Ты только танцуй, дурочка

Ricky Martin – She Bangs -{Cha-cha}

Сегодня стало чуточку легче. Конечно, лишь по сравнению с прошлым месяцем. Не с прошлым годом. Она даже включила планшет впервые за шесть месяцев, отобрав его у матери. Чтобы занять себя чем-то кроме бесцельного изучения потолка и оклеенных безликими обоями стен. Она и сама уже стала такой же безликой. Порой ей снится, что она снимает улыбающуюся маску с себя, а под ней зияет пустота. Серая. Никакая. Касаясь пальцами сенсорного экрана, бездумно «гуляет» по папкам: надо немного почистить диск, наверное. Все равно на просмотр фильма, например, не хватит сил. Слишком часто будут мелькать кадры. Да и звук в наушниках бьет по нервам. Случайно вместо дачного альбома открывает соседствующий с ним. С моря. Пролистывает фото, замирает на одном из них. Жадно вглядывается в собственную загорелую подтянутую фигурку с мокрыми распущенными волосами, переводит взгляд на чуть более крупную, но не менее спортивную мужскую. Интересно, кто снимал? Лиза, вроде бы, в этот момент где-то гуляла. Хотя, это уже не важно. Сама того не зная, подруга сослужила службу. Оставила цифровое напоминание летнего романа. С танцем. Августовские сборы проводились на туристической базе возле Черного моря. Десять дней солнца и упорных тренировок в окружении таких же, как и она. Это учеба завершалась в мае/июне, давая возможность расслабиться до осени. А в спорте нет каникул – она взяла только две недели на отдых лишь потому, что маме нужна была помощь на даче. Да и, все же, кажется, действительно требовалась короткая передышка. Но, тем не менее, в конце второй недели она уже лихорадочно собирала сумку, не нарадуясь тому, что уезжает из города, подальше от дел огородных. Как ни крути, а грядки не вдохновляли, нагоняя лишь тоску. После завтрака и ближе к вечеру, перед растяжкой, была возможность поваляться на пляже. Конечно, самые маленькие – десятилетние и чуть старше – оживленно возились в песке, играли в догонялки и плескались в воде, оглашая округу звонким смехом и своими радостными голосами. Она же, пристроившись в тени, сощурившись, наблюдала за младшими товарищами. Плавать не умела, да и не горела желанием учиться, а больше, в общем-то, ничего не оставалось. Хотя приподнятое настроение, возникшее после продуктивно прошедшего разбора европейской программы, требовало оторваться от расстеленного полотенца и что-то сделать. Да хоть просто попрыгать! Раздумывая над тем, как подобные действия будут выглядеть со стороны более здравомыслящих людей, она приподнялась на локтях, все еще колеблясь. И, пожалуй, медлила б еще с четверть часа, так и не решившись встать, если бы не подошедший молодой человек, с которым они очень тесно общались и постоянно виделись на турнирах. И который нравился уже добрых месяцев восемь. И как танцор, и как парень. И, если последнее ей, возможно, не светило, то первое, кажется, только что преподнесла загадочная Судьба. Привычка слушаться не подвела и в этот раз: схватившись за протянутую руку, принимая приглашение, покинула насиженное место, спокойно следуя за ним в сторону искрящейся под жарким августовским солнцем воды. Юноша привычно что-то напевал себе под нос, шагая вперед, а она, уцепившись за мимолетную дурную мысль, цокнула языком, останавливаясь и позволяя своим пальцам выскользнуть из его ладони. Удивленно обернувшийся блондин мог лицезреть задорно улыбающуюся девушку, подхватившую знакомую мелодию, которую он сейчас, не совсем попадая в ноты, воспроизводил. Если говорить совсем точно, то он просто подпевал играющей у кого-то песне. И, разве кто-нибудь удивился бы, узнав, что до них доносилась ча-ча-ча? Наверное, две спортивные фигуры, танцующие у самой кромки воды, смотрелись романтично. Но вот, признаться, босыми стопами прорабатывать каждое движение по смешанной с песком мелкой гальке – удовольствие ниже среднего. Хотя, массаж, опять же. Да и дискомфорт если и замечался, то как-то фоново. В первую очередь, они наслаждались возможностью лишний раз сымпровизировать, тем более, под солнышком, обдуваемые легким ветерком, вне стен и внимательного преподавательского взгляда. Предоставленные сами себе, танцующие ради самого ощущения танца. Нет, они не жалели, что занялись профессионально, а не пошли в клуб по интересам, где никто не станет требовать безукоризненного исполнения движений, где судьи не станут оценивать каждую мелкую детальку, где не приемлема кардинальная импровизация – действовать необходимо только в рамках установленных правил. Они любили свое дело за каждую минуту, проведенную в нем, не важно, чем она была наполнена: болью, страхом, волнением, усталостью, или же восхищением, радостью, предвкушением, надеждой. Все эти детальки являлись составляющей одного большого элемента под названием «счастье». Но вот такие моменты свободного творчества были, бесспорно, необходимы. Когда, вроде бы, танцевали для себя, но не забывая о технике. Просто не ставя ее на первое место. И, выводя вперед сторону на лок-степах, она вспоминала свою детскую мечту. Большинство девочек в младшешкольном возрасте спят и видят свою свадьбу. Белое пышное платье, длинную фату, тиару, как у принцессы, и обязательно голубоглазого принца рядом. И что б пир на весь мир, да гостей побольше. В чем-то, наверное, она не отличалась от этих девчонок - и платье хотелось, и принца. Да только первое условие, которое записала в личном дневнике восьмилетняя фантазерка, звучало не совсем обыденно: "замуж выйду только за Славика!". Какое ей было дело до разницы в возрасте? Какое дело до того, что он ее не знает, и вообще, сдалась ему какая-то второклассница, танцующая по Детям в Богом забытом городишке. К тому моменту, когда она получит законную возможность заиметь штамп в паспорте и какое-то значимое место под солнцем танцевального спорта, он вообще, может, окажется окольцован. Но детскую очарованность и упорство не перебить. Года два черноволосая малышка честно верила в это и успела убедить родителей в твердости своего намерения. И, конечно, на ее бракосочетании будут присутствовать все звезды бального танца. И никак иначе. В десять ориентиры не то что бы сменились, но вроде бы прибавилось реализма. Славик был переведен в категорию тех, у кого было бы чудесно получить автограф и совместное фото, ну и неплохо бы станцевать с ним когда-нибудь... Да, многие девочки грезят о кумирах эстрады, копируют актрис, а она скорее пыталась походить на Юлю Загоруйченко, и страдала от невозможности увидеть лично, живьем, так сказать, многих Чемпионов. В пятнадцать, после первого неудачного романа поняла, что замуж выйдет только за танцора. И, конечно, кандидатуры имелись на примете. Но даже не это важно, а именно тот факт, что лишь товарищ по цеху не станет ее ревновать к паркету - сам будет там пропадать двадцать четыре часа в сутки. И, естественно, это ни в коем случае не может быть партнер. Нелады в личной жизни переносить в работу не хотелось. Думать о том, что две творческие личности могут не сойтись и кто-то обязательно должен ждать дома с горячей ванной, массажем и супчиком, да еще и зарабатывать по-человечески, - в общем-то, тоже. А в двадцать, набегавшись по торжествам подруг и мысленно расстреляв увальней-мужиков, которых приходилось обучать трем простейшим шагам и паре эффектных позировок, она решила, что на ее свадьбе вместо набившего оскомину вальса - хотя в их исполнении это больше походило на... Что б тут подобрать-то. Цензурное. В общем, вместо вальса будет ча-ча-ча. И пусть только кандидат на роль спутника жизни где-то облажается на финальном прогоне - в ЗАГСе он услышит слово из трех букв, и это будет отнюдь не согласие жить с ним долго, счастливо и дальше по списку. И да, не будет платья а-ля баба на чайнике - только белый стандарт в стиле ампир, и отдельно латинское, для танца, цвета сапфира, со скошенной юбкой и подчеркнутой широким поясом, усыпанным камнями, талией. И обязательно новенькие босоножки на слиме, а к стандарту - белые лодочки, пошитые на заказ. И лучше всего играть свадьбу после Чемпионата, чтоб настроение и впрямь было праздничным, приподнятым. И медовый месяц провести в Англии, под началом именитых тренеров. И сама она будет тренировать вплоть до родов, и вернется на конкурсный паркет, когда ребенку будет месяца три, максимум. Не важно, какими усилиями - она не протянет в более долгом отпуске. Точнее, протянет. Ноги. А сейчас, привычно следя за работой коленей и чуть заметно морщась, когда левое излишне резко "выключалось", глухой болью напоминая о травме, она думала, что вершиной ее многослойной и обросшей условиями утопии стал бы он. Единственный человек, в которого влюбилась после неудачного опыта пятилетней давности, принесшего ту самую травму. И, наверное, единственный, с которым ничего не обломится. Поэтому, пусть между ними останется хотя бы этот танец-импровизация, это августовское солнце, этот стекающий по виску пот, эти сборы, эти почти_бессонные ночи, это море. И эти песчаные замки. Которые разрушит время. Как и ее мечты.