Building a Family from Scraps and Riches

Через неделю после возвращения Джихена Чимин снова проснулся в своем гнезде с маленьким альфой рядом, сжимая в руках серого плюшевого кролика, которого Чонгук подарил ему несколько дней назад. Джихен сразу же влюбился в эту игрушку и с тех пор не выпускал ее из рук. Это не было неприятным зрелищем, чтобы проснуться. На самом деле первые несколько дней Чимин испытывал облегчение, когда смог проснуться и обнаружить, что Джихен находится здесь, а не в мерзком детском доме, где он был. Но тут возникла проблема. Что-то, что почти заставило Чимина почувствовать себя виноватым. Каждый раз, когда Чимин просыпался, он чувствовал беспокойство, поселяющееся в его животе. Чонгука здесь не было, и, хотя какая-то часть его души радовалась тому, что он просыпается с ребенком на руках, Чонгук был тем, с кем он должен был просыпаться. Чонгука также беспокоили нынешние условия сна. Чимин мог это сказать. Он видел надежду в глазах альфы по вечерам, когда Джихен ложился спать в своей комнате, а Чимин спускался вниз, чтобы провести с ним время, но каждый день Джихен робко спускался вниз со слезами на глазах, в то время как надежда в глазах Чонгука угасала. Альфа знал, что Чимин никогда не будет игнорировать потребности Джихена, особенно когда он казался таким хрупким и ломким после возвращения из детского дома, поэтому он не упоминал о том, как ему было больно каждый раз, когда он оставался один по вечерам и ночам. Ему не нужно было об этом говорить. Чимин видел боль в его глазах. Джихен не давал никаких намеков на то, что сделало его таким застенчивым и пугливым. Что-то случилось с ним, пока он отсутствовал, но было ясно, что он не хочет говорить об этом. Чимин не хотел давить на него, но он был так напуган. Он боялся, что с его ребёнком случилось что-то ужасное, и ненавидел себя за то, что он держит все свои беды при себе. Это был слишком большой стресс для такого маленького человека. Маленькому альфе потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к Чонгуку. Ему все еще было не совсем комфортно находиться рядом с ним, всегда удостоверяясь, что Чимин был рядом, когда альфа был рядом с ним, но он был менее неуверен в нем. Он видел, с какой любовью Чонгук относился к его папе, хотя Чимин не был уверен, понимает ли он, каковы были отношения между ним и альфой. У Чимина никогда не было романтических отношений, поэтому неудивительно, что Джихену было трудно видеть, как он по-другому общается с другими. Чимин полагал, что в конце концов он смирится с мыслью о том, что Чонгук будет рядом. Они нравились друг другу. Было ясно, что однажды эта пара станет лучшими друзьями. Просто на это потребуется время. Проводить время с Джихеном снова было раем. Они не часто покидали пентхаус, надеясь, что Джихен устроится перед отъездом, но несколько раз ненадолго отправлялись в парк, расположенный рядом со зданием Чонгука. Джихену нравилось там бегать. В их старом, запущенном доме ничего подобного не было. Сегодня был первый день, когда они действительно куда-то собирались. Ресторан Сокджина наконец открылся, и, конечно же, Чимин был приглашен первым. Омега знал, что Джихен будет рад снова увидеть своего дядю Сокджини, и ему не терпелось представить Чонгука своему бесценному другу. Сейчас было утро, и Чимин отчаянно хотел пойти к Чонгуку. Он проснулся, утопая в запахе Джихена, и было так приятно просыпаться, зная, что его сын здесь, с ним, но он скучал по Чонгуку. По опыту Чимин знал, что Джихен вряд ли проснется еще хотя бы полчаса, поэтому решил, что ему не повредит быстро прижаться к альфе. Он быстро встал, убедившись, что Джихен уютно устроился, и с улыбкой направился в комнату Чонгука. Чимин знал, что именно таково быть родителем: ставить на первое место счастье ребенка, уделять ему столько времени и внимания, сколько ему нужно, выхватывать все свободное время и использовать его по максимуму. Чимину это нравилось. Он был так счастлив. Когда он вошел в комнату Чонгука, то с удивлением увидел, что кровать альфы пуста. Вместо этого Чимин обнаружил его стоящим на крошечном балкончике Джульетты, соединявшемся с его комнатой. Дверь на балкон была открыта, посылая зимний сквозняк в комнату, и Чимин был потрясен холодом, особенно после того, как заметил, что альфа стоял без рубашки, без защиты от ветра. Чимин мгновенно подошел к нему, вышел на крошечный балкон и обнял Альфу. Он чувствовал, как напрягся Чонгук, просто держа его, и был рад почувствовать, что он расслабился после секунды их контакта. Чимин положил голову на спину альфы, между его широкими плечами, и издал тихий удовлетворенный звук. — Что ты здесь делаешь, малыш? — С любовью спросил Чонгук, положив руки на живот Чимина. — Я искал тебя. Чонгук что-то напевал, и Чимин знал, что ему нравится, что Чимин пришел его найти. — Но здесь так холодно, — хрипло сказал он. — Тогда заходи внутрь. — Я люблю свежий воздух. — Тогда я останусь здесь с тобой. Чонгук повернулся в руках Чимина, чтобы как следует рассмотреть омегу. Он провел руками вверх и вниз по бокам, чтобы согреть Чимина. То, как он смотрел на Чимина, с такой любовью и нежностью, согревало омегу, несмотря на холодную погоду. — Пойдем внутрь, — через некоторое время сказал Чонгук. Он притянул Чимина к себе, подальше от холода, и усадил омегу на кровать, натянув на него одеяло, прежде чем двинуться за Чимином и притянуть его обратно, на свою грудь. Чимин удовлетворенно вздохнул, когда почувствовал, как альфа поцеловал его в голову, вдыхая его запах. Он был немного смущен настроением Чонгука. Альфа, казалось, размышлял о чем-то, о какой-то проблеме, которую он не мог решить, или о проблеме, которую он не мог исправить. Чимин мог сказать, что, что бы это ни было, это тревожило его. Чонгук был из тех людей, которые не могут расстаться с проблемой, даже если ее невозможно решить. Это будет грызть его до тех пор, пока он не сможет думать ни о чем, кроме этой невозможной проблемы. — Что случилось, Куки? — спросил Чимин, поняв, что альфа не может поделиться с ним своей проблемой. Чонгук ответил не сразу. Он просто опустил подбородок на голову Чимина, показывая, насколько напряженным и измотанным он себя чувствовал. Чимин представил себе выражение его лица, нахмуренные брови, опущенные, слегка надутые губы. Если бы он мог сделать что-нибудь, чтобы стереть все беспокойство с его лица, он бы сделал это, но он мог помочь только в том случае, если бы Чонгук поделился своей проблемой, а он, казалось, не хотел этого делать. — Я не хочу, чтобы ты волновался, — Чонгук ограждается. Это заставило Чимина слегка улыбнуться. Он уже начал беспокоиться. Его альфа был самоотверженным и всегда хотел защитить Чимина от вреда, но он не понимал, что Чимин всегда будет волноваться, когда Чонгук казался таким напряженным. — Я крепче, чем кажусь, — сказал в ответ Чимин. Он знал, что Чонгук хочет ему сказать. Альфа просто беспокоился, что Чимин плохо отреагирует на любую новость, которую ему придется сообщить, — И я хочу тебе помочь. Пожалуйста, скажи мне, что случилось. — Никто из нас не может это исправить. Ты ничем не можешь мне помочь, поэтому я думаю, что тебе будет легче, если я просто ничего не скажу. Чимин усмехнулся, явно не обрадовавшись. — Просто перестань тянуть время и скажи мне. Мне все равно, если я не могу помочь. Меня не волнует, что это может расстроить меня. Я просто хочу знать, что происходит, чтобы понять, через что ты проходишь. Ты почувствуешь себя лучше, если расскажешь мне, что это за проблема. — Хорошо, прости, — Чонгук извинился, видя, что Чимин не собирается позволить ему уйти, не поделившись своими проблемами, — Я тебе скажу. Альфа колебался еще немного, казалось, он хотел найти правильные слова, прежде чем сдаться и позволить всем своим напряженным мыслям выплеснуться из него. — Чонджу до сих пор не нашли, — сказал он, — Никто не знает, где он находится. Юнги проверил все его банковские счета, и все они пусты, клуб даже больше не открыт, все стриптизеры и персонал, которые там работали, исчезли, как будто их никогда и не было, а его дом был полностью очищен. Все, что мы можем заключить, это то, что он, вероятно, работает на банду и где-то переправляет весь персонал, как он делал раньше. Они все могут быть мертвы, и никто их не ищет. То, как Чонгук выплеснул все это наружу, показало Чимину, что альфа чувствовал себя совершенно потерянным. Чонгук был бизнесменом. Он привык управлять рабочей силой и смотреть на графики и цифры о доходах своей компании. Он не имел дела с исчезающими людьми, торговлей людьми и бандами. — Разве полиция не ведет расследование? — спросил Чимин. Он все еще боялся своего старого босса, но знал, что делается все возможное, чтобы привлечь его к ответственности. Теперь паника не поможет. — Да, но они ничего не добьются. Я уверен, что они, должно быть, сдались, — разочарованно сказал альфа, — Я ненавижу это. Я ненавижу ждать и ничего не могу сделать. — Но, Чонгук, это не твоя работа — решать эту проблему. Предоставь это полиции. Предоставь это Юнги. Ты ему доверяешь, не так ли? Он сделает все, что в его силах. — Я знаю, что так и будет. Я просто не могу так жить, зная, что есть кто-то настолько злой. — Есть много злых людей, — пробормотал Чимин, — Ты не сможешь поймать их всех. — Но я его поймаю, — решительно сказал Чонгук, — Я поймаю его и заставлю заплатить. — Не глупи, это не твоя работа, это работа Юнги, а потом, когда его поймают, это будет работа Хосока. Ты сказал, что он лучший адвокат в мире. Они с этим разберутся. Чонгук вздохнул, слегка ссутулившись с того места, где он сидел позади Чимина. — Пожалуй, ты прав. Я ничего не могу сделать. Между ними воцарилась тишина. Это не было особенно неловко, возможно, просто задумчиво. Разум альфы, казалось, следовал в другом направлении после твердого совета Чимина, как будто мягкие слова омеги были всем, что ему было нужно, чтобы успокоить его яростные, настойчивые мысли. — Кстати, о Юнги… — сказал Чонгук через некоторое время, его тон был намного более легким. — Да? — В последнее время он ведет себя странно. — С ним все в порядке? — спросил Чимин, внезапно немного обеспокоенный ворчливым, но добрым альфой. — О, с ним все в порядке, — успокоил Чонгук, — На днях я разговаривал с ним по телефону, и все было в порядке. Это просто… обычно он так погружен в свою работу, что это все, на чем он сосредоточится, но он позвонил мне. Он никогда не звонит мне, если это не связано с его работой, но он сказал, что просто хочет проверить, как у меня дела. — Я не думаю, что это странно, Куки, — Чимин рассмеялся, — Я бы сказал, что это в некотором роде нормально. — Для Юнги это ненормально. Поверь мне. Я знаю его целую вечность. Он не просто звонит, чтобы поболтать. — Ну и о чем же он тогда говорил? — О, он спросил, как я, и как ты, и были ли мы недавно у Тэ. Тэхен. Упоминание этого имени вызвало боль в сердце Чимина. Омега все еще находился в больнице, но не для того, чтобы позаботиться о его физических повреждениях, хотя они были обширными и тяжелыми, а чтобы сохранить его психическую стабильность. Больница была безопасным местом для Тэхена, и тамошние врачи решили убедиться, что он, по крайней мере, может находиться в одной палате с альфой, прежде чем выписать его. Он не был бы в состоянии функционировать самостоятельно в противном случае. Чимин регулярно навещал своего друга и даже привел с собой Джихена. Казалось, что ребёнок альфа ни в коей мере не было пугающим, потому что Тэхен любил его, души в нем не чаял, сразу же называя себя дядей мальчика и воркуя над его миловидностью. Джихен, по словам Тэ, был его новым любимым человеком. — Когда я сказал, что вы недавно виделись, — продолжал Чонгук, — Он на самом деле попросил поговорить с тобой, чтобы узнать, как там Тэ. Ты в это время спал, поэтому я сказал нет, но это было так странно. Он казался очень взволнованным. Чимин не очень хорошо знал Юнги, но, судя по тому, что он видел, Альфа не был похож на тех, кто беспокоится о человеке, с которым едва знаком. Тэхен, должно быть, произвел на него впечатление. — Возможно, это из-за того, как вел себя Тэ, когда Юнги увидел его, — спросил Чимин вопросительно, — Он сказал, что Тэ его боится. Может быть, это застряло у него в голове. Наверное, это его расстроило. — Может, ты и прав, — после короткой паузы ответил Чонгук, — Юнги ненавидит, когда с людьми обращаются по-разному из-за его статуса. Если бы на него накричал человек, которого он никогда не видел, ему было бы больно. Он знает кое-что из истории Тэ, так что понимает, но все равно чувствовал бы себя плохо из-за этого. Чимин повернулся в объятиях альфы и нежно поцеловал его в губы. — Ты слишком много беспокоишься, — сказал он с нежностью, — Все будет хорошо. Так и будет. Чонгук сухо усмехнулся. — Это очень оптимистично. — Мне все равно. — Ладно, малыш, — альфа рассмеялся, наклонив голову вперед для нового поцелуя, и оставил эту тему. На этот раз поцелуй был длиннее, и Чимин приветствовал его. Целоваться с Чонгуком было все равно что идти по тропинке через густой зеленый лес. Тропинка делала его безопасным и надежным. Всегда есть направление, куда идти, но есть и способ вернуться, если леса станет слишком много. Сам лес и ветер, Бегущий по нему, были волнующими, постоянно меняющимися и прекрасными. Чимин чувствовал себя частью леса, как будто он был таким же, как каждое дерево, каждый лист и каждая ветка. Это был рай. Когда Чимин двинулся вперед за добавкой, Чонгук внезапно остановил его, мягко положив руки на бедра омеги, отталкивая его. Чимин надул губы, желая большего, но альфа только улыбнулся, не объясняя, почему он остановился. Чимин подумал, что сейчас, наверное, просто неподходящее время. — Ты будешь рад увидеть Сокджина сегодня? — спросил Чонгук, не давая Чимину времени обдумать то, что только что произошло. — Да! — провозгласил Чимин, мгновенно забыв о неловкости предыдущих действий Чонгука. Он слегка подпрыгнул, сидя наполовину на коленях у Чонгука, наполовину на кровати. Альфа, казалось, напрягся при этом движении, но Чимин проигнорировал его, поглощенный своим возбуждением, — И Джихен тоже! Он очень соскучился по нему. Словно услышав свое имя, он увидел, как в щель полуоткрытой двери Чонгука просунулся клок растрепанных волос. Джихен выглядел усталым. Он тер глаза, как будто только что проснулся, и его пижама была помята и перекошена. — Привет, милый, — ласково и осторожно позвал Чимин. В последний раз, когда Джихен проснулся один, он был в полной панике, и Чимину потребовалось несколько часов, чтобы полностью его успокоить. Однако на этот раз Джихен не казался таким обеспокоенным. Он определенно нервничал, но не был напуган, как раньше. Чимин поманил Джихена туда, где тот сидел на кровати Чонгука. Тем временем Чонгук натягивал рубашку, которую каким-то образом нашел под подушкой. Очевидно, он сознавал, что Джихену не нужно чувствовать себя еще более неловко, чем он уже чувствовал. Джихен, не говоря ни слова, пересек комнату и сел на кровать прямо в объятия Чимина. Когда он наконец устроился в нежных объятиях папы, то прошептал что-то такое тихое, что было почти неразборчиво. — Тебя там не было. Чимин не знал, что ответить. Он хотел извиниться, умолять Джихена простить его, но почему-то чувствовал, что это не сработает. Он посмотрел на Чонгука, ища помощи, но альфа лишь тупо смотрел ему в глаза. Он, как и Чимин, понятия не имел, что делать. — Милый… Мне очень жаль, — наконец сказал он, уткнувшись лицом в волосы Джихена, — Я никогда не был далеко. — Н-но тебя там не было. Чимину хотелось плакать. Ему хотелось быть там каждый день, когда он просыпался. Он хотел пообещать, что всегда будет рядом с Джихеном, но это было невозможно. — Но ты пришел, чтобы найти меня, Джихени, — сказал Чимин после некоторого раздумья, — Ты всегда можешь прийти и найти меня, даже если меня там не будет. — Я не мог, когда меня не было дома. Я не знал, где ты. Сердце Чимина упало. — Я нуждался в тебе, Омма, — голос Джихена был так полон боли, что его было почти видно, он плыл в воздухе, словно заражая любого, с кем соприкасался, заставляя их чувствовать боль, которую чувствовал Джихен, и чувствовал, когда его отослали без объяснения причин. Чимин не мог ответить на это. Он был слишком подавлен, боясь, что если откроет рот, то из него вырвутся лишь сдавленные всхлипы вины и сожаления. Он посмотрел на Чонгука, сдерживая слезы. Ему нужно было за что-то держаться, на кого-то смотреть, кто сказал бы ему, что он сделал все, что мог, что это не его вина. Это была его вина. Джихен был его сыном, и он причинил ему боль. Как это может быть не по его вине? В глазах Чонгука не было осуждения. Они были широко раскрыты, как и всегда, всегда настороже и настороженно следили за каждым движением в комнате, но выражали только сочувствие. — Зачем тебе понадобилась твоя Омма, Джихен? — Чонгук спросил осторожно, не спуская глаз с Чимина в то время как он это сказал. Казалось, он ждет разрешения продолжить допрос. Чимин слегка кивнул. Он знал, что им придется выяснить, что случилось с Джихеном, пока он отсутствовал. — Что там произошло? — Чонгук продолжил после получения согласия Чимина. Джихен свернулся калачиком, ближе к Чимину, пряча лицо. — Мне нужна была Омма, потому что… — Из-за чего, милый? — тихо спросил Чимин, наконец обретя дар речи. — Я видел господина Чхве, — Джихен оборвал себя, потеряв ход своих мыслей, — Он был ужасен, — сказал он, — И все остальные называли его Удушаюший захват Чхве, но я не знаю, что это значит… Руки Чимина мгновенно потянулись к шее Джихена, проверяя, нет ли чего… чего-то. Дети в приюте ни за что не дали бы мистеру Чхве такого имени без веской причины. Ему удалось взять себя в руки, когда он не обнаружил никаких следов на шее сына. Даже проверять их было бессмысленно. Джихен уже неделю как вернулся. Если бы он был ранен или ушиблен, Чимин бы это заметил. — Почему вы так его назвали? Что ты видел, что он делает, милый? — Спросил Чимин, надеясь, что это не было чем-то ужасным. — Он… — Джихен замолчал. Теперь он слегка плакал, дрожа в объятиях папы, — Субин пытался убежать, но мистер Чхве поймал его, и я его видел. Он продолжал бить его и не останавливался, а Субин кричал, а потом он увидел, что я смотрю на него, и он выглядел очень сердитым, и… и я обмочился. Чимин был единственным, кто дрожал сейчас, но он не был уверен, было ли это из-за боли или ярости, которую он чувствовал. Его мальчик, его ребенок был травмирован только тем, что он увидел в детском доме. Это знание выворачивало наизнанку. Рука обвилась вокруг бока Чимина и легла ему на талию. Чонгук приблизился на кровати. Чимин наклонился к его успокаивающему присутствию, потянув Джихена за собой. Он надеялся, что одного этого будет достаточно, чтобы успокоиться, пока Джихен будет рассказывать им обо всем, что произошло. — Он заставил меня все убрать, — продолжал Джихен слабым, едва слышным голосом, — Но моя одежда была вся мокрая и липкая, и сначала было тепло, а потом стало по-настоящему холодно, и я ненавидел это, но он не позволил мне переодеться, пока я не вытер лужу. Теперь по лицу Джихена текли слезы, и Чимин мог только обнимать его. Ему нужно было знать, что произошло. — Он накричал на меня и сказал, что я о-отвратителен, и что ты не хочешь меня забрать, потому что я плохой, и я сказал, что мне жаль н-н-но… — маленький альфа больше ничего не сказал. Он слишком много рыдал. Любые слова, слетавшие с его губ, были неразличимы, замаскированные соплями и слюной, которые вырывались из него. Чимин рыдал вместе с ним, утирая слезы рукавом, чтобы скрыть их от ребёнка. — Прости, Джихени, — прошептал он, — Прости, что меня там не было.