Двери, которые начинают открываться

Конечно, он не успевает - к тому моменту, когда Снейп подбегает к двери, на ходу создавая слабенький беспалочковый люмос, змеи уже возвращаются на место. — Зачем он вам? — Снейп старается говорить тише, чтобы не привлекать внимание замковых призраков, но ему все равно кажется, будто он кричит на весь коридор. Выслушав тишину в ответ от двери и тихий капающий звук протекающей каменной кладки откуда-то из дальнего коридора, он решительно достает палочку и вспоминает весь свой арсенал отпирающих и взламывающих заклятий. Дурнота накатывает снова, но он успевает произнести около восьми заклятий, пока змеи не начинают смотреть на него совсем уж укоризненно. — Что? — для того, чтобы успокоится, Снейп подсчитывает в уме количество часов, прошедших с его последнего нормального сна. Получившаяся цифра удручает, и, решив попробовать по-другому, он отходит, держась на всякий случай за стену, чтобы зайти в свои лаборатории. Животный рокот темной магии внутри тут же пропадает, забирая с собой чувство того, что он все делает неправильно. Созданный им ранее амулет все еще на месте, но на удивление показывает только полупрозрачные ингредиенты и названия, что означает, что с момента их использования прошло какое-то время. Еще с десяток вскрывающих заклятий уходят впустую, стены будто впитывают их, и в перерывах Снейпу чудится, будто на каменной кладке появляется пара новых трещин. Зацепившись за эту мысль и начав прикидывать, сильно ли заденет Поттера при взрыве стены Бомбардой, если совместить ее с поглощающими и щитовыми чарами, Снейп задумчиво прикладывает к камню ладонь, чтобы тут же отдернуть — он начинает слышать голоса в соседней комнате. — … нет, я просто защищался. Она хотела убить меня. — Поттер говорит спокойно и, только расслышав первые пару слов, Снейп позволяет себе наконец выдохнуть и опуститься на ближайший стул. Ноги гудят от усталости, огонь снова чудит, оставляя там, где Снейп проходил ранее, угольные следы на полу. Впервые за последние десять лет ему настолько нестерпимо хочется просто лечь и уснуть. «Неужели все так просто? Из-за него?» — Снейп посылает стене пустой взгляд и опускает руку с палочкой, которая неприятно греет руку, нагревшись от серии заклинаний. — Да, к сожалению, ей отдали неверный приказ, и она послушалась. Она была весьма внушаемой, но и очень заботливой. Я помню, как она выкармливала сотни змеенышей, помогая их матерям. Василиски - искусственный магический род, и свои яйца высиживать не могут. Потерев усталые глаза, Снейп почти пропускает момент, когда камни стены становятся прозрачными — это похоже на тот трюк, которым часто пользовался по молодости Малфой, бродя по потайным ходам и добывая информацию для шантажа. Отчасти благодаря этому и завязалась их дружба — за четыре года Люциус так и не смог найти на Снейпа хоть что-то существенное, отчего до сих пор считал его самым искусным в скрытности волшебником. Снейп же, действительно обрётший данный навык, но несколько позже, за долгие годы дружбы так и не рассказал Люциусу о том, что первые пять курсов был именно тем унылым зубрилой, коим и казался. Все тайны в его жизни начались тогда, когда он разгадал пару секретов магической изнанки. *** Комната, секреты которой он так рвался разгадать все лето, оказывается довольно занятной на взгляд мастера - в ней пять столов, семь шкафов и такая же, как и у него меловая доска. Органичное распределение рабочих поверхностей заставляет Снейпа довольно кивнуть - он сам не распорядился бы с таким количеством мебели лучше. Но, — быстро обрывает он сам себя, рассматривая Поттера, который сидит на высоком стуле, болтая в воздухе голыми ногами, — сейчас это не главное. — Вы тоже послали за мной змею! Я пришел потому, что она описала вас — черные волосы, змеиный язык и мантия, как тьма. Вначале я подумал, что это Марволо, но потом змея сказала мне о ваших кольцах, и я вспомнил про подземелья. — Поттер беззастенчив и бестактен так, как могут быть только дети, до которых большую часть их жизни никому не было дела. Снейп невольно морщится, кидая взгляд на Эдмунда, который стоит у одного из котлов, полубоком к нему. Тот внезапно поворачивается и ловит его взгляд, не меняясь при этом в лице, но Снейпа обдает уже знакомой темной магией с такой силой, что он захлебывается воздухом, про себя радуясь тому, что уже сидит. Не будь он столь предусмотрительным, точно упал бы - чтобы не повторять предыдущих ошибок, Снейп отводит взгляд и продолжает рассматривать кабинет. — Да, потому что сегодня в поезде с тобой кое-что случилось. После этих слов Эдмунда Поттер выпрямляется на стуле и хмурится, комкая в руках мантию-невидимку. Будь на то воля Снейпа, он бы сварил самую ядовитую кислоту и опустил туда это чертово тряпье в ту же секунду, как оно оказалось у него в руках. После подарка Дамблдора Поттер стал поистине неуловим, прибавляя к природной паранойе Снейпа еще парочку пунктов и раздражающую его же самого привычку иногда резко задерживать дыхание и слушать окружающие звуки. — Откуда знаете? Разве вы тоже были в поезде? За время, ушедшее на этот короткий диалог, Снейп насчитывает минимум девять больших котлов с готовящимися зельями, семь средних и пятнадцать маленьких, часть из которых стоит пустыми и ждет своего часа. Чужая концентрация поражает - Эдмунд между своими репликами перемещается по кабинету, заглядывая в разные котлы, помешивая или добавляя в них нужные ингредиенты. Его стиль варки больше похож на танец - такой же плавный, с чётко выверенными ритмичными движениями. Даже его мантия, все еще приковывающая взгляд Снейпа, практически не колышется. — Нет, об этом говорили преподаватели. Если кто-то в замке что-то знает, это известно и мне. Эдмунд останавливается у одного из больших котлов, в котором варится под синеватым куполом защитного заклинания один из сильнейших летучих ядов. Снейп узнает это по цвету купола и вязи святящихся рун на нем, а также по списку ингредиентов, упомянутых на стене чуть выше котла. Сейчас зелье в середине процесса выпаривания, и требует только добавления пары камней, перетертых в порошок. — Вам совсем-совсем все известно? — Поттер по-детски наклоняет голову, будто любопытный пес, и смотрит куда-то в сторону. «Пытается вспомнить о тех секретах, которые ему навредят» — Снейп, являясь легилиментом не первый год, может считывать подобные жесты даже без проникновения в чужой разум. Дети в принципе легко поддаются анализу и внушению, и, хоть МакГонаггал иногда и косится на него с неодобрением, Снейп никогда не применяет к ним легилименцию. Вот к курсам постарше — особенно начиная с шестого, когда игры перестают быть детскими - да. Потому что пара чужих стыдных мыслишек всегда перевешивает допрос с веритасерумом в кабинете у директора. Да и шкуры бумсланга очень прихотливы в приготовлении. — Да, и даже то, что змейка нашла тебя на кухне одного. Раньше ты ходил с друзьями. Эдмунд выбирает кристаллы, рассматривая их на просвет, а затем сжимает в ладони и высыпает в котел уже готовую крошку. Снейп смотрит на белесый песок, вспоминая долгие часы ожидания совы от гномов, кузницам которых хватает силы для дробления этой невероятно твердой магической драгоценной породы и вздыхает от невольной зависти. Чужая манера зельеварения поражает его, заставляя даже сквозь усталость внимательно наблюдать за каждым движением. — Я хотел побыть один. Вдумываться в слова Поттера сложно, но Снейп отмечает в своей памяти и их тоже - подобная меланхолия Поттера может обернуться длительными ночными загулами. Ему стоит попросить Филча быть ближе к Гриффиндорской башне в ближайшие ночи. Эдмунд на чужой смущенный ответ улыбается уголком рта и согласно кивает, отчего на пару мгновений кажется более юным и менее серьезным. — Их слишком много, да? Я часто уставал от младшей сестры в первый же вечер после долгой разлуки. Она говорила и говорила, а у меня просто голова от нее раскалывалась. — Что-то вроде. — Поттер тоже улыбается, вновь расслабляясь на стуле, и Снейп сокрушенно качает головой - его самого так легко можно было расположить к себе только лет до семи. Потом он перестал покупаться на чужие улыбки. — Вы так любите варить зелья? Или готовитесь к чему-то? — Гарри кивком указывает на соседний от себя котел, в котором мерно булькает что-то, невидимое глазу Снейпа. Ингредиенты над котлом говорят о чем-то успокаивающем, но он не может с ходу определить конечный продукт. — Зельеварение - потрясающая наука, Гарри. Жидкая магия. За то время, пока я спал, было придумано столько нового и удивительного, что сейчас я с удовольствием изучаю все это. В мое время зелья были так же полезны, как лук и меч, одним таким отваром мне пять раз спасали жизнь. — Эдмунд осторожно оглаживает горячий бок среднего котелка из камня, и Снейп вновь обращает все свое внимание на него. — Я совсем не понимаю их. Все эти ингредиенты, которые нужно нарезать и измельчить правильно, основы, которые вечно портятся раньше времени, — Поттер удрученно фыркает, сдувая с глаз челку, — был бы мой учитель не таким злобным, я бы не забывал половину рецептов от оцепенения в начале урока. Снейп никак не реагирует на это - котел под пальцами Эдмунда вздрагивает, расходясь трещинами. Зелье остается внутри, но теперь свежий воздух поступает внутрь равномерно, напитывая зелье кислородом со всех сторон. Снейп видел подобное лишь однажды, на экзамене мастерства, но тогда подобный трюк проделывали два мастера одновременно. Эдмунд же делает все это так естественно и просто, явно имея в этом огромный опыт. Будь Снейп моложе, обязательно обозлился бы на подобные возможности, дарованные кому-то другому. Сейчас же он смотрит на чужие ловкие пальцы, думая о магии, своем недавнем сне и неприятной процедуре вшивания безоара в собственный желудок. У всяких умений есть цена, за всяким великим знанием стоит большое горе - Снейп помнит гулкие голоса Трелони и Дамблдора, темноту коридора и то, как сильно он задерживал дыхание, стараясь расслышать больше. — Моим первым учителем по фехтованию был двухметровый кентавр, говор которого я понимал раза с пятого. И каждый раз, когда я ошибался, он обещал затоптать меня насмерть. — Эдмунд присаживается на свободный стол, взмахивая руками, будто отряхивая их от невидимой грязи. Его кольца тускло блестят в свете факелов — Снейп угадывает лишь несколько камней, и все они предназначаются для усиления кровной магии, имея в себе все оттенки алого. Кольца - издержка старых времен, когда сильные маги заменяли ими волшебные палочки или посохи, посылая поток магии через них. Сейчас лорды носят только фамильные перстни с символикой своих семей, а подобные кольца прячут в своих хранилищах - на их использование давно наложили множество ограничений после того, как было обнаружено, что следящие заклятья распространяются только на деревянные основы - палочки и посохи. Металл своенравен и обманчив, а в тандеме с камнями даже покорное серебро может повести себя совсем не так, как хочет его хозяин. — Ну, я вижу, что он вас не затоптал. И что вы научились зельеварению. — Поттер бегло осматривает кабинет, намного более увлеченный человеком перед ним. В этом и кроется огромная разница между ним и остальным магическим миром - даже юная Грейнджер обязательно вначале расспросила бы Эдмунда о том, что находится в котлах, и только после, удостоверившись в своей безопасности, позволила бы втянуть себя в разговор. Поттер же, воспринимающий магию совершенно иначе, на каком-то удивительно привычном и одновременно инородном уровне, ведет себя по-другому. И если в первый год Снейп принимал это за заносчивость, то сейчас, во время третьего курса, понимает - сказывается разность подходов и жизненного опыта. Он сам, возможно, вел бы себя точно так же, не будь рядом с ним Лили и ее книг о магии. — Конечно, не затоптал. Я же был королем. — Эдмунд говорит шутливые слова серьезно, но Поттер все равно улыбается ему в ответ по-детски солнечной улыбкой, которая удивительно смотрится на его подростковом, потихоньку становящемся мужским лице. Становится ясно, что он чувствует себя в абсолютной безопасности, и Снейп удивленно гадает - то ли мальчик настолько хорошо чувствует людей, то ли, наоборот, просто слепо верит в созданные ими образы. — Вернемся к поезду и дементорам, Гарри. Я несу ответственность за детей, учащихся в этих стенах. Дементоры будут вокруг замка еще некоторое время, и мне бы не хотелось, чтобы они вновь напали на тебя. Давай подумаем о том, что мы могли бы сделать для твоей защиты от них. Снейп думает о своем патронусе и о том ярком воспоминании, с помощью которого он вызывает серебряную лань — душный солнечный август, спелые вишни, украденные с соседского дерева, Лили в выцветшем желтом платье и ее рыжие волосы, пахнущие травяным шампунем с крапивой. Сизая тень дуба над ними, обгорелые худые плечи Лили - с них уже начала слезать кожа, и она смешно чешет спину о шершавую кору дерева, морща веснушчатое лицо. «Мне так спокойно с тобой, потому что ты такой же, как я» — говорит она ему, воспоминание четкое до рези в сердце, но ему все равно иногда жаль, что он выбрал именно его. От частого повторения образа вызываемые им эмоции стираются и Снейп знает, что через пару лет ему придётся подбирать что-то другое. Это заставляет все чаще задумываться о том, как мало яркого и радостного было и есть в его жизни, и как мало на самом деле он прилагает сил для того, чтобы что-то подобное появилось вновь. Просто плыть по течению, огибая водовороты страстей, для него намного проще и спокойнее. — Я видел, как учитель в поезде использовал какое-то заклятие. Но моя подруга Гермиона сказала, что его изучают на пятом курсе. Возможно, существует подходящее зелье? — Поттер кивает на ближайший к себе котел и даже заглядывает внутрь, но не узнает того, что внутри, и вновь обращает все свое внимание на Эдмунда. «Такого зелья не существует», — мысленно отвечает Снейп одновременно с Эдмундом, сказавшим это вслух. Пять лет назад он потратил целый год на безрезультатные попытки. Снейп подключил все свое мастерство, изучил доступную литературу и даже консультировался с ведущими зарубежными мастерами, но даже тогда не удалось придумать что-то, что воздействовало бы на Дементоров. Оттого они и считались высшими темными тварями. — Но мы всегда можем придумать его сами, так? — Эдмунд кивает на пустые котлы. Предложи это кто-то другой, кто угодно, кроме Эдмунда, Снейп бы только покачал головой, заранее уверенный в провале подобной затеи. Но сейчас это действительно казалось возможным. «Слезы феи, валериана, золото» — вспоминает Снейп ингредиенты, с которыми у него ничего не получилось, одни из самых подходящих в череде сотни, испробованных за год опытов, и, задумавшись, чуть не пропускает согласный возглас Поттера. — Я очень хочу попробовать! Там, в поезде, мне привиделось кое-что, и это очень напугало меня. Я никогда не хотел бы ни видеть, ни слышать это вновь. Что я могу сделать? — Поттер спрыгивает со стула и подходит к рабочему столу, на котором стопками лежат пергаменты и стоят несколько чернильниц с перьями. Дождавшись разрешающего кивка, он находит чистый пергамент, готовит перо и споро нумерует пока пустой список. Снейпу приходится подняться и подойти к самой стене, чтобы увидеть все это. Боль в спине и ногах вторят его раздражению о том, как избирателен Поттер в своем интересе. Все зелья, включенные в школьную программу, так или иначе полезны и пригодятся в дальнейшем. Несколько из них могут спасти жизнь, некоторые — улучшить её качество, те же самые яды необязательно использовать именно на людях и им во вред. Чужой интерес к зельеварению там, где его не было еще полчаса назад, похож на невысказанный укор, но Снейп быстро гасит в себе эти эмоции. Возможно хоть так, ради собственной выгоды, Поттер наконец перестанет зевать на его уроках и сосредоточится. — Замечательно, — Эдмунд не меняет интонации голоса, оставаясь максимально нейтральным, и это немного успокаивает взбудораженного Поттера, — я даю тебе на подготовку три недели. Я и так знаю о дементорах все, что нужно. Но для работы над зельем и тебе стоит обстоятельно изучить всю имеющуюся информацию. Подготовь все варианты ингредиентов и алгоритмы приготовления, что сможешь придумать. Какими бы странными и невозможными не были твои идеи, обязательно все записывай - позже мы их разберем. Также советую тебе обратиться к твоему учителю за толковыми книгами - зелья варятся по-разному, и он поможет тебе выбрать тех авторов, чьи труды наиболее корректны в вопросе дементоров. Спустя три недели приходи сюда вновь - мы все обсудим и приступим к экспериментам. — Эдмунд оставляет очередной котел и подходит к Поттеру ближе. Тот, будто зачарованный, тут же вкладывает свою ладонь в протянутую руку. — Также я хочу, чтобы ты держал наше знакомство в секрете. Я был и буду здесь, в этом замке, и все, что мне нужно - это спокойная жизнь без чужого внимания. Ты готов хранить мою тайну? Снейп не видит лица Поттера, когда тот кивает, но может разглядеть легкое свечение под пальцами Эдмунда, когда тот осторожно касается чужой раскрытой ладони, рисуя на ней непонятный символ. Магия быстро уходит в кожу, не оставляя на ней следов. Когда Поттер подносит руку ближе к лицу, чтобы рассмотреть, она выглядит так же, как и раньше. — Теперь никто не может узнать от тебя обо мне даже с помощью легилименции. Ты волен рассказать сам, но тогда и я узнаю об этом. Ты дал мне слово волшебника, Гарри Поттер, помни об этом. Поттер прекращает разглядывать ладонь, спрыгивает со стула, подхватывая мантию и пергамент, согласно кивая. — Я умею хранить секреты, и я очень постараюсь придумать столько, сколько смогу. Я же могу говорить с другими о зелье? — Снейп невольно фыркает от столь поразительной покладистости, наблюдая за тем, как Поттер запахивается в мантию-невидимку, оставляя видимым только часть своего лица. Худой после лета и какой-то слишком взъерошенный, он выглядит намного лучше, чем во время Праздничного Пира, и Снейп с завистью отмечает чужую бодрость даже в такое позднее время. — Конечно. А теперь позволь моим помощницам проводить тебя до твоей спальни. — Эдмунд указывает в сторону двери, изнутри также состоящей из змей, и, когда те расступаются, одна из них осторожно сползает на невидимое плечо, прячась в складках мантии. — Спасибо вам и доброй ночи! — Доносится уже из коридора, и чары позволяют Снейпу услышать голос двойным эхом. Подавив усталый вздох, он выпрямляется, с удивлением находя в себе хоть какие-то силы, и решительно прикладывает раскрытую ладонь к стене, ловя чужой безэмоциональный взгляд. Эдмунд несколько мгновений просто смотрит на него, чтобы затем спокойно приблизиться к стене со своей стороны и начертать тот же символ на ладони у Снейпа - пальцы касаются кожи сквозь камень, и это удивительно, как и ощущение теплоты, тут же окутывающее его. — У меня много вопросов. — От долгого молчания голос хрипит, но Снейп едва ли замечает это - он практически не думал перед тем, как принять очередную метку, следуя туда же, куда несется, сломя голову, Поттер, и он уверен, что пожалеет об этом, но позже. Сейчас ему нужно просто стоять, говорить и слушать - это не так-то легко на третьи сутки почти без сна, но он уверен, что справится. — Я буду здесь завтра ночью. — Эдмунд кивает в сторону часов на стене и отступает. Пропадают посторонние звуки, стена вновь становится привычно непрозрачной, и Снейп не находит в себе сил для протеста. Все, на что его хватает - закрыть кабинет, дойти до своих покоев и упасть в кровать, выпив двойную порцию сна-без-сновидений. Засыпает он моментально - будто падает в темную бездну, и наутро просыпается отдохнувший, но с дикой головной болью, часть которой успевает побороть за завтраком, а часть переложить на расслабленных и ленивых после каникул учеников. Гриффиндор теряет первые десять баллов, уходя в минус, Рейвенкло получает двойную работу на дом, а Слизерин - несколько долгих разочарованных взглядов, которые служат отличным наказанием для подконтрольных ему студентов. Поттер не болтает с друзьями и впервые слушает его внимательно - вечером Снейп еще долго продирается через корявый почерк, пытаясь прочесть эссе, написанное им в конце урока, но зачеркивает намного меньше ошибок, чем ранее. *** Сегодня у него ночное дежурство. Снейп действительно несколько лет после своего зачисления в штат пытался понять, для чего именно преподавателей заставляют половину ночи тратить на бессмысленную ходьбу по замку, на которую всегда можно было бы подрядить духов. Им-то не нужно утром вести уроки у шумных учеников, борясь с недосыпом и головной болью! Так и не получив ответа, Снейп сдался и списал все на очередные издержки старых порядков. В давние времена, когда были выработаны эти обычаи, возможно, было другое расписание уроков, или преподавателей было больше, или, — он устало смотрит за окно и видит темное небо, затянутое тучами, и мелкий моросящий дождь, который приносит в замок совсем не сентябрьский холод, — возможно, призраки тогда были менее сговорчивыми. Среди дождевых капель проглядывает первый снег. «Дементоры», — Снейп вздыхает, ощущая первые мрачные мысли, незапланированные и непрошенные, лезущие в голову будто бы откуда-то извне, и плотнее кутается в теплую мантию. Часы показывают час после полуночи, его обход почти закончен, но дела не завершены - впереди его ждет разговор с Эдмундом и новая порция кошмаров - зелье сна-без-сновидений нельзя принимать слишком часто. Решив напоследок проверить Астрономическую Башню, он поднимается по бесчисленным ступенькам, все глубже погружаясь в безрадостные размышления. Сотни дел и проблем вспоминаются постепенно, и он ощущает, как все ниже и ниже опускаются плечи, сами собой хмурятся брови, а руки начинают мерзнуть даже в теплых рукавах. Все его исследования и попытки прыгнуть выше уровня мастера зельеварения кажутся теперь глупыми, ненужными и неважными, он словно лягушка в кувшине с молоком, которая никогда не сможет взбить себе кусок масла и выпрыгнуть. Лягушка, навечно обреченная тонуть вновь и вновь из-за своих же ошибок, неверно принятых решений, отсутствия мотивации в некоторых вещах. «Зачем пытаться, если меня все равно запомнят только как Пожирателя?». Он множество раз представлял свою могильную плиту — забытую и заброшенную, увитую темной сорняковой травой где-то на задворках Хогвартского кладбища, или, если не повезет, просто очередной холм, поросший вереском. «Не рода, ни имени» — мать вечно смотрела на него по-особенному жалостливо, когда он возвращался в Хогвартс после каникул, будто извиняясь за то, как прошли очередные каникулы дома - в сырости, полутьме, наполненной ее усталым шепотом, с криками и руганью за стеной. «Хватит» — Снейп старается сказать самому себе это слово жестко, приказать воспоминаниям отступить, но все равно это больше похоже на жалостливую просьбу. Ступеньки заканчиваются, порог перед дверью прыгает под ноги, и он чуть не спотыкается, впервые забыв поднять ногу чуть выше. Здесь еще холоднее и отчего-то пахнет мерзким маггловским табаком — Снейп кривится и мотает головой, с шумом втягивая воздух. Это на удивление бодрит — злость перекрывает все остальное, и следующие шаги до колонн он делает уже намного более быстро и твердо. За сигареты в Хогвартсе учеников штрафуют сразу на сотню баллов, а преподавателям делают выговор - чтобы не подавали негативный пример. Выходя из-за колонн, Снейп уже не обращает внимания на пронизывающий холод и ледяную морось, предвкушая возможность кого-то отругать, но, разглядев, кто именно находится на площадке, останавливается, замирая в тени. Знакомая темная фигура сидит на парапете, опасно свесив ноги вниз, но Снейп впервые не боится за человека - Эдмунд выпускает едва заметные из-за дождя клубы дыма и тихо разговаривает с дементорами, то и дело взмахивая рукой, в которой зажата сигарета. Та магическим образом не гаснет, оставаясь единственной точкой света в этом темном месте. Холодный ветер налетает на Снейпа, практически сбивая с ног, но он не шевелится, наблюдая очередную удивительную картину - некоторые дементоры сидят рядом с магом, будто огромные нахохлившиеся вороны, некоторые парят за парапетом, балансируя в воздухе, и сгорбленная спина Эдмунда выглядит на их фоне маленькой и очень мокрой. Дождевая вода стекает по мантии вниз, порывы ветра кружат, кидая ему в лицо морось, задувая за воротник и в рукава, и Снейп вновь теряется, не зная, что предпринять - подойти или оставить все, как есть. Сцена, невольным свидетелем которой он становится, будит новые эмоции - яркие, режущие, они пропитаны чужим смятением, тоскующая темная магия почти осязаема - Снейп будто видит отдельные клочки магии, стелющиеся туманом по полу. Ветер, подхватывает ее, будто огромные куски пыли, разносит по площадке башни, забивая в углы, где та клубится все отчетливее и яснее. Отдельных слов в разговоре не слышно, да и не факт, что он сможет понять язык, на котором ведется беседа. Где-то высоко-высоко в черном небе молния зигзагами прорезает тучи, высвечивая на их фоне остальных дементоров, которые в вышине кажутся стаей летучих мышей. Гром гремит спустя пару мгновений, довольно тихо, но у Снейпа все равно закладывает уши - ему чудится, будто он стоит в глазу бури, войдя в него просто и незаметно, практически не ощутимо, и теперь она клокочет вокруг него, не причиняя вреда. В конце концов Эдмунд докуривает, сжав в руке остатки сигареты, и оборачивается - ощущение вакуума нарастает, Снейп вдыхает, но не чувствует облегчения от вдоха. В темноте не видно, но отчего-то он знает - чужой взгляд тяжел и печален, и когда Эдмунд замечает его, происходит сразу несколько вещей: дементоры трогаются с места, вновь улетая к своим товарищам, небо светлеет на несколько тонов, а дождь внезапно прекращается. Снейп не уверен - уходит ли туча, или, возможно, волшебник перед ним еще более могущественен, чем он может себе представить, но стена ливня расступается, будто потревоженный сквозняком легкий тюль на окне, и шум дождя стихает за несколько секунд. Остается только мерная капель стекающей с крыши воды, да квакающее журчание в сточных трубах - их Снейп слышит сразу же, как делает первый настоящий вдох. С лица Эдмунда вновь пропадают все эмоции, в темном взгляде светится мерный интерес - подобным образом сам Снейп отгораживается ото всех, не желая раскрывать карты, и это, будто очередной порыв холодного ветра, на удивление бодрит. — В лаборатории? — Снейп решает уточнить планы, почувствовав потребность в этом, и Эдмунд согласно кивает, поворачиваясь и спрыгивая на мокрый каменный пол. Снейп пропускает его вперед, впрочем, теряя черную фигуру за первым же поворотом, и весь долгий путь до подземелий размышляет над пришедшими на ум странными образами - в них Эдмунд не возвращается на башню. Спрыгивает, мазнув по парапету черным плащом, но не летит к земле. Став еще одной темной клубящейся тенью, он присоединяется к дементорам, неся вслед за собой холод и сырой мрак, пахнущий тиной и прелой осенней листвой. *** Следуя интуиции, Снейп идёт сразу в свою лабораторию, оставив на сегодня змеиную дверь без внимания. Стоит ему войти, стена тут же становится прозрачной. Ничто в Эдмунде не напоминает увиденную ранее Снейпом сцену - тот одет в сухое, спокоен и все так же окружён зельями. Не пытайся Снейп вытряхнуть прилипчивый ветер из складок своей мантии всю дорогу до подземелий, и не сказал бы, что наблюдал совсем недавно очередное удивительное зрелище. «Слишком много чудес вокруг за последнее время» — мрачно думает он, заказывая у домовиков горячий чай и доставая настойку. Ему все ещё хочется согреться и почувствовать огонь уж если не в сердце - то хотя бы в груди, да и разговор им предстоит не из лёгких. Об этом, как и о многом другом, Снейп догадывается заранее, но, как и обычно, ничего не делает, позволяя событиям свершаться. Потому что однажды он уже пытался предотвращать - ничем хорошим это тогда не закончилось. Теперь ему больше по душе исправлять последствия. Влив настойку в чай, добавив молоко и сахар, Снейп делает несколько глотков, вешает верхнюю теплую мантию и начинает разговор первым: — Итак, ты пробудился, потому что Поттер — твой наследник-змееуст? — весь день до этого только о мысли о данном факте Снейп чувствует невероятную моральную усталость, сильнее, чем во времена службы на Лорда, только от представления перспектив взаимодействия Поттера и мага, основавшего Хогвартс. Эдмунд вскидывает густые черные брови и отрицательно качает головой, делая это с изяществом, присущим всем чистокровным — Снейп часто наблюдал этот жест у Люциуса, и, что удивительнее - у Сириуса Блэка, который хоть и старался всеми силами выглядеть как оборванец в красных гриффиндорских тряпках, все равно сильно выделялся среди остальных однокурсников, которых не воспитывали в особняках и не учили этикету с рождения. — Парселтанг - это не наследственность. Просто доступный некоторым магам язык змей. Есть и другие языки животных - птичьи, драконьи наречья, у лошадей и кентавров похожий говор, змеиный пошел от земноводных, но слегка отличается по звукам. Очень давно все живое разговаривало, и для всех язык был един. Со временем многие из них одичали и потеряли навык речи. Снейп вспоминает то, как Эдмунд беседовал с ожившими камнями, и на несколько секунд прикрывает глаза, представляя, как все было бы проще, будь они в древности - столько ингредиентов, такой колоссальный опыт, множество исследований - все это было бы намного доступнее, умей природа отвечать, когда он говорил с ней. От этого ему становится отчасти более понятно поведение Эдмунда во время зельеварения и колдовства - он просто помнил все вокруг другим и колдовал по привычке, и, возможно, его вера настолько сильна, что чудеса действительно происходят вокруг, подчиняясь чужим ожиданиям. В искусстве зельеварения Эдмунда будто отсутствуют осторожность и ограничения - он задумывает цель и использует все возможные пути ее достижения, в то время как Снейп, как и все современные мастера, больше внимания уделяют процессу, держа в голове окончательный результат, который зачастую невозможно представить при экспериментах. — И дело не в нем. Просто Поттер - ребенок пророчества, и оно будет властвовать над его жизнью пока он его не исполнит. Таким детям нужна вся доступная помощь и поддержка, поэтому я и предложил свою. «Северус, мой мальчик…» — лаборатория тут же ссыхается до темного коридора, вновь и вновь, тихое дыхание, невнятное бормотание Трелони, безжизненно открытые глаза Лили, смотрящие мимо него. Плачущий в кровати ребенок, на лбу которого запеклась кровь. «Если будет мальчик, обязательно назову его Гарри» — Лили глупых четырнадцать, она мечтает обрезать тугие рыжие косы и чтобы сестра поделилась своими красивыми платьями для хогвартских вечеринок. У нее «Превосходно» по зельям и травологии, даже несмотря на ужасный почерк, который разобрать могут только Флитвик и Снейп. — Вы говорили с Дамблдором? — Снейп невольно смотрит на правую ладонь, на которой теплится невидимое обещание молчать. — Нет, — Эдмунд качает головой, хмурясь, и присаживается на один из разделочных столов. Стоявшие до этого на столе котлы сами собой разбредаются в стороны, спешно перебирая кованными ножками, а стопки книг поднимаются в воздух, переплывая на соседний стол, не нарушая порядок, — я никогда не заговорю с этим существом. Возможно, вы привыкли видеть в нем человека, магического наставника вашей школы, но для меня это не так. Тени в лаборатории сгущаются, и Снейп ловит второе воспоминание - темный огромный зал, чадящие факелы, господин, который так изменился всего за каких-то несколько лет служения ему. Все более жесткие и жестокие приказы, наказания темными заклятиями, липкий страх, подол черной мантии, загрубевший от крови. — Я уже давно не король, мне привычнее простое обращение. Давай на ты. — Эдмунд внезапно меняет тему, и тьма отступает, позволяя свечам сиять ярче. Снейп вдыхает глубже, отгоняя от себя плохие ассоциации, и удивляется сам себе - отчего он вдруг сравнил своего нового знакомого с Темным Лордом? Они, бесспорно, оба владели огромной темной силой, но Эдмунд еще ни разу не показал свою злость или недовольство. — Тогда откуда ты знаешь о пророчестве? Его текст известен четырем людям, и один из них сейчас мертв. — Я не знаю содержания. Но это видно и так — я сам был под пророчеством и знаю, как все происходит. Нам было суждено освободить целую страну, и мы до двадцати лет не могли спокойно спать, постоянно находясь в битвах. Я впервые умер в двенадцать. Мои сестры погибали трижды, брата я воскрешал восемь раз, потому что пророчество нас не отпускало. Я не хочу ни для кого из ныне живущих подобной судьбы. — Пока Эдмунд говорит, мрак просыпается вновь, оживляя тени, что из углов наползают на Снейпа. Все ближе и ближе, окутывая ноги, мешая двигаться, и хоть он и не собирается бежать, понимает - при всем желании не смог бы. Это чувство помогает понять то, о чем говорит Эдмунд, лучше - вязкая болотная жижа, ловушка, из которой не выбраться. Внезапно Снейп понимает - все то, что он видит, не способы запугать или впечатлить его. Мрак для Эдмунда - мимика и жесты, недоступные обычным людям, которые он использует автоматически. «Значит», — с легкой радостью осознает Снейп, — «и понимать их нужно иначе». Стоит ему догадаться, и страх тут же уходит, хотя его ноги по-прежнему сдерживаются тенями. — Поттер поразительно удачлив. — Ему удается сказать это без едкого сарказма, на который теперь нет особого желания. Теперь Поттер видится ему такой же жертвой случая, как и он в своей молодости. Им обоим не повезло, просто по-разному, и они по-разному же пытаются выбрать пути, которые выведут их из беды. И, если сделать скидку на возраст и опыт, Поттер справляется довольно сносно. — Потому что его ведёт судьба. Но он не сможет спокойно жить, пока не исполнит ее. — Эдмунд, не зная того, говорит словами пророчества, и Снейп невольно выпрямляется на стуле. Он верит своему новому знакомому. Союзнику - если верить стремлениям Эдмунда. Остается только выяснить, как именно тот собирается помогать. — Как ты будешь действовать? Эдмунд коротко улыбается, цыкая на тени, и те быстро ползут к нему. Они передвигаются по полу будто черные бархатные полозы, прячутся в подоле плаща своего хозяина, и Снейп в очередной раз подмечает, как много вокруг Эдмунда змеиного. — Просто буду рядом. Никакого прямого воздействия, никаких руководств и приказов к действию. Только советы, подсказки, обучение - когда этого будет требовать ситуация. Зельеварение - жизненно необходимая наука для каждого мага, и я помогу Гарри понять это. Для начала. Потом - магия посложнее. Снейп вспоминает с десяток виртуозно подорванных Поттером за прошлый год котлов и устало вздыхает, вновь бросая взгляд на часы. До утра остается всего ничего. — На моих уроках он стабильно показывал плохой результат. Раньше. Вполне вероятно, что с интересом в нем проснется и упорство. Снейп верил бы в успех этой затеи меньше, если бы кто угодно другой решил претворить ее в жизнь. Сейчас, если Поттер действительно научится вчитываться и понимать рецепты и советы, приведенные в учебнике, а не просто скользить взглядом по страницам, Снейп готов потратить на него часть своего дополнительного времени для того, чтобы мальчик действительно научился тому, что поможет ему в будущем. Потому что однажды он пообещал веснушчатой глупой Лили Эванс оберегать ее, а Поттер - единственное, что она после себя оставила. Единственное, над чем он еще мог иметь какую-то власть. — У мальчика все получится. А у меня есть три недели для того, чтобы добыть все нужные ингредиенты и начать пробовать. — Эдмунд обводит свою лабораторию взглядом, и Снейп ощущает слабое от усталости вдохновение - он уже начинает перечислять в уме другие, более редкие составы для новых экспериментальных зелий. — Я бы хотел присоединиться. Подобные зелья пытались создать и раньше, неудачные рецепты вам пригодятся. — Через неделю, перед выходными, когда дети лягут спать пораньше перед походом в Хогсмид. — Эдмунд кивает ему на прощание, поднимаясь со стола, и Снейп успевает ответно склонить голову, когда стена вновь становится обычной. Допив остатки чая и проверив готовящиеся зелья, он убирает ненужные ингредиенты по шкафам и запирает лабораторию, отправляясь в свои комнаты. На отсутствие кошмаров после такого насыщенного дня не стоит и надеяться, но даже их Снейп ждет со слабым проблеском интереса - во снах он видит чужую жизнь так, как не смогли бы рассказать ни мысли в думосборе, ни легилименция, и это действительно завораживает. А с чувством усталости от постоянного недосыпа он научился справляться очень, очень давно.