Кровавая Роза войны

Хосок резко садится на постели от того, что ему громко кричат. Доктор Худ врывается к нему, задыхаясь от бега, всё же он уже не молод, чтобы так бежать через всю базу: — Вставай! Абу сказал, что твоя группа пострадала! — Ч-что? — Чон скатывается с неудобной кровати и, на ходу натягивая футболку, выбегает из палатки. — Где они? Он ещё не проснулся, но в голове уже бьётся единственная мысль — только бы не Тэхен. Только бы пострадал не он. Он атеист, но сейчас готов пообещать высшим силам что угодно. — Стой, стой, Хосок. Они ещё не вернулись. Из-за взрыва их связь полетела, они успели сказать только что надо готовить врачей, дальше всё прервалась, — Худ догоняет Чона и кладёт руку ему на плечо: — Сделай то, что зависит от тебя, подготовься. На пустые переживания изойдёшься потом. Абу уже отправил за ними людей. Хосок поднимает полные скрытого ужаса глаза на старшего, а после трёт лицо руками: — Где у вас операционные? Мне надо посмотреть, что у нас есть. Разбудите средний медперсонал и включите аппараты УЗИ и рентген. Чон на время отключает все чувства и выводит всё управление над разумом лишь мозгу. Он врач. Он доктор. Он обязан помочь. Паниковать и плакать он будет потом. — Это другой разговор, — всё же позволяет себе ободряющую улыбку иорданский доктор и уводит Хосока в приземистое здание госпиталя, где Чон проводит ревизию. — У нас есть запасы крови? Аппараты для переливания? — Хо крутит в голове все возможные исходы и варианты повреждений, а после отдаёт приказ подготовить всё, что есть. — В моей палатке лежит чёрная сумка, в ней мои инструменты. Простерилизуйте и подготовьте. Накройте стерильный стол для перевязок. Медсестры очень быстро выполняют каждый приказ, но не мельтешат. Их движения выверены и точны. Привыкли. Почему-то от этой мысли Чону становится горько. Сам же он выходит во двор, чтобы встретить свою группу уже там. У входа есть небольшой умывальник, так что он плещет на лицо ледяной водой. Не помогает. Сердце всё равно обрывает свой ритм каждый раз, стоит только подумать о капитане, который возможно ранен или даже… Чон не позволяет себе додумать.

***

— Тэхен! Юнги! Намджун! Тэмин! Ответьте! — Чонгук срывает голос в крике, когда слышит звук взрыва. Намджуна тоже не слышно в гарнитуре. Только ребята, которые остались рядом с ним. — Чимин и Ёндже идут со мной, остальные остаются на позиции. Гук идёт быстро, можно даже сказать, что бежит, только вбитая в голову ещё со времён военной школы муштра о том, что он должен не дать раньше времени обнаружить себя, не даёт ему бежать в открытую. Чимин и Ёндже не отстают. Вскоре они видят и Намджуна впереди, который тоже бежит в сторону эпицентра взрыва, подсвеченного горящими машинами. — Юнги… Юнги, ты жив? — снайпер падает на колени рядом со сослуживцем в луже крови. Из груди в нескольких местах торчат колья из обломков деревянного навеса. — Юнги, ну открой же глаза! Джун не осознаёт, что почти плачет, а голос практически срывается. Мин в состоянии только чуть пошевелиться и хрипеть. Лёгкие заливает кровью, а сам он задыхается от недостатка кислорода. В груди словно решето пробили, но это и недалёко от правды. Боль от сломанной из-за обломков скальных камней ногу он даже не чувствует. — Жив… В этот момент вновь раздаются выстрелы. Кто-то из этих ублюдков все ещё жив. Ненадолго. Подоспевшие Чонгук и ребята обходят справа и расстреливают раненного подрывника в упор. — Не вздумайте вытаскивать ничего из раны, он потеряет ещё больше крови, — Чонгук старается держать эмоции под контролем, но всё же не может долго смотреть на окровавленного друга и отводит глаза. — Ёндже, свяжись с базой. Где Тэмин и Капитан? Через пару минут поиска находится и Тэмин — его почти не задело, только приложило о валун, за которым он сидел и оглушило. Чуть ближе к горящим автомобилям нашёлся и Тэхен. Тот был без сознания, ведь помимо взрыва оружейного склада, что пришёлся сзади, его задело и взрывом грузовика. Тело его было покрыто порезами, из уха капала кровь, но других повреждений при беглом осмотре Гук не нашёл. — Кэп… — заместитель капитана Чон Чонгук кое-как привёл Тэхен в чувство и тот с трудом поднялся. Первым же его вопросом был: «Все живы?» — Все живы, но Юнги… Ему пробило грудь в нескольких местах, боюсь, не доживет до базы. — Где он? — Тэхен поднимается и, шатаясь, бежит к лежащему Мину, который уже почти и не дышит. — С базой связались? — Ким говорит отрывисто, а сам с размаху всаживает шприц с обезболивающим Мину в бедро. Даже если… Даже если он и умрёт, то ему не должно быть больно. Все это понимают и попросту отводят глаза. — Всем быстро собраться. Мы выдвигается на базу. Соорудим носилки из того, что есть. Чимин подходит через несколько минут, когда Мина уже грузят на импровизированные носилки. Тот громко и болезненно стонет, после чего затихает. — Я успел сказать лишь квадрат, в котором мы находимся и попросил подготовить медиков, из-за взрыва связь не стабильна, — Пак занял место со стороны носилок для Тэмина, который тоже был ранен в ногу. Гук и Тэхен несли Юнги, стараясь ступать так, чтобы не трясти раненого. Намджун нёс на себе оружие сослуживцев и прикрывал им спины. Вскоре они дошли до другой половины своей команды, где Тэхена оттеснили от носилок и сунули ему в руки флягу с водой. Абу нашёл их уже на границе квадрата, который ему назвал Чимин. Угрюмые и уставшие они словно роботы переставляли ноги и двигались навстречу. — Он жив? — взгляд иорданского командира замер на бледном, даже чуть ли не мраморном от потери крови Юнги. Тэхен стиснул зубы: — Да, нужно быстрее попасть на базу и оказать ему помощь. Когда все загрузились в грузовик гонка со смертью продолжилась. От того как быстро они доберутся до базы теперь зависела жизнь части команды. Незаменимой части.

***

Грузовик въезжает через ворота и даже не тормозит, останавливаясь лишь у дверей госпиталя, где их уже ожидает Хосок. RM-7 выпрыгивают из грузовика один за другим, но капитана всё нет. Он появляется одним из последних и принимает одну из сторон носилок с раненым, который на первый взгляд, уже даже признаков жизни не подаёт. Вид утыканной деревянными кольями грудной клетки заставляет Хосока мысленно ужаснуться — с такими ранами не выживают, даже если повезло и не задето сердце. Но Чон сжимает зубы и тут же громко приказывает нести Юнги внутрь и экстренно делать ему рентген. Взгляд у Тэхена лихорадочный, он бледен и только выдержка не даёт ему впасть в истерику и разрыдаться как слабак. Настроение у остальной команды такое же. Носилки у него забирает Намджун и вместе с Ёндже спешит в госпиталь. — Спаси. Вылечи его, Хосок. Прошу… Ким просит удаляющуюся спину Хосока, а сам остаётся стоять. Порезанный стёклами, наверняка тоже с сотрясением. Но сейчас он этого не чувствует. — Мы сделаем всё возможное, — не оборачиваясь, отвечает Чон, и двери за ним закрываются. Он понимает, что надо было бы сразу сказать, что шансов почти нет, но… Он обязательно попробует всё, что только можно, лишь бы этот солдат выжил. Потому что он не заслужил такой смерти. Потому что он не отдаст в лапы войне ещё одну кровавую невинную жертву. Потому что он не хочет расстраивать Тэхена смертью его друга.

Начался обратный отсчёт.

Десять.

Юнги делают рентгенограмму. На снимке видны разрывы легкого, но сердце, как это не удивительно, не задето. Многочисленные скопления крови в плевральной полости однако радости не добавляют. — Соберите все растворы для переливания. Нужна кровь, определите группу и резус, будет длительная операция. Повреждения обширны, — Хосок, не отрываясь от снимка, раздаёт указания, а сам намечает будущий план работы. Медсестры уже подключили капельницы и начали вливания, но этого всё равно было мало. — У нас нет крови, — Худ разводит руками. — Мы никогда не проводили подобные операции. Только кровезаменители, и то не так много. Чон молчит лишь пару секунд: — Определите группу и найдите человека для переливания. Это пригодится уже после операции, а пока обойдёмся растворами и ими.

Девять.

Юнги уже лежит на операционном столе. Худ, заняв место анестезиолога, вводит его в общий наркоз. Снаружи вся команда RM-7 замерла в ожидании чуда для их товарища и сослуживца и теперь молится всем существующим и несуществующим богам. Даже Тэмин пока отказывается от медицинской помощи и остаётся с остальными: — Я в порядке, подожду пока закончат с Юнги, — на все уговоры медсестёр отвечает он. Абу и его люди, не занятые патрулированиям тоже здесь.

Восемь.

— Начинаем тораколапаротомию. Хосок делает первый надрез, а после вскрывает грудную клетку на уровне 7 межреберья и продолжает на животе белой линии. Диафрагму он рассекает, отступив от грудной стенки и параллельно ей. — Отсос. Раздаётся неприятный хруст разрезаемых хирургическими ножницами хрящей и рёбер. Первый деревянный обломок из трех оказывается в лотке, а кровь заливает операционное поле, чего допустить нельзя. — Зажим и отсос. Чон прижигает края раны и сшивает крупные пострадавшие сосуды. Кропотливо и медленно, выверяя каждый стежок. Кап. Кап. Кап. В инфузионной трубке потихоньку капает кровезаменитель, заставляя смерть притормозить. Худ цепко следит за показателями на мониторе и добавляет скорости аппарату переливания, чтобы давление не упало. С последствиями первого осколка справились.

Семь.

Пакеты с кровезаменителями приходится постоянно менять, потому что нужно восполнять потерю крови. Хосок практически не дышит, доставая второй обломок из покорёженного тела. Он аккуратно подчищает все занозы и восстанавливает ткани. Вся форма уже залита кровью, но он даже не обращает внимания, забирая поданную со стерильного стола иглу и вновь принимаясь за работу. Ювелирная работа по сшиванию сосудов идёт медленно, но спешить тоже нельзя. — Отпускай. Зажим медленно снимается с уже восстановленного сосуда. Иорданскому доктору едва ли не плохо от вида того месива, что сейчас представляет собой вскрытая грудина, но он держится, подкалывая к центральному катетеру нужные препараты.

Шесть.

— В перикарде скапливается кровь. В операционной стоит гробовая тишина. Раздаются голоса лишь хирурга и реаниматолога, которые сейчас слаженной командой и единым организмом бьются над серьёзной задачей. — Шприц. Операционная медсестра молча подаёт требуемое, а Чон отсасывает скопившуюся жидкость из сердечной сумки. Сердце начинает биться чуть бодрее, а Худ выдыхает. За всё время работы он ещё не видел безумца, который взвалил бы на себя работу сразу троих хирургов, да ещё и в таких условиях. А Хосоку некуда отступать. Он просто делает то, что должен. Вспоминает всё, что когда-либо учил и видел. А где-то попросту импровизирует. Да, он может потерять этого пациента, но он будет бороться до последнего. — Продолжаем. Сейчас будем извлекать последний осколок, но он самый большой. Задет крупный сосуд. После проведём удаление нескольких сегментов левого лёгкого — они слишком повреждены и не смогут функционировать. В плевре и брюшной полости обнаружено скопление крови. С грозным стуком на железном лотке оказывается и третий деревянный осколок. Зажимом Чон перехватывает края кровящего сосуда и принимается за ту же работу, что проделывал с предыдущими двумя. А после зачищает этот участок, удаляя часть нефункционирующего легкого. Пот течёт с него градом по лицу и спине, ему тяжело дышать, но он упорно продолжает.

Пять.

С момента начала операции прошло ещё почти 6 часов, но она всё ещё идёт. Худ уже едва стоит на ногах, да и другие присутствующие устали, но они держатся. Раздаётся лишь голос доктора Чона, требующий то один, то другой инструмент или марлю. Внезапно раздаётся писк аппарата. Экран показывает остановку сердца. — Ну уж нет… — Чон нервно дёргает головой. — Начинаем прямой массаж сердца, — иорданский доктор и Хосок действуют сообща, согласовывая между собой каждое вмешательство. Ещё один препарат оказывается в венах Юнги, которого никто не хочет отпускать за грань, а Чон сжимает в руках чужое сердце. Спустя несколько секунд оно всё же начинает биться. Будто нехотя и устало, но потом всё увереннее. Давление тоже постепенно поднимается до приемлемых цифр. Все присутствующие выдыхают. Ещё некоторое время уходит на стабилизацию больного, чтобы продолжить операцию. Начинается новая ступень вмешательства в организм.

Четыре.

Из плевральной полости кровь тоже убирают, а после Хосок сшивает кровящий сосуд, отходящий от брюшного отдела аорты. — Отсос. Вскоре и брюшную полость им удаётся осушить от скопившейся жидкости. Худ уже и сам выглядит так, будто скоро станет пациентом в этом же госпитале. За маской не видно лица, но глаза выдают усталость. Неудивительно, ведь пошёл уже восьмой час операции.

Три.

У Хосока подрагивают руки, когда он делает последние стежки и зашивает разрезанную им же плоть. Теперь перед ним лежит не покорёженное деревянными кольями тело, а потенциально выздоравливающий пациент. И пускай вся грудь и часть живота Юнги сейчас представляет собой один сплошной разрез, а рёбра рассечены, но всё же главное позади. Осталось правильно осуществить послеоперационный уход и не дать возникнуть осложнениям. — Все молодцы. Спасибо, — Чон отходит от операционного стола и тут же спотыкается, едва не падая от усталости, но всё же остаётся стоять на ногах.

Два.

Юнги увозят в палату интенсивной терапии, а Хосок выходит следом, стягивая перчатки. Окровавленная форма отправляется в урну, как и маска. Быстро переодевшись в свежую одежду, он проходит в палатку к своему больному. Аппарат жизнеобеспечения мирно пищит, дыша вместо него. Уставший Худ сидит прямо на полу, прислонившись к стене. Он уже ввел всё необходимое, чтобы Мин Юнги не чувствовал боли и проспал до следующего дня. — Оставьте пока кого-нибудь из медсестёр и идите отдыхать. Я сейчас вернусь, — растирая уставшие руки, говорит Чон и бледно улыбается. — Это тебе нужен отдых, юноша. То, что ты сделал… Невообразимо. — Это сделали мы. Все вместе, — Чон устало скрывается за дверями и выходит в коридор.

Один.

На дворе уже снова ночь, хотя было раннее утро, когда привезли раненого. Только сейчас Хосок понимает сколько времени они провели в операционной. Измученная ожиданием команда десятками глаз жадно следит за приближающимся доктором. Тэхен оказывается рядом раньше остальных и тихо спрашивает, боясь услышать неугодный ответ: — Ну что? — Ваш друг жив, но сейчас в тяжелом состоянии. Была остановка сердца, всё решилось. Предстоит долгая реабилитация, пришлось удалить часть левого лёгкого, — Хосок держит себя за плечи, стараясь придать сам себе сил и не шататься от усталости. Робкие, несмелые улыбки от разных людей служат ему эмоциональной подпиткой. Чимин роняет слёзы облегчения не таясь и теперь утирает влагу с щёк. Его друг и товарищ жив, они его не потеряли. Тэхен сам не понимает, как оказывается слишком близко к Хосоку. Тормоза и цепи, которыми он удерживал себя на расстоянии от этого человека все эти годы просто не срабатывают. — Спасибо, — коротко произносит Тэхен, крепко прижимая к себе Хосока и украдкой смаргивая выступившие слёзы, а после замирает, чувствуя на спине чужие тёплые руки. Руки Хосока, обнимающего его в ответ. — Пока что не за что, скажешь это когда он встанет на ноги, — Чон упорно не смотрит капитану в глаза, а потом отстраняется и переводит взгляд на остальную команду: — У кого вторая положительная группа крови? Нам она нужна для переливания. Несколько человек из его и иорданский команды поднимают руки, среди которых виднеется и капитан Абу. — Подойдите в процедурный кабинет для забора крови. Ли Тэмин, — продолжает он, глядя на сломанную ногу солдата. — А тобой сейчас займётся доктор Худ. Его тоже уносят в госпиталь. — Если есть ещё пострадавшие от взрыва или есть какие-либо ухудшения здоровья, то обращайтесь сразу, не доводите до осложнений. Взгляд Чона все жернова падает на капитана и его порезанное лицо. — Капитан Ким, а ты пойдём со мной, твои раны тоже нужно обработать. Впоследствии первый уходит в сторону своей палатки, где тоже есть перевязочный материал.