Будни Камелота

— В этот раз все точно сработает, — ощущая свое магическое величие, Мерлин наливал кипящую красную жидкость в маленький бутылек. — Спасибо рецептам дядюшки Гаюса. Положив бутылек в карман, он вышел из своей комнаты и направился на кухню. Любовное зелье. И как Мерлин раньше об этом не догадался! Его рецепт он случайно заметил на одной из страниц подаренной Гаюсом книги. «Главное все сделать правильно», — маг вновь и вновь прокручивал в голове план действий. Зелье действовало очень быстро: выпивший его человек влюблялся в первого попавшегося ему на глаза человека. Окрыленный, он добрался до кухни и нашел тарелку с пирожным, покрытым толстым слоем малиновой глазури, по цвету идеально сочетавшейся с зельем. Скрывшись от посторонних глаз в темном углу и вылив весь бутылек на пирожное, маг направился в покои принца. — О, Мерлин, снова бежишь к Артуру? — посреди пустого коридора, широко расставив ноги, стоял довольный собой Гвейн. — А что это такое? — Пирожное для Его Величества, — маг пожалел, что не наложил на него заклинание невидимости. Попытки проскочить без жертв не удались, так как рыцарь своей широкой грудью перегородил ему дорогу. — Такие нам на пирах не подавали, — Гвейн, в мгновение ока превратившийся в голодного кота, приготовился напасть на добычу. — Не все же только королям! Мерлин не успел сообразить, как жадная лапа рыцаря схватила пирожное, и оно навсегда исчезло в бездонном желудке Гвейна. Маг замер в ожидании, пока почти мурлыкающий рыцарь слизывал с пальцев результат его многочасового труда. Однако удовольствие продлилось недолго. Спустя всего пару секунд его начало вести в разные стороны, стены затанцевали, пол с потолком решили поменяться местами, а Гвейн отчаянно попытался им помешать. Не справившись со своей основной задачей, его ноги подкосились, и он рухнул прямо в объятия Мерлина. Взгляд рыцаря, блуждая словно волны в океане, наконец, нашел свой причал в лице растерявшегося мага. — Ме-е-ерлин… Какие у тебя красивые глаза! Такие си-и-иние, — Гвейн расплылся в улыбке как наевшийся сметаны кот. «Святые макароны», — мысли мага забили тревогу и скрылись с корабля. Его глаза больше напоминали тазики, в которых мылся Гаюс. Кстати, Гаюс! Он схватил Гвейна за руку и потащил в сторону лаборатории. — Куда мы так торопимся, сладенький? Ты не хочешь получить мой сахарный поцелуйчик? — рыцарь потянулся вытянутыми в трубочку губами к Мерлину, пока его ватные ноги пытались за ним поспевать. — Уж как-нибудь обойдусь, — Мерлин шел самыми короткими путями. — «Лишь бы никого не встретить». Естественно, жизнь была бы слишком легка, если бы все всегда шло так, как ты хочешь. Выйдя во двор, они столкнулись с Персивалем, наблюдавшим за отражением своих собственных мышц в натертых до блеска доспехах. — Доброе утро, Мерлин, Гвейн. Куда идете? — спросил он, косо поглядывая то на сцепленные руки этой сладкой парочки, то на сияющее лицо рыцаря. — К Гаюсу, Гвейн плохо себя чувствует, — скороговоркой сказал Мерлин, не снижая скорости. — Я отлично себя чувствую! — возмутился все еще не крепко стоящий на ногах Гвейн. — Персиваль, ты знал, что мы с Мерлином любим друг друга? Мы будем вместе жить! И создадим семью, и заведем детей, и собаку, и… — Я тебе такого не обещал! — шикнул на него маг, утягивая за собой. Сконфуженный Персиваль приобрел довольно странный вид брошенного щенка, только что увидевшего Утера в розовой мантии с сердечками. *** — Мерлин, я дарил тебе эту книгу не для того, чтобы ты любовные зелья делал! — внутренний ворчун в Гаюсе бушевал пуще прежнего. — Зачем оно тебе? — Для одного дельца, ничего серьезного! — ангельски невинная улыбка Мерлина не позволяла долго на него злиться. — У него ведь есть противоядие? Тяжело вздохнув, Гаюс с укором посмотрел на Мерлина. — Твоя мать разве не читала тебе в детстве сказки? Все знают, что такие чары разобьет только поцелуй истинной любви. Лицо мага приняло такое же скептическое выражение, как когда Артур сказал, что умеет сам чистить себе доспехи. — То есть я должен найти того, кого любит Гвейн? — Именно. Маг тряхнул плечом, на котором уже давно устроился рыцарь. — Гвейн, кого ты любишь? — Я люблю тебя, мой лапу-у-усик, — рыцарь потеребил Мерлина за щечку. — Я не про это. Кого ты любил до того, как встретил меня? — А разве это имеет значение? — расстроенные глазки Гвейна вызывали умиление. — Да, имеет, — маг почувствовал себя нянечкой. — Ну, так кого? Лицо Гвейна приняло странное выражение. Вряд ли это можно было назвать задумчивостью, оно больше походило на то, что рыцаря сейчас стошнит. Но из его желудка ничего не полезло, значит, выражение лица все-таки означало сосредоточенную работу мысли. — Я не помню. — Видимо, амнезия — один из побочных эффектов зелья, — скептически заметил Гаюс. — И почему в магических книгах никто про это не пишет? — пробурчал Мерлин, взмахнув руками. — И что теперь делать? Обойти всех девушек, которых Гвейн уже успел одарить своим бесценным вниманием? — По-моему, тебе лучше обратиться к его друзьям. Они подскажут. Полный укора и разочарования взгляд Гаюса проводил Мерлина и все еще висящего у него на плече Гвейна. *** Лязг мечей доносился со стороны тренировочного поля, на котором Артур и Ланселот отрабатывали удары. Остальные рыцари а-ля средневековые бабки окружили Мерлина и Гвейна. — Любовное зелье? Кто заколдовал его? — Не знаю, я его нашел уже в таком состоянии, — внушительный опыт сделал мага мастером по отведению от себя подозрения. Леон и Элиан вопросительно переглянулись, а Персиваль вытер выступивший на лбу пот. Его неожиданно обрадованный вид заставил рыцарей переглянуться еще раз. — Так вы знаете, кого мог полюбить Гвейн? — Я же люблю только тебя, мой крольчоночек, почему ты мне не веришь? — расположившийся на земле Гвейн недовольно выпятил переднюю губу, обеими руками обхватив ногу Мерлина. — Ай! Персиваль отвесил ему подзатыльник. — Это чтобы… не мешал, — смутился он под укоризненными взглядами. — Да кто ж его знает, у него было столько девушек, — Леон задумчиво почесал затылок. — Значит, они не подходят, раз он с ними больше… не видится, — заключил Персиваль. Логично. — А если это кто-то, кому он еще не признался? — предложил Элиан. — Должен же он хоть кого-то любить. — Вряд ли он любит кого-то больше, чем бутылку крепкого эля, — Леон вспомнил, какой радостью загораются глаза Гвейна каждый раз, когда они отправляются в таверну. — Это должен быть кто-то, кого он хорошо знает. Кто-то, кто живет в замке, — продолжил рассуждать Элиан. — Собрать всех служанок будет несложно, вряд ли кто-то откажется поцеловать рыцаря, — Мерлин помнил, что молодые девушки, работавшие на королевскую семью, не стеснялись оказывать знаки внимания рыцарям. И был абсолютно с ними солидарен. — А если это Моргана? — Я могу попросить Гвиневру ее уговорить. Задача показалась проще, чем думали рыцари, но у них было стойкое ощущение, что они что-то забыли. Первым догадался (или постеснялся предложить раньше) Персиваль. — А вдруг ему нравится… ну… не девушка? Рыцари дружно почесали затылки. Гвейн славился демократичностью взглядов. — Уговорить всех слуг мужского пола поцеловать Гвейна будет намного сложнее, — все степени сомнения поэтапно отразились на лице Мерлина. — Я думаю, что если это мужчина… то начать стоит с нас. Мы все-таки его друзья. Близкие друзья, — не унимался Персиваль. Предложение раскрасневшегося как маковый цвет рыцаря не было встречено аплодисментами, однако как-никак смысл в нем был. — Нам нужно сделать это, это наш долг! — в подтверждение своих слов Персиваль указал на Гвейна, все еще сидящего на земле и складывавшего из камней надпись «Г+М». Молчаливым кивком все выразили свое согласие. Разработав план действий, рыцари прикрыли своими спинами спешно удаляющуюся парочку. Все еще сражавшихся Артура и Ланселота решили на время оставить в счастливом неведении. *** Следующие два дня прошли в крайне нестандартной обстановке: каждые десять минут рыцари по очереди отрывали от дел то одну, то другую служанку и окольными путями вели их в комнату, где незаметно привязанным к стулу и с завязанным глазами, но в прекрасном настроении сидел Гвейн. Чтобы не вызывать недоуменных вопросов, наша компания сообщников рассказывала девушкам (и женщинам, и даже старушкам), что Гвейн хочет отблагодарить их всех за верную службу и решил выразить свою признательность вот таким замысловатым способом. Маска на глазах же нужна для того, чтобы не смущать прекрасных дам. Для пущей надежности за спиной у Гвейна также стоял Персиваль, всей своей грозной фигурой показывавший, что затягивать процедуру не стоит. Этого хиленького предлога было достаточно, чтобы взбудоражить всю женскую половину замка. Мужская половина, не обладавшая талантом к прочтению женских сигналов, пребывала в неведении и недоумении. Первой в очередь встала повариха, готовая вызвать на бой любого, кто захочет занять ее место. Не успев войти в комнату, где сидел Гвейн, она тут потянула к нему свои полные любви руки и губы и проглотила бы того целиком, если бы не крепкий захват Персиваля. К всеобщему облегчению после их поцелуя ничего не произошло. Нескончаемый поток прекрасных (и не очень) дев вызывал вопросы о размере казны Камелота, способной содержать такое количество прислуги. Хотя временами в очереди попадались и весьма странные личности с плохо замаскированной щетиной и подозрительно большими ногами, но на всякий случай рыцари и маг решили ими не пренебрегать. Когда служанки, наконец, закончились, а Гвейн не перестал приставать к Мерлину, тот был вынужден обратиться за помощью к Гвиневре. Чтобы уговорить ее и Моргану, им пришлось рассказать всю правду и добрых полчаса выслушивать громкий смех катавшихся по полу девушек. К счастью, они не отказали в помощи, но судьба распорядилась иначе, и ни одна из них не оказалась «той единственной». Рыцари загрузились, поиски решения становились все сложнее. Только один Персиваль выглядел все боле воодушевленным с каждой неудавшейся попыткой. — Мы будем обречены, если окажется, что ему нравится какая-нибудь заграничная принцесса, — Мерлин ломал голову в догадках. — Не волнуйся, они покидают его сердце, как только выходят за стены Камелота, — обнадежил его Леон. Когда казалось, что идеи иссякли, Персиваль тихонечко откашлялся: — Нам не остается ничего, кроме как… попробовать подойти к вопросу с другой стороны. — Я не буду делать этого у вас на глазах! — тут же завопил Леон. — Как будто нам очень хочется на это смотреть, — заметил Элиан, содрогнувшись. — Тогда давайте по очереди, — энтузиазм в голосе Персиваля превышал допустимые в рамках «просто дружеской услуги» границы. Очередь определяли вытягиванием соломинок: кому в этот раз доставалась короткая, тот и шел целовать заскучавшего без Мерлина красавчика. Первым короткую вытянул маг. «С большой силой приходит большая ответственность», — в его голове в очередной раз прозвучал поучающий голос Гаюса. Войдя в комнату, Мерлин, не мешкая, направился к Гвейну и одарил его поцелуем. Происходящее не было для него в новинку, поэтому, не дождавшись никакого результата, он вышел из комнаты. Следующим короткую соломинку вытянул Элиан. Решительно шагнув в комнату и закрыв за собой дверь, он застыл как вкопанный. Никто в целом замке не знал, что у него нет практически никакого опыта в поцелуях. Не считая одного в 9 лет. Элиан хранил эту тайну как зеницу ока, создавая таинственный образ юноши, ищущего свою единственную. Однако чтобы не вызывать подозрений, нужно торопиться. Еще немного потоптавшись на месте, он закрыл глаза и чмокнул ничего не подозревающего Гвейна. В этот раз тоже ничего не произошло, но Элиану показалось, что рыцарь на секунду скорчил недовольную гримасу. В надежде как можно скорее забыть, все что произошло, Элиан вышел из комнаты. Третьим оказался Персиваль. Не успев зайти в комнату, он услышал, как Леон начал пламенно читать молитвы на всех доступных ему языках. Персиваль прикрыл за собой дверь и тут же прилип к ней спиной. Ноги и руки дрожали так, что, казалось, задрожала сама дверь. Но тянуть не стоило. Силой оторвав все части своего тела от двери, он медленно подошел к все еще блаженно улыбающемуся Гвейну и встал перед ним на колени. Его размеров вполне хватало, чтобы даже в такой позе спокойно доставать до его губ. Уняв дрожь в коленях и стук в зубах, Персиваль ласково провел рукой по лицу рыцаря. Нежно прикоснувшись к его подбородку, он легонько потянул его на себя и прикоснулся к губам. Спустя мгновение словно по мановению волшебной палочки из их уст полетели розовые искры, и их тела охватила магическая волна. Заклятие пало. Взлетевший на седьмое небо от счастья Персиваль освободил приходящего в себя рыцаря от пут и снял повязку с глаз. — Что произошло? — Гвейн, постепенно очухиваясь, недоуменно крутил головой по сторонам. — Ты упал в обморок, Мерлин тебя нашел, потом отвел к Гаюсу, потом рассказал нам, оказывается, тебя напоили любовным зельем, и чтобы тебя расколдовать, нам нужно было найти твою возлюбленную, но мы не знали кого и перебрали всех служанок, но ничего не получилось, тогда решили попробовать сами, у Мерлина и Элиана тоже ничего не получилось, потом пришла моя очередь, и я тебя поцеловал, и чары рассеялись! — Персиваль тараторил как базарный попугай, не способный усидеть на месте. Стремительно отрезвевший Гвейн недоуменно на него посмотрел и взглядом смерил с ног до головы. Тотчас в его глазах загорелась озорная искра, а лицо приобрело кокетливое выражение. — Это значит, что мои чувства взаимны? — осторожно спросил он, положив руку рыцарю на плечо. — Конечно! — не сдержавшись, завопил Персиваль и кинулся ему на шею. Прибежавшие на крик рыцари застали их уже слившимися в страстном поцелуе, закопавшимися друг у друга в волосах и чуть не падающих с ног. Вот это поворот! Лица рыцарей отражали всю гамму эмоций. — Фу-ух, пронесло! — молитвы Леона были услышаны, и он в благодарность возвел руки к небу и пообещал принести в жертву кабанчика. — Каким интересным способом люди находят свое счастье, — пораженный до глубины души Элиан не сводил ошеломленного взгляда с целующихся. Приятно удивленный Мерлин, тем не менее, не забывал о самом главном. Тихонько покашляв, он окликнул Гвейна: — Кхм-кхм, Гвейн, — маг многозначительно на него посмотрел. — Ты же не помнишь, кто тебя заколдовал? Нехотя оторвавшись от горячих поцелуев не менее горячего Персиваля, Гвейн помотал головой. — Я помню, как шел по коридору, и кого-то встретил. Но хоть убейте, не помню, что было потом, — и поспешил вернуться к своему нетерпеливому любовнику. «Оказывается, амнезия — не такой уж и плохой побочный эффект», — взял на заметку маг и вместе с Леоном и Элианом оставил новообразовавшуюся парочку довольствоваться друг другом. *** Услышавший обо всей истории Ланселот только закатил глаза. У него никогда не возникало сомнений, что кто-нибудь когда-нибудь обязательно опробует что-то подобное на Гвейне. Уж больно тот был любвеобилен. Однако он искренне поздравил влюбленных, выразив надежду, что Персиваль положит конец нескончаемым любовным похождениям Гвейна. Хотя тот уже успел убедиться, что такой конец его точно устраивает. Много раз убедиться. Но об этом Гвейн предпочел умолчать. А что касается Артура… Рыцари не были уверенны, как тот отреагирует. Но благо их принц не отличался внимательностью к деталям. Даже к таким большим. Поэтому решили ничего ему пока не говорить.