empty

Пульсом бьет бит. Раз, два, три, четыре, двадцать. Нам просто пора влюбляться. Солнце зайдет, наступит мрак. В этом темном доме, именно сейчас, начнется бардак

      Чонгук готовит токпокки. Тэхен лишь от запаха давится слюной, потому что, чёрт, как же давно он не ел домашних токпокки.        Чтобы не перебивать аппетит, Тэ специально не заходит на кухню. Он решает разложить диван в зале, придвинуть маленький журнальный столик и выбрать фильм для просмотра. Справившись со всем и найдя фильм в любимом жанре — «детектив», Тэ все же решает зайти на кухню — уж больно скучно.       На кухне Чон готовит не только токпокки, в духовке Тэ замечает что-то вроде… пирога? Он улыбается, думая о том, как будет всё это есть, подходит к Чону, вставая рядом и заглядывая в сковороду с почти приготовившимися токпокки.       — Я слышал как ты раскладывал диван, — говорит Чон, перемешивая.— Издеваешься? Я же сказал — без лишних движений, — он переводит взгляд на Тэ. — Глупый ребенок.       — Я-то? Так меня ещё никто не обзывал, — Тэ скрещивает руки на груди и надувает губы. Чонгук улыбается на это. — Долго еще? Кушать хочу…       — Семь минут, — отвечает Чонгук, будто бы с точностью знает время приготовления токпокки. — Чимин-хён не звонил?       — То есть вот как, да? «Чимин-хён». А я значит «глупый ребенок»? — Тэ хмурится и цыкает, заставляя Чонгука снова улыбнуться. Тэхена эта улыбка выводит из каких-либо заблуждений. Он человек, и это заставляет уходить даже наигранной обиде. Тэхен улыбается. — Не звонил.       Чонгук кивает в ответ, мол, понял — хён занят, и продолжает помешивать. Тэхен не уходит, наблюдает, а может, рассматривает Чонгука. Тот смотрится, как пришедший с небес дорамный герой. Белая большая рубашка, заправленная в чёрные джинсы, а вместе это так подчеркивает стройную подкаченную фигуру Чона, что заставляет Тэ заглядеться.       Тэхёну нравится. Нравятся складки рубашки, подчеркивающие узкую талию и широкие плечи; нравятся подвернутые рукава, оголяющие локти, на которых выступают вены; нравятся уложенные волосы, тонкие длинные пальцы, аккуратно державшие ложку; нравятся глаза, бездонные и такие живые, заставляющее тонуть в них без шанса на выплыв.       — Готово. Давай поедим, фильм посмотрим позже, хорошо?       — Почему? — Тэ поднимает брови.       — У тебя пропущенный от отца, — Чонгук ставит тарелки на стол и большую сковороду посередине. Тэхён поднимает взгляд полный какого-то испуга смешанным с удивлением. Он собирается выйти из кухни за телефоном, но Чон останавливает. — Поешь, потом ответишь.       Тэхён спорить не хочет, потому что сам не горит желанием отвечать отцу. Он садится за стол.       Закончив с приемом пищи Тэ убирает посуду, благодарит за еду и идёт за телефоном. Два пропущенных от отца, что не к добру, но Тэхён готов к очередным претензиям и высказываниям что он — остолоп и обуза.       Он нажимает душерезающее «Президент» на экране и прикладывает телефон к уху. Отец не заставляет себя ждать, ведь всё время сидит за своим рабочим столом, на котором удобно расположен рабочий телефон.       — Где тебя черти носят?!       Ни «привет», ни «как прошёл день?», ни «ты здоров?». Браво, думает Тэхён, премия за лучшего отца года обеспечена.       — Почему до тебя не дозвониться?! Ты директор или кассир в забегаловке? То отпуск у него, то в больнице лежит… На работу-то когда вернёшься? Бездельник. И я породил воплощение лени и глупости! Смерть божья!       — Отец! — вскрикивает Тэхён так, что Чон на кухне удивляется от неожиданного громкого голоса. Парень выдыхает, прикрывая глаза. — Что ты хотел?       — Что я хотел? — усмехается мужчина. — В компании — бардак! Кто за тебя все должен разгребать? У меня своих дел полно, у Чимина тоже. Господи, за что мне это…       — Причина твоего звонка, — Тэхён плюхается на диван. В двери появляется Чонгук, улыбается поддерживающе, упираясь плечом в косяк. Тэ глаз с него не сводит — успокаивает, правда.       — В лаборатории твои остолопы не справляются. Всё у них одним местом делается. Сожгли аппаратуру. Чимин уже едет туда, — явно затягивая сигару, говорит отец.       — Хорошо.       Чонгук улыбается понимающе, сжимает кулак и поднимает большой палец, показывая «класс».       — Сейчас поеду.       — Затруднись уж, — громко выдыхает табачный дым.       Тэхён сбрасывает первый. Злость на отца заставляет закипеть, залиться краской и сжать кулаки, оставляя на ладони отпечатки-полумесяцы. Он встаёт, пиная диван ногой.       — Тэхён, резкие движения, помнишь…       — Извини, просто… Раздражает! — Тэ рычит, подходя к стене, упирается в неё головой, слегка бьёт кулаком. Чонгук подходит, встаёт рядом, прислоняет одно плечо к стене, поворачиваясь боком к Киму. Молчит.       Тэхён поворачивается к нему, принимая то же положение. Смотрит в глаза и нервно сглатывает.       — Вместе поедем? — вдруг спрашивает Чон.       — Нет.       — Обещай, что не поранишься. И… без резких движений.       Тэхён усмехается. Чонгук слишком печётся он нем, точнее, программа «забота» печётся о нем.       — Без резких движений, — повторяет он. Разворачивается к выходу. Он быстро обувается, накидывает на себя пальто и выходит.       Тэхен ослушаться не хочет, но злость охватывает сразу на весь мир, на Чимина, так и не позвонившего, на отца, которого совсем не волнует самочувствие сына, на компанию за то, что она вообще существует, на робототехников, тех ещё остолопов, умудрившихся спалить аппаратуру в лаборатории. Он рывком открывает дверь Мерседеса, сразу чувствуя резкую боль в районе груди, хватается за больную часть и садится внутрь. Кладя руки на руль, выпрямляя их и опуская голову, он вдыхает и выдыхает несколько раз, собираясь с мыслями, а после бесщадно давит на газ, звучно поварачивает, оставляя на асфальте черные полосы от колес. Едет быстро, обгоняя попутные машины. В лабораторию он приезжает за десять минут — рекордное время. Возле нее порядком трех пожарных машин, две скорые, принимающие людей снова и снова. Тэхену почему-то все равно на этот грёбаный проект с человеческим роботом. Он уже нашел его, ему не нужен другой. Жаль лишь пострадавших.       — Тэхен! — подходит как всегда элегантный Чимин. Чёрное пальто, чёрная водолазка и джинсы такого же цвета, лаковые туфли. В руках у того планшет. — Как ты? Тебе не нужно было ехать, стоило отлежаться, я сам бы тут справился.       — Отец позвонил, — Тэ пытается ответить как можно мягче, но он зол, он кипит. — Как обстановка?       — Плачевно, Тэхен, — Чимин опускает глаза в свой планшет. — Один погибший — умер сразу. Пострадавших пока пять. Спасатели внутри, ищут еще людей. Пожар потушить удалось, но все что было внутри, вся аппаратура, все чертежи, все препараты — все в крах. Не осталось ничего, Тэхен, — Чимин смотрит с сожалением, с горечью. Ему обидно и грустно — это читается во взгляде. А Тэхену ровным счетом начхать. Ну не получит он кучу денег за этот проект, ну не создаст человеческого робота — всё равно.       — Не переживай, — обида не обида, но друга поддержать нужно. — Значит, так суждено было, — кладет руку на плечо парня, слегка сжимая.       — Представляешь, что теперь будет… Столько интервью и однотипных вопросов… Твой отец будет зол.       — Говорю же, не переживай, — Тэ убирает руку с плеча друга. — Я со всем разберусь, — он жмурится, потому что перед глазами резко мутнеет. — Я поеду, — он размыто смотрит на Чимина в ожидании одобрения, тот кивает и смотрит так, мол, конечно, Тэхён.       Садясь в машину Ким хватается за голову — болит. Он чувствует жар всем телом, выпивает воду из бутылки почти полностью и давит на газ. Кажется, у него температура, что совсем неудивительно, но нежелательно. Он едет быстро и удивляется тому, как до сих пор не въехал какой-нибудь машине в зад.       Тэхен поднимается по лестнице, спотыкаясь, придерживается за голову и еле держит равновесие, касаясь дверной ручки и сильно теребя её в попытках открыть дверь, совсем забывая про ключи, уже плача из-за беспомощности. Дверь открывается, выглядывает Чонгук.       — Боже, Тэхен… — он кидается к сидящему возле двери парню, поднимает его, беря под мышками и прижимает к себе, затаскивает внутрь, сажает на диван. — Что случилось? — он кладёт ладонь на лоб Тэхена и раскрывает глаза. — Тридцать девять и один, Тэхён… — смотрит обеспокоено. Тэхён глаза зажмуривает, слёзы льются ручьём. — Где у тебя жаропонижающее… — Чонгук встаёт. Тэхён плачет навзрыд, игнорируя вопрос. — Тэхён… — садится на корточки напротив парня, — что случилось?       Тэхён не говорит ничего, лишь плачет громко, всхлипывает и шмыгает носом.       — Перестань плакать, температура поднимется и тогда… Ты можешь серьезно заболеть, умереть даже, поэтому перестань. Скажи где жаропонижающее, Тэхён, — серьезно говорит Чонгук, и от этого строго тона Тэхён перестаёт плакать, вытирает слёзы с лица.       — На кухне, — шмыгает носом, — в верхнем шкафчике.       Чонгук встаёт моментально, уходит. Тэхён слышит как тот, не щадя мебель, хлопает верхними шкафами, ища нужный, и в итоге находит. Шуршит упаковками с таблетками в поисках нужных. Он прибегает в комнату со стаканом воды и таблетками в руках, даёт Тэхену, тот послушно выпивает.       — Снимай верхнюю одежду, — говорит Чонгук, садясь на корточки, принимаясь разувать Тэхёна, аккуратно придерживая за щиколотку, снимает оба ботинка. Тэхён зависает снова, но Чон вдруг поднимает на него глаза, в которых читается «ты чего?». Тэхен встаёт, хватаясь за голову снова, Чон поднимается, кладёт руки на плечи парня чуть сжимая, не позволяя тому упасть. Чонгук помогает снять пальто и аккуратно избавляется от свитера. Тэхён остаётся в уличных джинсах и в футболке.       — Сможешь снять сам? — взглядом показывает на джинсы. — Я принесу домашние шорты.       Тэхён кивает. Голова кружится, руки трясутся, тело немеет, сердце из груди вырваться пытается, жар не отпускает. Но он кивает.       Чонгук уходит, а у Тэхёна словно мир рушится. Он падает на кровать, поворачивается на бок и сворачивается в комочек, плачет снова, шепчет «Чонгук…» и захлёбывается в слезах, закрывает лицо руками, прижимая к груди ноги. Чонгук не понимает, что происходит. Что с Тэхёном происходит? Он беззвучно приходит и садится на край дивана, кладёт руку на бедро Тэхёна и тот замолкает, замирает, словно дышать перестаёт. Чонгук молчит — слова подбирает.       — Ляжем спать, — не спрашивает.       Ляжем. Не «ляжешь», а «ляжем».       Тэхён руки с лица убирает, поднимает голову устремляя взгляд на Чонгука, кивает снова.       — Только, чтобы лучше стало, нужно раздеться, Тэхён.       Вновь кивает. Говорить сил нет — их хватает только на кивок.       Тэхён избавляется от джинс, Чон помогает надеть шорты. Тэхен взгляд с него не сводит, а слёзы сами выступают. Он их не контролирует.       Тэ не замечает, как его взгляд встречается с Чонгуковым, не замечает, как не отрываясь, тот смотрит в его глаза. О чёрт, думает Тэхён, не может быть. Может.       — Ложись, — Чон встаёт, прирывая контакт, а Тэ голову поднимает, не отводя взгляд. Чонгук кладёт подушку к боковой стороне дивана. Тэхён ложится, все также смотрит. — Если что — зови.       — Не уходи, — говори Тэ в спину Чону, тот оборачивается. — Не уходи, пожалуйста, — слёзы подступают снова. — Можешь… лечь со мной…? — он вытирает скопившуюся влагу на глазах большим пальцем, шмыгает носом.       Чонгук молчит, садится на край дивана, закидывает на него ноги, ложится на бок. Он поворачивается лицом к Тэхену, кладя голову на его же подушку. Тэ рукой тянется, аккуратно убирает волосы со лба дрожащей, уже успевшей остыть, рукой. Он вдыхает глубоко. Нежно, слегка касаясь, проводит подушечками пальцев по скуле Чона. Тэхён закрывает глаза, убирая руку. Он чуть спускается вниз, придвигается к Чону вплотную, прижимаясь лбом к его груди. Чонгук выдыхает звучно, поворачивается на спину, позволяя Тэхену лечь на его грудь. Он кладёт свою руку на Тэхеново плечо, поглаживая. Чувствует, как Тэхён успокаивается, но температура застывает на тридцати восьми. Тэ глаза прикрывает, расслабляется.       Он хочет заснуть, но не может. Не может, потому что сейчас лежит на груди Чонгука, чувствует его всем телом, вздрагивает от каждого прикосновения, а тот этого всего не чувствует.       — Ты такой тёплый, — Тэхён делает вдох, проводя рукой по рёбрам Чона, приобнимая за талию, — как человек. — Чонгук молчит, что заставляет Тэ грустить, но, а что тот скажет? Он же робот. Тэхён поднимает голову, пытаясь встретится с глазами парня, Чон навстречу голову опускает. — Чонгук… ты вообще ничего не чувствуешь?       — Чувствую, — не задумываясь отвечает Гук. — Провода под кожей как нервные импульсы — позволяют чувствовать. Я чувствую, как ты прикасаешься ко мне.       — Нет… другое, — он поднимается на локтях, ставит руки по боками от головы Чона, смотрит ему в глаза.       — О чем ты?       Тэхён прикрывает глаза, медленно тянется и нежно касается губ Чонгука своими, слегка подминает их. Он отстраняется, видит, как Чон открывает глаза, как он смотрит растерянно по сторонам, а после встречается с ним взглядом, заглядывает прямо в душу, выворачивая ее наизнанку.       — Так тоже ничего не чувствуешь? — Тэхён сглатывает нервно, вот-вот и снова заплачет. Это невыносимо, правда.       Чонгук молчит, лишь смотрит в глаза напротив, а в них, громко плача и зовя на помощь, задыхаясь, киты умирают. Тэхён перекидывает ногу через Чона, садится на его бёдра. Он хватает его обеими руками за воротник рубашки, притягивает к себе. Снова целует. Собственнически и жадно. По щеке течёт слеза — она сама, честно, это не из-за невзаимности.       — Совсем ничего? — сантиметр между ними, но в глазах напротив — бездна, чёрная дыра, беспощадная и затягивающая, заставляющая погибнуть, утонуть.       — Тэхён, почему ты делаешь это?

Удар

      — Ничего не чувствуешь? — голос предательски срывается. — Тогда зачем закрыл глаза?! — он кричит, отпуская воротник Чона. — Почему закрыл их?!       — Люди всегда закрывают глаза, когда целуются…

Второй

      Тэхён замирает. Его избили, уничтожили. Его веру — в дребезги. Веру в то, что он любим тем, кого любит. Он знал, но надеялся. Но надежду растоптали. Он отскакивает от Чонгука, с ужасом смотрит на того, будто только очнулся от страшного сна. Встаёт с постели. Чон садится, наблюдая за действиями Тэ. Его лицо выражает волнение, но Тэ больше не верит. «Я освоился, потому что наблюдал, как люди реагируют на что-то, запоминал и повторял». Он идёт к выходу       — Куда ты? — Чонгук останавливает его, хватая за руку.       — Отстань от меня! — отдергивает руку. — Не трогай! Не хочу больше видеть тебя! — кричит Тэ, засовывает ноги в ботинки и выходит из дома, хлопая дверью.

Пульсом бьет бит. Раз, два, три, четыре, десять. Мы никогда не будем вместе Слёзы закончились, остался прах Я без тебя погружаюсь во мрак. В темном доме я признаюсь, что люблю тебя, Но ты словами, словно ударами, убиваешь меня.