Ты только танцуй, дурочка

The Premium Standard Orchestra – Once Upon A December

Просторный актовый зал общеобразовательной школы повидал на своем веку немало. Истертый паркет принял на себя тысячи ног. Засиженные мухами зеркала, уже не отчищающиеся до первоначального состояния, запечатлели в своих поверхностях толпы мальчишек и девчонок, изучающих свои движения. Стены с облупившейся краской год за годом заполнялись новыми фотографиями учеников. Сколько историй они могли бы рассказать? Хватило бы на несколько толстых сборников. Веселых и грустных, счастливых и печальных, коротких и длинных, обнадеживающих, вдохновляющих и, напротив, отговаривающих. Небольшие зарисовки из жизни и десятки лет, проведенных здесь. А сегодня, разбуженный солнечным светом, он вместил в себя выпускников одиннадцатого класса, для которых звенел последний в их жизни школьный звонок. Наполнился слезами, счастливым гомоном и обсуждением будущего. Еще чуть-чуть и они вылетят аки птенцы из родного гнезда во взрослую жизнь, самостоятельно встанут на крыло. Кто-то уже выбрал дорогу, по которой ему предстоит идти, кто-то – в сомнениях, а за кого-то давно все было решено. В любом случае, на эти короткие три часа ничто не важно. Белый бант, венчающий закрученную прическу из двух кос, вплетенный в темные, почти черные густые волосы треплется проказником-ветром. Короткие прядки выбиваются из общей композиции и упрямо лезут в лицо, тут же отгоняемые быстрым жестом руки, с зажатыми в ней пионами. Первой классной руководительнице, бывшей путеводной звездой для двадцати семи человек в течение десяти долгих лет, совершенно внезапно подошедших к концу. Пальцы свободной руки придерживают ремешок сумки на плече. Наушник-капелька грозится покинуть законное место, вынуждая послушать окружающий мир, вместо играющего в плейлисте трека. Как всегда - тренировочного. Еще один поворот. Каблуки привычно отстукивают ритм по истоптанной за долгие годы асфальтированной дороге, испещренной колдобинами. Интересно, ее когда-нибудь отремонтируют? Где-то в глубине необъятного женского аксессуара из качественной кожи цвета горького шоколада раздается трель мобильного телефона: громкость нарастает, видимо, звонящий отличается особой настойчивостью в попытках поторопить нерадивую девушку. Да только если она сейчас остановится и попытается нашарить в бауле аппарат, опоздает обязательно. Возле входа никого нет. Оно и верно: церемония уже час как началась. Толкает тяжелую стеклянную дверь и проскальзывает внутрь, привычно здороваясь с охранником и преодолевая пролеты крутой лестницы, еле касаясь расшатанного поручня. Туда, откуда доносится голос директрисы, заканчивающей в различных эпитетах расписывать «замечательных выпускников», что должны выйти под музыку. И даже на минутку принадлежащая к этой «дружной братии» девушка умудряется поверить в правдивость слов женщины. Но не дольше: ее мысли заняты совсем другими вещами. Вдох. Она успела вовремя. Три минуты на то, чтобы выровнять дыхание и сбросить вещи и цветы на лакированную лавочку, одиноко стоящую в холле. За сохранность можно не беспокоиться – дядя Вася ни одного подозрительного типа не пропустит, а все «свои» сейчас там, за деревянными створками. Открывают официальную часть двухминутным вальсом, звучащим в этот день в каждой школе: настолько известна песня. И настолько же - любима. Once upon a December Белый плащик покидает плечи, оставляя хозяйку в коричневом платье чуть выше колена и кружевном фартучке, уличные туфли обретают временный покой в тканевом мешочке, изъятом из сумки, а на ногах застегиваются ремешки сатиновых лодочек «под загар». Прозрачный силиконовый накаблучник скрадывает шаги, замшевая подошва делает их мягкими и практически бесшумными. С последними аккордами затихающей мелодии касается ладонью холодного металла. Выдох.

The Premium Standard Orchestra – Only Hope

Поворот покрытой золотистой эмалью ручки, ищущий взгляд, почти моментально натыкающийся на искомый объект, приветственно махнувший рукой. Лица, бантики, переднички. Платья и строгие костюмы. Цветы. Взрослые и дети, администрация и ученики, друзья и едва знакомые. Кого-то видит в первый раз, с кем-то неплохо общалась, с кем-то еще будет поддерживать связь. Но недолго. Время всех раскидает по разные стороны. Останется с ней только эта музыка, что полилась из подвешенных почти под потолком динамиков. И танец. There's a song that's inside of my soul Бывший одноклассник, по совместительству партнер - вместе танцевали на всех школьных мероприятиях класса так с пятого. Теперь тоже бывший – он уезжает учиться в другой город. А значит, завершилась не только школьная веха, но и какой-то период жизни с ним. И только друг – настоящий. Вот только навсегда ли? Она хорошо знает, как расстояние ломает отношения. Как бы они ни врали друг другу, что будут переписываться, звонить и приезжать. Однажды все сведется к фальшиво-вежливым поздравлениям и ничего не значащим «Как дела?». Все, что меняется – данное на свыкание с мыслью время. Черта будет проведена сегодня. Этот венский вальс – их прощание. Безмолвное, но понятное обоим. И наполненное светлой грустью. …-два-три. Широкая мальчишечья ладонь так привычно принимает ее худенькую, теплые пальцы обнадеживающе ложатся сверху, чуть пожимая, словно говоря: «у нас еще три минуты, не вешай носа». И она улыбается. Привычно устремляясь затылком вверх, как учил тренер, и растягивая левую сторону, привычно смотря влево и не видя ровным счетом ничего, привычно ощущая его руку на своей левой лопатке и пристраивая свою на его предплечье. Все так привычно. Два-два-три. Послушный шаг в сторону для переноса веса и назад, и скольжение по испещренному полосами паркету. Даже особо не готовясь, они определенно будут выделяться среди одноклассников, так же движущихся по линии танца, исполняющих два полных круга, прежде чем перейти на новое построение. Но чья в этом вина? Она честно занималась с дюжиной будущих студентов, да только лишь единицы действительно хотели из своих медвежьих поступей сделать что-то более лицеприятное. Остальные все равно отнеслись к необходимости станцевать на последнем звонке, как к принудиловке. Иногда даже думалось, что лучше бы они вдвоем отстрелялись за весь класс, и достаточно. Зачем мучить не желающих этим заниматься детей? Воистину, мотивы деяний вышестоящих - необъяснимы. Три-два-три. Сердце отбивает ритм, а мимо проплывают кадры школьной жизни вперемешку с семью годами существования в этом "партнерстве". Сейчас прощание видится таким нереальным: сложно поверить, что завтра она не придет сюда. Не появится послезавтра. И даже через неделю не откроет перед собой тяжелую дверь зала, чтобы отрепетировать новую постановку, затребованную директрисой, и не улыбнется одноклассникам первого сентября, привычно обсуждая прошедшее лето и предстоящую «каторгу». Не рассмеется в ответ на язвительную шуточку вихрастого соседа по парте, не проклянет составителей контрольных работ по физике, соображая, у кого списать. Не вздохнет тоскливо, услышав просьбу решить вариант по алгебре за шоколадку: знает же, что заветная сладость будет представлять собой батончик из буфета по типу "Сникерса" - гадость, а не еда. Не разрисует заднюю страничку тетради от скуки на ОБЖ и не подпишет свою парту, чтобы осенью проверить - не переставили ли ее. Раз-два-три. Родители, со слезами умиления на глазах, наблюдающие за своими чадами. Стоящие в линейке выпускники, ожидающие своего часа. Администрация. Учителя. Сказать им «до свидания» не так сложно. Возможно, через пять лет она и заскучает, но сейчас все это кажется смешным. Что такого в том, чтобы обрезать связующую нить? Они почти ничего не значат, не занимают особого места в ее сердце. Но не он. Два-два-три. Поднятые вверх правые руки сплетаются где-то на уровне ее глаз, одновременный шаг вперед у обоих и зрительный контакт. Воспоминания как-то невольно отрезают от всех присутствующих, оставляя их наедине друг с другом и со своим прошлым. Кажется, именно с этого танца началось знакомство семь лет назад, дождливым мартом, когда в школе только-только ввели бальные танцы в качестве модуля. И каково было удивление узреть не только стайку девчонок, но и паренька, с которым пересекались на турнирах. Кажется, тогда он был ниже ее на пару сантиметров, и она искренне недоумевала, как будет с ним танцевать. Но точно знала, что лучше техничный партнер, с небольшой разницей в росте, нежели эти увальни-одноклассники. А осенью смешной мальчишка внезапно вытянулся, и тут-то пришлось вцепиться в него всеми конечностями. И сменить каблук туфель на обе программы. Потому, что теперь не подходила ему она. Три-два-три. Герберы от дяди, теплые объятия старшей сестры, благодарности в ответ на комплименты подруг и учителей. Только отчего-то все это безрадостно. Как в плохом кино. И вроде привыкла улыбаться, когда тоскливо, но так надоело. Для всех – она грустит по школе. Потому, что лишь это чувство является «правильным» сегодня. А ей не хочется объяснять кому-то, что нет ей дела до расставания с одноклассниками. Нет всепоглощающей любви к альма-матер. Нет печали об ушедших «днях чудесных». Так быть не должно. Но есть. Only hope А пока звучат в этих стенах звуки нового венского вальса, что дарит следующий класс, она может прикрываться маской последнего звонка, сплетая пальцы с мальчишкой, не желая отпускать его руку. И в душе будет теплиться надежда, что это был не последний танец. И, может, они еще встанут в пару на короткую пару минут, там, под готовым разразиться первой майской грозой небом, чтобы попрощаться по-настоящему. Десяткой. …-два-три. В актовом зале наступила долгожданная тишина: люди покинули эти стены, прекратили топтать паркет и отражаться в зеркалах. Замолкли динамики, а сгустившиеся тучи лишили помещение солнечного света. Старый зал смог вздохнуть спокойно и погрузиться в новый сон под убаюкивающую музыку зарождающегося дождя, застучавшего робкими каплями по крыше. Теперь уже до осени.