«Добрые сердца»

// — Эй! — недовольно вскрикнул Бестужев, — Мы даже поговорить нормально не успели. — А тебе не показалось, что мы там лишние? — Серёжа ехидно улыбнулся, — Поверь, я знаю Пашу давно, и когда он так смотрит, это значит, что человек показался ему интересным. Помимо «шизофреников» у него друзей толком нет, а Коля, кажется, и правда неплохой. Рюмин задумался. Сергей замечал такие детали, на которые Мишель сам никогда не обратил бы внимания. — Может, тебя…– Муравьёв замялся, осознавая то, как его, казалось бы, невинное предложение, может прозвучать, — подвезти? — А? Нет, спасибо, я наберу маму. Парни пожали на прощание руки, и Муравьёв уже все с той же лучезарной улыбкой пошёл вдоль дороги в поисках своей машины, как услышал голос Бестужева, пытающегося догнать его и с трудом везущего за собой тяжелый кислородный баллон: — Сергей! Серёжа! Подожди, запиши мой номер! // Николай почувствовал значительное облегчение, хотя первые несколько секунд не мог понять: он в ином мире или там внезапно оказались нарушители закона? Немного отдышавшись, волонтёр осознал, что второй вариант в скором времени мог превратиться в сущую правду. Человек, только что прижимавший его к стене, сейчас беспомощно скулил, сжавшись в комочек на грязном асфальте и безуспешно пытаясь остановить текущую из носа фонтаном кровь. Второй воришка, несмотря на то, что ростом был выше спасителя Коли, висел в воздухе, прижатый к зданию забегаловки, и готовился освещать вечернюю Москву фонарём под глазом. Когда и он оказался на земле, Паша подбежал к волонтеру, опустившись перед ним на колени. В это время преступники скооперировались, чтобы оперативно унести ноги с места происшествия (на деле, чуть ли не поползти прочь в обнимку). — Коля! Ты как? Что они сделали? Дышать можешь? — Пестель похлопал парня по плечу, пытаясь привести в чувства. — Паша…как ты? Как ты услышал? — Проще простого. Здесь тебе не Кремль, стены гипсокартонные, а от двери одно название. Ходят слухи, что когда Печорин застрелил Грушницкого, у нас окна вылетели. Он аккуратно положил руку Николая к себе на плечо. — Можешь встать? — Ага, — медленно, но верно они начали плестись ко входу, — Паш? — Чего? — Пестель, несмотря на то, что уже получил достаточную порцию так необходимого ему адреналина, выглядел чересчур обеспокоенным и взбудораженным. — А как у тебя получилось уложить этих? Они же толще, чем эта стена… — Ты забыл, что я больной. У меня преимущественно гиперактивный вид. Чтобы хоть куда-то деть мою энергию, меня с детства таскали по секциям вроде бокса. А у этих явно дальше стрелок с учениками началки дело не заходило. Товарищи ввалились в здание «Шаурмы номер 1 в России», и Пестель усадил Колю на крохотный диванчик около входа. — Где болит? — щеки Николая покрылись румянцем, он не ожидал подобного отношения от грубоватого на вид и почти незнакомого официанта. — Спасибо… — Парень, то ли от усталости, то ли от смущения, говорил почти шепотом, будто игнорируя вопросы Павла. — Спасибо моему начальнику скажешь за то, что решил не париться с ремонтом, — усмехнулся Пестель. — Ударили пару раз в живот, пока ты не пришёл, тошнит, разогнуться больно, — волонтёр поморщился, — ещё и машину увезли, а мне до дома минут 40, не меньше. Придётся надеяться на чудо и ждать автобус. Павел взглянул на страдальческое лицо Коли. — Значит так: сегодня ночуешь у меня, а завтра, как встанешь и оправишься, поедешь домой. Легкий румянец сменила густая краска. — Я…я не могу, ты что, — заикаясь, промямлил волонтёр, — я не хочу никого напрягать, да и доставлять неудобства. — Возражения не принимаются, — Пестель строго посмотрел на нового знакомого, — я, может, и похож на гопника-сумасшедшего, а знакомы мы без году неделю, но у меня все же есть сердце. Ты себя видел? Ты просто не выживешь, если сейчас же не ляжешь отдыхать! — Но только если правда не доставлю проблем, — Коля пытался избежать зрительного контакта с Пашей. В ответ официант лишь взгромоздил руку Николая обратно себе на плечо, щелкнул по единственному выключателю и, таща на себе Колю, закрыл забегаловку. Пройдя так около 10 метров, Пестель понял, что путь до дома, занимающий обычно 5 минут, может растянуться на полчаса и заговорщически спросил: — Ты простишь мне одну вольность? — А? — Коля непонимающе приподнял брови. В тот же момент его подхватили под коленями и понесли в направлении старенькой серой хрущёвки.