Кровавая Роза войны

— Что у вас случилось, если не секрет? Хосок промакивает края порезов антисептиком, а когда Тэхен начинает морщиться шикает на него: — Потерпи, сейчас зашью. — Нас обнаружили и взорвали склад, когда мы вышли искать базу противника, — нехотя, говорит Тэхен и прикрывает глаза. Ему тяжело чувствовать Чона так близко к себе, не имея возможности прикоснуться к нему. — Понятно… — голос Хосока звучит устало и даже как-то надломленно, но руки вопреки всему работают быстро и чётко, ровными рядами накладывая швы на порезы. Когда с ними закончено, он сбрасывает пинцет и иглу в грязный лоток. — Где-нибудь ещё есть раны? Давай осмотрим тебя. Тэхен сначала хочет отказаться, а после молча соглашается. Тяжелый бронежилет он расстёгивает и стягивает с трудом, но сам. Водолазка, майка. Обнаженный по пояс он сам не знает чего хочет, то ли смутить бывшего мужа, то ли впечатлить. Но ни того, ни другого судя по всему не получается — Чон деловито осматривает капитана на предмет порезов, а после бесцеремонно разворачивает того к себе лицом и выслушивает шумы сердца и дыхание в лёгких. — Всё в порядке, можешь идти отдыхать. Тэхен лишь кивает и, снова надев лишь майку, выходит из чужой палатки. Усталость накрывает и его.

Дневник Хосока: 27 декабря.

«Я вообще не понимаю, как мне удалось удержать себя в руках, когда Тэхен начал раздеваться. Я даже боялся коснуться его. Лишь позволил холодному металлу фонендоскопа прильнуть к этому бронзовому бархату. Тошно от таких литературных описаний, но так и есть. Он прекрасен. И недосягаем для меня. Мое собственное сердце не захотело биться, стоило мне услышать его. Поэтому я попросту выпроводил его, а после и сам сбежал к моему пациенту. Кстати, о нём. Юнги молодец, даже несмотря на такое большое количество повреждений он не сдался. И теперь проходит послеоперационный период. Я боюсь отходить от него даже на шаг. Этот госпиталь, к сожалению, не располагает всем необходимым, да и принципы ухода у нас с нашими иностранными коллегами разный. Юнги уже вывели из искусственной комы, но он почти постоянно спит из-за обезболивающих. Я почти не спал все эти дни, просто кофе уже не действует, но допинг инъекциями кофеина помог мне продержаться. Мне страшно закрывать глаза, потому что сразу перед глазами образы того, как на носилках привозят уже труп Юнги или же этим раненым оказывается Тэхен, а он потом умирает на моих руках во время операции. Кажется, я обрёл ещё одну фобию в свою копилку…» Чон откладывает ручку и прячет дневник под папкой с историей болезни, которую завёл на своего пациента. Потянувшись и размяв уставшие плечи, Хосок подходит к постели Мина и проверяет показатели оксигенации. Интубационную трубку они извлекли после выведения из комы, но Мин всё ещё лежал под кислородной маской. Боец мирно спал, бледный как смерть, с синевой под глазами, но уже медленно выздоравливающий. Ноги отказываются держать, так что Хо позволяет себе прилечь в кресло около постели. Помещается он там лишь свернувшись калачиком, но сейчас это неважно. — Я просто немного полежу, а потом ещё раз возьму кровь на анализ… — говорит он самому себе, кладя голову на подлокотник, но уставшее тело отказывается подчиняться, и он попросту отключается под мерный писк кардиомонитора.

***

Тэхен заходит в палату с небольшим букетиком, который нарвал на территории. — Ого, да ты уже почти здоров, — глядя на лежащего бледного Юнги, говорит он и подмигивает. Пускай больной и выглядит как восставший покойник, но взгляд у него живее всех живых. — Ого, букет для меня, надеюсь, не венерический? — голос рядового звучит совсем тихо, хрипит после интубации, но всё же характер не спрячешь. — Для умирающего ты многовато пиздишь, — наконец замечает спящего доктора на диване Ким и стягивает свою куртку, укрывая ей замерзшего во сне Хосока. — Он вообще не выходит, — хрипло раздаётся со стороны больничной койки. — Побереги себя, не разговаривай много, у тебя часть лёгкого удалили, — Тэхен садится на подлокотник и позволяет себе полной грудью вдохнуть аромат, который ему мерещился везде все эти годы. Аромат едва уловимого парфюма, смешанный с запахом антисептика и медикаментов — Хосок пах так всегда. А после едва-едва касается кончиками пальцев лба, разглаживая морщинку меж бровей. Даже во сне Чон обеспокоено хмурился. Доктор чуть пошевелился во сне, отчего Тэхен подскочил так, что едва не упал, вызвав у Юнги улыбку — смеяться он пока был не в состоянии. При этом история болезни упала на пол, задетая рукой, обнаруживая под собой личный дневник. Это Ким понял по почерку на страницах. Взгляд зацепился за дату — 7 декабря 2020 года. «Надеюсь, что и не увижу. Потому что я всё ещё его ненавижу за растоптанные чувства. Потому что я все ещё его люблю» — Я пошёл. Выздоравливай, — капитана будто ветром сдуло из палаты, после того, как он поправил все бумаги на столе, ровно как и дневник. Но улыбка с лица всё равно никак не желала сходить. …Всё ещё любит.