Easier to run / Легче убежать.

Надеюсь, глава получилась не слишком тухлой или занудной, или еще какой-то там. Прошу прощения за то, что так долго задерживала проду. Дела, проблемы... Из-за своей тупости, глупости и доверчивости я попадаю в неприятные ситуации, которые заставляют меня впадать в уныние. Ну да ладно, надеюсь, получилось нормально. *** Я сидела и смотрела в одну точку. Хотелось просто посидеть и подумать. Вот просто посидеть и просто подумать. Номер оказался большим и красивым до невозможности. Правда, искали мы его долго с Леви, потому что номер располагался, грубо говоря, прямо в заднице. То есть далеко, хрен знает что нужно сделать, чтобы заметить дверь. Если не знать, где находится дверца, ведущая в сто седьмой номер, если не знать этот секрет, который нам поведал какой-то служащий, то не в век не найти вход в помещение. Я бы не догадалась, честно. Насчет Леви-А-Тана не ведаю, но я бы не додумалась посмотреть за выступом. Леви пошел за вещами, их или растеряли, или просто не несли, или не до того было, в общем, он, что-то буркнув, отправился за ними. А я села на кровать и уставилась в стенку. Номер был шикарным, огромным, все было такое дорогое и изящное, что казалось, я где-то в раю, вот честно. Две кровати, которых разделяли две тумбочки, два кресла, диван и небольшой столик. Плазменный телевизор еще, а в ванне джакузи. Короче говоря, все было по высшему разряду, все было просто круто. Я заняла кроватку у окна. Ах да, было небольшое помещение, в котором был шкаф в котором нужно было хранить вещи. Вот. Почему-то на мое лицо было опять натянуто невеселое выражение. Я скучала. Сколько там я не видела Скуало? Несколько часов, может день? Не знаю. Мне было стыдно. Я смотрела на Занзаса и думать о капитане забыла. Как же я так могла-то? Казалось, мой взгляд идет сквозь стену, сквозь чего бы то ни было. Я закусила губу и закрыла глаза. Я хочу увидеть его, но разговаривать с ним все равно не буду. Последую совету Маммон, то есть Вайпер. Будет, что будет. Главное-то мне его просто увидеть, а остальное будет со временем. Только вот смотря что, конечно. Я услышала звук. Повернув голову и открыв глаза, я увидела Леви, который заявился с двумя сумками. Мою сумку он поставил прямо перед моим носом, а свою кинул на собственную кровать. Несколько минут мы разбирали вещи. Из-за места в шкафу не подрались, так как вещичек и у него, и у меня было достаточно-таки мало. Я вновь села на кровать и уставилась в телевизор, как бы ожидая того, что он сам по себе включится и будет мне показывать то, что я захочу. Леви сел в кресло и глянул на меня. - Ну чего, - глухо сказал он. – Вместе теперь жить некоторое время будем. Ты это, если что не серчай на меня, я с девушками никогда не проживал под одной, скажем так, крышей, так что… - А я как будто с мужиками жила, - проворчала я, но потом осеклась, удивившись вспыхнувшей на секунду некой злобе. – Да, поди, не переубиваем друг друга. – Я улыбнулась. – Я добрая и не кусаюсь. Дверь открылась, и показался Бельфегор. Ушлая ухмылочка говорила о том, что он-то не понимает, что именно везде творится. Он взглянул на мою улыбку, которая волей судеб не пропала с его появлением с моего лица, глянул на сосредоточенного Леви и одарил нас странным, двусмысленным взглядом. Я только сейчас увидела, кто как одет, только сейчас увидела разницу между Грозой и Ураганом. Бел оделся стильно и дорого, а вот Леви просто и со вкусом. Такое чувство, что Грозу вообще не интересует такая мелочь, как одежда. Казалось, ему вообще пофиг что именно на нем. Из одежды. А вот Бел относится к этому делу серьезно, но без фанатизма, что, конечно же, радует. А вообще они же совершенно разные люди, совершенно разные у них взгляды и позиции. Тем не менее, они вместе подшутили надо мной, когда перетащили в машину Занзаса. Ладно, не буду вспоминать этот инцидент. Повеселились, как говорится, и хватит. - Ши-ши-ши, вы на ужин-то скоро пойдете? А то кто вас знает-то, - сказал он, улыбаясь как последняя скотина. Других слов просто нет. Он что, меня за шлюшку считает, которая к каждому мужику, что ли, прицепляется? У меня сжались кулаки, взгляд стал грозным. Я кинула в Бела подушку, он, гад, успел закрыть дверь до того, как мое орудие прилетело к намеченной цели. Что же он надо мной издевается-то постоянно!? Бесит уже. То он думал, что я не смогу собраться за двадцать минут, кстати, он мне должен желание, то он подшутил надо мной, подставив, то он прозрачно намекает на то, что я бросаюсь на каждого мужика. Ну, вы поняли, куда именно я клоню. - Ты чего, Катерина? – спросил вдруг Леви ни с того, ни с сего. Правильно, конечно, сделал. Нам с ним жить в одном номере, так что нужно налаживать хоть какие-то контакты. А то не по-людски как-то. Я пожала плечами и вперилась в него взглядом. - Сам подумай и поймешь. – Я устало откинулась на кроватку и увидела пульт от телевизора. – Может, телевизор включим, а? А на ужин пойдем, да? - Завалила его прямо вопросами. Ну, одна на ужин я не попрусь. Во-первых, заблужусь обязательно, во-вторых, одной как-то боязно, в-третьих, со мной наверняка никто разговаривать не будет, если Леви не будет. Наверное. А до ужина – Бел ясно дал понять – осталось немного времени. Почему бы и не посмотреть телевизор? - Включай. Только будем смотреть то, что будет нравиться обоим. Мы тут на равных правах. – Умный, что ли? Ну ничего, если что девочек нужно всегда пропускать вперед, то бишь давать им смотреть то, что они хотят. – А на ужин минут через сорок нужно будет идти. Там с шести ресторанчик открывают, я пока за вещами топал, посмотрел. Я, не говоря ни слова, включала телик. К моему превеликому сожалению, телевизор категорически отказывался работать, то бишь на мои потуги и манипуляции с пультом он не обращал никакого внимания. - Не включается-а-а-а, - захныкала я и посмотрела на Грозу. Кто из нас мужчина? Почини, собери, выясни, всем расскажи. Он вздохнул и подошел к телику. Потоптавшись немного, он узрел какую-то кнопочку и врубил ее. Она загорелась красным, телевизор приветливо замигал, и я, не теряя ни минутки, включила телик. - Вот делов-то прямо, - пробурчал Леви и схватил со стола яблоко. На столике была вазочка с фруктами. Он захрустел фруктом, а я уставилась в мерцающий экран. Мое лицо скривилось в неком подобии презрения, когда я поняла, что включила какую-то мелодраму. Не люблю, не хочу, не буду смотреть эту гадость. Я люблю смотреть спорт, приключения, боевики или на худой конец мультики, но не драмы и не мелодрамы. Короче, все, что мне понравится, я смотреть буду, а если мне не понравится, то в лепешку разобьюсь, но обязательно уберу с экрана гадость. Я переключила канал и улыбнулась. Вот так повезло – я наткнулась на хоккей. Кто-то с кем-то играл, я не врубилась кто именно и за что, но не в этом суть. Я выбрала себе команду, которая была в красно-белом и счастливо смотрела на игру. Так бы я смотрела и смотрела, так бы было всем счастье, если бы не Леви-А-Тан. - Ненавижу хоккей, - пробурчал он. – Давай лучше футбол посмотрим, если уж тебя на спорт потянуло. – Ага сейчас же! Ненавижу футбол. Там времени больше, там счет намного меньше, чем может быть в хоккее, в футболе все более медлительно, а в хоккей кульминационные моменты как грибы после дождя растут. Шайба может быть на одном конце поле, а через несколько секунд уже совершенно в другом месте. По-моему, смотреть зимний вид спорта интересней, чем летний. А вот Леви, походу, был другого мнения. - Я хочу смотреть хоккей! – Я повернулась к Леви и проткнула его взглядом так, чтобы он понял, что лучше мне уступить. Футбол и под угрозой пистолетом смотреть не буду. Ну вы издевайтесь, что ли? Там за девяносто минут может быть счет нулевой со всех сторон. Не интересно же! Хочу экшена! Как раз именно он хорошо появляется в хоккейной игре. - А я причем! – Леви ни за что не хотел мне уступать. Вот увалень, а?! - Девочкам нудно уступать! Ну пожалуйста-а-а-а, - прощебетала я. – Неужели интересно смотреть, как, не помню сколько именно мужиков, гоняются за мячиком. Счет маленький, никакого интереса нет. - Ну это тебе, - проворчал он и, выхватив у меня пульт, переключил на другой канал. Мультики – прекрасно, что еще мне сказать. Это, я так понимаю, компромисс. Нет недовольных, нет, скажем так, победивших, но и нет довольных. Все честно в какой-то степени. Хотя мультики, так мультики. Мне, честно говоря, особой-то разницы нет, что именно смотреть. Лишь бы не то, что я не люблю ни в каком виде. Через несколько минут Леви сказал, что нужно собираться на ужин, я кивнула и заперлась в ванной, чтобы умыться хотя бы и переодеться. Я решила надеть светлую кофточку и черные бриджи. Я расчесала волосы и оставила их распущенными. По-моему, выглядит не так уж и плохо. Я посмотрелась в зеркало и спустя несколько минут все-таки вышла. Гроза сидел на кровати и ждал меня, смотря мультики. Видимо, не воспользовался моим отсутствием и не включил свой футбол или то, что ему надо, нравится. В каком-то смысле очень правильно, в каком-то смысле все довольны. Хотя бы потому, что не дали смотреть другому человеку то, что не нравится в корне одному. То есть мультики – это третий вариант, который ранее не существовал вообще. Думаю, главная мысль ясна – компромисс это то, что в каком-то смысле устраивает всех, да даже и не в каком-то смысле. Короче, ладно. - Я не слишком долго? – спросила я, глядя на Леви невинным взглядом. Он покачал головой и, встав с кровати, пошел к двери. Я поплелась за ним, чуть улыбнувшись. В кои-то веки у меня было хорошее настроение. Не веселое, не наркоманское, а просто хорошее. Хотелось просто дышать и ни о чем не думать, хотелось просто жить и говорить о чем-то с кем-то, хотелось ходить, двигаться и улыбаться. На меня такое не часто накатывается. Я вообще сама по себе пессимист, на моем лице всегда унылое выражение. Практически всегда. А тут меня аж прямо распирает от неведомого счастья, которое посетило мою персону. Но, как говорится, когда все хорошо, то это «хорошо» обязательно что-то испортит. Конечно, что ж. Так и произошло. Один эпизод заставил меня стереть улыбку со своего лица. Мы шли по коридору туда, где подавался ужин. Леви сказал, что будет шведский стол, что будет много всякой еды. Видимо, ему просто осточертело молчать. А я просто улыбалась. Мне нравилось та роскошь, которая меня окружает. Цветочки, которые приветливо тянуться к потолку, ковры, на которых причудливый рисунок, красивые картины. На улице уже начинало темнеть, включили свет. Вся так ярко и невесомо. Я словно в раю, блин. Вот честно. Я всматривалась в каждого человека, всматривалась в его лицо и улыбалась. У каждого была какая-то изюминка. У кого-то родинка причудливая на лице, у кого-то чуть крючковатый нос, у кого-то как-то странно и смешно вздернуты губы, у кого-то волосы взъерошены так, что казалось, что током человека бабахнуло али молнией. Вдруг мой взгляд уткнулся в женскую спину. Это спину я могла узнать где угодно, я, конечно, могла перепутать, но я уверена в своей правоте на девяносто девять процентов. Волосы цвета меди как раз до поясницы, узкая спинка и кроссовки. Да, моя мама любила кроссовки. Черные, простые, но не в этом суть. Мира очень редко одевала туфли, балетки – все, кроме спортивной обуви. Иногда даже на важные заседания она являлась в кедах. Кто-то намекал тонко и прозрачно, что это не очень этично, что это в какой-то степени не уважение, что это просто как-то странно, но маме было наплевать с высокой колокольни. Никто не стал рьяно требовать от нее того, чтобы она носила туфли. Никто не имел права. Мира Седеньо – Босс и делает все, что хочет. Может кто-нибудь и сумел бы сделать так, чтобы Мира одевала каблуки хотя бы на всякие серьезные приемы, встречи и тому подобное. Но это не было никому так прямо реально нужно, поэтому мама довольствовалась тем, что раз в полгода напяливала на себя черные туфельки. Я буквально почувствовала, как у меня заблестели глаза. Мама, мама, мамочка. Я всегда думала, что она умерла. А вдруг я ошибаюсь и это просто стечение обстоятельств. В том смысле, что эта женщина просто очень похожа на Миру и все. А если я не ошибаюсь то… Я, не отдавая себе отчета в том, что делаю, неслась по направлению к той женщине, по направлению до боли знакомой спинке. Я совершенно не понимала, почему мои ноги несут меня вперед, почему мои руки расталкивают людей, очищая пространство для тела, почему я ору громкое «Мама» и тянусь правой рукой к той женщине, которая возродила во мне надежду, которая уже пылала ярым пламенем, надежду на тот факт, что моя мать жива. Краем уха я слышала удивленный окрик Леви. Слышала и забыла. Сразу же. Кто-то недоуменно на меня смотрел, кто-то пытался пихнуть меня в ответ, кто-то покрутил пальцем у виска. Но мне было совершенно до лампочки. Я просто хотела узнать – права я или не права. Я помню спину своей матери, помню, как Мира выглядит со спины, помню волосы цвета меди, помню ее любовь к спортивной обуви. Я все помню. Я наконец настигла спину и коснулась женщины, повернув ее к себе так, чтобы я видела ее лицо. Она испугалась, у нее сердце в пятки ушло, она вскрикнула и замерла на месте. Она смотрела мне прямо в глаза, не понимая, что я творю. Эта женщина не могла сдвинуться с места, из-за накинувшегося на ее тело паралича. Моя рука сжимала запястье женщины. Незнакомой мне женщины. Я ошиблась, она не моя мама. Серые, холодные глаза смотрели на меня так, как будто я кот, а она мышка. У моей мамы глаза другие, моя мама ни за что бы не стала стоять столбом. Мне хотелось завыть, а лучше подолбиться головой об стену. Я дала себе ложную надежду, я обманула себя и напугала кучу людей. А на что я надеялась, это же я, Катерина Седеньо, и этим все сказано. Я отпустила руку женщины, пробормотав извинения. Она повернулась и пошла дальше, ничего не сказав. Да, она чем-то реально похожа, да, со спины она была как моя мама, но она совершенно чужая мне женщина. Я стояла столбом. Люди пришли в себя и что-то делали. Шли, ругались на меня, матерились, пронзали взглядом. А я не могла пошевелиться, не хотела шевелиться. Я словно врезалась в стенку, меня словно из мечтаний вернули в реальность, я словно вдруг опустилась куда-то в холодное место и осталась там. Я почувствовала, как ко мне подошел Леви, он похлопал меня по щекам, что-то говорил. А я ничего не воспринимала. У меня словно в ушах звон незнакомый стоял, у меня в глазах люди и стены смешались в общее разноцветное месиво, у меня в мыслях все заволокло парализующим туманом. Мама, мамочка, как же я могла перепутать, как же я могла так себя обмануть, как же я могла дать себе надежду и мигом отнять. Получается, я еще не до конца смирилась с этой утратой, хоть и прошло довольно-таки много времени. Мама – есть мама, дети не забудут ее никогда и будут любить, как бы не говорили они, что ненавидят собственную мать из-за одного, из-за другого или из-за третьего. В глубине души, может быть, совсем-совсем в глубине души, но любовь к матери не угаснет и будет гореть оранжевым пламенем. Я всегда думала, что люблю очень сильно только себя и никого больше. Однако, как я вижу, это утверждение в корне не верно. Думаю, я не страдаю эгоизмом. Наверное. Вдруг мои ноги покачнулись, я упала на спину, ударившись об твердый пол. Такое чувство, что я вдруг утратила способность думать трезво, вообще думать. Все мое внимание было сосредоточено на одном единственном слове – мама. Ноги стали ватными, я их как бы и чувствовала, но в то же время я как будто была не в своем теле, а в другом измерении, в своих мыслях, если выражаться точнее. Я недоуменно пялилась в потолок. Свет резал мне глаза, но я лишь моргала и не двигалась. Дыхание стало медленным и ровным, стук сердца слышался мне отдаленно. Как будто это не мое тело, не мое сердце и не мои мысли и переживания. Воспоминания заполнили меня. Вот мама читает мне сказку, вот я сижу, скучая по ней, вот мы вместе смотрим телевизор, вот мама разговаривает по телефону и приветливо мне улыбается. Слеза скатилась по моей щеке. Я снова почувствовала всю скорбь, которая терзала меня первые дни после смерти моей мамы. Снова мое сердце обливалось кровью, мне снова хотелось рыдать, мне снова хотелось проснуться и понять – все это сон. Я вновь переживала буквально всем телом последнюю мою встречу с Мирой. Она говорила мне, что все будет хорошо, что она приедет и обязательно привезет мне что-нибудь вкусненькое. Я все еще помнила ее жизнерадостную улыбку, она не думала умирать. Я все еще помню ее голос, все еще помню запах ее волос. Оказывается, мама в моем сердце занимала и занимает огромную территорию. Пред моими глазами появилось озадаченное лицо Леви, он что-то бормотал, но я не слышала, не хотела слышать и смотрела как бы сквозь него, просто смотрела, дабы не закрывать глаза. Я чувствовала, как слезинки катятся по моим щекам, чувствовала, как я потихоньку грязну в прошлом, в воспоминаниях. Хотелось выйти из них, хотелось просто полежать и просто вспомнить лицо мамы и ее улыбку. Посмотреть на нее и понять, что она была хорошей женщиной и, несмотря ни на что, любила меня. На сердце появилась тяжесть утраты. Мне вновь казалось, что я схожу с ума, что это все сон, что сейчас меня ущипнет мама и скажет, что я звала ее во сне. Но чудес нет, суровая реальность, блин. Меня вдруг подняли и твердо поставили на ноги. На меня с улыбкой смотрел Бел, я тряхнула головой и уставилась на него. На большее меня не хватило. - Ши-ши-ши, Леви, держи ее, чтобы не упала. Что это у вас произошло? Чего вы так долго идете? У вас тут до ресторана пара шагов, буквально! – сказал он, осматривая меня. - Она, походу, перепутала незнакомую женщину со своей умершей мамой, - прогундел Леви-А-Тан. Он вообще, походу, был в шоке от моего такого выкидона. Я лишь повисла на плече Потрошителя и заплакала. Я не могла сдержать слезы, не могла вынести всю горечь, которая вновь заявилась ко мне, не могла понять саму себя. - Ши, она ведет себя как маленькая девчонка, - сказал Принц и похлопал меня по плечу. Он меня не отталкивал, но и не обнимал. Просто великодушно разрешил выплакаться на его плече, под пристальным присмотром Грозы.