Raiton: Shiden

Завораживающе красивые глаза, ярко-красные, немного расфокусированные с неприкрытой ненавистью смотрят, кажется, прямо в душу. Номура касается нежной щеки костяшками пальцев, и девушка отдергивает голову. Он улыбается. — Как тебя зовут? Он спрашивает это уже не в первый раз, но она снова молчит, только кусает губы. Она хорошо зафиксирована, руки и ноги прочными ремнями привязаны к металлическим прутьям решетки кровати. Очень красивые глаза. Кожа гладкая, почти фарфоровая, как у куклы. Ему хочется увидеть, как эта кожа пойдет трещинами. Сейчас — самый интересный момент. Она еще думает, что может спастись, вытерпеть все пытки и не сдаться. Они все сначала так думают. — Скоро расскажешь… — обещает он шепотом, очерчивая кончиками пальцев точеные скулы. Без очков она выглядит почти беспомощно, даже с этим горящим ненавистью взглядом. Одним движением он разрывает на ней рубашку, пуговицы дождем осыпаются на пол. Девушка вздрагивает от неожиданности и пытается отвернуться, а Номура чувствует, как от увиденного дергается член в штанах. Все доступное взгляду тело девушки покрыто шрамами, очень напоминающими укусы. Дрожащими пальцами он прослеживает первый шрам в районе правой ключицы, потом спускается ниже. Ему интересно, есть ли шрамы на ее груди — и он срывает с нее белье. Да, на груди тоже есть шрамы. Номура облизывается в предвкушении. Трещины прекрасны… — Кто подарил тебе эту красоту? — спрашивает он, поглаживая гладкие шрамы на правой груди, наблюдая, как от его прикосновений твердеет сосок. Девушка прикусывает губу и не отвечает. Как ожидаемо. — Пожалуйста, не надо… — шепчет девушка и начинает плакать. Он сначала окидывает ее недоверчивым взглядом, а потом просто фыркает: — Ты даже не постаралась! Слезы высыхают так же мгновенно, как и появились, глаза прищуриваются, на губах появляется легкая ухмылка. — Я должна была попытаться. В красных горящих огнем глазах нет страха, и это резко контрастирует с обнаженной покрытой шрамами кожей. Номуре нравится ее грудь: один сосок возбужден, другой все еще расслаблен. Ему хочется узнать все реакции этого красивого тела. К удовольствию оно еще совершенно не готово, так что он достает шкатулку с порошком, внимательно наблюдая за ее лицом. — Сейчас тебе будет хорошо… — обещает он и окидывает ее тело в поисках первой точки. Кожа на сгибе локтя такая нежная, даже несмотря на перечеркивающий ее шрам. Вздохнув в предвкушении, Номура проводит языком по коже, вычерчивая замысловатый узор и удерживая ее за плечо. — Ты больной ублюдок… — выдыхает девушка, и Номура улыбается ей. — Тебе понравится… — обещает он и осторожно вытряхивает немного порошка из шкатулки на влажную кожу. Порошок шипит, пенится, кожа вздувается пузырями. Девушка тоже шипит, сначала, видимо, удивленно, потом уже от боли. Белая пена окрашивается в нежно-розовый, потом в более насыщенный красный, когда первый пузырь лопается и порошок попадает на мясо. Номура жадно следит за ее реакцией. Он видит капельки пота, выступившие на лбу и висках девушки, первые слезы боли, дрожащие на ресницах, прикушенную в попытке отвлечься от боли губу. Она все еще молчит, не просит его остановиться, но на это действительно нужно больше времени. Не в силах больше сдерживаться, он приспускает штаны и обхватывает напряженный член. Он так возбужден, что кончает меньше чем за минуту. Он изливается прямо на обнаженный живот. С довольной улыбкой он тянется к шкатулке и высыпает порошок прямо на сперму. Начавшееся шипение приятно щекочет слух, а когда девушка наконец заходится криком, он снова чувствует эрекцию.

* * *

Саске кажется, что он вернулся в прошлое. В убежище Орочимару он знает каждый коридор, каждый поворот, каждую дверь. Здесь время словно замерло. Ничего не изменилось. Как и сам Орочимару. Все-таки время не властно над ним… Именно это всегда и привлекало Саске: это существование вне времени. Он видит, с какой опаской осматриваются по сторонам остальные члены команды, как настороженно принюхивается Киба. Хината с активированным бьякуганом сканирует пространство, даже Наруто притих и просто прислушивается. Саске так смешно, что он с трудом себя сдерживает. Нашли кого бояться… — Саске-кун, какая неожиданная встреча… — оторвавшись от микроскопа, сказал Орочимару. Саске оказался прав, приведя всех в лабораторию. — Здравствуйте, — вежливо поздоровалась Хината. Орочимару был в бешенстве. Наверное, кроме Саске этого никто и не заметил, но он слишком много времени провел рядом с Саннином. Этот прищур невозможно было ни с чем спутать. — Расскажите, что у вас тут случилось, — попросил Сай. Саске про себя усмехнулся. Ага, сейчас расскажет, как же. Орочимару сложил руки на груди. — Почему Какаши-кун не пришел поговорить со мной сам? — Господин Шестой занят в деревне, — отозвался Сай. Саске краем глаза заметил, как темнеет лицом Наруто, как прищуриваются его глаза, и приготовился к взрыву. — Разве Ямато-кун предоставил вам недостаточно информации? — уточнил Саннин. — Орочимару… — рычит Наруто, потеряв терпение. — Речь идет о спасении Карин! Почему бы тебе просто не помочь нам? Саске видит, как Хината осторожно трогает его за локоть, и Наруто тут же успокаивается. Почему-то у Саске стойкое ощущение, что он увидел то, что не должен был видеть, и его вдруг окатила волна какого-то непонятного неприятного чувства. — Я сделал для Конохи все, что было в моих силах, — с легкой улыбкой говорит Орочимару. — Можете спросить у Шикамару-куна. Суйгетцу на заднем плане переминается с ноги на ногу и кусает губы, пытаясь не вмешаться в разговор. — Орочимару-сама, — твердо говорит Сай. — Пожалуйста, расскажите, что именно произошло в вашем убежище. Саске становится скучно. — Я был уверен, что ты убьешь его, как только он к тебе заявится, — роняет он. — А вместо этого он уводит одного из твоих людей и оставляет тебя с носом. Стареешь, Орочимару? Змеиные глаза прищуриваются, и Саске улыбается. — У меня не было цели убить его любой ценой, — почти ласково говорит Саннин. — Это прерогатива Конохи. Номура-кун вместе с техникой контроля разума использует еще и технику поглощения чакры. — Ясно. То есть ты просто не смог его убить, — подытоживает Саске. С Орочимару всегда так: строит из себя крутого, а чуть начинает пахнуть жареным — прячется в свою нору. Благо у него их много. — Саске! — предостерегающе шепотом окликает его Сай. Желание работать в команде неудержимо стремится к нулю. Фыркнув, Саске разворачивается и выходит из лаборатории. Сами разберутся. Без него. Коридор привычно петляет, и Саске внезапно понимает, куда идет. Та самая комната, в которой он жил, пока они были в этом убежище. Усмехнувшись внезапно нахлынувшей ностальгии, он толкнул дверь и вошел внутрь. Аккуратно застеленная постель. Красная блузка висит на дверце шкафа на вешалке. Видимо, теперь эту комнату занимала Карин. Взгляд вдруг зацепился за фотографию на тумбочке у кровати, и он по инерции тянется посмотреть. Суйгетцу, Джуго, сам Саске и Карин. Фото времен Таки. Джуго как всегда серьезен, извечная ухмылка на губах Суйгетцу — только Карин улыбается по-настоящему. Она поругалась тогда с Суйгетцу, чтобы только встать рядом с Саске. Он невольно улыбается, вспомнив их перепалку. Интересно, почему девчонки всегда так на него реагируют? Он это еще в академии заметил и никак не мог взять в толк, почему они это делают, ведь ему всегда было на них плевать. Значит, эта фотография очень важна для Карин, раз она держит ее около кровати. Они почти год не виделись. Саске вздохнул и поставил рамку на место. Пожалуй, ему хочется спросить обо всем этом саму Карин.

* * *

— И когда ты собирался поставить нас в известность? Какаши с трудом подавил раздраженный вздох. Старейшины хмуро смотрят на него, и желание уйти, по-детски громко хлопнув дверью, становится почти невыносимым. — На самом деле я вообще ничего не собирался сообщать вам, — говорит он, насколько это возможно, спокойно. Он действительно не считал, что нужно подключать старейшин к делу Номуры. — Ситуация под контролем, открытой угрозы для деревни нет. Кохару-сама хмурится. — Ты ведешь себя безрассудно! Сначала бросаешь деревню и идешь на непонятно какую миссию чуть ли не один, теперь просто бездействуешь. Номура опасен! Какаши очень интересно, откуда у старейшин информация по Номуре, которой присвоен статус «сверхсекретно». — Я отправил поисковый отряд. Как только убежище Номуры будет обнаружено, мы о нем позаботимся. — А кто тебе разрешал включать Учиху в эту операцию? — с нажимом спрашивает Хомура-сама, и Какаши понимает, что старейшинам известно намного больше, чем он думал изначально. Даже больше, чем ему самому. Он не включал в отряд Саске. Если это правда, то кто-то своевольничал и позвал его на миссию без ведома Какаши — и он даже догадывается, кто именно. Или это провокация… — А с каких это пор я должен спрашивать у кого-то разрешение на включение того или иного шиноби в операцию? С Саске мы все пришли к консенсусу еще год назад, и вы тоже поддержали инициативу выпустить его. Он такой же шиноби Конохи, как и все остальные. — Нет. Он Учиха, — с нажимом цедит Кохару-сама. — Ему нельзя доверять… Какаши мысленно закатил глаза. Как же он хорошо понимает сейчас Цунаде-саму! Так и хочется со всей силы ударить кулаком об стол… Но нельзя. — Какаши, для тебя это первая настолько серьезная угроза для Конохи. То, как ситуация разрешится, повлияет на твое дальнейшее положение, ты же это понимаешь? Еще бы он не понимал… Открытые угрозы в ход пошли? Но кто же слил информацию? — Разумеется. — И Суну подключать тоже не стоило, — качает головой Хомура-сама. — Это внутренняя проблема Листа. — Номура из Суны, я запрашивал информацию, — это звучит почти как будто он оправдывается, и Какаши мысленно морщится. — Тем более это наши союзники. Казекаге прислал свою сестру с отрядом. — Держи нас в курсе. Когда старейшины наконец уходят, Какаши чувствует себя совершенно вымотанным. Интересно, они всегда такими были? Он понимает, что они всего лишь обеспокоены ситуацией. Они тоже хотят защитить Коноху, как и он сам. И это предвзятое отношение к Саске — конечно, они же сами настаивали на уничтожении клана. А теперь видят в нем чуть ли не всеобщего врага. В одном они действительно правы: нельзя больше затягивать. Как только убежище будет обнаружено, они примут все необходимые меры.

* * *

Закончив заполнять карточку, Сакура откинулась на спинку стула и потянулась, разминая затекшие мышцы. В последнее время писанины было больше, чем пациентов. Но если такова цена жизни в мирное время — она была не против. Ё медленно, но верно шел на поправку, Сакура проводила осмотр сегодня утром, система циркуляции чакры постепенно восстановится, и он сможет вернуться к своим обязанностям. Когда Сакура вошла к нему, он спал, а проснувшись, вдруг начал извиняться, и от этих извинений было так тошно, что она чуть ли не сбежала из палаты, как только представилась возможность. Днем заходила Ино, предложила поужинать вместе с Шикамару и Темари, пока она еще была в Конохе. Сакура сначала хотела отказаться, а потом подумала, что Какаши все равно пойдет на тренировку после работы, и ей вовсе не обязательно сидеть одной дома, — и согласилась. Сдав ключи, Сакура пошла за Ино: та сегодня помогала матери в магазине. — О, Сакура-тян, добрый вечер! — мать Ино подняла голову на звук дверного колокольчика, оторвавшись от букета, который собирала. Ее темные с проседью волосы были собраны в привычную высокую прическу. — Добрый вечер, Яманака-сан, — Сакура слегка поклонилась, прикрыв за собой дверь. — Ино сейчас спустится. Встречаетесь с Шикамару-куном? — Да, и с Темари-сан, пока она еще в Конохе. Мама Ино сильно похудела после известия о смерти Иноичи-сана. Наконец на лестнице слышатся шаги, дверь распахивается, и в магазин входит Ино. — Сакура, привет, я готова! — Хорошо вам погулять! — кричит им вслед мама Ино, и Сакура чувствует волну ностальгии, как когда они с Ино еще до поступления в Академию ходили гулять, а мама Ино вот так же их провожала. Как будто и не прошло десяти лет. — Извини, я опоздала, — Ино улыбается, и в ее голосе совсем нет раскаяния, и Сакура невольно улыбается, когда подруга берет ее под руку. — Я ждала всего несколько минут. — Когда Сая вызывают на миссию, у меня вдруг появляется столько свободного времени! — Ино улыбается, но Сакура чувствует в ее голосе и отголоски тоски. — Почему тебя не взяли? Вы же обычно вместе ходите. Ино пожала плечами: — Шестому с Шикамару виднее. Возможно, на этот раз разведке не нужен медик. Сакура кивает и меняет тему: — Где ребята нас ждут? — Мы договаривались барбекю поесть. Если Чоджи успеет освободиться, то тоже придет. — Здорово! — улыбается Сакура, но чувствует легкий укол обиды: из команды номер семь она осталась одна, если не считать Какаши, который вряд ли к ним сейчас присоединится. Сакура усмехается своим мыслям. Все давно уже не так просто. В ресторане людно, и Сакура радуется, что Шикамару с Темари пришли пораньше занять столик. Ино уверенно ведет ее по проходу между столами, когда Сакура вдруг очень четко слышит тихий голос Шикамару: — Никакой логики, кроме поиска кольца, в его действиях нет. Я не понимаю, чего он добивается… — Ты же сам слышал, что сказал Хокаге: ему нужна Сакура. Сакура застывает, не дойдя всего нескольких шагов до столика, слепо уставившись в одну точку. — Сакура! — голос Ино доносится словно сквозь вату, и Сакура мысленно отмахивается от него. Какаши знал. Все это время знал — и пытался ее защитить. Держал подле себя. Внезапная догадка поразила ее. Она разворачивается и идет к выходу, сначала медленно, постепенно ускоряясь и на улице уже срываясь в бег. Голоса на заднем плане что-то кричат ей вдогонку, но она уже не слышит.

* * *

Какаши жутко устал. Разговор со старейшинами выбил его из колеи, потом просто весь день все валилось из рук. Даже на тренировке толком сосредоточиться не удалось. Так хотелось просто уже добраться до дому. Почему-то казалось, что как только он увидит Сакуру — сразу все наладится. Открывал дверь в квартиру он с легкой улыбкой. — Я дома, — негромко сказал он из прихожей, увидев сандалии Сакуры. Он ожидал, что она тут же выйдет в коридор, как всегда, и можно будет обнять ее и хотя бы на какое-то время перестать думать о Номуре. Но Сакура не выходит. И он проходит в гостиную сам, думая, что, возможно, она занята готовкой. Девушка обнаруживается на диване, сидит, обхватив руками колени и уставившись в одну точку. Чувство дежавю окатывает его буквально с головы до пят. — Сакура? Что случилось? — он садится рядом, обнимает ее, но она не отзывается на прикосновение, и это пугает его. — Сакура? — Я все знаю… — говорит она безжизненным голосом. — Можете больше не притворяться. Он пораженно замирает. Притворяться? Знает? О чем она? — О чем ты говоришь? — спрашивает он тихо. — Все это время я была лишь приманкой, да? Так удобно было держать меня под рукой, вам даже не надо было ничего делать, я же сама пришла. Сама вешалась на вас. Вам всего-то и надо было немного подыграть. Могли бы сразу сказать, я бы вам помогла. — Приманкой? — нереальность происходящего просто зашкаливает. Хочется ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не гендзюцу. Сакура вдруг смотрит прямо на него. Зеленые глаза пустые, холодные, ясные. — Номуре все это время была нужна я. И вы, зная, что он за мной вернется, удачно удерживали меня рядом. Я не права? Какаши мысленно стонет. — Кто тебе рассказал? — спрашивает он наобум. Почему-то отнять руку, которой он все еще обнимает девушку, просто невозможно. — Я случайно услышала разговор Шикамару и Темари-сан, — пожала плечами Сакура. — Вы могли просто мне сказать… Необязательно было весь этот фарс разыгрывать… Какаши второй рукой осторожно берет девушку за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. — Я не разыгрывал никакого фарса, — тихо говорит он. — То, что цель Номуры — ты, я узнал не так давно. И говорить я тебе не стал не потому что собирался тебя использовать, а потому что не хотел тебя еще больше пугать. Вот теперь у Сакуры дрожат губы, он видит, как она пытается справиться со слезами. Маленькая, напридумывала себе всякого, от нежности у него щемит в груди. Безумно хочется поцеловать ее, но он не уверен, что она готова. — Ты мне веришь? — Я не знаю… — шепчет девушка, и слезы все-таки падают с ресниц, чертят по щекам мокрые дорожки. — Я не отпускал тебя на миссии, потому что хотел быть уверен, что ты больше не пострадаешь. Я не хочу видеть, как тебе опять делают больно. — Если это правда, почему тогда вы никогда не прикасаетесь ко мне первым? Почему всегда только отвечаете? — в голосе сквозит обида, и он невольно улыбается. — Потому что не хотел напугать тебя. Я хотел дать тебе возможность самой выбрать темп. Она сначала недоуменно смотрит на него, а потом вдруг безудержно краснеет. — Извините, я просто испугалась… Какаши наконец прижимает ее к себе, как хотел в течение этого нескончаемого дня. — Я смогу тебя защитить… — обещает он тихо, поглаживая Сакуру по спине и чувствуя, как тонкие руки обнимают его в ответ. — А я не про Номуру… — шепчет она глухо.