Больше, чем...

      В то утро Ася твердо решила, что больше никогда не пойдет на физру и вообще, позора с нее довольно. Форму тоже брать не стала — даже если вынудят заниматься, изобразит слепоглухонемую.       Раньше она никогда не прогуливала уроков без уважительной причины. Только однажды они с Дашкой самовольно убежали с ОБЖ, который стоял последним в расписании. Тогда их поймали и устроили выволочку, сначала Верка, потом родители. Поэтому саботировать физкультуру одной Асе было страшновато. Ей казалось, что спалить могут и в этот раз, а последствия окажутся самыми непредсказуемыми. Хорошо было бы чем-нибудь подстраховаться, думала Ася по дороге в школу, но ни одного предлога без участия родителей никак не приходило в голову.       Выйдя из гардероба, она на какое-то мгновение ощутила у себя озноб. Он был больше похож на то состояние, которое бывает при попадании с улицы в тепло, но Ася была счастлива списать его на поднявшуюся температуру. Девушка прислушалась к себе, попробовала сглотнуть. Горло не болело. Когда же на первом уроке в классе открыли окно, ей показалось, что небольшой жар у нее все-таки есть.       — Можно выйти? — слабым голосом спросила Ася.       — А что, Гриневич, до перемены не дотерпеть? — огрызнулась физичка, перестав выводить на доске данные для задачи.       — У меня температура, — пояснила она так, чтобы это услышали все присутствовавшие.       — Отпустите ее, Марь Ильинична, а то она еще на уроке сдохнет, — съязвил с крайнего у стены ряда Петров и посмотрел на Асю. Класс коротко гоготнул. Девушка не поняла, от чего ей стало противнее: от насмешки или от того, что Дашка улыбалась вместе со всеми.       Ася вышла из класса и побрела в сторону медкабинета, стараясь идти шагом умирающего человека, чтобы у встречных отпадали вопросы, почему она не на уроке, а еще, кроме всего прочего, могли засвидетельствовать ее никудышное состояние и обеспечить алиби к последнему уроку.       Медсестра по прозвищу Петросян посмотрела на Асю и усмехнулась.       — Началось в колхозе утро. Чего стряслось?       — Температура. Вроде бы, — ответила Ася, присаживаясь на банкетку у входа. Петросян, не сдвинувшись с места, продолжила записывать что-то в тетрадку.       — Есть симптомы?       — Голова болит…       — Топор тащи, сейчас перестанет, — оправдывала свою кличку медсестра, — Еще что?       — Я думала, можно будет ее измерить…       — Сейчас все дела брошу и буду мерить, — важно ответила женщина, но градусник все-таки достала, — На, пять минут сиди смирно.       Ася прижала холодный градусник к подмышке и от скуки стала изучать плакаты на стенах. Таблица для проверки зрения, о пользе прививок от туберкулеза, о витаминах и наркомании — все это отдавало таким совком, что невольно делалось тоскливо.       — Что там больного-то, как комарик откусит! — говорила Петросян кому-то за дверью.       — Может, укусит?       — Откусит, Петров, откусит! Пол-руки откусит! Кровь из пальца не брал никогда, что ли, — медсестра направилась к Асе и резко выдернула градусник, — Тридцать семь и одна. Ну, это не температура, так, ерунда какая. Дуй на урок! — сказала она и рассмеялась.       — А на физкультуру мне можно не ходить?       — Нужно ходить. Хотя бог тебя знает. Как будешь себя чувствовать, там посмотрим. Пойдешь ты на урок сегодня или нет?       Ася на всякий случай попрощалась и вышла из медкабинета. Глаза неприятно слезились, как при насморке, и девушка успела рассердиться на Петросяншу, которая так категорично выставила ее за дверь. По дороге к классу Ася решила заглянуть в уборную, привести себя в порядок и проверить, не смазалась ли тушь.       Она посмотрела на себя в зеркало и не обнаружила там ничего такого, что могло бы шокировать. Да, лицо было снова серого цвета, да, глаза покраснели не то от стресса, не то от мнимой болезни, но на смертельный случай все еще не тянуло. Ася включила горячую воду и сполоснула пальцы, чтобы посмотреть, не попало ли что-то на веко.       — Не, как парень он так себе, — сказал из-за угла девичий голос, — Но из всех, что мне попадались — норм.       Ася обернулась. У подоконника, где располагались кабинки, тусили две девчонки из параллельного. Соню Ася узнала сразу по длинной густой шевелюре — девушка стояла спиной. С ней сидела новенькая и дымила электронной сигаретой. Как звали ее, Ася не помнила, но имя было очень простое, к тому же еще и сочеталось с какой-то распространенной фамилией. Они, в свою очередь, тоже заметили вошедшую, однако никак на это не отреагировали. Очевидно, Ася была для них не опасна.       — А тебе ниче, что он с той мутит, с параллельного? — поинтересовалась новенькая. Ася тут же смекнула, о ком идет речь.       — Вообще похуй. Ну серьезно, ты ее видела? Какая там конкуренция.       Ася сама не находила Соню очень уж красивой. Волосы, конечно, у нее были шикарные, а грудь — слишком выдающаяся для девятиклассницы. Причем последнее достоинство Соня без всякого стеснения подчеркивала глубокими декольте, на что особенно бурно реагировала не мужская половина школы, а учительницы преклонных лет. При этом на лицо она казалась полноватой, брови на Асин вкус рисовала чересчур широкие и черные, на коже были заметны следы от заживающей угревой сыпи. Но было, видимо, в Соне что-то такое, от чего вся мужеская часть в пубертатном возрасте сходила с ума: о ней писали в школьном «Подслушано», пока активность там не сдохла до нуля, половина валентинок на 14 февраля адресовалась «С. Базаровой в 9 «А», а сплетни общественности возраста от тринадцати и старше в большинстве случаев были завязаны на ее неповторимой (и немного распутной) личности. Соня вертела мальчиками как хотела. И, по большому счету, не было ничего удивительного в том, что и Кир подался в ее пажи.       — Не, ну я ему сказала, типа, может бросишь ее? Ну так, знаешь, впроброс. Мне-то не жалко с убогими девочками игрушками делиться, — засмеялась Соня, придя в восторг от собственной метафоры, — Да и он тоже теленок тот еще, не сбежит никуда. Только позови — и все, зазвенел колокольчик. Пусть себе гуляют.       Ася ощутила, как по спине пробежал нервозный холодок плохого предчувствия. Если бы только Дашка постоянно становилась свидетельницей таких разговоров, не смеялась бы сейчас на уроке!       — Погодь, а твой? — подала голос новенькая.       — А че мой, он в армии.       — Не ждешь?       — Да нахер надо. Достал меня. Че пошла, куда пошла, с кем пошла. Урок у меня говорю, контрольная, разговаривать не могу. А он опять: «Нет, ты чего-то скрываешь». Что, пизданулся, что ли, девять часов утра! Не, нах надо это все.       — А ты не боишься, что он тебя убьет? — продолжала дымит подруга.       — Пусть только тронет, я заявление в полицию принесу. У нас с ним уже было, а мне шестнадцать только в марте. Ему срок тут же влепят. Я задолбалась уже со всем этим говном, так что все. Кир так-то нормальный чел. Хоть не быкует. Я ему так и сказала: «Хочешь отношений — или я или она». Не верю, что он ее бросит, Кир у нас тот еще мальчик-одуванчик. Но и я тоже не благотворительный фонд, всем подряд давать.       Ася закрыла кран и выскочила из уборной. Какая неразделимая все-таки пропасть была между ней и девочками из параллельного. Все слухи подтверждались: Кир бегает за Соней и рассказывает Дашке про срочные дела. С другой стороны, даже если и уговорить подругу выслушать и принять все факты, скорее всего, она просто-напросто не поверит. Она слишком влюблена, чтобы признавать очевидное. Впрочем, думать о Дашиных проблемах теперь было некогда. Теперь у Аси случилась своя головная боль.       Ликвидировать Марианну казалось не так просто. Во-первых, она была старше, а во-вторых, они с Владиславом Олеговичем жили вместе, значит, планы обоих касательно будущего намечались самые серьезные. Вряд ли физрук может повести себя как Кир и метнуться от одной девушки к другой.       Ася с грустью подумала о своем скудном опыте отношений с парнями, которые не заходили дальше просьб списать. Иногда с ней пытались познакомиться на улице, но девушка обычно игнорировала все попытки кавалеров проявить внимание и не от кокетства, а от страха. Наедине с собой она мечтала о свиданиях, прогулках под луной и походах в кино, как хоть у Дашки с Киром, однако стоило на горизонте появиться хотя бы мало-мальски подходящей кандидатуре, как Ася, что называлось, резко включала заднюю. Даша была уверена, что все это из-за Асиной вредности, Ася считала, что ни один кандидат не был ей достаточно симпатичен. Единственный, кто произвел на нее сильное впечатление, по иронии судьбы оказался Кожаев. И это было очень странное и нелепое обстоятельство.       Как-то классе в пятом Ася от скуки читала «Евгения Онегина», лежа на диване под торшером с бахромушками у бабушки дома. Дойдя до письма Татьяны, девочка очень удивилась, как можно узнать и полюбить человека, которого ты никогда не видел, и приняла признание за красивый словесный оборот. А теперь она почувствовала нечто очень близкое к этому загадочному состоянию: с физруком они никогда и не могли были быть знакомы, но почему-то, когда он появился на уроке, Ася сказала про себя — это он, тот самый.       Но где-то точно так же, возможно, думала другая девушка.       Этот факт Ася приняла, пусть и не без сожаления. В конце концов, что с того? Люди встречаются, люди влюбляются, женятся, кажется так было в какой-то старой песне. Другое дело, что делить Владислава Олеговича ни с кем не хотелось. Вряд ли она когда-то найдет еще такого, как Кожаев.       Ася вернулась в класс и села на свое место. Она ощущала себя каким-то еле живым насекомым и это состояние держалось с ней и остаток урока, и перемену, и последующее занятие по черчению. Надежда на то, что температура еще повысится, а заболела Ася не то, что ОРВИ, а каким-нибудь гриппом, росла и крепла. Чертежница, маленькая и гнусавая, посмотрела на класс поверх очков:       — На дом — доделать шестое задание.       Означало это ровно то, что через несколько секунд прозвенит звонок. По чертежнице можно было сверять часы: она всегда заканчивала уроки немного раньше. Внезапно в класс влетел розовый, как поросенок на картинках, Фомичев и крикнул, что было силы:       — Пацаны, драка!       Тут повскакивали все, включая тех, кто к пацанам не относился и столпились у узкого прохода в коридор. Чертежница всплеснула руками и хотела было что-то крикнуть, чтобы все оставались на своих местах, но в итоге сама смешалась с девятиклассниками и выскочила за дверь. Ася же решилась бежать не сразу, из-за чего оказалась в числе крайних и стала высматривать обстановку из-за плеч более рослых и быстрых ребят. С ужасом она поняла, что дрались очень знакомые люди: Даша и Соня из параллельного.       По росту и комплекции Даша была вдвое мельче Сони. Она вцепилась противнице в волосы и болталась на ней, как блоха на собаке, пытаясь воткнуть ту лбом в пол. Соня не пыталась сбросить Дашку с себя, а только держала свою пышную гриву у самых корней, чтобы, видимо, соперница не оторвала их насовсем, и сопротивлялась, уклоняясь от падения. Даша с красным, зареванным лицом, намертво схватившая Соню, кричала не то ей, не то собравшимся:       — За все тебе, сука! Чтобы тебе так было, сука!       Вдруг откуда-то из толпы выросла Верка, бросившаяся разнимать школьниц       — Да что ж вы творите! — она добавила еще что-то почти без голоса, Асе даже показалось, что Верка выматерилась, — С ума сошли, что ли! Дети кругом, а они!       Классная держала девочек едва ли не за шкирку, разведя их в разные стороны. Соня, потрепанная и взлохмоченная, которую минуту назад чуть не была повержена в страшном бою, чувствовала себя почти победительницей. Она проводила пальцами по волосам и стояла себе как ни в чем не бывало. Дашка становилась краснее прежнего, возмущенная и озлобленная, а на ее глазах снова появились слезы. Ася не могла понять, жалко ли ей Дашу или же она ее стыдится. Сама бы она ни за что в жизни не решилась отмутузить кого-то у всех на глазах и не была уверена, что пошла бы на такое даже ради любимого человека.       — К директору обе! Остальные — на урок! — гаркнула Верка.       — У нас перемена, — лениво протянул кто-то из мальчишек.       — Живо в класс, я сказала! Нашли развлечение!       Ребята нехотя стали разбредаться кто куда. Небольшая кучка «ашек» собрались у открытого окна и пытались дознаться друг у друга до подробностей. Девушка увидела стоящего вместе со всеми Кира, и волна возмущения заставила кровь в жилах вскипеть.       — Предатель, — коротко бросила Ася через плечо, проходя мимо парня. Она не увидела, отреагировал ли он как-то на эти слова, только пожалела, что не наступила ему на ногу или не толкнула. За Дашку Ася уже не сильно переживала, но все же не узнать, как все обошлось, она не могла. Однако ни на следующий, ни на оставшиеся уроки девушка не пришла, и девочку это не сильно удивило.       — Пришла все-таки? — спросила Петросян, даже не взглянув на вошедшую Асю, — Впрямь помираешь?       Ася кивнула. Состояние ее, по ощущениям, оставалось стабильным, а вот мысли были мрачные и тяжелые, так что от них даже физически становилось нехорошо. Петросян звучно вздохнула и этот вздох был похож на гудок поезда.       — Ладно, выпишу справку.       Ася внутренне возликовала, но вслух лишь негромко и сдержанно поблагодарила медсестру.       — Все равно придется идти к Вере Сергеевне. Выпускать тебя просто так у меня нет права.       Девушка аккуратно взяла подписанную полоску бумаги и тут же смяла ее пальцами по краям, так что уголки слегка закруглились. Когда Ася протянула записку классной, ей тут же стало неловко за свою неаккуратность.       — Понятно, — равнодушно сказала Верка и отложила бумажку в сторону. Обычно в такие моменты классная любила добавить что-нибудь про переносчиков вирусов или про то, как всем лишь бы болеть и не учиться, а сейчас она сидела растерянная и уставшая, ей было не до нравоучений.       — Скажи мне, Ася, за что мне вот это все? — сказала Верка на выдохе, — Первая четверть не кончилась, а как с цепи…       Ася ничего не ответила, только пожала плечами. Говорить что-то только ради успокоения она не хотела.       — Еще и с родителями разбираться, для профилактики…       Ася посмотрела на Верку. Она была еще не такая старая, максимум лет шестьдесят, но за этот день как будто бы даже успела одряхлеть. Еще Ася заметила, что у Верки, оказывается, были крупные ладони с длинными и толстыми пальцами, как у продавщицы на рынке. И классную стало отчего-то жалко. Она словно перестала быть Веркой и стала обычной женщиной со своими тяготами и проблемами. Об этой стороне жизни своего классного руководителя Ася тоже никогда не задумывалась.       — Хоть бы красивый еще был, а то так, — фыркнула учительница и встала из-за своего рабочего стола, — Пойдем, провожу.       Они молча спустились вниз по опустевшей лестнице, прошли еще немного по коридору первого этажа и свернули в широкий вестибюль, где охранник, дядя Саша, зорко следил за тем, чтобы никто не сбежал во время урока, особенно последнего. Верка вывела Асю на середину холла, прямо под зажженную средь бела дня люстру.       — Иди аккуратнее, — спокойно сказала классная, — Дойдешь — отзвонишься.       По дороге Ася подумала, что Дашка, в общем-то оказалась молодцом, у нее хватило смелости бороться за свое счастье. Сможет ли кто угодно подойти к сопернице и оттаскать ее за патлы? Ася бы не решилась. И уж точно не пришла бы махать кулаками к Марианне.       Она вошла в пустую квартиру, разулась, вымыла руки. Есть не очень хотелось, но нужно было чем-то себя занять во время сборов для поиска нужной информации. Ася поставила разогреваться остатки гречневой каши, порезала сыр и откусила немного от корки. Ее позабавило, что в последнее время единственный, кому можно было задать любой вопрос, был «Яндекс».       Как отбить парня?       Ася пробежалась глазами по всем советам, которые предлагал интернет. На опыт пользователей она уже не полагалась, но сбор мнений казался ей делом необходимым.       Проявляйте искренний интерес к жизни мужчины. Во время общения рассказывайте и о своих привлекательных достоинствах.       «Владислав Олегович, вчера я бегала стометровку и прибежала живая! Нет, даже не проклинала того, кто это придумал!»       Вы всегда должны уметь найти, за что похвалить парня.       «Вы такой прекрасный спортсмен! Конечно, я никогда не видела, чтобы вы бегали или отжимались, но вы ведь в отличной форме, неправда ли?»       Проявляйте интерес к мужчине, покажите свою заботу о нем.       «Ради бога, не ставьте столько двоек, вы можете переутомиться! Кстати, я принесла с собой пирожков и шапку — на улице холодает».       Ася осознавала, что все, что могло бы помочь при соблазнении одноклассника, никуда не годилось для обольщения учителя, тем более, сам Владислав Олегович не всегда с радостью шел на контакт вне своего урока. Значит, работать нужно было с Марианной. Но только как?       Подружитесь с избранницей своего возлюбленного.       «Привет, Марианна, а давай дружить!»       Ася закрыла ноутбук. План однозначно должен был быть менее навязчивым и более хитрым. Ходить на физкультуру она не собиралась, во всяком случае, пока все не устаканится или не приедет Гена. Попадать в поле зрения физрука тоже казалось плохой затеей. Поняв, что находится в тупике, Ася решила немного прогуляться — оказалось, это был неплохой способ освежить разум, которым раньше она так несправедливо пренебрегала.       Облака сгущались как перед дождем, вечерело. Невооруженным глазом с каждым днем становилось заметнее, как темнеть начинало все раньше и раньше. Ася шла под ритмы треков Федука в наушниках и старалась сосредоточиться на жизни здесь и сейчас: вдыхать сыроватый октябрьский воздух, смотреть на втопатанные в мокрый асфальт тонкую пленку желто-рыжей листвы. Она любила бродить дворами, где в такое время почти не встречалось машин и не чувствовалось движения жизни, прикованных к тебе взглядов прохожих. Мимо школы девушка решила не проходить и скрылась в проулке соседних домов, откуда после вышла на Изумрудную улицу. Там, несмотря на красивое название, Асю встретил обыкновенного вида магазин «Магнит» и высотный облезлый панельный дом, напоминавший спичечный коробок, в котором вырезали окошки. Определенного пути у девочки не было. Она прошла прямо, свернула на соседнюю улочку, и вышла на пересечение с Коминтерна, отчего невольно Асе даже захотелось себя стукнуть. Нарочно не придумаешь, чтобы все дороги вели к одной улице, ставшей знаковой всего за несколько недель.       Она шмыгнула в чужой двор и стала рассматривать горящие окна, чтобы переключиться. Засилье берез у дома мешали обзору, но Ася все равно могла рассмотреть сквозь просветы чей-то скромный и неприметный интерьер. Она любила наблюдать за чужой жизнью. Ужасно любопытным казалось то, как живут другие люди, со своими привычками, характерами, судьбами. Все у всех наверняка было совершенно разным, непохожим ни на Асину жизнь, ни на чью другую.       — Привет, — вдруг сказал кто-то совсем рядом.       Марина подошла к мусорным бакам и опустила на дно большой набитый полиэтиленовый пакет, похожий на подушку. На поводке она держала пегую таксу, которая не обратила на Асю ни малейшего внимания, а отстраненно заняла место в сторонке и тихонько поскуливала.       — Собаку завели? — спросила Ася, не припоминая, чтобы дома у Дашки обитали животные.       — Не. Это моего парня. Мы вместе живем.       — Поздравляю.       Ася немного смутилась, что интонация вышла не слишком торжественная. За Маринку она была рада. Потом вспомнила Марианну, которая точно так же жила с Владиславом Олеговичем, и успела мысленно пожалела себя.       — И ты ее выгуливаешь? — спросила Ася как бы извиняясь за предыдущую реплику.       — Ага. Он просто занят сейчас. Он — киберспортсмен, ему нужно играть в танки и «Морской бой». Денег пока нет, но они придут. С опытом, — добавила Марина с важным видом. Ася поняла, что та разбираться в мужчинах так и не научилась.       — Ну мы пошли, что ли, — сказала Маринка, — Давай.       — Ага.       Марина развернула животное, дернув за поводок и направилась к дому с противоположной стороны двора. Ася, дождавшись, пока фигура знакомой не исчезнет из виду, не спеша зашагала по асфальтированной дороге, так же глядя себе под ноги. Мысленный поток возвращался на круги своя.       Физрук и Марианна вообще могли быть женатыми людьми. Колец на пальцах никто не носил, Ася заметила. В то же время кто знает, до чего дошли эти современные брачные нравы. Впрочем, факт узаконенных отношений практически ничего не менял. Если пара ведет совместный быт, значит, они могут надоедать друг другу и уставать быть вместе, это Ася видела на примере отношений собственных родителей. Значит, нужно выгодно отличаться от его женщины. Внешностью, возможно, взять не удастся — учитель не обращал на изменения в Асином облике. Может быть, он был из тех, кто ценит не внешность, а внутренний мир? Ноги сами вернули ее на улицу Коминтерна, в знакомый двор, над которым сгустились вечерние облака.       Сегодня и народа собралось больше, чем в прошлый раз. На Асиной скамейке сидела бабка, как нахохленный воробей на проводе, и наблюдала за своим внуком, ковырявшимся в буром песке вместе с товарищами, время от времени повторяя:       — Коля, не балуйся. Коля, не балуйся.       Ася натянула капюшон чуть ли не на глаза и присела на соседнюю лавочку. Она так и не узнала, куда выходили окна Владислава Олеговича. Что он подумает, если вдруг снова увидит ее возле своего дома?       Девушка сама не знала, зачем пришла сюда. Пересекаться с физруком она не хотела, не хотела, чтобы и он знал, что она здесь. Ася опасалась быть замеченной Марианной — она могла все рассказать. В то же время, контакт с ней наладить было бы самой лучшей идеей. Слабые стороны противника всегда нужно знать досконально.       Дождь стал расходиться, и Ася засобиралась домой.       В квартире на кухне гремели посудой, мама переставляла вымытую утварь с места на место под шум электрического чайника. Ася поздоровалась, надеясь, что ни о чем разговаривать сейчас не придется — не было сил.       — Где была? — спросила мама, не оборачиваясь.       — Так, гуляла.       — Как английский?       — Нормально, — ответила Ася и закрыла за собой дверь в свою комнату.       Сбросив носки, от которых ногам давно стало жарко, она села на постель и откинулась к стене спиной.       Владислав Олегович заходил в сеть час назад. Ася открыла фотографии и стала в очередной раз пролистывать одну за другой. Она не раз приходила к выводу, что неплохо было бы сохранить кое-какие фото в своем телефоне, чтобы ненароком не поставить «лайк», где не следовало, и не спалить свою историю поиска. Но делать этого не решалась — мама могла запросто обнаружить ее тайну, если бы взяла зачем-нибудь телефон. На фотографии учителя Ася смотрела не шевелясь, не дыша, ощущая, как громко внутри бьется сердце.       Подумаешь, подождать каких-то два с небольшим года и они могут быть вместе. Ася начнет следить за собой и изменится, он устанет от своих отношений, которые окончательно разъест быт и привычка. И физрук обратит внимание на нее, потому что Ася уже ему запомнилась. Во-первых, необычное имя не могло не привлекать к себе внимания. Во-вторых, учитель уже отметил ее для себя как нелепую и неспортивную — ну и что? Неужели в этом не могло быть никакого очарования? В-третьих, даже если Сиреневая Лама все это выдумала, оставалась вероятность, что такие истории имели место в реальной жизни. Кто его знает, вдруг у Аси получится?       Воодушевленная своими мыслями, девушка никак не была готова к тому, что мама распахнет дверь в комнату и останется стоять на пороге.       — Уроки делаем, значит?       Ася с ужасом заметила, что мама смотрит на экран телефона и видит совсем не задание по английскому. Щеки Аси тут же вспыхнули. Глаза у мамы недобро заблестели.       — Это так ты в университет собралась поступать?! — выпалила женщина, как будто отвечая на личное оскорбление. Ася не знала, что ответить и быстро повернула экран в другую сторону.       — А ну дай сюда, — зло проговорила мама и потянулась за телефоном. Девушка не успела отвести руку, и та выхватила гаджет.       — Вот как тебе до учебы… — протянула мама, рассматривая фото на экране, — Гадина. У нее, оказывается, только мужики на уме!       Ася хотела возразить: на уме у нее были еще проблемы с Дашкой и непонятки по учебе. Еще была Марианна, занимавшая отдельное место во всей круговерти ее дум, только маме об этом точно знать было незачем.       Женщина вдруг швырнула телефон в стену. Он отрикошетил и плюхнулся на кровать, слегка подпрыгнув.       — Значит, не нужен нам университет, да? — кричала мама, срываясь на визг, — Золотая медаль тоже не нужна? Думаешь хрен знает о чем, да как тебе не стыдно! Мы с папой стараемся, из кожи вон лезем, себе во всем отказываем, в отпуск не ходили давно, только чтобы репетиторы, учебники, курсы — а она!       — А что я? — вдруг резко ответила Ася — Вы меня спросили, нужен ли мне вообще этот МГИМО?       Девушка сама не знала, почему так внезапно у нее вырвались эти слова, она совсем не думала спорить, с мамой подобные фокусы не проходили. Однако тут настала мамина очередь вскипать.       — Что ты сказала?! — рассерженно прошипела она, -Повтори, что ты сказала?       — Вам вообще интересно, хочу я в МГИМО или нет?..       Договорить Ася не успела, потому что мама хлестко прошлась рукой по ее губам.       — Да чего вообще ты можешь хотеть? Чего нормального ты можешь хотеть, Ася? Ты думаешь непонятно о чем! Тебе волю дай, так по рукам пойдешь! Сначала ты прогуливаешь английский, потом мотаешься черт знает где, теперь у тебя еще и это! Если мозгов нет, так значит, родители будут решать, что тебе делать, а что нет, поняла?!       Мама перевела дух и с еще большим драматическим напором продолжила:       — Я в твои годы только об учебе думала, а не о любовях. Ты только в кого такая, непонятно. Я только после института стала о таком думать, мне двадцать три года было! А теперь пигалицы всякие понавыдумывали себе! Позор! Просто позор!       Женщина тут же вышла из комнаты и со злостью хлопнула дверью, не желая больше оставаться наедине с дочерью. Ася хотела встать и пойти за мамой, ей было что еще сказать в свое оправдание. Но собственное бессилие и незначимость как будто придавили ее к полу. Все вокруг в давно знакомой комнате тоже почему-то стало маленьким.       В другой раз Ася бы заплакала, а сейчас просто молча легла на смятую постель и стала смотреть в стену с обоями в крупных листьях. Она чувствовала себя слишком уставшей ото всех бед, свалившихся на нее за неделю. Слез уже не было, как будто все их девочка выревела в день своего позора перед физруком. Теперь же только хотелось умереть и желательно без мучений. Хотелось, чтобы ее не стало в одну секунду: была и нет. Тогда немедленно бы исчезли все необходимости врать, думать, пытаться что-то предпринимать, спасать дружбу, которой и так был положен конец. В то же время в конце этого долгого и узкого тоннеля Ася видела свет, далекий, похожий на мираж. И имя этому тоннелю было Владислав Олегович.       «Может быть, я и правда его люблю», — сказала она про себя, — «А если люблю, то с этим ничего не поделаешь».       Ася понимала, что мама может злиться на нее сколько угодно, но уж если это наваждение случилось с ней, то так тому и быть. Нельзя же щелкнуть и пальцами и сказать: «Разлюбись!». Тогда бы Ася давно все исправила.       «Он мой, а не ее», — решила девушка и сама не ожидала такого признания, — «Я чувствую».       С этими словами она даже немного успокоилась, однако поверить в это по-настоящему было еще не просто. Чувство без самого действия имело очень мало веса среди прочих аргументов за и против.       «Ее можно спровоцировать. Он в ней разочаруется, » — размышляла Ася, уткнувшись в подушку, — «И он уйдет сам. От нее — ко мне».