Easier to run / Легче убежать.

Я стояла посреди коридора и хлопала глазами. Да, понимаю, бояться бабайки глупо, когда тебе уже двадцать лет, но все же. Одна в кладовку я больше не пойду, и не просите! Я как представлю, что там ходит и живет бабайка, мне аж страшно становится. - Люди-и-и, - Я заскулила как побитая собачка, рядом никого не было, а одна я идти не рискну, - помогите кто-нибудь, а… Мне ничего не оставалось, как идти по коридору в поисках живой души. Что ж за народ-то такой, а? Убирай, значит, им, а помочь человеку никак!? Я виновата, что ли, что боюсь до чертиков темноты и бабайки. Это еще не полный список, да. Просто я из дома-то не выходила практически никогда. Жила как птичка в золотой клетке. Если бы родилась мальчиком, то все было бы лучше, но я обычная девушка. Ну как обычная, сестра Лавлиэта Седеньо, после смерти которого, я стану Боссом семьи Седеньо. Угораздило же родиться бабой? Я шла по пустынным коридорам, голова начинала кружиться. Все было как-то по одинаковому. Картины какие-то, одноцветные обои. Лабиринт прямо какой-то! Наконец я увидела чью-то огромную спину. Я улыбнулась, обязательно уговорю этого человека пойти со мной. Я обернула его на себя и узнала Грозу Варии – Леви-А-Тана. Угрюмый, но сильный мужчина. Красавчиком не назовешь, но и не уродец. Я знала то, что он очень предан своему Боссу. Чрезмерно я бы сказала, ждет от него хоть пустяковой похвалы. В какой-то степени странное поведение, а с другой все люди разные. - Эй, Леви, - Я улыбнулась и захлопала глазами, – а можешь со мной до кладовки сходить. Я много времени не займу! Просто там бабайка, и я еще темноты боюсь. – Я сложила руки в умоляющей позиции. – Пожалуйста, прошу, а то если я не начну убираться, то меня выгонят, а одна я идти боюсь. - Маленькая, что ли? Насколько помню тебе уже за восемнадцать. – Мужчина смотрел на меня без какого-либо интереса, наверное, у него своих проблем по горло, а тут я лезу со своими страхами. – Там включатель есть, включи его. Уж со светом поди-то не испугаешься. – Его лицо поразила улыбка. Да, конечно, смешно ему, сам-то поди не боится таких глупостей как я, его-то поди в детстве Лавлиэт не пугал. – Я думал, раз ты пришла в Варию, то ничего не боишься, а оказывается, что та еще ты трусиха. - Я не трусиха! – Я сжала руки в кулаки. Ну подумаешь, боюсь чего-либо, у него-то страхов что ли нет, самый умный, мать его? – Просто так получилось, что… А где этот включатель света, а? Хоть с этим помоги, а то кто вас знает, упрятали поди куда, сами-то, наверное, ничего не боитесь? - Мы туда просто не ходим. – Он хохотнул. – Запомни, мы не убираемся, мы деремся, мы офицеры Варии. Там рядом с дверью, которая входная. Темная штучка такая нажимаешь, и вот тебе свет в глаза брызгает. Это-то хоть найдешь, служанка недоделанная. Ладно, все, иди, занимайся своими прямыми обязанностями, а у меня дела. Я, гордо подняв зачем-то голову, пошла обратно. Ладно, хватит с него того, что он подсказал, где находится включатель. Ну не виновата я, что там живет бабайка. Думаю, никто меня не переубедит в том, что бабайки не существуют. Ну уж нет, в это я буду верить всегда. Хочется так мне, вот. Хоть и понимаю, что это мне в дальнейшем помешает жить спокойно. Наконец я дошла до злосчастной кладовки. Меня дрожь пробила. От кончиков пальцев ноги до кончиков волос. Суеверный я человек, вот, что я скажу. Но хочется мне или не хочется, а идти за служебным инвентарем надо. Иначе привет нелюбимый брат, не убивай меня, пожалуйста. Я пришла в Варию, осталась здесь и боюсь какого-то потустороннего существа? Ну не смешно ли? Смешно, Катерина, смешно. И все это означает, что мозги не соответствуют телу. Мысли не соответствуют возрасту. Вот что за жизнь, а? Поискав глазами включатель, я все-таки его нашла. Да, варийцы, конечно, народ умный. Включатель сливался с обоями! А если бы у меня было зрение минус пять или четыре, а что если бы я не всматривалась? Ну, вообще, я в шоке. Я включила штучку, и мигом из кладовки полился свет. Я хлопнула в ладоши. Ай да я! Я же так смогу ходить в кладовку и не бояться, потому что если свет есть, то бабайки пугаются и уходят в подполье. Поэтому до десяти лет я спала со светом, а после десяти со свечкой, потому что мама не разрешала включать свет, руководствуясь тем, что мне было уже достаточно много лет и было просто смешно так спать. Я в корне не была согласна с мамой, но кто меня спрашивал? Меня вообще редко кто спрашивал, чего я хочу. Меня кормили учебниками, в смысле, заставляли учить всю информацию, делали на завтрак овсяную кашу, которую я на дух не переносила, а мама, смеясь над моей гримасой, говорила: «Видела, какие лошадки красивые, а все почему, потому что они овес едят, вот и ты ешь и вырастешь такой же красивой». Мне слабо в это верилось, но приходилось есть, иначе лишали сладкого. А я еще та конченная сладкоежка. Я открыла дверь и сглотнула. Так, вроде бы все хорошо. Я уже видела пылесос, ведро с шваброй, перчатки и куча тряпочек. Тряпки были самые разнообразные, разноцветные, разной длины и ширины. Я осмотрела кладовку, все было чисто, никого не было. Я свободно выдохнула. А Леви прав, со светом вообще не страшно, да. Я вырулила в коридор пылесос, вынесла ведро с шваброй, выбрала тряпочки и насувала каких-то там баночек, коробочек, разберусь на месте как и что использовать. *** Первым делом я решила убраться в комнате Принца. Не знаю, почему мне так захотелось, но я была рабом своих желаний. Наверное, захотелось посмотреть: богаче ли он живет, чем я? У него вполне мог оказаться золотой унитаз и все такое изысканное, что Маммон, наверное, удавится, когда узнает, сколько денег было вбухано на такую роскошь. Мне дали ключи, которые отпирали все комнаты. Нужно же мне как-то приходить и убираться. Кстати, коридоры были тоже на мне. И работать надо без выходных до семи вечера. Все, что не успею завтра, послезавтра, послепослезавтра. В общем, пока я не уберу все комнаты, коридоры и зал, я должна буду, так скажем, доубераться. А потом, собственно, начинать все вновь, но сначала надо было отчитаться Маммону. Сказать ему, что я выполнила всю работу, весь круг, а потом уже начинать по новой. Странно, конечно, но кто сказал, что жить в Варии легко? Придется побыть бедной овечкой и попытаться не с кем не ссорится. Вообще я так-то не конфликтная, но если кто-то уж слишком рьяно будет отзываться обо мне не лестно, то я найду слова и укатаю обидчика в асфальт. Что касалось моей чести, то я готова ее защищать. Я стерплю обидные слова в свой адрес до поры, до времени. Всякому терпению имеется конец. Я много слов знаю, спасибо маме и книгам. Так что постоять за себя словесно я могу, а вот на физическом уровне я ноль без палочки. К сожалению, конечно. Я пока нахожусь в Варии меньше суток, но, кажется, скучно мне не будет, благодаря моей авантюрной натуре, которую затыкали двадцать лет. Мне всегда хотелось что-то вытворять, но меня останавливали маленькие крохи самосохранения. Лавлиэт вообще меня до пятнадцати лет за человека не считал и мог так отомстить за мои шутки, что мало не покажется. Мама была все время занята, и мне не очень-то хотелось добавлять ей еще дел. Она крутилась как хомяк в колесе, пытаясь вывести нашу семью на более развитый уровень. Седеньо – малочисленная семья, но каждый воин имел хорошую военную подготовку. Кроме меня разве что. Вообще, женщинам запрещали учиться боевым искусством, лишь иногда делая исключения. Сама мама была исключением, по сути. Так, что-то я ударилась в воспоминания. Поехала в не ту степь, даже не в ту сторону. Я подошла к красиво сделанной двери. Насколько я помню, эта дверца ведет в комнату Бела. Надеюсь, я все правильно запомнила. А то кто меня знает. Помню, как один раз случайно я перепутала сторону и вместо кухни попала в кабинет Лавлиэта. Так бы ничего, но там происходило важное совещание. Ох, он ругался. Мама тогда меня отвоевала от него и заставила раз пятьдесят пройти от комнаты до кухни. Сечас я не в обиде, потому что очень хорошо запомнила дорогу, но по началу злилась, так как ноги болели и хотелось прибить брата за то, что он такой придурок. Я отворила дверцу и вошла в комнату, ахнув от восторга. По сравнению с этой комнатой моя комната – барак. Все светилось от какой-то ослепительной красоты, солнце светилось и отражалось в каждой вещице. Бесподобно. Такие красивые вещи, вроде бы просты до неприличия, но хорошо сочетались с друг другом. Я потеряла дар речи. Жить в такой красоте могут лишь Принцы. А Бел-то… и есть Принц. Японский Бог, а не жирно ему в такой красоте плавиться, а? Хотя я бы сама не отказалась так пожить, если честно. Так, нужно переходить к делу. Первым делом я решила пропылесосить большой, белый ворсовый ковер. Я прикатила агрегат, который был нужен и встал некий вопрос, а как с ним обращаться? Как его включать? Я чуть ли не хныкнула от такого разочарования в собственных силах. На думах все так просто, а вот на деле все не фига не просто. Вроде бы чего тут думать, но все равно какое-то недоумение на меня напало. Я много раз видела, как горничные убирались в доме. Много раз видела, как они пылесосили и после уборки ковер был чистым и как будто только что из магазина. Но как его включить, мать его за ногу? Где кнопочка? Почему я не могу ее найти? Или я просто проскальзываю ее взглядом? Куча вопросов заполнили мою многострадальную голову. Всегда нужно что-то делать в первый раз и уборка – не исключение. Я никогда не убиралась у себя на столе, так как мне нравилась вся анархия, находившееся на моем столе. Постель я за собой тоже не прибирала, так как считала это пустой тратой времени Зачем прибирать, если потом все равно нужно опять ее расправлять. Тем более она каким-то волшебным образом сама себя приводила в порядок. Я лишь пожимала плечиками и не обращала на слова матери никакого внимания: «Катерина, ты же девочка!». Конечно, ей не нравилось, что все за меня делают другие, но что вы хотите от ребенка Босса. Вот именно, что у меня в крови вредность и слюнтяйство. Я опустилась на колени перед пылесосом. Ну пожалуйста, включись! Шнура никакого не было, значит, к сети его не нужно подключать, да. Единственный вопрос звучал у меня в голове уже тысячный раз – Как его, мать вашу, включать? Я ползала туда сюда, вертела его и вертела. О кнопки найти не могла. Либо я тупая, либо я слепая, либо еще что-то. Вот кто такие пылесосы делает? Чтобы я тут в конец запуталась, что ли? Ага, конечно, вот специально, наверняка. Подул какой-то ветерок, я вновь пыталась сообразить, как включить этот агрегат. Вот говорила мама, смотри на все и на ус мотай, а я, чего я, я же думала, что так всю жизнь будет. Маме-то, когда она умерла, было всего сорок семь лет. Ей еще жить, да жить! Но не судьба, видимо. А я же такая умная, что залезла, куда не следует и теперь должна разобраться с этим чертовым пылесосом! Чтоб его самого куда-нибудь засосало! Не, ну или я просто свои мозги где-то оставила? Вообще, если честно, не врубаюсь, что мне делать. Опять кого-то звать? Ага, сейчас. Они так быстрее узнают о моей неспособности что-либо сделать без помощи и выгонят меня к чертям собачьим! Я почувствовала на себе чей-то взгляд тогда, когда чья-то рука коснулась моей попы. Я распахнула глаза, что за фигня, простите за выражение? Как это понимать? Я обернулась и увидела Принца Потрошителя. Ну конечно, тут и знатоком не надо быть, чтобы понять, что это он. По крайней мере, это же его комната. Он улыбнулся во все свои тридцать два зубика. Его рука покоилась на моем теле и не собиралась никуда уходить. Я встала с пола и сказала. - Захотел почувствовать себя не мальчиком, а мужчиной? – Мой взгляд метал молнии. Я служанка, а не кто-то другой! - Ши-ши-ши, тебе же понравилось? – Я окаменела, что, значит, мне понравилось? Меня поразил ступор. Только сейчас до меня стало доходить, что со мной может произойти. Это же не зайчики в поле, а киллеры, которые на своем веку много крови поведали. Они не примерные мальчики, а убийцы. И кто знает, что именно взбредет в их головы. Он, казалось, не удивился такой реакции: - Хочешь, еще раз поползай вокруг пылесоса, а я потрогаю тебя за… - Хватит! Что пришел? Поиздеваться? – Я просто терялась в его хамстве и самоуверенности. – Ты слишком много думаешь о собственной персоне. Мне нужно убираться, можешь не мешать? - Ши-ши-ши, а ты, оказывается, та еще шутница… как тебя там… Катерина, да? – Он вытащил стилет как будто из воздуха и стал его вертеть в своих руках. – Как ты будешь убираться, если не можешь включить пылесос, смешно, ей Богу. Я же стою тут не одну минуту и даже не две. Увидел, что в мою комнату дверь открыта, дай-ка, думаю, зайду поприветствовать смельчака. А тут ты. Новая служанка, новая кровь, да. – В его глазах что-то блеснуло, казалось, ему бы интересно было провести стилетом по моей шее, а потом слизывать с груди кровь… брр, ну уж нет! Я просто так не сдамся! Хоть что-нибудь, но прокушу! - Так помоги мне, что ли. – А кого мне еще просить, я, наверное, с ума сойду быстрее, чем догадаюсь, как включать этот чертов агрегат! Никогда не думала, что я такая тупая! - Ши-ши-ши, я, конечно, могу помочь, почему собственно и нет. – Он вновь улыбнулся, понятно, он что-то замышляет. – Но тебе придётся кое-что сделать, тебе повезло, я сегодня великодушен. Все очень просто – покажи грудь! - Что, прости? - Мой голос сорвался на шепот. – Нет, спасибо, вынуждена отказаться. У вас в Варии все такие извращенцы, а? Да я лучше сдохну, ясно! Чтобы какому-то идиоту показывать свое тело! Да никогда в жизни! – Говорила я и не задумывалась о последствиях. - Ши-ши-ши, не нарывайся девчонка. И пошутить нельзя? – Его стилет пролетел в нескольких сантиметрах от моих волос. – Шутки нужно понимать и смеяться над ними. Я же просто так выпалил, а ты поверила. Сама виновата, да. - Так ты мне поможешь? Или мне дальше ползать перед пылесосом? - Я равнодушно закрыла глаза. Как-то мне уже стало хреново. Хочу обратно домой, но не могу. Не хочу никому прислуживать, но надо. Какое же это противное слово… надо. Надо не наговорить им чего ненужного, надо прибираться, надо улыбаться, надо не возникать, когда не просят и по возможности надо не грубить. Эх… как все сложно, но что поделать, сама виновата не надо было лезть, куда не просят и не попросили бы! Сейчас бы как сыр в масле каталась. И была бы заядлой лентяйкой? Как-то все запутанно, вот, что я скажу. - Ох, видишь там такая штучка. – Он ткнул в беленькую хреньку. – Вверх ее двигаешь, а потом сюда нажимаешь. Неужели так сложно было догадаться? У вас в Седеньо все такие тупые? - Я просто не догадалась… - У меня прямо руки опустились от того, что так это было просто. – Что ты знаешь про мою семью? Не лезь, куда тебя не просят и туда, что тебя вообще никаким боком не касается, понял? - Седеньо, Седеньо… мне кажется, что я предала свою семью, сделав так. Я ушла в Варию, которая под началом Вонголы. Я знала, что это самая сильная семья в мафии. Десятым Боссом Вонголы является – Тсунаеши Савада. Некогда он победил Занзаса в битве колец. Хранители мне тоже были известны. Но во мне клокотало чувство, которое грызло меня потихоньку. Если я работаю на Вонголу, то это не значит, что я предала свою семью? Я не хочу так, не хочу, чтобы меня считали предательницей, хотя, наверное, считают уже все. Брат, наверняка, всем навесил лапши на уши. Это он умеет, зараза. На эту семью положила всю свою жизнь моя мама. Как-никак, но она моя мама, если бы не она меня бы не было. Не было бы и Лавлиэта и нашей семьи бы, наверное, тоже. Она многое сделала и ушла слишком рано. Ладно, что-то я тут ударилась в воспоминания. - Ши-ши-ши, - Это его любимое слово, шишикание. – Катерина, ты в Варии и тут действуют наши правила. Мы должны знать о тебе все, потому что кто тебя знает, вдруг ты шпион? Седеньо семья, которая только-только выползла из канализации и кто знает, что она в себе скрывает. - Я все равно ничего не знаю. – Мои глаза скользили по его соломенным волосам. – Я здесь не для шпионажа, можешь мне верить. У меня тут своя задача, которая ни к Вонголе, ни к Варии, ни к какому из вас не имеет никакого отношения. Все касается лишь меня. - Да? – Волосы колыхнулись. – Ты уверена? Просто предупреждаю, я не люблю убивать женщин. Так как это красивые создания, с которыми можно очень хорошо поиграть. Если что-то выяснится нехорошее, то головы тебе не сносить. Мы тебе не доверяем, никто не доверяет. Ты лишь прислуга, с которой нам будет не жалко прощаться. Тем более ты сестра главы Седеньо. Настораживает, знаешь. Прибирайся! Чтоб все было чисто, если что-то не так будет, поверь, ты узнаешь об этом чуть ли не первым рейсом! - Он шишикнул напоследок и пошел по своим делам. Я лишь посмотрела на его спину и закрыла глаза. А чего мне стоило-то ожидать? Что они полюбят меня с первого взгляда? Ага, конечно, держи карман шире, пошли и побежали. Доверие, Катерина, надо заслужить, что будет не просто, естественно. Я вздохнула и стала пылесосить. Это оказалось не так сложно, как получилось с включением самого пылесоса. Я протерла пыль, помыла пол. Сделала все, что считала нужным, как в комнату вошел Лусс. - Работаешь? – Нет, блин, отдыхаю. – Иди в зал, Маммон хочет с тобой кое-что обсудить. И да, я решил, что сегодня с тебя хватит. – Он улыбнулся. – На сегодня твоя работа закончена. - С чего баня-то пала? – Я искренне удивилась. - Ну, первый день же… Если не хочешь, я, конечно, могу сказать, чтобы… - Нет, нет! Спасибо, я обратно все поставлю и пойду поговорю с Маммоном! - Вот и славненько! *** Я лежала на кровати и смотрела в потолок. Маммону от меня нужны были деньги для того, что бы он с чистой совестью мог посылать мне солдата, который будет два раза в день приносить мне еду. Утром и вечером. Я всегда носила в лифчике немного денег, пришлось отдать. Маммон сказал, что два месяца я могу жить спокойно. Эх… всем от меня что-то надо. Но чего я хотела? Я не в зоопарке, а в Варии. Выживать будет трудно, я в этом уверена. Но я должна справиться, иначе даже без боя выиграет Лавлиэт. А если он выиграет, то моей жизни придет конец. Холодный и беспощадный. Завтра новый день, новые эмоции. Надеюсь, я справлюсь и не растаю, а стану хорошей служанкой, чтобы меня не выгнали. Я обязана, если хочу сохранить себе жизнь. Такова капуста, да.