Самум

Гуд объявился через два дня. Вернувшись вечером в Локсли, Гай просто обнаружил его у себя в спальне. И рука сама легла на рукоять меча. А тот, несмотря на открытое окно за спиной, удирать не спешил. И меч тоже был под рукой. Так что следующие несколько минут они честно пытались снести друг дружке головы. Но если что и пострадало, так это обстановка. Все-таки комната, тем паче не пустая — не самое подходящее место для поединка. Досталось и креслу, и кровати, и примостившемуся рядом сундуку. В очередной раз уклонившись от выпада, Гуд запустил в противника кувшином с водой. Гай успел увернуться от импровизированного снаряда, но водой его все же окатило, когда кувшин врезался в стену и разлетелся на мелкие черепки. А еще сказывалась усталость. Он весь день ездил по дальним деревням и вымотался как собака, разбойник же был бодр и свеж. Поединок закончился не в пользу Гая. Гуд умудрился выбить у него меч, свалил с ног и приставил клинок к горлу. Но победой не воспользовался, лишь пожал плечами и отошел. — Я вообще-то поблагодарить хотел. За Уилла и Джак. Он поднял с пола оброненную перед поединком флягу и приложился к ней. — Можешь считать, поблагодарил. А теперь проваливай. Гай сел, пытаясь незаметно дотянуться до запрятанного в сапоге кинжала. — А ведь ты не первый раз моих отпускаешь. Зачем тебе это, Гисборн? — Я сарацинке твоей все объяснил. Не хочу, чтобы ты устроил резню, — Гай вздохнул. — Хорошего же ты мнения обо мне... — Хочешь сказать, я не прав? — Прав, наверно, — Гуд снова отхлебнул из фляги. — Но все равно спасибо. — Все сказал? — Гай выпрямился, кинжал удобно лежал в ладони. — А теперь исчезни из моего дома. — Это мой дом, между прочим, — проворчал Гуд. Повесив флягу на пояс, он вспрыгнул на подоконник, собираясь уходить, но Гай его окликнул. — Гуд! — Ну? — тот обернулся, балансируя в оконном проеме. — Я тебя все равно убью. Кинжал рассек воздух и воткнулся в раму меньше чем в дюйме от его головы. — Непременно, — Гуд весело рассмеялся. — Буду с нетерпением ждать. — Блаженный, — недоуменно буркнул Гай, подходя к окну и закрывая ставни. На сегодня неожиданностей с него достаточно. Он зажег свечу, обвел взглядом разгромленную комнату и зло пнул уже порядком покореженный сундук. — Да чтоб тебя черти в аду ебали, Гуд!

***

Дюжину дней Гуд не давал о себе знать. В отличие от Вейзи. Шериф не упускал малейшей возможности проехаться насчет никчемности помощника, который умудрялся раз за разом губить его идеальные планы. К тому же у него появился новый любимчик, французский наемник Моррис, которого неведомо каким ветром занесло в Ноттингем. В делах графства тот разбирался хуже, чем судомойка в заточке клинков, политикой не интересовался, а вот на пакости был горазд наравне с Вейзи, и готов выполнить любой приказ. Что от этого типа добра ждать не стоит, Гай понял, едва Моррис предложил отравить продовольствие в обозе. Мол, не разбойники сдохнут, так крестьяне, которым это все перепадет. Ну, подохнет пять-шесть десятков вилланов, невелика потеря. Зато остальные задумаются, стоит ли дальше помогать Гуду. Гай идею не поддержал. Не то чтобы ему было жаль крестьян, но какой прок от мертвецов? Они не выйдут работать в поле и пасти скот, с них не возьмешь налоги. Да и злить Гуда, который наверняка будет в бешенстве, неразумно. О последнем Гай, разумеется, умолчал, но другие доводы против высказал. Однако Вейзи не стал его слушать. — Мальчик мой, ты уже доказал свою бесполезность в отлове этой братии. Так что иди, посты проверь, к прокаженной своей съезди. Не мешай знающим людям дело делать. Гай едва сдержал резкость, готовую сорваться с языка. Моррис приосанился и самодовольно ухмыльнулся ему в лицо. Гай окинул его каменным взглядом, развернулся на каблуках и вышел, даже не поклонившись шерифу. Внутри все кипело и, свернув за угол, он саданул кулаком по колонне. Чертов Моррис! Чертов Вейзи! Гай оперся руками на стену, сделал несколько вдохов и выдохов. Делать дело, значит? Отлично. Он тоже сделает — по-своему. Гай в точности последовал совету Вейзи проверить посты и навестить Мэриан. Выместив злость на стражниках, резавшихся на посту в кости, он отправился в Найтон-холл. И как бы случайно проболтался Мэриан о планах шерифа. В то, что она связана с Гудом, Гай не верил — вернее, не хотел верить. Но то, что она предупредит крестьян, сомнений не вызывало. А из черни хоть кто-то да донесет разбойникам. План был не слишком надежный, но ничего другого за столь короткое время придумать не удалось. Теперь оставалось только ждать. Седмицу после отправки обоза Гай был как на иголках. Но, судя по тому, что эпидемии отравлений не последовало, нужных ушей сведения достигли. Вейзи бесновался, но по-прежнему смотрел на Морриса куда доброжелательнее, чем на Гая. Наемнику он давал ответственные поручения — помощника гонял, как распоследнего слугу. Гай терпел, но раздражение копилось, и он опасался, что в один прекрасный день не выдержит и выскажет все, что думает. Похоже, скоро его можно будет причислять к лику святых — за последнее время он проглотил столько ругательств, что на год хватило бы. Очередным камнем преткновения стали налоги, которые нужно было отправлять в Лондон, а распоряжений на этот счет все не поступало. Гай решил спросить сам и получил очередной унизительный ответ. — Моррис этим займется, — Вейзи любовно провел тряпочкой по новому черепу, который недавно добавил в коллекцию. — А ты позаботься, чтобы ему было что отправлять. Тебе напомнить, какие деревни не уплатили положенного? — Не стоит, милорд, — процедил Гай. Делая обход, Гай столкнулся с Моррисом, и тот не преминул бросить на соперника презрительный взгляд, а потом посоветовал лучше выполнять свои обязанности, пока они еще есть. Это стало последней каплей, и вместо поездок по деревням Гай отправился в Шервуд. Один, особо не скрываясь. Наткнуться на разбойников труда не составило — сложно не попасться им на глаза, когда едешь шагом и горланишь на весь лес песни. — Гисборн, бросай оружие! — потребовали из кустов, а затем оттуда вышли амбал с дубиной и уже знакомый оруженосец в дурацкой шапочке. Ветки по бокам тропы покачивались, и Гай был уверен, что на него сейчас нацелены две, а то и три стрелы. Он спокойно спешился, но отстегивать пояс с ножнами не стал, как и обнажать меч. Вместо этого произнес, глядя перед собой: — Гуд, уйми свою свору. Поговорить надо. — Мог бы и повежливее, — тот появился из-за дерева совсем не с той стороны, где Гаю померещились лучники, и махнул рукой своим людям. — Оставьте нас. — Но, хозяин... — попытался возразить оруженосец. — Мач, не сейчас. Давайте отсюда. — Гуд подошел к Гаю, взял его лошадь под уздцы и кивком указал на просвет в зарослях. — Ну, пойдем, поговорим. — Хорошо ты их вышколил, — отметил Гай, глядя, как разбойники исчезают в подлеске. — Ты о выучке моих людей поговорить хотел? — Вообще-то, об очередном гениальном плане Вейзи. — Допек? — почти участливо поинтересовался Гуд. Гай передернул плечами. — Можно и так сказать. Когда они выбрались на поляну, он уселся на землю, прислонился спиной к дубу и начал рассказывать. — Через три дня Вейзи отправляет налоги в Лондон. Деньги, как ты понимаешь, не маленькие, охрана, соответственно, тоже. И в открытую не повезут, замаскируют. Но если знать, кто и когда, перехватить не составит труда. — И что ты от нас хочешь? — То, что вы и так постоянно делаете — перехватить обоз, — усмехнулся Гай. — И отдали эти деньги мне. — Это еще почему? — Гуд выгнул бровь. — Может, потому, что за тобой должок? И за твоих людей, и за отравленное продовольствие, — Гай продолжал ухмыляться. — Или потому, что тебе тоже невыгодно, если в графстве сменится помощник шерифа. — Логично, — хмыкнул Гуд. — Излагай. Спектакль разыгрывался как по нотам. Если бы Гай не знал, что все подстроено — сам бы поверил. И в то, что он с отрядом абсолютно случайно натолкнулся на разбойников, возвращающихся с добычей, и в то, что те серьезно сопротивлялись, пытаясь отстоять незаконно нажитое. Вон, нескольких стражников ранили, и Гаю досталось — во время поединка на мечах Гуд пропорол ему куртку и оцарапал плечо. Хотя назвать это раной язык не поворачивался, но Вейзи впечатлился. В кои-то веки он был настроен более чем благожелательно, а помощник удостоился похвалы. — Молодец, мальчик мой. Не ожидал, не ожидал, — шериф мимоходом потрепал Гая по щеке и тут же бросился обнимать свою главную любовь, которой был всегда по-настоящему верен, — сундучки с деньгами. Лично присмотрел за их доставкой обратно в сокровищницу. Гай едва удержался, чтобы не отшатнуться. Вейзи с каждым днем раздражал все больше, но пока не подвернулся случай от него избавиться, приходилось терпеть. Благо у Вейзи, пребывавшего в эйфории от возвращения золота, и мысли не возникло, что Гисборн во главе немаленького отряда мог бы доставить казну по назначению, а не тащить обратно в Ноттингем. Сам же Гай благоразумно предпочел об этом не напоминать и не делиться соображениями о дальнейшей судьбе вожделенных сундучков, которые все равно рано или поздно окажутся в лесу, а не у принца Джона. Зато пока шериф радовался, водворяя деньги на место, Гай получил редкостное удовольствие, наблюдая возвращение в замок Морриса и сопровождавших его солдат. Выглядели они так, словно их макнули в болото: грязные, потрепанные, без лошадей и большей части амуниции. Несомненно, разбойники за их счет компенсировали себе необходимость поработать на благо помощника шерифа. До вечера Гай изображал бурную деятельность и наслаждался маленьким триумфом. Попутно он окончательно решил проблему, именуемую Моррис, а к ночи вернулся в Локсли. И на этот раз даже не схватился за меч, обнаружив в своей спальне Гуда. Тот расположился, как у себя дома, — впрочем, это и есть его дом, если начистоту, — и потягивал вино из личных запасов Гая. — Как все прошло? — лениво поинтересовался он. — Неплохо. Только зачем было мечом размахивать и мне куртку портить? — Для достоверности, — ухмыльнулся Гуд. — Но ведь подействовало? — Подействовало, — нехотя согласился Гай. — Я снова у Вейзи на хорошем счету. А Моррис с его идеями ушел в историю. — Совсем? — Совсем, — ухмылка Гая стала пакостной. — Бедняга напился с горя и полез на крепостную стену... Он не договорил — дальнейшая судьба предприимчивого наемника была понятна и без слов. — Думаю, после сегодняшнего провала достопочтенный шериф не слишком скорбит об утрате, — съерничал Гуд, но тут же подобрался, как лесная кошка перед прыжком. — Нет, все, конечно, хорошо, но зачем это нужно тебе? — Чтобы жить долго и по возможности счастливо, — ехидно, в тон собеседнику, ответил Гай. — Не люблю быть на стороне проигравших. — Надо же, ты так веришь в победу нашего дела. Польщен, — голос у Гуда по-прежнему был насмешливый. — Да не верю я, что ты выиграешь, скорее, упокоишься в лесном овраге. А вот то, что шериф при любых раскладах проиграет, — несомненно, — отозвался Гай, мысленно сравнивая людей, с которыми ему приходилось иметь дело. Вейзи с его планами, интригами, хитростями, пытавшийся везде урвать свое и остаться в выигрыше при любых обстоятельствах. И Гуд, который обычно не задумывался о последствиях, шел напролом. Что бы ни думал Вейзи, на самом деле именно Гуд с его принципами был куда менее ограничен в действиях. Он был воистину стихией, которая сносила все на своем пути, и противостоять ему — все равно что спорить с пожаром, засухой или любым другим бедствием. — То есть? — на лице Гуда было написано явное непонимание. — Чего ты добиваешься, Гисборн? Гай никогда не действовал наобум, не ввязывался в сомнительные мероприятия, не просчитав последствия. Даже поездка в Палестину и покушение на Ричарда были тщательно спланированы и выгода от них была очевидна. Но, видимо, общество Гуда дурно влияло, потому что едва ли не в первый раз на своей памяти он озвучивал идею, которая только пришла в голову и не успела еще сформироваться. Решение было принято внезапно, под влиянием момента, в стиле Гуда — рискнем, а там посмотрим. — Этот лысый маразматик достал меня не меньше, чем тебя. Потому предлагаю договориться, — пожал плечами Гай. — Хочу быть шерифом. — А что тебе мешает поступить, как с этим французом? — удивился Гуд. — Напился, полез на стену. Ты вроде не отягощен моральными принципами. — Мне нравится Ноттингем, и я хочу управлять графством, а не его развалинами. Ты же вон тоже Вейзи не трогаешь... — начал Гай, а потом сообразил. — Гуд, ты что, не в курсе? — Не в курсе чего? — насторожился тот. Гаю, который не отличался набожностью, захотелось перекреститься. Он только сейчас понял, что долгое время ходил по краю пропасти, просто потому, что никто не удосужился сообщить Гуду некоторые договоренности между Вейзи и принцем Джоном. — Вейзи, знаешь ли, хороший манипулятор. И бережет свою шкуру. А его высочество, — титул Гай произнес с презрительным оттенком, — падок на лесть и очень не любит, когда его не уважают или ущемляют права. Или ему кажется, что не уважают. Поэтому шериф сумел донести до принца «умную» мысль, что покушения на его ставленников — это явное непочтение к особе королевской крови и бунтарские замашки. Так что история с заговором дала нашему многоуважаемому шерифу дополнительные возможности влияния на Джона. И если Вейзи отправится на тот свет при сомнительных обстоятельствах, принц пригонит войска и камня на камне от Ноттингема не оставит. — Кровь Христова... — дальнейший монолог Гуда, состоящий в основном из проклятий и богохульств, Гай выслушал с большим интересом и даже местами пополнил словарный запас. — Потому падение с крепостной стены устроить не удастся, — Гай вздохнул: эта мысль казалась весьма привлекательной. — Нужно постараться так подставить Вейзи, чтобы Джон сам его снял или, по крайней мере, забыл о своем обещании. И вот тут мы можем друг другу помочь. Тебе ведь тоже не нужны сплошные развалины. — Гисборн, ты ничего не забыл? — Гуд уже успокоился, и к нему вернулось привычное насмешливое настроение. — Не смущает, что я вообще-то верен Ричарду, а отнюдь не его братцу, и не намерен поддерживать заговор против законного короля? — Я хоть слово сказал про короля? — Гай не сдержал смешок. Все-таки в некоторых вопросах Гуд то ли потрясающе наивен, то ли меряет других по себе. — Объясняю для тех, кто из лесу. Мне плевать на этот заговор, плевать и на Ричарда, и на Джона вместе с их матушкой. Я и в заговор-то ввязался потому, что это сулило личную выгоду. Сейчас — не сулит. И меня не волнует, кто там из Плантагенетов греет своей задницей трон. Меня устроит должность шерифа в одном конкретном графстве и подальше от всех этих внутриусобных конфликтов в королевском семействе. Не важно, вручит мне ключи от города Джон или Ричард. Хочешь играть в борца за справедливость и противостоять заговорщикам — твое право. Мешать не буду. — А я за это, как понимаю, должен забыть, что ты покушался на Ричарда? — Ну не убил же, — развел руками Гай. — Могу пообещать, что больше не буду. Гуд расхохотался. — Не будет он, — выдавил разбойник спустя некоторое время, все еще всхлипывая от смеха. — Ты еще скажи, что крестьян вешать не будешь. — Без повода — не буду. — Еще скажи, что из человеколюбия, — фыркнул Гуд. — Из деловых соображений. Мне хоть и плевать на чернь, но, в отличие от Вейзи, я удовольствия от того, чтоб просто так резать глотки, не получаю. Да и понимаю, что с барана две шкуры не сдерешь, а с дохлого барана и одну снять затруднительно. — Гисборн, так и тянет спросить, у тебя в роду евреев не было? — А в зубы? — Гай замахнулся, но Гуд увернулся, поднимая руки в примирительном жесте. — Ну, прости, прости. Пошутил. — За такие шутки, знаешь ли, убивать положено. — За покушения на особ королевской крови тоже, — тряхнул головой Гуд. — Ладно, значит, договорились. Мы помогаем тебе подсидеть Вейзи... — А взамен ты получаешь возможность перебраться из леса обратно в манор, твои головорезы не попадают на виселицу, и ты можешь дальше заниматься борьбой за справедливость и противостоять заговорам, только уже за пределами графства. Лучше где-нибудь в Лондоне или вообще во Франции. — Неужели так мешаю? — Как чирей на заднице, — огрызнулся Гай. — От тебя одни неприятности. — Но ты все равно со мной договариваешься. — С тобой хоть можно договориться. Вейзи меня достал куда больше. — Ладно, — Гуд махнул рукой. — Если будет что-то срочное, я найду способ передать или зайду. Если у тебя... Помнишь старый дуб у излучины, две мили по восточному тракту? Ну, на котором Хромой Осберт повесился? Записку в дупле оставишь. — Понятно, — Гай кивнул и окликнул уже собирающегося уходить разбойника. — И, Гуд, я все равно хочу тебя убить. — Робин. — Что? — Робин. Имя у меня такое, не забыл? Привыкай, союзничек, — хмыкнул тот и скрылся за окном. Гай выглянул наружу, но ничего не заметил, ни движения, ни тени. Гуд словно растворился в ночи. Постояв еще немного, Гай налил себе вина и впервые за время разговора задумался, во что же он ввязывается. Кажется, во что-то очень и очень сомнительное. И его упорядоченная жизнь перевернется вверх тормашками.