Easier to run / Легче убежать.

Я провалилась в сон практически сразу. Мне так скучно было наблюдать за природой, скучно было просто сидеть и реально ничего не делать, не двигаться. Поэтому-то я, наверное, и уснула сном младенца. Меня не смущало то, что со мной в одной машине ехал Бел, да и почему должно было смущать, собственно. Мне снились горы, вернее, пик горы, на котором находилась я и еще один человек. Не знаю, может, мне просто кажется, но у меня было такое чувство, что я ощущала ветерок, который дует мне в спину. То есть во сне я чувствовала ветерок, во сне я чувствовала, как мои легкие наполняются свежестью, именно во сне я чувствовала дыхание любимого человека. Скуало. На пике горы я была я ним. Рядом-рядом, близко-близко. Мне иногда казалось, что это не сон, а явь. Просто так все как бы по-настоящему, что лишь несколько маленьких деталек, так скажем, опускали на землю, опускали на горькую правду. Это всего лишь мое подсознание, всего лишь сон, да и на яву такое вряд ли когда могло бы случиться. Но мне голову сносило просто от одного понимания, что он мне снится, что мы с ним вдвоем, что я все ощущаю очень-очень ярко. Такое чувство, что мы одни на всем белом свете, существует лишь эта гора и мы на ней. Его волосы развевались на ветру, в глазах стояло озорство. Это всего лишь сон. Это не его взгляд, это то ведение, в котором я хочу его воспринимать. Хочу, что бы он стал добрее, хочу, что бы целовал меня, был рядом. Хочу, что бы все было розово-сопливо – давайте посмотрим правде в глаза. Но этому бывать разве что в моем сне. В реальности все намного сложнее и тяжелее. Скуало ни за что не поменяет ни себя, ни свою точку зрения, позиции. Он не такой, но мне как-то, знаете, наплевать. Лишь бы он не отверг меня и не разбил мое сердце. Потому что будет больно, очень больно. Хотя, кто его знает, как сложится моя жизнь. Вдруг все померкло. Гора исчезла, Скуало, к моему величайшему сожалению, тоже. Темнота, тишина. Я ничего не вижу и ничего не слышу. Даже свои мысли. Такое чувство, что меня поместили в какой-то куб. Мою душу, если говорить точнее. Ничего не чувствовать – ужасно. Ни звуков голоса, ни запахов, не видеть ни зги, ни ощущать хотя бы что-нибудь. Я услышала злобный смех брата. Да что же это такое? - Я тебя найду, сестренка, - прошептал он. Это был Лавлиэт. Я его голос, ни с каким другим не перепутаю. Я всегда боялась его как огня, я чувствовала, что он страшный человек. Или мне сейчас просто так кажется. Мне всегда было на всех наплевать, я жила в шоколаде и ни о чем глобальном даже не пыталась думать. Находилась в золотой клетке, можно сказать. Я сжалась. Лавлиэт как будто вычислял меня по моим снам, будто он уже немного движется в нужную сторону по поимке меня. Или я просто схожу с ума. Или я становлюсь просто параноиком. Брат, я тебя ненавижу! Он вновь расхохотался. Я стушевалась и потеряла нить. И мыслей, и пониманий, и каких-либо ощущений того, что я ничего не ощущаю. Звучит, как полный-преполный бред, знаю. Даже во сне я не могу отделаться от щемящего сердце ощущение страха. Я боюсь, что меня найдут, боюсь, что расстанусь с жизнью, боюсь, что больше могу никогда не увидеть Скуало. Первая любовь крепка и незабываема. А он и есть моя первая любовь, по сути. Настоящая, горячая и страстная. Эх, Катерина, Катерина в ясельки бы тебя сдать. Я бы все отдала, что бы прожить другую жизнь. Зачем? А для того, что бы что-нибудь хорошее выучить, научится каким-то боевым искусствам или фехтованию. Чтобы что-то уметь, уметь за себя постоять или просто подраться. Я даже не знаю, есть ли у меня какой-то атрибут. Брат мне твердо вбил в голову, что в семье не без урода, что я родилась простым человеком. Говорил, именно поэтому мать заставляла меня учить много информации про весь мафиозный мир. Именно потому, что я больше ни на что не гожусь. Только как хранитель информации, которая может быть пригодится, а может быть ни фига и нет. Но это было незадолго до того, как я ушла. Короче, эта тайна даже для меня сокрыта за семью печатями. Я никогда не пыталась понять, есть ли у меня какая-то сила. А вдруг есть? А вдруг нет, и тогда придет великий и ужасный дядя Облом? Что если я нашпигую себя пустыми надеждами? Все так сложно. Все перемешалось, темнота и брат ушли, не попрощавшись. Меня вдруг ослепил какой-то свет. Все смешалось в какую-то большую, непонятную массу. Я встрепенулась и открыла глаза. Я проснулась, ага. Я уставилась в черный потолок машины, если так можно выразиться. Что-то тут не так. Мне в нос ударил терпкий запах сигарет и алкоголя, смешанный так, что этот запах не перепутаешь ни с каким другим. И носитель у этого запаха всего один. Занзас! Я вскочила и вжалась в противоположный угол машины. Как это так? Я же ехала с Белом… Бел! Я бы сказала, но, боюсь, цензура все мои слова сотрет. У меня задрожали руки. Я спала, положив голову на ноги Босса Варии!? Моя песенка спета, походу. Я со страхом в глазах взирала на Занзаса. Сон как рукой сняло. Я, честно говоря, свои сны помню только первые пять секунд. А тут они забылись с большой скоростью. Конечно, некие ошметки в душе все-таки остались, но не в этом суть. Что же делать-то мне? Босс пронзил меня тяжелым взглядом своих багровых глаз. Однако, я в них ни злости, ни гнева не видела. Он был довольно-таки спокоен, или я просто сама себя хочу успокоить? Мне хотелось взвизгнуть и убежать куда-нибудь подальше. На край света, в лес, в берлогу иль в нору, лишь бы не видеть и не знать того, что он со мной сделает. Он же Босс, а я служанка. Вдруг ему совсем-совсем не понравилось то, что я оказалась с ним в одной машине? Я поджала ноги и тихонько стала пожирать Босса взглядом. Дела делами, любовь любовью, но Занзас мужик отменный. Чего одна аура стоит. Его запах, голос, тело – неповторимы и необычны. Его черная рубашка была расстегнута на две пуговицы, кожаные штаны так аппетитненько обтягивали его ноги, что мне казалось, что я сейчас и с места не сдвинусь, даже под угрозой пистолетом, даже если мне дадут деньги и весь мир в управление в придачу. Вот так вот. А я, оказывается, та еще похотливая девка. Ну, нравятся мне мужчины, нравятся. В эти минуты я даже не могла поклясться, что точно-приточно люблю Скуало. Что он мне вообще нравится. Так, Катерина, выкинь эту ересь из головы. Тебя пленяет только его тело и все. Я запуталась, дамы и господа. Мне стало вдруг так жарко, как будто я стала плитой, превратилась в нее и на мне сейчас что-то жарят на большом огне. Так хотелось что-то сделать – вскрикнуть, убежать, выгнуться хотя бы хоть как-то. Бездействие и полное молчание меня просто мучали. Боже, я скоро так с дуба рухну, то бишь с ума сойду, потому что столько мужиков рядом, столько всего я не понимаю, что хочется просто напиться и забыться. Да, алкоголь так-то не выход из всей сложившейся ситуации, но мне почему-то только этот выход и видеться. Просто у меня голову как будто отвинчивают, я как будто из другой вселенной спустилась, где мужиков чисто гипотетически вообще не предусматривается. - И как мы здесь оказались, а, мусор? – Я вздрогнула, когда услышала его голос. Мне как будто по дыхалке врезали. Не в том смысле, что боль принося, а в том, что мне просто приятно было слышать его голос. Такой необычный, с хрипотцой. Любвеобильная я какая-то. То Занзас, то Скуало. Хотя Занзас мне нравится в плане фигуры, а Скуало в плане, по сути, всего. Да, что-то у меня уже мысли заплетаются, и иду я совершенно не в ту степь. Он задал же мне вопрос, а я молчу, не в силах сообразить, что же ему все-таки сказать. - Я не знаю, - прошептала я, глядя на него как на дикого зверя. Он – лев, а я какая-то мелкая зверюшка, которая случайно встала на его тропу, на его путь. Он лишь ухмыльнулся, оскалился, его глаза наполнились чем-то сильным. Не знаю, как объяснить. Я понимаю, но и с другой стороны, не понимаю. Какое-то веселье или презрение, или что-то совершенно другое. Все идет наперекосяк, все идет так, что у меня мозги вкрутую. - Скоро приедем. Минут через пятнадцать, - сказал водитель, в каком-то смысле спасая меня от взрыва. Сердце чуть ли не выпрыгивало из грудной клетки, было так жарко, что казалось, я в аду. Я все еще смотрела на Занзаса, он мне все еще нравился, но опять же мне что-то недоставало. Чего-то важного. Он прекрасен, но не мой. Мне с ним не светит, да и не хочется мне. Просто он как что-то более высшее, он просто должен являть в наш мир силу и необычайную на любителя красоту. Я часто дышала. Просто ничего не понимать – ужасно. - Как это ты не знаешь, мусор? Спала на мне, буквально, сжимала в руках мою руку, царапалась, - сказал он. Лукаво так, что мне хотелось раствориться. Что я делала? Царапалась? Мамочки родные, что же я творила? Сон я свой забыла. Что-то все так произошло, что мне не до обдумывания снов. Я закусила губу и закрыла глаза. Я не знала, что мне ему отвечать. Просто не знала. Как-то все сваливать на Бела – глупо. Мне так казалось, но наверняка именно он и является массовиком-затейником. Вот наверняка. Но сдавать я его почему-то не хотела. Наверное, потому, что все-таки получила немного удовольствия от этого инцидента. Мне вдруг захотелось увидеть Скуало и извиниться перед ним за то, что я пожирала взглядом Занзаса, что я была готова все отдать за то, чтобы лицезреть тело Босса. Мне стало стыдно перед мечником. Мое сердце отдано ему, но почему-то мне нравилось заглядываться на других. Или я просто поторопилась, или я просто рабыня своих желаний и глаз, или я просто еще не насмотрелась на мужиков. Каков же правильный ответ? Я молчала. Я чувствовала, что Занзас ждет объяснений, ждет моего ответа. Он же умный мужик, наверное, поймет, что это не я сама устроила так, чтобы я оказалась с ним рядом. Он же понимает, что я трусиха? Или он думает что-то другое. Я вздохнула полной грудью и сразу же выдохнула. Язык не поворачивался что-либо сказать. Прошептать просто-напросто «Не знаю» - как-то не солидно, да и не устроит такой ответ ни меня, ни его. Так он совершенно ничего не объясняет. Можно подумать, что я пытаюсь отпираться, можно подумать, что я качу под дурочку. Немного стараться-то надо, если подумать хорошенько. Сказать, что это Бел с Леви сговорились, вернее, Принц мне удружил, прихватив для острастки Грозу, ну или для помощи. Я же не пять килограммов вешу-то. Молчание затягивало меня в какую-то черную дыру. Тьфу, не люблю черный цвет. Он меня пугает и заставляет меня думать о своих проблемах, думать о плохом, по сути. - Что же ты молишь, мусор? Я такой страшный, что ли? Что у тебя от одного моего вида чуть ли не паралич всех конечностей происходит? – спросил он, как-то недобро на меня глядя. Не любит, когда на его вопросы не отвечают. Тем более, когда эта «кто-то» такая мелкая сошка, как я. Вот наверняка. Я замотала головой, мол, не в этом дело, вы совершенно не то подумали. А то реально совершенно не то подумает? Он же не страшный, ну для меня. Он горячий, брутальный, все слова просто отпадают. Но в нем нет того, что я нахожу в Скуало. Может, характера у них разные. Ой, ладно! Потом как-нибудь ответ сам собой в голову придет. А если не придет, то и наплевать. Забуду я, наверное, об этой думе и об этой проблеме через месяцок этак. Он больше не стал ничего говорить, спрашивать. Молчал, думая о своем и прихлебывая из бутылки дорогущего виски. Я смотрела на него и тоже думала. Грудь сжимало от нарастающего потихоньку чувства стыда. Я вот так думаю об Занзасе, а вот Скуало. Мать моя женщина, кто же меня поймет-то, если я сама себя не понимаю? Машина ехала по дороге, проносились деревья, остановки, километры. Я почувствовала себя какой-то мерзкой, что ли. Или мне просто хочется разобраться с Бельфегором? Да, есть хорошие эмоции, вернее, были, но все-таки я из-за Принца попала в неловкую ситуацию - раз, а вот два – это то, что у меня теперь внутри черте что творится. Я совершенно ничего не понимаю, но делаю здравый вывод из всего – время покажет. Отброшу все на свете и попытаюсь заняться тем, что манит. Разбор полетов. Машина наконец-то остановилась. Водитель пробурчал то, что мы приехали туда, куда надо. Я сразу же выскочила из машины. Хотелось движений и объяснений. Не, ну что я могла сделать таково этой недоделанной коронованной особе? Неужели я когда-то криво посмотрела в его сторону? Или плюнула ему в кашу, грубо говоря? Вот и я не понимаю. Я решила на потом оставить разглядывание местной природы и здания, в котором мы, собственно, будем жить. Меня ноги поволокли ко второй машине, из которой выходил Леви. Гроза вышел, как-то виновато покосился в мою сторону и пошел на ресепшен, наверное. А вот за ним и вылез тот, кого я ждала, рьяно глядя в автомобиль. Руки в бока, грозный взгляд и готово. Решительная Катерина перед вами, елки-палки. Потрошитель улыбнулся во все тридцать два зуба и встал в ожидании моего вопроса. Его, походу, эта ситуация очень даже забавляла. Зашибись, конечно – ничего больше не скажешь. - А ты ничего мне сказать не хочешь, Бельфегор Каваллини? – Так по официальному и как-то пафосно прозвучало. Как будто он что-то разлил, а я его отчитывать буду. Он ученик, а я учительница. - Ши-ши-ши, что именно не подскажешь, Катерина? - Он ухмыльнулся и коснулся вдруг своей диадемы. Вот гад, а! Скользкий, мелкий, ползучий жук. Знает прекрасно, я как загораюсь быстро, так и разгораюсь за пол секунды. Желание ругаться с ним панически отступало из-за недостатка орудий и желание воевать в целом. Он как будто это все чувствовал, предвидел и знал наперед. - Подскажу, снизойду, скажем так. Ты зачем меня подставить решил? Ты думаешь, я дура, что ли? Думаешь, не пойму, что это ты все затеял? Главное - зачем и для чего? – уверенно сказала я ему все в лицо. Пусть знает, что даже у меня тихой и хорошей есть мелкие коготочки. Не, ну я молчать, что ли, должна? А вот фигушки! Конечно, большого толку это не принесет. Он как будет надо мной прикалываться, если захочет, так и будет, но зато я получу моральное удовлетворение. Все же не идет по его плану. Он наверняка думал, что я просто постою тут, поору минутку и, опустив руки, пойду в здание. Нет, я поору две минутки, а может, и три. Сломаю систему. Самой смешно стало, если честно. - Для профилактики, ши-ши, чтобы не забывала свое маленькое, чистенькое местечко. – Что за чушь ты несешь, Бел? Он что, намекает на то, что я заявляю большие права на жизнь, которые не должна заявлять служанка? Выразилась не очень понятно, но суть, думаю, уловить можно. То есть я веду себя не так, как должна? То есть мое, скажем, сословие так вести позволять себе не должно. Ну что сказать – прекрасно! Ну берегись, Принц неизвестного королевства. Ты мне проиграл желание, и ты его должен исполнить. Я же придумаю что-нибудь такое, чтобы было и просто и со вкусом, и немного низковатое для монархической особы. В том смысле, например, что не царское это дело – полы мыть. А отвертеться ему от этого наказания никак. Иначе я буду думать, что его слово – ничто. Ну, и будет как-то с его стороны не благородно выглядеть. - Ну что, доволен своей затеей? Упиваешься удовольствием, да? - спросила я, угрюмо глядя на свое отражение в машинном стекле. Да пошло все пропадом, а! Я отвернулась от Принца и пошлепала ко входу. Он пошел за мной, ничего не говоря. У меня открылся рот, я встала прямо на дороге. Здание было просто чудесным. Оно было огромным, повсюду цветы, лианы. Роскошью пахло за несколько километров. Все так чистенько, прибрано. Четыре этажа, большие окна. Слов не хватает описать. - Красиво, да? – вдруг я услышала вопрос Принца. Постепенно я на все просто-напросто наплевала в прямом смысле этого многогранного слова. Бог ему судья. Тем более давайте не будем делать вид, что мне уж совсем-совсем не понравилось. - Вот она – красивая жизнь и офигенный отдых, - пробормотала я. Дыхание замерло, а в голове просто не укладывалось, что я буду жить в этом рае несколько дней. - Ты, наверное, первый раз видишь такое вот все, ши? - Наверное, все-таки да. Но помни, я же тоже не в трущобах жила. – Думает, наверное, что я вообще темнота деревенская. Для него Седеньо – это мелкая сошка. А вот не надо. Мы жили богато, вполне нормально и даже выше среднего. Очень-очень выше среднего, так что помолчите, Бел-семпай! Налюбовавшись вдоволь, я пошла на ресепшен. Там меня уже поджидали Бел и Леви, Занзас уже куда-то ушел. Бел опять улыбался, опять я чувствовала его веселый взгляд. Говорил Леви, Бельфегор лишь следил за моим лицом. - Нам дали целый этаж, - сказал Леви. – Пять комнат-номеров, насколько я помню. Только две одноместные, остальные двухместные. Еще нам сказали, чтобы мы не селись по одному в двухместных. Босс и Бел занимают одноместные, а нам с тобой придется жить в одном номере. – У меня второй раз за день открылся рот. Челюсть упала на пол, глаза расширились. Мне придется жить с мужчиной? Вы шутите, дамы и господа? Это же блин блинский, потеря потерь, в конечном-то счете. Елки-палки, но у меня, как я вижу, выбора нет. Либо живи с Леви, либо на улице. На улице холодно, так что придется уживаться как-то с мужчиной. Леви-А-Тан не злой, плохого ничего не сделает, если я, конечно, про Босса гадости говорить не буду. Но он же может ходить полуобнаженный, вдруг ему захочется. Телевизор один. Как мы будем договариваться? Вот это попандос, конечно. А вдруг Вайпер все-таки сможет приехать? Она же меня задушит от ревности и черной зависти одновременно. Надо надеяться на лучшее. Принц шишикнул и пошел к себе, сказав на последок. - Надеюсь, не подеретесь, ши-ши-ши. Леви смотрел в пол. Ему самому, наверное, было как-то страхово селиться со мной в одном номере. Я же темная лошадка. А вдруг я маньяк в юбке? А вдруг я храплю по ночам? Ну да ладно, нам двоим деваться некуда. Я человек подневольный мне, куда ткнули пальцем, туда и иду, а Леви, ну а что Леви, просто он не способен спорить с Боссом, да и с Белом, наверное. Да какая разница! Ладно, надеюсь, мы все-таки реально не подеремся. А причин для драк хоть отбавляй. Что смотреть по телевизору, кто будет спать у окна, кто первый пойдет в ванну. Может, их и не будет, может, Леви не конфликтный парень. А может, мне захочется поругаться? - Пошли, что ли, - пробормотал Гроза и показал ключики. - А какой номер у нашего номера? - Триста седьмой. - Вроде бы нормальный. – Я взглянула на мужчину и улыбнулась. – Пойдем, чего стоять. Так мы и пошли, держась от друг друга на каком-то расстоянии. Молча, уверенно шагая. Что-то мне подсказывает, что будет весело.