Raiton: Shiden

Слишком много ошибок уже допущено… Какаши думает об этом, перепрыгивая с крыши на крышу. Ё пытался совершить самоубийство. Нашла Хината. Сейчас в больнице, его оперируют. Краткий доклад Шикамару всколыхнул старые воспоминания. Пропитанные кровью татами, тело отца посреди гостиной… Какаши сжимает зубы от досады. Почему он не пытался поговорить с Ё? Почему опять пустил все на самотек? Отца не спасли. Хотя Белый Клык Конохи достойно завершил начатое: вертикальный разрез был почти таким же глубоким, как горизонтальный. Какаши дали прочитать результаты обследований. Задета аорта, смерть от кровопотери. Тогда он не мог ничего исправить, но сейчас все по-другому. — Хьюгу Ё еще оперируют. Это на третьем этаже, можете пройти. На третьем этаже почти пусто. Еще довольно рано, субботнее утро, планового приема сегодня нет. Какаши заворачивает за угол к операционной — и пораженно застывает. Потому что на скамейке у стены под дверью операционной сидит Наруто, крепко прижав к себе плачущую Хинату. — Я уже обещал Нейджи, что изменю клан Хьюга. Я смогу это сделать, — доносится его спокойный тихий голос. Парень поднимает голову, и Какаши ловит решительный взгляд ярко-голубых глаз. Слабо кивнув, он подходит и садится рядом. Хината, заслышав шаги, вздрагивает и отстраняется, спешно вытирая глаза. Какаши замечает огорченное выражение, промелькнувшее на лице Наруто. — Как он? — на всякий случай спрашивает Какаши. Хината пожимает плечами: — Все еще оперируют. Хорошо, что Шизуне-сан оказалась на месте… Понимаете, он вечером нормальный был! Я заходила к нему, мы поговорили, все как всегда. А утром… Девушка снова всхлипывает, и Какаши видит, как Наруто осторожно касается ее в попытке поддержать. Неужели этот балбес наконец все понял? Чувство вины гложет его. Если только Ё не выживет… Об этом нельзя думать. Какаши откидывается на стену и достает «Рай флирта». Раздаются приближающиеся шаги, и из-за угла появляется Ко, личный телохранитель Хинаты. — Господин Шестой, доброе утро, — Ко здоровается, пытается поклониться, но получается плохо, потому что руки заняты бумажными стаканчиками. — Хината-сама, я принес вам кофе. Наруто-сан. — Спасибо, Ко, — шепчет Хината и принимает стакан. Какаши краем глаза видит, как Ко устраивается возле скамейки, прислонившись к стене. — Хияши-сама скоро тоже прибудет. — Хорошо, — кивает Хината. Наруто молча отхлебывает кофе, и Какаши думает, что он тоже сильно повзрослел. Как и Саске. Наконец над дверью гаснет красная лампа, и в коридор, стягивая перчатки, выходит Шизуне. — Мы закончили. Хината вскакивает со скамейки, Наруто поднимается вслед за ней. Какаши просто закрывает книгу. — Все в порядке, за его жизнь можно больше не опасаться. Он в сознании, можете зайти. Хината и Наруто тут же заходят внутрь. Какаши встает и косится на Ко, но тот качает головой: — Я подожду здесь. — Спасибо, — кивает Какаши и заходит. Ё почти такой же белый, как и простыни, на которых он лежит. Длинные темные волосы рассыпались по подушке, глаза прикрыты, только грудь слабо вздымается и опадает. — Ё! — потрясенно выдыхает Хината, садится рядом с кроватью на стул, накрывает ладонью бледную руку, и Ё открывает бесцветные глаза. — Я так подвел вас, Хината-сама. Мне стыдно смотреть вам в глаза… — шепчет он. — Не говори ерунды! — всхлипывает Хината. — Я так рада, что с тобой все в порядке! Наруто подходит к Хинате и встает за ее плечом. — Господин Шестой, мне нет прощения… — шепчет Ё, и Какаши досадливо дергает плечом. — Ты ни в чем не виноват. Я должен был сразу с тобой поговорить. Мы просто недооценили противника, в итоге он и меня одурачил. Если кто и виноват во всем этом, так это я. — Я заслужил наказание, — шепчет Ё и отворачивается, пряча глаза. — Ты нужен деревне, Ё. Ты нужен своему клану, — твердо говорит Какаши. Ё вздрагивает и поворачивается к Хинате: — Хината-сама? — Ты нужен нам, Ё, — подтверждает девушка. Когда в палату заходит Хияши-сан, Какаши решает, что пора уходить. Сакура утром буквально сбежала, оставив записку. После вчерашнего ему все еще не по себе, желание увидеть ее такое сильное, что он решает заглянуть в секционный зал. В подвальных помещениях прохладно. У входа в коридор маячит фигура агента АНБУ, а у дверей секционного зала никого нет, и Какаши хмурится, потому что агент должен быть здесь, он сам отдавал приказы о расстановке АНБУ в морге. Какаши тянется к ручке, чтобы открыть дверь, но она открывается изнутри, агент в черном плаще слегка кланяется и пропускает Какаши внутрь, оставшись за дверью в коридоре. — Мне кажется, или вы меня преследуете, господин Шестой? В секционном зале еще холоднее, чем в коридоре, Какаши передергивает. Сакура стоит у стола в углу зала и кажется полностью увлеченной работой. Три каталки стоят в ряд, две покрыты простынями, третья — открыта. Он не очень хочет на это смотреть, но взгляд все равно цепляется за развороченный труп. Засунув руки в карманы, он подходит ближе к телу и бегло осматривает его. Рваная рана на животе тоже навевает определенные воспоминания, и Какаши снова передергивает. — Ё ночью пытался покончить с собой, — говорит он наконец. Краем глаза он видит, как дергается Сакура. — Он вспорол себе живот, по счастью крупные сосуды оказались не задеты, и он до утра продержался, а потом его нашла Хината. Его только что прооперировали, и сейчас его жизни ничто не угрожает. — Как Хината? — спрашивает Сакура. Он видит, что ее руки замерли над столом, все еще сжимая инструменты. — С ней Наруто, — просто отвечает он, и девушка наконец поворачивается к нему, зеленые глаза удивленно распахиваются. — Расскажешь, что у тебя тут получается? Сакура кивает и откладывает инструменты. — Хорошо. Подойдите сюда? Разложенные на столе органы даже ему показались странными. — Как видите, почки и печень сильно поражены. Я предполагаю, что поражение вызвано воздействием специфического вещества, которое также оставило язвы на теле и слизистых оболочках. Я сейчас пытаюсь выяснить состав вещества. Вот это — образец ткани, непосредственно на которую происходило воздействие. — Это яд? — спросил Какаши, задумчиво рассматривая кусок пораженной плоти. — Не думаю, — возражает Сакура. — Причина смерти — не это вещество. Нет, определенная интоксикация организма есть, но он вполне мог еще с такими органами пожить. Предположу, что это скорее психотропное вещество, просто агрессивное. — Интересно, почему нам с тобой его не давали? — задумчиво проговорил Какаши. Сакура пожала плечами: — Возможно, доступ к нему есть только у Номуры, а он с нами лично не взаимодействовал… В любом случае, я хочу понять, с чем мы имеем дело. Какаши кивает. Желание обнять ее невозможно сильное, но она в защитном халате, фартуке, лицо закрыто щитком — как в броне. И он лишь слегка дотрагивается до ее плеча. — Вы сердитесь, что я ушла утром? — спрашивает она, не глядя на него. — Нет. Я просто волновался. — Все в порядке, — говорит она. — Я просто хотела дать вам поспать… Она смотрит на него с легкой улыбкой, от которой становится тепло в груди. — Ты помнишь, что к нам сегодня придет твоя мама? — спрашивает он на всякий случай. — Конечно, — шутливо хмурится Сакура. — Как такое забыть… Я приду домой пораньше, чтобы успеть все подготовить, не переживайте. — А я и не переживаю, — пожимает плечами Какаши, и Сакура снова улыбается.

* * *

— Ладно, давай посмотрим, на что способна твоя команда. Шикамару краем глаза поймал насмешливый взгляд Темари: — Ты уверен, что хочешь на себе это проверить? Шикамару пожал плечами: — А как я еще смогу оценить в полной мере их способности? Я же должен понимать, могу я на них рассчитывать или нет и как их лучше использовать. — Вообще-то мы не инструменты, чтобы нас использовать… — проворчал один из генинов. Шикамару обернулся. — Ишики, так? — мальчишка слабо тряхнул светлыми, торчащими во все стороны волосами. — Я и не считаю, что вы инструменты. Но все шиноби обладают теми или иными навыками, которые подходят для определенных ситуаций. Я имел в виду только это. — Шикамару-сан — главный стратег Конохи, — назидательным тоном проговорила Темари, обращаясь к своим воспитанникам. Это «сан» почему-то очень резануло слух. — На этой миссии мы работаем совместно с Листом, поэтому мы будем придерживаться общей стратегии, хорошо? — Да, — решительно сказала девочка, Суйшё, вспомнил Шикамару. Миражи… Интересно посмотреть на нее в деле. Черные глаза блестят, из-за черных волос, заплетенных в косу, она выглядит очень серьезной и взрослой. — Хорошо, давайте начнем. Ваша задача — уложить меня на лопатки. Темари фыркает и запрыгивает на дерево: — Посмотрю отсюда. — Сан! — командует Суйшё, и генины отпрыгивают в разные стороны. Шикамару стоит, засунув руки в карманы. Морин и Ишики он замечает сразу, а девочка куда-то пропала. Если у нее главная техника — иллюзии, то она и должна держаться позади, пока ее напарники отвлекают цель. — Футон: топпа! Это Морин. Значит, ветер, как у Темари. Техника не очень сильная, и Шикамару просто отпрыгивает. — Дотон: соконаши нума! — раздается откуда-то сзади, и Шикамару чувствует, как увязают ноги. «Бездонное болото»? Значит, землю они тоже используют? Он уверен, что может выбраться, но ему очень интересно посмотреть, на что способна Суйшё. — Сабаку но шинкиро! Подсознательно он ожидает иллюзию, вызывающую либо боль, либо страх, и оказывается совершенно не готов к окружившим его вдруг потрясающим воображение пейзажам. Покрытые снегом шапки гор, раскинувшиеся под ними ярко-зеленые луга, солнечные лучи, играющие в листве, маленькими радугами отражающиеся в каплях дождя, повисших на кончиках листьев. Он тянется к одному из таких бриллиантов, касается кончиком пальца, и он растекается по коже приятной прохладой. Все это настолько реально, что он чувствует запах солнца в лесу, видит прохладу дождя, слышит шепот ветра в кронах деревьев. Пора заканчивать. Шикамару концентрируется и выпускает чакру, прерывая иллюзию. Как раз вовремя, чтобы уклониться от удара Морин. Ноги все еще увязли в болоте, пора выбираться. Шикамару достает кунай с проволокой и метает его в ближайшее дерево. Подтянуться — и выскользнуть из грязевой ловушки. — Молодцы! — хвалит он генинов. Комбинация действительно неплохая, да и болото может оказаться полезным и само по себе. — Суйшё, сколько шиноби ты можешь удерживать этой техникой? Девушка подходит ближе к дереву, на котором устроился Шикамару. — Тренировка окончена? — уточняет она. Шикамару кивает. — Да, я выяснил все, что хотел. — Я пробовала удержать девять шиноби. Количество жертв внутри техники влияет на ее продолжительность: одного шиноби я могу удерживать несколько часов. У Шикамару-сан врожденная невосприимчивость к иллюзиям? Вы достаточно легко выбрались. — Можно и так сказать, — усмехнулась Темари, спрыгнув с дерева и подойдя к ученице. — Когда Шикамару-сан только-только стал чунином, он сражался с шиноби, который тоже использовал гендзюцу, только звуковые, что еще опаснее. Чтобы развеять иллюзию, он сломал себе палец своей же техникой. — Эй, это не лучшая история! — запротестовал Шикамару, но Темари только усмехнулась: — А по мне — так она очень показательна. — Да-да, — вздохнул парень и спрыгнул с дерева. — Пошли поужинаем что ли? — Ребята, пошли, Шикамару-сан угощает! — Эй, это уже чересчур! — протестующе вскинул ладони парень, но его, кажется, никто не услышал. — Ура! — хором воскликнули Морин и Ишики, и даже серьезная Суйшё улыбнулась. Шикамару вздохнул и почесал затылок. — Ладно, так и быть. Угощу.

* * *

— Сакура, ты меня не проводишь? Сакура мысленно застонала. Она правда надеялась, что мать просто уйдет после чая, ей и так этот час с трудом дался, но у женщины, кажется, были другие планы. — Конечно, — вздохнула девушка и обулась. — Я недолго, — сказала она Какаши. Было так странно видеть его в коридоре, прислонившегося плечом к стене, расслабленного, руки сложены на груди, в привычной маске, но без протектора. — Ага, — просто кивнул он. — До свидания, Мебуки-сан, спасибо, что пришли. — Всего хорошего, господин Шестой! — улыбнулась она в ответ. Сакура почувствовала, как мать схватила ее под руку и потащила на улицу. В принципе, визит прошел хорошо. Сакура ожидала, что мать будет более напориста, но та проявила просто чудеса такта. Спокойно выслушала Какаши, справилась о его здоровье, обсудила немного работу Сакуры — ничего такого, за что девушке было бы стыдно. Видимо, настал час расплаты. — Ну, рассказывай, — выдает женщина доверительным голосом, как только они оказываются на оживленной улице. — У вас все серьезно? — Мама! — в голосе сквозит обида. Она еще не готова обсуждать это с матерью! — Вот тебе и мама… — женщина вздыхает, улыбка уходит из голоса. — Ты знаешь, я же волновалась. Ты с этим Учихой как помешанная была, Саске то, Саске сё, а Саске твой — сколько ты его ждала? Сначала три года он у Орочимару-самы учился, потом год непонятно где был. Сколько писем ты от него получила за это время? Нет, помолчи, дай я закончу. Думаешь, что любила его все это время? А мне кажется, это какое-то твое детское упрямство было. Я таких, как он, повидала на своем веку. Не нужна ты ему. И никогда нужна не была. И вообще никто ему не нужен. Даже если бы сейчас вы сошлись, он в деревне не задержится. Такие, как он, не могут на одном месте усидеть, его же опять унесет куда-нибудь. И если сначала ты еще бы с ним пошла, а потом — знаешь что? Я тебе скажу. Сидела бы ты тут одна с детьми, а он бы так и шлялся. Сакура идет, опустив взгляд в землю, от слов матери и больно, и горько как-то, особенно потому, что девушка понимает: она права, во всем права, так бы и было. — Я считаю, что ты все правильно делаешь. Шестой — прекрасный человек. Если бы ты только видела, какими глазами он на тебя смотрит, ты бы вообще не сомневалась. — Я и не сомневаюсь, — шепотом возражает девушка. — Так что, насколько у вас все серьезно? — Я живу у него больше недели уже. Мы спим вместе. — Предохраняетесь? — Мама! — пораженно восклицает Сакура, вскинувшись. — Нет, не то, чтобы я была против внуков, но просто не торопитесь пока. Сакура открывает рот, чтобы начать оправдываться, и замирает, потому что мама едва сдерживает смех. Чувствуя, как уходит напряжение, девушка шутливо пихает мать в бок локтем и улыбается. — Да ну тебя. — Он достойный человек, и я вижу, что он тебя любит. Сакура чувствует, как от слов матери становится тепло. — Я тоже так думаю… — шепчет она и сильнее прижимается к женщине. Они прощаются почти у самого дома родителей, Сакура вежливо, но твердо отклоняет приглашение зайти и отправляется обратно домой. К Какаши. Ей сейчас очень спокойно. Утром она еще нервничала, и после кошмара, и после ночных событий. А потом Какаши просто пришел к ней, и все стало как надо. Ее все еще удивляло, как он всегда точно знал, что с ней происходит, что ей нужно, как ей помочь. Иногда просто от одного его присутствия становилось легче дышать. Как он всегда находит нужные слова… Даже сегодня в разговоре с матерью он смог очень просто и четко все ей объяснить. Сама Сакура бы так точно не смогла… Невольно вспомнилось еще одно незаконченное дело. Чем раньше она это сделает, тем лучше будет им всем. Вздохнув, девушка свернула с главной улицы в сторону поместья Учиха. Дом в традиционном стиле, с садом и просторным двором… Сакура о таком могла только мечтать: ее семья всю жизнь прожила в небольшой квартире. Невольно пронеслась мысль: а вот не оттолкнула бы — это бы все твое было… Сакура фыркнула. Мысль отдавала малодушием и не имела почти ничего общего с тем, что она испытывала к Саске на протяжении всего этого времени. Она вошла во двор, подошла к дому и села на край веранды, свесив ноги. Как она и думала, Саске не заставил себя ждать. Она расслышала неторопливые приближающиеся шаги по деревянному полу, плавно отъехала в сторону створка сёдзи. — Здравствуй, Саске, — поздоровалась она, не оборачиваясь. Парень не ответил ей и больше не двигался, она спиной чувствовала его. Нужные слова никак не шли, но она просто обязана была объяснить ему все, чтобы он понял. — Могла и не приходить, Какаши все достаточно прозрачно объяснил, — фыркнул Саске наконец. Сакура пожала плечами. — Я хотела объяснить все сама. — И что, давно у вас все? Могла бы сразу сказать, а не просить дать тебе время подумать. — Могла, — соглашается девушка. — Ты тоже много чего мог бы. Например, спрашивать меня, как у меня дела. Хотя бы раз в пару месяцев. — Сакура, черт, я верил тебе, понимаешь! — Саске вдруг спрыгивает на землю, оказывается лицом к лицу с Сакурой. — Все это время, я только и думал, что приду и заберу тебя с собой! — И когда у Орочимару учился? — уточняет девушка, глядя прямо перед собой. — И когда почти убил меня? Саске, ты мне очень дорог. Ты много значишь для меня. Мы многое пережили вместе. Мы до сих пор команда номер семь. Я не хочу тебя терять. Саске вздыхает. — Чего ты хочешь от меня? Господи, Харуно, опять ты от меня чего-то требуешь, смотришь в самую душу своими зелеными глазищами, а когда я почти готов в это поверить — ты уже с другим. Давно вы с Какаши? — Нет, не очень, — качает головой Сакура. — Все закрутилось уже после того, как нас из больницы выписали. — И ты не могла меня дождаться? Сакура наконец поднимает глаза на парня, он прямо перед ней, их лица почти на одном уровне. — Ты же меня не любишь, — говорит она, глядя в разноцветные глаза. — Ты просто решил, что если я тебя все равно жду, то можно и взять то, что предлагают. Ты выбрал меня не потому что выбрал, а потому что тебе так проще. Ты думал обо мне как о чем-то, что всегда будет тебя ждать, руку протянешь — я и пойду. И я бы пошла. Год назад. Почему ты не взял меня с собой? Она не хотела плакать, она думала, что слезы давно уже кончились, но нет, старая обида опять бередит душу, и нет сил сопротивляться. Саске морщится, и отступает на шаг, а потом просто усаживается рядом. Слезы не душат, просто катятся по щекам. — Ты много для меня значишь, — повторяет Сакура. — Я хочу, чтобы мы остались друзьями: ты, я и Наруто. И Какаши. — Какаши, — шипит Саске. — Опять ты его приплетаешь. — Я люблю его, Саске, — говорит она честно, снова не глядя на своего собеседника. — Он всегда был рядом со мной. Когда ни тебя, ни Наруто не было, рядом всегда был он. Поэтому я не пойду с тобой в путешествие. Но всегда буду ждать тебя здесь, в Конохе. Как твой друг. Она встает на ноги и поворачивается к сидящему Саске. — Я все равно не понимаю, почему вы с ним… — как-то потрясенно выговаривает парень. Сакура улыбается, чувствуя, как высыхают слезы. — Мне кажется, когда ты встретишь своего человека, то поймешь. Ей хочется коснуться его, но она боится, что он ее опять неправильно поймет. — Мне пора домой. Пока. Саске молчит, и она думает, что все же, наверное, друзьями остаться не получится… От этого очень больно внутри, там, где она привыкла всегда его ждать. Вздохнув, девушка разворачивается и идет к воротам. Потому что теперь у нее другая жизнь. — Дай мне время… — доносится голос Саске. Она останавливается и чуть оборачивается. Парень смотрит себе на ноги. — Я не могу вот так сразу… Сакура улыбается: — Я буду тебя ждать, Саске.