Ты только танцуй, дурочка

T32'' Urban Symphony. Randajad

Каждое танго – это расставание. Если бы кто сказал подобную глупость, она бы не поверила. Да только жизнь все решила иначе. Страница с оторванным уголком переворачивается, являя взору еще одну порцию фотографий, сделанных матерью. Здесь четыре глянцевых карточки со смазанными подростковыми силуэтами в движении и плохим освещением. Но память услужливо из двух невнятных фигурок в черном рождает четкие образы, танцующие, как в видеозаписи. Иногда она ненавидит себя за то, что не в состоянии все забыть. И хорошее, и плохое. Насколько тогда стало бы легче существовать в серой реальности, где время остановилось и окончательно где-то затерялось, смешав настоящее, прошлое и будущее. Теперь у нее нет "завтра", только "еще один отрезок, который нужно протянуть". Судя по тому, что она уже с трудом различает предметы в спальне - над городом распахнула свои крылья Ночь. Будильник выброшен куда-то в коридор, чтобы не раздражал своим тиканьем, поэтому определять примерное время суток выходит только по не до конца занавешенному шторами окну, оставляющему какую-то связь с внешним миром. Там сейчас город мерцает огнями во тьме. Время. Таблетка привычно выскальзывает из блистера и ложится в ладонь. В стакане еще осталось немного теплой воды, этого количества хватит. Привычно глотает белый кругляш, в два глотка осушает емкость и откидывается на высокие подушки, закрывая глаза, но не выпуская альбом из рук. Он приятной тяжестью согревает слабые ноги, которые она почти не чувствует. Сейчас станет легче. Нужно только немного подождать и послушать тишину, сквозь которую пробивается ритм и женский голос. Öö peagi laotamas tiivad Это были первые пробы, первая необходимость самой искать партнера, который совсем не собирался внезапно находить ее уже на следующий день после расставания с предыдущим. Они протанцевали семь лет – довольно большой срок для данного вида спорта, редкие пары сотрудничают так долго, хоть и есть исключения, что с пеленок стоят вместе в течение пятнадцати-двадцати лет. Они не вошли в их число. Отозвавшийся на объявление мальчик оказался очень талантливым Юниором, с большим потенциалом. А еще он в упор не соглашался оставлять родной клуб. Это значило лишь одно – менять «дом» придется ей. Ничего удивительного в общем-то, любая партнерша к такому должна быть готова, в подобных ситуациях носом не крутят, если хотят чего-то добиться. Но все же… Было обидно и как-то пробивало на слезы. Стены, в которых прошла бОльшая часть жизни тринадцатилетней девочки, не хотелось покидать. Тренеров, ставших вторыми родителями и поставивших на ноги малышку, не было желания предавать. А именно в таком свете она видела свой уход. Ничего криминального, но она догадывалась, что даже если ее отпустят без укора в прощальных фразах, осадок все равно останется. И именно поэтому не осмеливалась сказать, решив, что сначала попробует поработать с кандидатом на роль партнера пару-тройку занятий. А там видно будет. Раз-два. И пара-тройка растянулась на три месяца. Пробы прошли довольно ровно: высокий смуглый мальчишка с забранными в низкий хвост иссиня-черными волосами оказался не таким уж заносчивым и противным, каким чудился на фотографии. Во время танца шутил, мягко указывая на ошибки, совершенно спокойно отнесся к ее легкой зажатости и охотно подстроился под разницу в росте, а она тут же пообещала, что купит туфли с каблуком повыше. И после занятия подростки довольно неплохо пообщались, даже вместе прошлись до автобусной остановки по инициативе старшего в возможной паре. А вечером, после звонка маме, девочка узнала, что она понравилась и мальчику, и его родителям, и, что главное, тренерам. Раз-два. Сердце пропустило удар, дыхание чуть сбилось. И решение было принято моментально – она не могла упустить подарок Судьбы. Только кто бы знал, что за него придется расплачиваться. Несмотря на разницу в росте решились ставить в первую очередь европейскую программу. Причина проста до невозможности: у обоих стандарт шел лучше, и проверить таким образом – станцуются ли – оказалось легче всего. Раз-два. Это была ее первая сложная вариация, наполненная аж тремя фигурами-линиями, несколькими каблучными пивотами и одним батманом. Не считая тех элементов, что раньше она не знала в силу класса – несмотря на то, что танцевали и с предыдущим партнером они по Открытому, и в классификационной книжке стоял начальный С, исполняли только допустимые для D фигуры. Тренер это объясняла тем, что технически они еще не готовы усложнять программу, и лучше будут делать чисто базовый уровень, нежели ставить навороты и вытворять в них черт знает что. Как бы ни были разумом дети согласны с этой позицией, подростковая душа девочки хотела уже, чтобы все было «по-взрослому». С каким благоговением она наблюдала за финалами в IDSF: эти пары казались сказочными леди и джентльменами на балу. И она мечтала, что когда-нибудь будет танцевать так же потрясающе, как и они. Раз-два. Мягкие колени, параллельные стопы и левая рука опирается кистью на спину партнера. Его правая ладонь чуть ниже, нежели во всех остальных танцах европейской программы. Танго доставляло им больше всего хлопот. И в то же время, приносило наибольшее удовольствие. Резкость, граничащая с плавностью, которая ей никак не удавалась. Либо слишком медленно, либо излишне отрывисто. А в идеале – корпус должен быть в вечном движении, и лишь стопы делают акценты на сильные доли. Раз-два. На пивотах казалось, что сейчас голова оторвется куда-то. На променаде – пару раз слишком резко развернулась, за что получила острую боль в шее. А еще безумно ныли все мышцы, хрустели колени, стирались до дыр за неделю накаблучники, подушечки стоп горели, и ночами не выходило уснуть от перегруза: по пять часов в зале каждый день, без выходных и праздников. Потому, что ей нужно было подтягиваться до уровня нового партнера. Казалось бы, разница всего в класс: у нее слабый С, у него сильный В, да отчего-то чувство, будто она неумелая начинашка, а он профессионал. Но даже это не останавливало тринадцатилетнюю девчушку, перед которой маячило лишь одно: «все или ничего». Или она спокойно относится к тому, что похудела на четыре с лишним килограмма за месяц, что по утрам так сложно проснуться и сползти с постели, что приехав домой в двенадцатом часу ночи еще нужно открыть учебник, чтобы совсем не забросить школу. Что теперь она из дома не может выйти без эластичного бинта, обтягивающего колени, туфли даже на трехсантиметровом каблучке доставляют адскую боль, и лишь упрямство вынуждает каждый раз вновь ехать в зал, вновь слышать въевшуюся под кожу музыку и вновь отрабатывать то, что далеко от идеала. Потому, что ей слишком сильно повезло. И молилась она лишь об одном: чтобы везение продолжалось как можно дольше. Раз-два. Судьба решила по-своему. Посчитала необходимостью дать «выходной». Хотя это больше походило на отпуск по своей длительности. Новость о том, что партнер уходит из спорта, проскользнула между слов мимоходом, в их привычном прощании на остановке, когда он провожал девочку на автобус. Невзначай, будто говорит о чем-то совершенно незначительном для обоих, вроде перемены погоды за окном. Фраза была осмысленна с запозданием, когда танцовщица ехала по направлению к дому, каким-то остекленевшим взглядом изучая проплывающие мимо фонари. Потребовалось секунд пятнадцать, чтобы выудить из тренировочной сумки мобильный телефон, затерявшийся среди вещей, и холодными пальцами набрать сообщение. Она ровным счетом ничего не понимала – слишком резко и беспричинно все произошло, что хотелось поверить в первоапрельскую шутку. И не имеет значения октябрь на календаре. Раз-два. Пульс стучал в висках, заполняя томительные минуты ожидания ответа и заглушая все остальные звуки, слившиеся в единое серое невнятное полотно. Сейчас раздастся писк сигнала, и черные буквы на бежевом фоне успокоят ее напряженные нервы. Раз-два. Не успокоят. Он действительно уходит. Совсем. И тогда ее организм сдался. Наверное, она держалась три месяца на каких-то скрытых резервах, если удавалось переносить чересчур высокие нагрузки, если умудрялась сохранять какой-то оптимизм и не чувствовать боли. Но в тот момент, когда все стало бесполезно, внутренние заслоны были сорваны. И она слегла. С температурой под сорок, в бреду повторяя пересохшими губами элементы вариации. И в голове, пересиливая даже стук сердца, звучали чертовы ритмы последнего танго. И женский голос пел, пел, пел. Ta ootab kui riskida julged Кто и зачем испытывал ее мужество? Показать другую сторону спорта? Попытаться дать шанс покончить со всем, пока не стало поздно? Вот только, первыми словами после полутора недель болезни стал вопрос, заданный пришедшему на дом терапевту: «когда я смогу пойти на тренировку?» Ничто иное не волновало более. Пусть она не понимала, куда конкретно придет – в старый клуб показаться стыдно, хоть и правду о трехмесячном «перерыве» знала лишь она, в новом без партнера она никому не нужна. Да и чисто психологически не сможет там заниматься, вечно ощущая вину за то, что «подвела» тренеров. И вместо конкурсной сильной пары они получили партнершу-одиночницу. Она все равно продолжит идти по своему пути, зная, что других вариантов нет. Это сильнее глупой депрессии и температуры. Это сильнее ее. See on tee А спустя месяц, в разговоре с подругой, она выяснила, что «партнер-бриллиант» переехал с родителями в столицу и, по слухам, встал в пару с более обеспеченной девочкой, родители которой взяли его на свое обеспечение. Оставалось утешать себя тем, что «кинув» один раз, он может это сделать второй и третий. И, в отличие от той «счастливицы» она потеряла только полторы недели своего здоровья. Деньги, вложенные в собственные индивидуальные занятия, все равно отработаны. Она подняла свой уровень. Может, за это стоит сказать ему «спасибо». За приобретенный опыт. Закаленную стойкость. Укрепившееся желание идти дальше. И, наверное, пожелать удачи. ___ Авторское пояснение той терминологии, что имеет особое значение: Классы мастерства от самого низкого к самому высокому - N, E, D, C, B, A, S, M. Последний - международный, первый - ставится начинашкам. IDSF - соревнования по Открытому классу (то бишь для всех - от N до M) в возрастной категории от 16 и старше. IDSF существовала до 2011 года. Теперь это WDSF. Каблучный пивот - вращение в паре танцоров друг вокруг друга, в данном случае - на пятке одной стопы. Батман - резкое или плавное поднимание ноги.