Raiton: Shiden

Какаши сидел на диване и пытался читать «Тактику флирта». Получалось из рук вон плохо: он уже минут десять перечитывал одно и то же предложение. В ванной шумела вода. Сакура попросила разрешения не закрывать дверь. Он собирался приготовить ей постель, пока она моется, но ходить по квартире мимо открытой двери в ванную было невозможно. В итоге он просто сел на диван спиной к двери. Правильно ли он поступал? Не зашло ли его желание поддержать девушку слишком далеко? Он понимал, почему она тянулась к нему, и если уж быть совсем честным с самим собой, рядом с ней ему тоже было легче. Но чтобы она вот так оставалась у него дома — это уже переходило границы приличия. Что он скажет в свое оправдание Харуно-сан? Не волнуйтесь, ваша дочь спала в отдельной комнате? А потом мелькнула более важная мысль: за кого он переживает? За себя или за Сакуру? Если за себя, то, как только она выйдет из ванной, ему стоит отправить ее домой без лишних разговоров. Чтобы она не вмешивалась в его жизнь и оставалась просто бывшей ученицей. Так ему будет проще. И вообще это будет правильно. Ведь так? А вот если он переживает за Сакуру, то стоит прислушаться к тому, что требуется девушке. Чего ей стоило прийти к нему домой? И что, он теперь ее оттолкнет? И куда она пойдет? Он ведь думал уже об этом, еще ночью, в больнице. И принял решение: сделать все, что в его силах, чтобы ей помочь. На самом деле он очень надеялся на Саске. Какаши знал все эти годы, видел, как она хотела быть с ним, как она его ждала. И сейчас, когда Саске наконец вернулся в деревню, Какаши думал, что у парня хватит мозгов увидеть Сакуру. Но нет, Учиха остался верен себе, и когда Сакура потянулась к нему, он опять ее оттолкнул. Какаши никогда ей этого не скажет, но это было одной из причин, почему он не отпустил ее из деревни. В ее эмоциональном состоянии, когда она и так все время балансирует на грани срыва, каждый день иметь дело с отчужденностью любимого человека — Какаши не был уверен, что на ее месте сам бы справился. Наконец шум воды смолк. Какаши снова уткнулся в книгу. — Какаши, я все, ванная свободна… — окликнула его девушка из-за спины. Он обернулся. Он выдал ей свою запасную юкату: ничего более подходящего у него все равно не было. Юката была девушке явно велика и выглядела на ней больше как просторный халат. — Какаши?.. — осторожно позвала его Сакура, и он понял, что непозволительно засмотрелся на девушку. — Извини, задумался… — сбивчиво пробормотал он и отвернулся. — Я постелю тебе в спальне? — Лучше здесь. Дайте мне белье, я сама застелю. — Хорошо, сейчас. — И если можно, не закрывайте к себе дверь? Сакура попросила не гасить свет в гостиной. В итоге большую часть ночи он лежал в кровати, закинув правую руку за голову, глядя через открытую дверь на спинку дивана, и слушая, как Сакура ворочается, пытаясь заснуть.

* * *

Какаши разбудил настойчивый стук в дверь. Вставать не хотелось, голова была тяжелая: он смог заснуть только на рассвете. Судя по тому, как солнечное пятно лежало на покрывале, сейчас должно было быть около девяти утра. Вздохнув, он все же встал и пошел открывать. Сакура спала на диване, свернувшись калачиком. Волна тепла захлестнула его при виде спящей девушки. Он слегка улыбнулся и вышел в коридор. За дверью оказался крайне взволнованный Шикамару. — Господин Шестой, у меня есть новости! Можно зайти? — Нет, подожди две минуты, я сейчас выйду. Какаши прикрыл дверь, обулся и вышел. — Пойдем на крышу. Поможешь мне? — Конечно. Шикамару подставил плечо, и они запрыгнули на крышу. Заныла потревоженная рана на груди. И когда она уже наконец затянется? Хотя с его образом жизни, видимо, нескоро. — Садись, — кивнул он Шикамару и сел сам, вытянув больную ногу. С крыши открывался хороший вид на памятник Хокаге, а утренний ветер приятно освежал. Всего через пару часов жара станет невыносима, но сейчас так и хотелось подставить лицо солнцу. — Слушаю тебя. Шикамару сел рядом и начал рассказывать вполголоса. — Во-первых, я отправил вчера два запроса — один в Суну, второй — Орочимару. Какаши удивленно посмотрел на Шикамару. — Орочимару? — Сакура мне вчера интересную мысль подкинула. Если помните, когда Акацки захватили Гаару, им помогал шпион Сасори. Техника, которую он применял, называется Сенно Сооса но Дзюцу — песчаная техника манипуляции памятью. Жертве внушалось нужное задание, потом накладывалась печать, и марионетка даже не помнила, что она предатель. В нужный момент печать снималась, и человек переходил в полное подчинение Сасори. Какаши задумчиво погладил подбородок. — Интересно, но не совсем наш случай. Я так понимаю, Сасори подавлял именно память о задании. А у нас наоборот: Саске не помнил ничего, кроме задания. — Верно… — кивнул Шикамару. — Я тоже сначала так подумал. Но Орочимару написал, что одна и та же техника может срабатывать по-разному у разных шиноби. Все сильно зависит от уровня мастерства и объема чакры. — Ты думаешь, мы имеем дело с вариантом этой техники? — Орочимару поделился еще кое-чем. Они с Сасори работали вместе в Акацки, в паре. У Сасори был ученик. Насколько Орочимару помнит, техника манипуляции памятью у того никак не получалась: он запечатывал всю память, пока технику не отменяли. И записывал эту технику не через иероглиф 潜 «хисому» — прятать, а через 洗 «арау» — мыть.* Получилась «техника промывки мозгов». И действовала она слабее, чем печать Сасори. Вот и получилось, что вы ее одним «кай» сняли. — А что Суна? — Я запрашивал информацию об этой технике Сасори, но у них нет информации. Юра, на котором она была применена, погиб. Больше они с ней нигде не сталкивались. Похоже, что Сасори изобрел ее уже после того, как покинул деревню. — Ясно. Попробуй узнать про ученика, может, хоть этой информацией они владеют. — Я уже направил соответствующий запрос. — Хорошо. Единственное, нельзя зацикливаться только на этом. Теория интересная, но никаких доказательств у нас нет. — Я прекрасно это понимаю. Мне просто хотелось хотя бы примерно понимать, с чем мы имеем дело. — Что-то еще? — Да. Ё ночью отправил письмо. Аоба засек птицу и послал за ней ворона. Скоро у нас будут координаты, куда оно ушло. — Значит, возможно, он все же действует не по своей воле. Жаль, что содержание письма не вытащить, важнее координаты отследить… — Какаши нахмурился. — Слежку не снимать. Я скоро приду в офис. От Сая пока не было информации? — Насколько мне известно, нет. — Держи меня в курсе. * (прим.автора) Оба эти иероглифа по верхнему чтению в сочетаниях читаются «сен», то есть отличается только написание этих техник, произносятся они одинаково.

* * *

Сообщение от Сая пришло, когда Какаши уже был в своем офисе в резиденции Хокаге. Ничего необычного пока не обнаружили. Продолжаем движение к цели. Ориентировочное время прибытия — завтра днем. Если сейчас уже близился полдень, то это означало, что до поместья они доберутся буквально в ближайшее время. Какаши отложил свиток и снова взялся за письма от Орочимару и из Суны. Информация об ученике Сасори могла оказаться и ложным следом, не стоило уделять этому слишком много внимания, однако, Какаши почему-то все равно все время возвращался именно к этим строчкам в письме Саннина. Даже если это и ученик Сасори… Чего он добивался? Выступать одному против Конохи — это как минимум глупо. На что он рассчитывал? Если вспомнить слова того желтоглазого, они что-то хотели именно от Какаши, то есть от Хокаге. Как там звали их главаря, которого Сакура лечила? Номура, кажется… И как назло ни одного Номуру он вспомнить не мог. В изначальном отчете Ё говорилось об одном ниндзя-отступнике, который напал на каких-то путешественников, которые как раз двигались в сторону страны Рек. Интересно, может, их тоже никогда не существовало? — Черт, ненавижу гендзюцу… — проворчал Какаши и откинулся в кресле. Когда он уходил из дома, Сакура еще спала. Он долго сомневался, но потом все же решил, что будет лучше дать ей выспаться. Он оставил ей записку и ключи от квартиры на столе и ушел, не позавтракав. Это было ужасно глупо, он опять поймал себя на мысли, что был бы рад, если бы она пришла к нему снова. Мысль отдавала эгоизмом и какой-то болезненной радостью, и он торопливо гнал ее прочь, но она возвращалась снова и снова. Как будто он имел на это право. У него были более важные заботы. Вздохнув, он потянулся к накопившимся отчетам. Иллюзионист иллюзионистом, но остальную работу тоже пока никто не отменял.

* * *

На третьей тренировочной площадке никого не было. Ничего удивительного: когда Какаши более-менее просмотрел скопившуюся за почти две недели работу, солнце уже почти зашло. В целом он чувствовал себя намного лучше, чем накануне. Чакра восстанавливалась, так что он смог даже передвигаться по крышам, с той только разницей, что приходилось беречь ногу. Особенно если учесть, что кто-то пропустил назначенные процедуры! — голосом Шизуне напомнила ему совесть. Можно было бы потренироваться и за пределами деревни, но было уже поздно, а сильно тратиться не хотелось. Выбрав себе целью камень побольше, Какаши глубоко вздохнул и начал складывать печати. Заныла левая рука, но в принципе было терпимо. Сгусток райтона привычно вспыхнул в правой руке. Прищурившись, Какаши пригнулся и ринулся к камню. Теперь не было нужды прикрывать правый глаз, но все равно все расплывалось перед глазами, все, кроме камня впереди, и он летел к нему. — Чидори! Райтон пробил камень насквозь, и снова стало тихо. Какаши судорожно пытался отдышаться. Рана слева на груди опять противно пульсировала: наверное, снова открылась. Осторожно вынув руку из получившего туннеля, Какаши привалился к камню и закрыл глаза. Слишком быстро. Он ничего не видит. Снова. Сегодня ночью он наконец вспомнил все подробности той битвы, после которой они с Сакурой попали в плен. Он не сразу попал в гендзюцу. Он заметил врагов. Не было времени выжидать, выстраивать тактику, так что он просто создал чидори и бросился в атаку. У него была нужная скорость. И мощь. Но больше не было шарингана. Все, что он видел — это шиноби прямо перед собой, в которого должна была попасть атака. Случилось именно то, о чем предупреждал его еще Минато-сенсей: он не смог заметить боковую атаку, его сбило с ног, кажется, он сильно ударился правым боком о какой-то камень. Наверное, тогда он и сломал ребра. Что было дальше, он помнил плохо: крики Сакуры где-то на краю ускользающего сознания. Дальше была тьма. Все произошедшее с ними — целиком и полностью его вина. Потому что чидори — незавершенная техника, без шарингана применять ее он больше не в силах. Пришло время завершить технику. Главная проблема — он двигается слишком быстро. Чакра двигается слишком быстро. Все же он еще не до конца восстановился. Даже один чидори сильно его вымотал. Какаши глубоко вздохнул и выпрямился. — Чидори! Энергия клокотала в его руке. Слишком быстро. Он сосредоточился, постаравшись немного сбавить скорость выпуска чакры. Чидори вспыхнул, неконтролируемо соскользнул с ладони и вдребезги разбил камень, около которого стоял Какаши. Отдачей его самого отбросило в сторону на несколько метров. Он упал на левый бок, тяжело дыша и чувствуя себя совершенно опустошенным. Кажется, все будет намного сложнее, чем он мог себе представить. Застонав, он оперся на правую руку и попробовал сесть, однако от соприкосновения с землей в ладони вспыхнула боль. Все же усевшись, он посмотрел на руку: на ладони красовался сильный ожог. — Вот черт… — усмехнулся Какаши. На сегодня тренировку придется завершить. К счастью, чакра у него еще оставалась, так что до дома удалось добраться по крышам довольно быстро. Возвращаться через главные ворота пешком было бы уже чересчур. Чего он не ожидал, так это того, что дверь в квартиру окажется незапертой. В прихожей стояли сандалии, в гостиной горел свет, а в квартире вкусно пахло едой. Какаши запер дверь, разулся и зашел домой. — Привет, — поздоровался он, снимая жилет. Сакура возилась у плиты и, видимо, только сейчас заметила его появление и смутилась. — Добрый вечер. Извините, вы оставили мне ключи. Я взяла на себя смелость похозяйничать… Какаши запоздало подумал, что так и не зашел в магазин. Улыбнулся немного растерянно и почесал затылок: — Спасибо, но не стоило… — Конечно, не стоило, как вы собирались одной рукой со всем управляться? — заворчала девушка, и Какаши с облегчением отметил, что она становится похожа на себя прежнюю. Он поднял ладони в шутливо-защитном жесте. — Господи, а с рукой-то вы что сделали? — воскликнула Сакура, подошла, взяла его за руку, так неожиданно, что он не успел ее остановить. — Это еще откуда? Вспомнив, насколько страшна она в гневе, Какаши решил отмолчаться. Сакура подняла голову и уставилась ему в грудь. Он чуть наклонил голову и мысленно застонал: опять у него вся водолазка в крови… — Нет, ну это уже совсем ни в какие ворота не лезет! Сначала вы утром уходите, меня не разбудив, до больницы так и не дошли, значит, процедуру утреннюю пропустили! Вместо того, чтобы сидеть дома, весь день работаете, потом непонятно чем занимаетесь, опять у вас рана открылась! Вас что, к кровати привязать? Ведете себя хуже Наруто, ей-богу! — Сакура, подожди… — бормочет он, с трудом сдерживая улыбку. — Так, просто садитесь уже, сейчас я вас осмотрю, — не терпящим возражения голосом произнесла она и скрылась в ванной. Какаши устало выдохнул. Вот ведь незадача… А он так хотел просто сходить в душ и лечь спать… Сев на диван, он осторожно стянул водолазку. Повязка на груди промокла от крови. Вернувшаяся Сакура только головой покачала, глядя на него. Ловкие руки сняли повязку: кровь еще не высохла, так что прилипнуть к коже бинт не успел. Смоченным в антисептике тампоном девушка начала осторожно обрабатывать рану. — Не накладывай повязку пока, я сначала в душ схожу… — попросил Какаши. — Вообще-то вам с такой раной в душ нельзя. Какаши пожал плечами. — Ладно, тогда и лечить после душа уже буду, все равно опять откроется… — вздохнула девушка. Осторожные пальцы проследили швы, задели такую чувствительную сейчас кожу вокруг, он вздрогнул от ее прикосновения, и она поспешно отдернула руку. — Простите, больно сделала? — Нет, все в порядке, спасибо. Я быстро. Он встал, захватил испачканную водолазку и пошел в ванную. Включив воду, закинул водолазку в стиральную машину и оперся на раковину, глядя на свое отражение. Расширенные зрачки, сбившееся дыхание. Себя не обманешь: он возбудился. В первый раз с того момента, как оказался в плену. От этих легких прикосновений. Какого черта? Еще хорошо, что Сакура ничего не заметила… Такого просто не должно было бы случиться. Сейчас он примет холодный душ, остынет, и все вернется на круги своя. Раздевшись, он забрался в душ. Сделав воду похолоднее, оперся руками о кафель, подставляя уставшую спину сильным струям. Возбуждение не отпускало. Он попытался отвлечься, но почему-то все равно перед закрытыми глазами появлялись ее тонкие пальцы, касающиеся его груди, раны, бедра — как там, в плену, когда она засыпала, лежа на полу рядом с ним. Рука сама обхватила напряженный член, ему хватило всего нескольких движений: с беззвучным стоном он излился на стену. Тяжело дыша, прижался лбом к холодному кафелю, чувствуя, как бешено колотится сердце и наконец-то отпускает накопившееся напряжение. Уже выбравшись из душа, он вдруг осознал, что не захватил сменную одежду. Пришлось выйти в халате. Сакура накрывала на стол. — Мне нужно еще пару минут, — попросил он и скрылся в спальне. Быстро переодевшись, он вышел в гостиную, захватив чистую водолазку. — Садитесь, сейчас я вас перевяжу, — сказала Сакура и отошла помыть руки. Какаши послушно сел на диван. Она вытерла руки, села рядом с ним и занялась его ранами. Ему было немного неловко: он все не мог решить, как вести себя с бывшей ученицей. То, что она вот так запросто пришла к нему домой, и радовало его, и пугало. Как будто она слишком быстро и слишком глубоко проникает в его жизнь. Понимает ли она, что делает? Глупо требовать от девочки в ее состоянии здраво оценивать свои действия. Нужно требовать это от себя. Он столько лет вполне успешно не подпускал к себе никого, что сейчас, когда это начало происходить, он даже не сразу осознал происходящее. И что делать теперь, он совершенно не понимал. Запретить себе чувствовать то, что чувствовал? Он по собственному опыту знал, что отрицание чувств не решает проблему, а лишь загоняет ее глубже. А если позволить, то куда это все их заведет? Вспомнилось, с каким восхищением смотрела Сакура на Саске в его палате. Какой же я дурак… — Так, давайте ладонь перевяжем. Постарайтесь ее не мочить, а то долго заживать будет и шрамы останутся. Он послушно протянул ей раненую руку. — Может, все же расскажете, что случилось? — Неудачно чидори применил, — пожал он плечами. Сакура нахмурилась и посмотрела на него снизу вверх. — На вас напали? — Нет, просто решил немного размяться. — Повремените вы с тренировками. Вам главное сейчас поправиться. Так, одевайтесь, ногу я после ужина уже посмотрю. Сакура убрала бинты и антисептик в аптечку, собрала испачканные тампоны и пошла мыть руки. Какаши вздохнул и натянул водолазку. Самое главное — обеспечить безопасность деревни, это — его главная забота. Как Хокаге. Остальное второстепенно и подождет. После ужина Сакура занялась его коленом. Ее теплая чакра так сильно контрастировала с холодными пальцами, он смотрел на ее ловкие руки и не мог отвести взгляд. — Я договорилась с Шизуне-семпай, она знает, что все процедуры вы будете получать на дому, так что насчет больницы можете не волноваться. — Я и так не волновался, ведь я в надежных руках… — улыбнулся Какаши. Девушка подняла голову и тепло ему улыбнулась. — Спасибо… Она снова склонилась над раной и еле слышно прошептала: — Можно я останусь сегодня? — Я уже говорил: ты всегда можешь сюда прийти… — ответил он тихо. — Спасибо, — повторила девушка, не поднимая головы. Закончив, Сакура попросила разрешения воспользоваться душем и ушла мыться, оставив дверь открытой, как и накануне. Какаши ушел к себе в спальню и лег прямо на покрывало, не раздеваясь, закинув руку за голову. Почему-то мысли то и дело возвращались к Саске. Можно ли было не отпустить его из деревни? Тогда, почти шесть лет назад. Смогли бы они тогда уберечь его от той тьмы, в которую он в итоге погрузился? Где же они ошиблись? От невеселых мыслей его отвлек птичий крик. Какаши поспешно встал с постели: за окном кружила белая птица Сая. Схватив со стола первый попавшийся пустой свиток, Какаши быстро развернул его и открыл окно. Птица упала на бумагу, превратившись в кандзи. Добрались до места назначения. Ни одного трупа не обнаружено. Следы крови присутствуют только в камере, в которой вас держали, но трупы убитых вами шиноби тоже пропали. На первый взгляд все выглядит давным-давно заброшенным. Продолжаем поиски. Трупов нет? Черт, значит, кто-то добрался до поместья и все за собой убрал. Оставалось надеяться, что Сай сможет найти хоть что-нибудь. Он услышал, как в ванной перестала шуметь вода, и отложил свиток. Белье, на котором спала Сакура прошлой ночью, аккуратно сложенной стопкой лежало у него в спальне на стуле. Захватив его, он вышел в гостиную. — Сакура, я оставлю белье на диване? — Да, спасибо! — отозвалась девушка из ванной. — Доброй ночи! Вздохнув, Какаши ушел к себе.

* * *

Разбудил его надсадный полный ужаса крик. Мгновенно вскинувшись, особо не задумываясь, он откинул одеяло, встал и пошел в гостиную. Сакура сидела на диване, обхватив себя за плечи и тяжело дыша. — Сакура? — позвал он ее осторожно. Она подняла на него заплаканное лицо. — Извините, я разбудила вас? — Как ты? — Кошмар приснился… — передернула плечами девушка. Он налил ей воды и протянул стакан. Она благодарно улыбнулась. — Спасибо. Посидите со мной немного? В этот раз свет в гостиной они погасили, только из незанавешенного окна в комнату лился холодный лунный свет. — Конечно. Какаши сел рядом с девушкой, откинувшись на спинку дивана. Она устроилась рядом с ним, прижавшись боком к его руке. В ночном полумраке все казалось нереальным. — Расскажешь, что снилось? — спросил Какаши осторожно. Девушку передернуло: — Да не помню уже толком. Просто жуть какая-то. Кровь везде, на мне, на руках, на лице… Она вздрагивает, как-то сжимается вся, и он обнимает ее, притягивая к себе, чувствуя, как она доверчиво жмется к нему, как вздрагивают худенькие плечи. Он гладит ее по голове, и ему хочется укрыть ее от всего мира здесь, в своих руках. Внезапно маленькая ладошка скользит по его щеке, пальчики подцепляют маску и стягивают ее вниз, под подбородок. Он вздрагивает и открывает глаза. Сакура запрокинула голову и тянется к нему, вслед за своим прикосновением. Сердце застучало прямо у горла от почти непреодолимого желания ее поцеловать. Господи, что она делает? Что он делает? Собрав остатки выдержки, он прошептал: — Сакура, ты понимаешь?.. Что делаешь?.. — Да… — прошептала она в ответ, и он больше не сомневался.