empty

***

      Неделя в больнице казалась самой длинной неделей в жизни Тэхена. Лежать на койке каждый день было чертовски неудобно, тело затекало и деградировало. Горячо любимая Джису так и не вернулась из Америки. Тэ успокоил её, сказав, что быстро поправится, что не нужно волноваться и тратить деньги на бессмысленный перелёт. Отец ни разу не явился в больницу, да Ким не сильно желал его видеть. Чимин забегал почти каждый день, но максимум, который он находился у Тэхена составлял меньше часа. Чонгук же проводил в больнице двадцать четыре часа, каждый день всю эту неделю, — и это, если честно, радовало Тэхена. Он не чувствовал себя брошенном в этом мире работы и денег, ведь если бы не Чонгук, все эти семь дней Тэхен бы лежал без дела, не имея даже телефона.       — Ему желательно соблюдать постельный режим. Нужно некоторое время, чтобы кости полностью срослись, — наставляет врач. Чонгук понимающе кивает, изредка поглядывая на Тэхена, который сидя на диване, аккуратно просовывает руки в водолазку. — И попытайтесь обойтись без резких движений, особенно торсом.       — Спасибо, доктор, — Чонгук опускает голову и улыбается мужчине, тот слегка кланяется в ответ и уходит до того, как Чон поднимает голову.       Тихими шагами Гук подходит к кровати, Тэхен сидит спиной к нему и листает ленту инстаграмма. Чонгук умиляется: Тэхен как маленький ребёнок ждёт, когда старший договорит с врачом, и его наконец-то заберут домой.       — Что смотришь? — Чон обходит кровать и садится рядом с Тэ. Тот поворачивает голову в его сторону, улыбается незаметно.       — Девочки поют песни на разных языках, — переведя взгляд на экран.       — Придумывают их?       — Не-е-т. Вот в этой коробочке, — показывает пальцем на маленькую квадратную коробочку на экране, — у них список песен, а в этой — список языков. Они выбирают песню, а после язык. Если песня на корейском, то они переводят её на тот язык, который попадается в коробочке. Понимаешь?       — Да, — Чонгук кивает. — А зачем они делают это?       — Людям нравится. Мне тоже.       — То есть они тратят столько времени лишь потому, что людям нравится?       — Ну, они ведь деньги так зарабатывают. Довольно много. И… они улыбаются, когда делают это, значит им самим нравится. Когда человек думает о том, что он хочет делать — это наполовину делает его счастливым. Но, когда он делает то, что велит ему душа, он ощущает счастье так сильно, будто то впитывается в него, как тряпка становится мокрой из-за соприкосновения с водой.       — Интересно. Поиграем в это дома? — спрашивает Чонгук, а на лице Тэхена появляется квадратная улыбка. Он кивает. — Нам пора, — Чон встаёт. Он поворачивается к Тэ и наблюдает за тем, как тот поднимается. — Дай мне руку, — Чонгук протягивает правую ладонь. Тэхен, опешив, некоторое время просто смотрит на неё и кладёт свою сверху, лишь когда Чонгук от долгого ожидания щёлкает пальцами левой руки у того перед глазами.       В палату забегает Усоль.       — Господин, — говорит он и расплывается в улыбке, Тэхен улыбается в ответ. — Я рад, что вас наконец-то выписывают!       — Не поверишь, как я рад, — Тэхен чешет затылок, замечает, как сильно Чонгук сжимает его ладонь.       — Можешь забрать вещи? — спрашивает Чон.       — Конечно, — Усоль кланяется и пропускает парней к выходу. Сам оглядывает помещение и в спешке собирает все вещи, большая часть которых — Чонгука, или оставшаяся еда, принесенная им же.       Тэхен шагает аккуратно — ему не больно, просто Чонгук не позволяет делать резких движений, придерживая парня за талию, а второй, дальней, рукой держа правую ладонь Тэ в своей. Они подходят к лифту и Чон нажимает на кнопку на стене, после опускает руку.       — Чонгук… — Тэ не смотрит, а Чон резко поварачивает голову на зов. — Спасибо.       — За что?       — За дважды спасенную жизнь. Спасибо.       «Дважды?»       Двери лифта распахнулись, люди полностью заполнявшие его немного подвинулись, давая парням проход и, очевидно, место. Тэхен прижался к стене, Чонгук встал напротив и с каждым заходившим внутрь человеком подвигался ближе. Чон поставил руки по бокам от Тэхена, взяв в них поручень, возвышаясь над Тэ, заставляя того видеть перед собой только его шею. Тэхен замечает, что у Чонгука даже кадык виднеется. Это заставляет его восхищаться, то ли Чонгуком, то ли его создателем.       — Кстати, — Тэхен сглатывает, потому что вновь остановившейся на четвертом этаже лифт пустил в себя уйму людей и не выпустил ни одного, заставляя тем самым Чонгука придвинуться вплотную к Тэхену. — Почему ты спас меня тогда?       — Когда? — выдыхает Чон.       — В Чикаго, — Тэхен поднимает взгляд, Чон смотрит на него сверху.       — О чём ты? Я не спасал тебя, — говорит он и двери лифта распахиваются, а противный звук оповещает о прибытии на первый этаж.       Гук протискивается вперед, толкая людей, оберегая Тэхена от лишних столкновений и лишней боли, не замечает гневных высказываний в его сторону и с сожалением смотрящего Тэхена, во взгляде которого: «Извините, простите, я не могу его контролировать». У входа в больницу Тэхен замирает, вдыхая осенний запах. Чонгук, смотря на него, ярко улыбается.       Усоль, неожиданно появившись, встает рядом с Тэхеном.       — Господин, я поеду за вами. Или мне положить вещи в вашу машину?       — Да. Можешь быть свободен и… я рад был видеть тебя.       А Усоль рад видеть счастливого господина.       — Пак Чимин просил передать, что сейчас погряз в работе и обязательно позвонит вам, когда найдется свободная минутка, — говорит Усоль, наблюдая за тем, как к нему летят ключи от машины. Он хватает тэхеновы ключи, кинутые Гуком и направляется к машине.       — Будто всю жизнь на улице не был, — улыбается Тэхен и шагает вперед, Гук молниеносно обхватывает его талию рукой, получая вопросительный взгляд.       — Я пытаюсь уберечь тебя от боли, — прямо говорит Чонгук, будто такие слова вообще ничего не значат, но для Тэхена значат.       Они садятся в машину, Тэ полностью открывает окно, успевая подумать, что хорошо иметь два автомобиля одной и той же марки. Машина трогается, и Чонгук её не щадит, давит на газ просто потому, что тэхеново «люблю, когда быстро» заставляет делать так, как он любит. Тэхен высовывает голову в окно, подставляя её под порывы быстрого ветра. Тэхен думает, что если бы ветер был бы машиной, то в этой схватке с чонгуковым напором он бы проиграл.       — Заболеешь, Тэхен, — смеясь, говорит Гук и дергает парня за кофту. Тот возвращается на место, прикрывает слегка окно. Солнечные лучи заставляют голову повернутся в сторону Чона, потому что глаза слепит. Тот внимательно смотрит на дорогу, держит руль одной рукой, вторая покоится на окне — так гоняют истинные мачо, думает Тэхен и усмехается, не отводя взгляд от рядом сидящего парня, не замечая, что солнце давно скрылось за деревьями.       Тэхен, в схватке с Чонгуком, тоже проиграл.