Raiton: Shiden

Смотреть на израненное тело Карин жутко. Одного взгляда на язвы Сакуре достаточно: это то же самое вещество. Те же язвы, которые она видела на телах убитых шиноби. Пока руки Сакуры заняты привычным делом, внутри она просто кричит от ужаса. Потому что на месте Карин могла быть сама Сакура. Она смотрит на девушку и видит себя. Паника подступает к горлу волнами тошноты при виде кровавых разводов на бедрах, и только то, что она все еще занята делом, помогло ей сдержаться. Зрачки расширены, на свет почти не реагируют. Сильное обезвоживание — Сакура бросает взгляд на санитара слева, и он же ставит капельницу с физраствором. Почти все раны открыты, сочатся сукровицей, почти как лопнувший ожог. Рана на животе странной формы и, даже на первый взгляд, кажется очень глубокой. Судя по глубине, она могла достичь и внутренних органов. Сакура осторожно пальпирует живот, чтобы исключить внутреннее кровотечение, но вроде бы все в порядке. Карин вдруг снова громко стонет, стон переходит в крик, девушка выгибается на кровати, словно пытаясь уйти от боли. Санитары осторожно удерживают ее, но их усилия почти тщетны. Только когда судорога проходит, тело само вытягивается на кровати. — Харуно-сан, что нам делать? — шепчет один из санитаров. Сакура хмурится. — Мне нужно завершить осмотр. Подержите ее, пожалуйста. Она откладывала это до последнего, но больше медлить нельзя. Санитары осторожно сгибают Карин ноги в коленях и разводят их. Девушка снова стонет и начинает беспокойно метаться по кровати. Подсвеченная зеленой чакрой ладонь осторожно приближается к промежности, не касаясь, и Сакура закрывает глаза, прислушиваясь. Из хорошего — экстренная контрацепция не понадобится. А вот дальше все плохо. Множественные разрывы прямой кишки, некоторые воспалились. Сакуру обдает холодным потом, когда она вспоминает, как лечила себя в той камере. Это могла быть она… От понимания этого так страшно, что она невидяще распахивает глаза и ей требуется несколько мгновений, чтобы понять, что она в больнице. — Антибиотик внутривенно. Надо снять воспаление. Один из санитаров тут же готовит шприц, острая игла находит вену на сгибе локтя. Сакура подносит ладонь ближе и концентрируется на лечении. Раны не очень серьезные, кровопотери почти нет. Два вопроса: источник боли и почему она до сих пор не пришла в сознание? У Карин отличная регенерация, раны должны были зажить уже давно. Сакура открывает глаза, уставившись в одну точку. Отличная регенерация обусловлена ускоренным метаболизмом. Даже если он воздействовал на нее всего несколько дней, с ее обменом веществ этого могло хватить для серьезного поражения внутренних органов. Если, как Сакура и предполагала, у этого вещества есть и психотропное действие, то у Карин могло развиться привыкание даже за такой короткий срок. — У нее синдром отмены, — уверенно говорит Сакура, не прекращая лечения. Санитары оборачиваются к ней. — Нужно дать ей обезболивающее. И максимально вывести из организма отравляющее вещество. Сакура переводит взгляд на сочащуюся сукровицей язву на внутренней стороне бедра, и ее вдруг осеняет. Раны не затягиваются, потому что вещество все еще действует, разъедает ее ткани. И если сейчас же что-нибудь не предпринять, оно доберется до крупных сосудов… — Мне надо будет отлучиться в лабораторию, — говорит она тихо. — Раны не перевязывать и ничем не обрабатывать. Продолжаем капать физраствор. У нее может начаться рвота, проследите, чтобы кто-нибудь все время находился рядом с кроватью. Если болевой синдром снять не удастся, увеличьте дозу обезболивающего. Следите за пульсом, может открыться внутреннее кровотечение. — Хорошо, Харуно-сан. У Сакуры есть результаты исследований и примерное представление о том, как лечить эти раны. Если бы только у нее было само вещество… — Я буду в лаборатории, при малейшем ухудшении сразу вызывайте меня. Вымыв руки, Сакура выходит в коридор. При виде Саске, задремавшего на скамейке в коридоре, у нее что-то сжимается внутри. Неужели она никогда не сможет спокойно на него смотреть? Невольно вспомнилось, какие у Саске были глаза, когда он рассказывал ей о Карин. На саму Сакуру он никогда так не смотрел… — Саске, — тихо зовет она парня, и тот мгновенно вскидывается. — Как она? — спрашивает он, вскочив на ноги. — Так же. Саске, мне нужна твоя помощь. Я думаю, что у Номуры при себе должно быть вещество, которое он использовал на Карин. Мне нужен образец. Саске хмурится. — Где я могу его найти? Сакура качает головой. — Я не знаю. Спроси Шикамару, он должен знать. — Что это за вещество? — Я думаю, что это должен быть порошок, но, вполне возможно, что это и жидкость. Смотрите внимательно. Как найдете — сразу неси сюда. Скорее всего, я буду в лаборатории. — Хорошо. Саске разворачивается и идет к лестнице. Через несколько шагов он все-таки замирает и спрашивает, не оборачиваясь. — Сакура, как ты думаешь, она поправится? Сакура чувствует, как накатывает накопившаяся усталость, вздыхает и честно отвечает: — Я не знаю. Но я сделаю все, что в моих силах. Она видит, как Саске чуть заметно кивает. — Спасибо.

* * *

Найти Шикамару… Если учесть, что жители деревни особо теплых чувств к клану Учиха не питают, Саске решает, что помощь Нары точно не будет лишней. Тем более, он действительно не знал, куда именно отнесли тело иллюзиониста. Если бы Какаши не был в больнице без сознания, Саске бы лучше обратился к нему. Но выбирать не приходится. Поместье Нары в трех кварталах от больницы, Саске добирается туда всего за несколько минут. Уже почти десять утра, и Саске начинает сомневаться, что застанет Шикамару дома. Может, стоило начать с резиденции Хокаге? Однако сёдзи раздвигаются, и на веранду выходит очень заспанный Шикамару. Саске держится на расстоянии. — Вы что, уже вернулись? — спрашивает Шикамару и зевает, прикрыв ладонью рот. — Нет. Я один вернулся сегодня утром. Привез Карин. Шикамару тут же хмурится, сонное выражение сходит с лица. — Как она? Саске неопределенно качает головой. — У меня поручение от Сакуры. По дороге в зал дознания они молчат. Саске досадливо думает, что и сам мог бы догадаться, куда отвезли тело. А с другой стороны, без Шикамару никто бы его туда и близко не подпустил. В зале дознания царит полный хаос. Едва вступив во внутренние помещения, Саске с трудом подавил желание заткнуть уши. Душераздирающие крики отражались от стен и эхом разносились по коридору, сливаясь в какую-то невыносимую какофонию. — Что здесь происходит? — бормочет себе под нос Шикамару. — Быстро вы подключили Ибики, — фыркает Саске — и ловит хмурый взгляд Нары. — Мы не подключали Ибики-сана. Чем ближе к камерам, тем громче становились крики. То срывающиеся на хрипы, то переходящие в стоны. Охранник, сидевший при входе в тюремные помещения, кинулся к ним чуть ли не с облегчением. — Нара-сан! — Что у вас тут происходит? — спрашивает Шикамару. Охранник разводит руками: — С ночи орут, не переставая. Не знаем, что с ними делать… Осматривали — вроде ран нет. — Я передам Сакуре, — вызывается Саске. Шикамару кивает: — Да, пожалуй, это неплохая идея… Пусть пришлют медика осмотреть их.

* * *

— Это и есть иллюзионист? Шикамару кивает, и Саске приподнимает простынь, открывая лицо молодого мужчины. Пепельные волосы раскинулись по подушке, глаза закрыты, правильные черты лица почти не искажены гримасой боли. Умер мгновенно? Голова приставлена к шее, но неплотно, и когда Саске поднимает простынь еще выше, его взгляду предстает зияющая рана на животе. Не удержавшись, он хмыкает: — Это его Какаши так? Шикамару криво усмехается. — Ага. Сначала Шестой, а потом ему Сакура голову одним движением смахнула. Саске почему-то чувствует легкий укол зависти. Почему они разобрались с врагом, а не он? — Давай его вещи осмотрим, — напоминает Шикамару. В самой одежде нет ничего интересного, и Саске склоняется над коробочкой, в которую собрали украшения с тела. — Интересно, зачем ему были нужны кольца Акацки? — задумчиво говорит он, рассматривая кольцо, которое последний раз видел на пальце Тоби. — Кто знает? — пожимает плечами Шикамару. — Мы вряд ли когда-либо это узнаем. Саске достает из коробки браслет с медальоном. — Интересная вещица. Посмотри, мне кажется, медальон можно открыть. Шикамару берет браслет, раскладывает на столе и осторожно открывает медальон. — Есть порошок! — торжествующе говорит он. Саске заглядывает ему через плечо. Фиолетовый порошок, цвет красивый, насыщенный, вроде бы без запаха, хотя наверняка утверждать он бы не взялся. — Не трогай его, он очень токсичен… — предупреждает Саске на всякий случай. — Закрой медальон, я отнесу его Сакуре. Шикамару медлит всего несколько секунд, но Саске этого хватает. — Или ты тоже не доверяешь мне, господин главный стратег Конохи? — фыркает он. Шикамару щелкает крышкой медальона и протягивает браслет Саске. — Тебе доверяет Наруто. Мне этого более чем достаточно.

* * *

Какаши пришел в себя, но глаза открывать не хотелось. Последнее, что он помнил четко, это неподвижный взгляд льдистых глаз, незряче глядящих на него с отрубленной головы. Кажется, теперь можно с уверенностью сказать, что с иллюзионистом покончено. Какаши помнил, как отдал приказ арестовать остальных шиноби, вторгшихся в Лист. Исполнен ли приказ? Сам он, похоже, в больнице. Прислушавшись к себе, Какаши пришел к выводу, что чувствует себя очень даже неплохо, если не считать головной боли, общей слабости и тупой боли в левом предплечье, куда вонзился кунай. Как же он устал от гендзюцу… Почему-то ему всегда казалось, что иллюзорные техники — самые бесполезные, он всегда предпочитал им ниндзюцу или тайдзюцу, хотя и сам владел несколькими очень мощными гендзюцу. В голове не укладывается, как один шиноби только иллюзиями смог доставить столько проблем. Интересно, где сейчас Сакура? Он помнит ее рядом с собой на крыше резиденции Хокаге, помнит тепло ее чакры, вливавшейся в его тело, пока они бежали к Номуре. Подсвеченную голубым светом ладонь, наносящую решающий удар в шею. Кажется, теперь за нее можно больше не волноваться. Какаши очень не хотел, чтобы они с Номурой встретились лицом к лицу, боялся, что болезненные воспоминания снова захлестнут Сакуру. Но она оказалась намного сильнее, чем он думал. Интересно, как она оказалась там на крыше? Он не успел ее спросить тогда. С легким шорохом отъехала в сторону дверь палаты, и Какаши повернулся на звук. — Господин Шестой, вы очнулись? Как ваше самочувствие? Жалобы? — медсестра закрыла за собой дверь и подошла к Какаши. — Болит где-нибудь? Действие обезболивающего могло уже закончиться. — Только голова, — отзывается Какаши. — Позвольте, я вас осмотрю. Какаши прикрывает глаза. — Сакура в больнице? — спрашивает он.  — Харуно-сан на втором этаже должна быть. Рано утром очень тяжелую пациентку привезли. Тяжелую пациентку? Какаши хмурится. — Не Узумаки Карин случайно? — Не знаю, Хокаге-сама. Утром за Харуно-сан зашел Учиха-сан. Думаю, это он привез девушку… Разведка вернулась? Вроде, еще слишком рано. Или Саске один вернулся в Коноху, чтобы доставить сюда Карин? В каком же она состоянии? Какаши открывает глаза. Медсестра помогает ему напиться и оставляет стакан на тумбочке у кровати. — Я передам врачу, что вы очнулись. Скоро принесут завтрак. Отдыхайте. — Спасибо.

* * *

Сакуре хватило пяти минут, чтобы убедиться в собственной правоте: состав порошка в ходе своих изысканий она определила верно. Быстро проделав несколько манипуляций, она получила именно те реакции, на которые рассчитывала. — Что теперь? Голос из-за спины заставил ее вздрогнуть и обернуться. Она так увлеклась процессом, что начисто забыла о Саске, который и принес ей порошок. Видимо, сказывается недосып. Сакура начала быстро собирать необходимые препараты. — Раны на теле Карин — это воздействие вот этого вещества. Я думаю, что они не закрываются, потому что реакция все еще идет. Чтобы ей стало лучше, сначала надо нейтрализовать вещество. — Она не приходит в себя из-за этого? Сакура ловит себя на мысли, что рассказывать Саске о состоянии другой девушки почти неприятно. Чувство очень странное. Неужели он испытывал то же самое, когда узнал о Какаши? Она внутренне радуется, что у нее есть дело и можно не смотреть на Саске. — Нет. Вещество имеет психотропное действие, при длительном употреблении, я думаю, оно вызывает зависимость. У Карин ускоренная регенерация и обмен веществ, и в данном случае это оказало противоположный эффект. Усвоилось слишком много вещества, да еще и слишком быстро. Подозреваю, что у нее очень быстро развилась зависимость, а потом Номура бросил ее и отправился сюда. У нее синдром отмены. — Получается, у этих шиноби в заключении то же самое? — задумчиво говорит Саске. Сакура слышит его, но на осознание информации уходит несколько секунд. — Каких шиноби? — уточняет она, замерев. — Которые с Номурой были. Мы с Шикамару сегодня их видели в зале дознания. Или, лучше сказать, слышали. Орут как ненормальные. Охрана просила прислать медика осмотреть их, но, кажется, ты и так можешь им диагноз поставить? Сакуру передергивает. Если у них тоже ломка, возможно, будет иметь смысл протестировать антидот на них. — Я зайду к ним позже. Пойдем. Взяв все необходимое, Сакура заперла лабораторию, и они с Саске пошли на второй этаж к Карин. — Как она? — спрашивает Сакура, едва зайдя в палату. — Без особых изменений, Харуно-сан. Без изменений — это хорошо. Значит, внутреннее кровотечение пока не началось. Первым делом нужно обработать раны. Сложив принесенные препараты на стол около постели Карин, Сакура вымыла руки и надела перчатки. — Сато-сан, будете ассистировать. Голыми руками ран не касаться. Вот тест-полоски. Опускаете в рану, ждем десять секунд и оцениваем. Если полоска окрашивается в красно-бордовый, то вещество в ране все еще присутствует. Вопросы? Медсестра качает головой, Сакура передает ей тесты и вооружается флаконом с ярко-розовой жидкостью и пипеткой. — Приступаем.

* * *

Сакура действительно собиралась пробовать основной антидот на вражеских шиноби, но когда она закончила обрабатывать раны Карин, то поняла, что просто не может оставить девушку вот так, во власти какого-то там вещества. В конечном итоге, в своем составе она была уверена. Извлечь яд так же, как она это проделала с Канкуро-саном, к сожалению, не представлялось возможным из-за формы вещества: тогда они извлекали жидкость. Так что пришлось ограничиться капельницей. Когда Сакура выходила от Карин, ей даже показалось, что у той с лица наконец-то сошло выражение безграничной муки и черты немного смягчились. Саске попросил разрешения зайти, и Сакура не смогла ему отказать. Закончив с Карин, Сакура еще зашла к Какаши, узнав, что он очнулся. Когда она рассказала ему о своих планах касательно шиноби в зале дознания, его ответ был весьма ожидаем. — Без АНБУ там делать нечего, — категорично сказал Какаши, нахмурившись. И пальцы почти больно сжали ее руку. — Ты слишком беспокоишься… — проворчала Сакура. — Там и так полно охраны. Но взгляд темно-серых глаз не отпускал ее, и она вдруг подумала, что легче согласиться, чем трепать нервы им обоим. — Хорошо, если я позову Шикамару, тебя это устроит? Он как раз подержит их, пока я их осматривать буду, — сдалась она, и у нее внутри что-то дрогнуло от того, как потеплел его взгляд и разгладилась морщинка между бровей. Наклонившись, она легко поцеловала его в щеку. — Отдыхай и не переживай ни о чем. Собрав все необходимое в чемоданчик, Сакура отправилась в резиденцию Хокаге: Шикамару наверняка где-то в офисе. Солнечный свет после бессонной ночи больно резал по глазам, и в какой-то момент девушка даже почувствовала странную дрожь в пальцах. Видимо, действие пилюли заканчивалось. Недолго думая, она с хрустом разжевывает следующую. Поспать она еще успеет, а сейчас на это время тратить нельзя. — Не ожидал, что ты сама придешь, — говорит Шикамару, ведя их по коридорам резиденции к залу дознания. — Думал, санитара пришлешь какого-нибудь. — Никто не работал с этим веществом, — отзывается Сакура. — Мне надо понять, с чем мы имеем дело. Крики становится слышно еще до входа в тюремные помещения. — Мне кажется, будто стало даже хуже… — ворчит Шикамару. — Хотя всего часа три прошло… Когда они проходят в помещения с камерами, вопли почти оглушают. — Я думаю, у них ломка, — громко говорит Сакура, пытаясь перекричать вопли. Шикамару только кивает. — Тебе придется подержать их. — Понял. Сакура думала, что после ранений, с которыми ей пришлось иметь дело на войне, ее просто невозможно выбить из колеи. Она примерно понимала, что ожидает ее в камере. Чего она не ожидала — так это того, что она узнает первого же шиноби. Ярко-изумрудные глаза, глубоко запавшие от боли, смотрят на нее с обескровленного лица, и она задыхается от приступа паники. Потому что он был там. Это он насиловал ее в том поместье. Точнее, и он тоже. И она с ужасом видит, как на его лице появляется похабная усмешка, потому что он тоже узнал ее. — А вот и наша сладенькая девочка! — с радостной издевкой тянет шиноби. — Соскучилась по настоящим мужчинам? Хочешь добавки? Надо было просто Номуре-саме сказать, он бы обязательно взял тебя с собой. — Сакура, мне брать его? — тихо спрашивает Шикамару. Но Сакура не слышит его. Она видит проступившую на зеленоглазом лице гримасу боли, видит кривящиеся губы, судорожно сжимающиеся пальцы — и думает, что вовсе не обязана помогать им. И когда шиноби на койке выгибается дугой от боли, скребет пальцами по каменной стене, срывая ногти в кровь, хрипит на выдохе, и этот хрип переходит в душераздирающий крик, что-то темное поднимается в ее душе, ликует, бурлит от чувства глубокого удовлетворения, и она сама не замечает, как ее туго сжатые тонкие искусанные губы растягиваются в какой-то хищный оскал, даже отдаленно не напоминающий улыбку.