Ты только танцуй, дурочка

Подруга предлагала выплакаться, уговаривая перестать держать маску. Прекратить прятать боль за напускным весельем. Дать выход эмоциям. Вот только ей не было больно, и она не страдала. Не ревела в подушку, наконец, оказавшись вечером дома и убедившись, что никто не видит слез. Она и вправду ничего не чувствовала в связи с разрывом очередных отношений. Зато была переполнена предвкушением грядущего Чемпионата, чем, с огромной радостью, и делилась. Подруга качала головой и замолкала. В недоумении. Законы жанра давали сбой. По мнению оной она обязана была минимум полгода посыпать голову пеплом и пытаться вернуть мужика. А вместо этого она переселилась в зал. Впервые, наверное, с ее жизнью сработал принцип зебры. После темной полосы, принявшей на себя расставание с партнером и эти совершенно идиотские отношения, едва не закончившиеся браком, пред ней предстала ослепительно белая. Пусть и не сразу. С новым партнером. Хоть и не идеальным, но очень завидным. И с новыми перспективами. На Чемпионат России среди Взрослых по Латиноамериканской программе. Именно по этой причине, сейчас, в воскресный день, когда табло электронных часов показывает девять утра, она стоит перед зеркалом в обтягивающей майке и коротких шортах – чтобы работу мышц видеть лучше – с затянутыми в хвост короткими волосами, и медленно, даже не в половину, а в четверть темпа, прорабатывает базовые фигуры. Плечи вниз, грудь вверх. Каблук. Стопа. И уже в собственное отражение впивается ненавидящим взглядом: и музыка задает характер, и реакция на недостаточную техничность в определенных моментах. И ожидание. Она это не любит больше всего. Наверное, если бы он не был столь заманчивым в плане уровня и их внешнего совпадения вариантом, она бы не встала в пару. Да, она_восемнадцатилетняя точно бы отказалась, уловив холод на пробах, поняв, что теплого общения, какое было с предыдущими, не получится. Но она_двадцатитрехлетняя теперь на первые позиции выводила отнюдь не человеческие качества. Ставка делалась на результат. Раз-два. Чем дальше она заходила, тем сильнее понимала, что вряд ли ее уже что-то способно сломать. Расшибется в лепешку, но дойдет до высшей точки. Раз за разом отсекалось всё, что может помешать. И все. Сейчас целью делался ближайший Чемпионат, который, конечно, не принесет кубок – очень сильные соперники, в этом году им точно не выиграть. Но даже попадание в финал было бы высшей наградой. Но, еще хотя бы годика четыре, и эта вершина обязательно им покорится. Что потом? Она боялась загадывать. И в то же время понимала, что не остановится на достигнутом. Натанцуются в Любителях, можно и в Профессионалы. А можно вообще уйти в шоу-номера, прекратив соревновательную карьеру. Но последнее, наверное, не скоро. Она точно знает, что еще не удовлетворила полностью желание бороться. А значит – впереди еще десяток лет есть точно. Три-четыре. Хлопок входной двери оповещает о том, что сольная практика закончена. Мимолетным кивком головы приветствует направившегося в сторону раздевалки высокого молодого человека с забранными в коротенький хвост каштановыми волосами и продолжает борьбу с испанской линией, следя за объемом рук и бедрами. Все просто, но как только начинаешь концентрироваться на чем-то одном, теряешь другое. Как бы ни казалось со стороны, что это легко: переставляй себе ножки да улыбайся – сложнокоординационным видом спорта танцы назвали не зря. Стянутых в ниточку губ едва касается улыбка – вспомнила, как лет десять назад пыталась собрать в единое целое все свои конечности. Пять-шесть. Почему-то, если ноги не болтались аки спагеттины и бедра с нужной амплитудой работали, заставляя нижние конечности исполнять движения, то обязательно разбалтывался верх. Тренер это обычно называла пародией на арабские танцы, умоляя прекратить трясти отсутствующей грудью. А в случае собранного верха, опущенных и зафиксированных плеч, правильно работающих сторон, ноги и стопы выглядели очень слабыми, будто у начинашки-первогодки. А уж руки вообще отдельная песня. В девяноста процентах случаев это было плагиатом ветряной мельницы и трепыхающегося на веревке при сильном ветре белья. И никак не хотела каждая часть тела слушаться хозяйку. Все приходило с опытом и бесконечными тренировками. Медленно. Через боль, кровь и слезы. Семь-восемь. Появившийся в зале партнер, переключая музыку на начало, призывает встать в пару. Поправляет гетры, размышляя: снять или недостаточно еще мышцы разогрелись, - и послушно принимает исходную позицию, контролируя вес свободной ноги и делая глубокий вдох. Запястье вытянутой вверх руки сжимают холодные мужские пальцы. Раз-два. В этом танце нет возможности поймать настроение, постоять первые такты, разминая стопы, или выждать более удобный момент для начала. С первого удара идет движение. Проворонил – вклинивайся в той части вариации, где успеваешь. Не зря ж добавляют пасодобль в конкурсную программу последним, вместе с медленным фокстротом: два самых сложных в исполнении танца. И, наверное, в чем-то, самых зрелищных. Если бы еще мелодия не приедалась. Три-четыре. Зрительный контакт не ослабевает, пока она, делая глубокие шаги назад, отступает, якобы сдавшись. В глазах полыхает пожар ненависти - фальшь уже спуталась с реальностью. Четверка на обманчивое признание его победы, и еще одна на то, чтобы остановиться. Переступание на месте на высоких полупальцах с энергичным давлением стопы. И еще больше желания выстоять во взгляде. Еще более ясное намерение выиграть сражение. Пять-шесть. Столь искусно переплетается танец с жизнью, что уже неясно - играет она или нет. В их партнерских отношениях нет места теплу - почему-то не сложилось с самого начала, хоть она и была настроена на приятное общение. В конце концов, с большинством прошлых партнеров было именно так. Когда вы проводите вместе почти двадцать четыре часа в сутки очень сложно не сродниться. Пожалуй, даже лучшая подруга не видела ее в том состоянии, что имела честь лицезреть почти любая танцевальная половина. А вот с этим почему-то не вышло. Может, конечно, еще наладится. В паре-то они от силы половину сезона стоят. А может... А может так и не срастется. Вот только, как бы сложно ни было чисто эмоционально, ради результатов она готова смириться. Его профессионализм покрывает все мелкие минусы их сотрудничества. Ведь идеальных не бывает. А это - почти лучшее, что могла предложить Судьба. Семь-восемь. И молится лишь об одном: чтобы он не решился на замену партнерши. Не решил, что ее уровень недостаточно хорош для него. Не возмутился малой дозой упорства или слабой отдачей. Ни одного мужчину в своей жизни она бы не стала пытаться удержать, ни для одного бы ничего в себе не изменила ни на грамм. А для этого - смогла бы. Что угодно - только танцевать и идти с ним к новым победам. Расти технически. Видеть личный прогресс. И ничего больше не нужно. Это - единственное ее счастье. Фанфары. Руки сплетаются лишь на четыре удара, теряя контакт перед быстрым поворотом на полупальцах, после которого она резко прогибается в спине назад. Финальная точка, конец второго акцента. Правая нога на взъеме, левая принимает наибольшую часть веса, глаза проще вообще закрыть: вниз головой находиться не очень комфортно, даже если не надолго. И лишь одной рукой в районе локтя скрестилась с рукой партнера, что б после столь стремительной смены позиции, не потерять равновесие. Этим жестом он показал свое превосходство. Она повержена. И словно в доказательство тому, что произошло за доли секунды, слышит хруст в районе шеи. И начинает задыхаться.