые за долгое время он почувствовал что-то похожее на вину. Миша вспомнил, как вёл себя на занятии, и за секунду в его голове пронеслась мысль о том, что этот человек, пошедший вместо тусовок с друзьями помогать больным людям, не заслуживает всего того, что выслушивает каждую неделю. Рюмин не знал, что пришлось пережить Николаю, но уже успел проникнуться к этому человеку уважением. Поэтому парень собрал волю в кулак, улыбнулся и, несмотря на изначальную грубость по отношению к Коле, произнёс: / — Я тогда просто Миша. А Вы…– Николай, не ожидавший такого ответа, изумленно приподнял брови, — ты что здесь делаешь в такое время? — У меня машина сломалась: двигатель заглох. Пытался починить, но все тщетно, — Коля обреченно вздохнул, — хотел вызвать эвакуатор, но зарядка на телефоне кончилась. И я решил попытать счастье в кафе рядом. А вы, я вижу, нашли общий язык, — парень загадочно ухмыльнулся и посмотрел на Муравьёва и Бестужева. Рюмин хотел было сказать что-то, как его перебил Пестель. — Добрый вечер. Заказывать что-то, кроме эвакуатора будете? — А вы ещё не закрываетесь? Паша посмотрел на время. Четыре минуты до десяти. Официально кафе должно было быть закрыто в 22:05, но лишние чаевые ещё никому не помешали, а кудрявый не выглядел как человек, не понимающий очевидные намёки, поэтому произнёс: — Что Вы, разве мы похожи на заведение с четким графиком работы? — И то верно, — усмехнулся волонтёр. — Ладно, не будем мешать, — Муравьев-Апостол кивнул по очереди Павлу и Николаю и, слегка потянув Бестужева за плечо, вышел из заведения. // Экскаватор приехал довольно быстро и водитель, хмуро посмотрев на вышедшего к нему Николая, поспешил отдавать указания своим коллегам. Волонтёр грустно глядел, как его машину оттаскивают в известном направлении. Он уже успел пожалеть, что отказался от того, чтобы его привезли домой вместе с машиной. Возможно, он сделал это из-за отсутствия лишних денег, а, может быть, из-за того, что Паша, оказывается, неплохо разбирается в литературе, в которую Романов (Коля, несмотря на то, что жил далеко не во дворце, а в двухкомнатной квартире, был носителем такой громкой фамилии) влюблён с детства. И, хотя юноша не планировал что-либо обсуждать с официантом, когда находишься в замкнутом пространстве с каким-то человеком, молчание становится гораздо более неловким, чем ненавязчивая беседа. А если эта ненавязчивая беседа оказывается действительно интересна обоим её участникам, социальные и временные рамки как-то внезапно стираются. Он уже развернулся и сделал несколько шагов по направлению к «Шаурме номер 1 в России», как почувствовал резкий толчок в спину. До забегаловки оставалась всего пара метров, поэтому Николая быстро схватили за шкирку и прижали к стене двое совершенно не выглядящих дружелюбно парней. Перед тем, как получить первый удар в солнечное сплетение, Коля успел подметить их сходство с типичными образами гопников, которые так любят мусолить российские низкосортные сериалы. — Сам телефончик отдашь или отобрать, ботаник, — от говорившего несло перегаром. Он показательно сплюнул на землю и ухмыльнулся, обнажив пожелтевшие от постоянного курения дешёвых сигарет зубы, — жилеточку придётся постирать. От сильного пинка Николай чуть не сложился пополам, но второй «товарищ» не дал ему этого сделать. Волонтёр уже мысленно успел попрощаться с жизнью и стареньким ксиоми, как, будто где-то вдалеке, услышал знакомый голос: — Вместе с твоей мордой.