Easier to run / Легче убежать.

Катерина еле-еле разлепила тяжелые веки и вновь их закрыла. Было трудно дышать, трудно о чем-либо вспоминать, двигаться просто не было сил. Как будто ее выжали как лимон до самой последней капли. Как будто опустошили все и вся, оставив взамен какие-то крохи, дабы она не умерла, дабы осталась на этой грешной земле, существуя. Она вновь разлепила глаза. Пред глазами было все черно и непонятно, слух улавливал звуки далеких, но до того знакомых голосов, что Катерина напряглась и пыталась уловить каждое слово, полностью сконцентрировав свое внимание на данном действии и результатах. Грудь что-то сдавливало, мешая дышать, в голове все как будто завязано узелком. Девушке ничего не оставалось, как просто пережидать такое фиговое состоянии в надежде, что потом будет лучше. Ей ничего не оставалось, как подслушать тот разговор, который она по чистой случайности имеет возможность послушать. *** - Надо же, этот никчемный мусор на что-то способен. – Тяжелый, хрипловатый голос Занзаса так и резанул по ушам Катерины. Услышав его, ей захотелось зарыть голову в песок и возомнить себя тупой птицей, которая ничего совершенно не понимает. – Я думал, что она живет только ради того, чтобы быть под чьим-то руководством, выполнять всякую черную работу, а она, если ты не ошибаешься, Гроза, может стать воином. – Леви кивнул и с неким благоговением потер пальчиками свое кольцо, которое он больше ни при каких обстоятельствах не собирался снимать. Оно просто соскочило с пальца Катерины после того, как Леви нашел ее на полу. Быстро. От чего именно – не понятно. Одного такого раза ему хватило на три жизни. Одного раза, когда происходила битва, когда его коллеги сражались, а он бегал по помещениям, буксируя девчонку, и искал выход. Воин хренов, блин! Кто так вообще делает!? Если бы не Катерина, то кто знает, через сколько Леви победил бы этого сумасшедшего. Проиграть он не смог бы. Без него Босса точно постигнут неудачи в виде обманов, предательства и неуважения к его весьма значительной в жизни всех и вся личности. - Врооой!!! Леви, меня до сих пор волнует одна очень интересная деталька – как именно на её пальце, местоимение её нужно подчеркнуть двумя чертами, оказалось твое кольцо, слово твое нужно написать жирно, дабы было видно совершенно всем !!! – Он грозно смотрел на Грозу, прожигая взглядом. Акулу поражала та безалаберность и легкость, с подачи которых произошел данный, весьма неприятный инцидент. Неужели так сложно беречь свою вещь, ту вещь, без которой человек практически становится нулем, образно выражаясь. Неужели так сложно следить за своим кольцом, за своей силой. Да, кольцо можно подобрать и другое при утере, но отношение к потерявшему такую своеобразную ценность будет совершенно другое, то есть ниже на несколько пунктов. – Ты что, совсем уже с дуба рухнул, а!? Мы что, по-твоему, за кольцом твоим следить должны или беречь средства на его восстановление? А ты не офигел ли часом, усатый человек? - Скуало был в бешенстве. Его чуть ли не трясло от злости и желания ударить человека. Ладно, нападающие были не сильны, ладно, они справились и в таком количестве человек, но что, если было бы по-другому, что, если было бы туго? Что тогда? Делу труба!? - Так получилось! – Леви совестливо смотрел в пол около ног уважаемого Босса. – Я же не знал, что так вообще может случиться. – Ему было стыдно, ему было очень противно то, что произошло это именно с ним. Такими темпами он похвалу от Босса никогда не получит. Ни в каком размере. Никогда. - Ши-ши-ши, ты же прекрасно знаешь, Гроза, незнание никогда не освобождает человека от ответственности. Твои оправдания никому не интересны, да и, по сути, не нужны. – Бельфегор улыбался во все свои тридцать два, начищенных до блеска, зуба. – Мы просто сделали свои выводы. Если что, на тебя в случае чего можно просто не рассчитывать, ши. – Леви подпрыгнул на месте и грозно взглянул на Принца. Тот был раза в два меньше и пафоснее, нежели грузный Леви-А-Тан. Встретились два уверенных в себе взгляда. – Раз произошло с тобой такое недоразумение один раз, то, я буду уверен в этом, произойдет с тобой данный казус когда-нибудь еще раз. Очень в «нужный» момент, очень «вовремя». На скользкую дорожку ты ступил. – А улыбается Потрошитель так, словно Леви по собственной воле догадался попасть в такую неудобную ситуацию. Что-что, а за такой прокол ему могло хорошенько влететь. Не сразу, так впоследствии. Варийцы редко забывали промахи, ибо промахивались редко. - Чего раскудахтались, как куры на базаре, обсуждая непотребное поведение соседского петуха. – Занзасу надоело слушать нападки, надоело созерцать такое лицо Леви-А-Тана. Он и пытался оправдаться, и как-то заслужить прощения, и как-то защитить свою честь, ибо думал, что он совершенно не виноват. По крайнее мере, не так много как передают это через интонацию в голосе коллеги. – Я спросил тебя, правда ли то, что она сможет стать хоть каким-то подобием воина? – Леви кивнул и почесал черепушку. Твердой уверенности в этом утверждении у него не было, но интуиция все-таки шептала, что нужно кивать и шептать утвердительный ответ. Катерина с бухты-барахты смогла вызвать зеленые сгустки энергии и преобразовать их в шар, да еще и попала в цель! Это, наверное, все из-за экстремальной, скажем так, ситуации, но все же неожиданно. Может, выйдет из нее хоть какой-то толк. - С какого рожна в Варии может служить девушка? А, Босс? – Скуало недовольно впился холодным взглядом в Занзаса. Вария – мужская организация, и женщинам в ней – не место. Зачем им вообще в руки давать оружие? Им можно позволить держать только нож и все. Они существуют только для того, чтобы ублажать мужчин, а не для того, чтобы лезть не туда. Хоть и было что-то между ними, но Суперби Катерина устраивала в роли служанки, но никак в роли кого-то другого. - Ши, кажется, я понял, что именно делает ее той, для которой можно сделать некое исключение. – Взгляд Потрошителя, хитро прищуренный, скользил по белой рубашке Босса, по черному пиджаку и красным перьям. Каваллини что-то знал и что-то себе напридумывал, но пока сам сомневался в правильности теорий развития некоторых событий. – Она дочь Миры Седеньо, бывшей главы семьи Седеньо, которая погибла при загадочных и весьма спорных обстоятельствах. – Принц кивнул, показав этим, что он очень признателен, что его знания принесли некий вклад в данный разговор. Бельфегор сам не помнил Миру, он ее даже лично не знал, но кое-что о ней слышал, кое-что вызнал и был порядком удивлен той информацией, которая попала под его обзор. - Совершенно верно, всезнающий мусор. – Бел на секунду скривился, царапнув по ткани своего плаща. – Катерина действительно дочь этой… женщины. – Занзас сделал небольшую паузу. Леви нервно стукнул пальцем по своей руке. Он чуял тайну, чуял, что это имя – Мира Седеньо – очень важное и нужное для запоминания. – Мало кто знает ее, мало кто из нынешних варийцев встречался с ней лично и видел ее в действии. Даже Маммон, хоть и знает о Седеньо-старшей, но отнюдь не разговаривал с ней. – Его багровые глаза почему-то были устремлены в голубые небеса. Он смотрел на небе, выговаривая слова и тихонько двигая носком черного ботинка. - Да, весьма интересная и незабываемая личность, - сказал Суперби. – Кажется, когда она появилась первый раз в наших жизнях ей лет тридцать пять, может, тридцать семь было. – Акула замолчал. Несмотря на годы, Мира выглядела тогда очень даже прекрасно. Волевая женщина. Она смогла с нуля собрать семью, поставить ее на ноги. Жаль, что сейчас ее нет в живых. Так, хватит баламутить прошлое. - И что? – Фран равнодушно смотрел без боязни прямо в холодные глаза Суперби, который тут же устремил на него свой пронзительный взгляд. - Проснулся… - Бельфегор покачал головой. – Невежа! С людьми надо разговаривать, а не с лягушками с родного болота! Нужно знакомиться, информацию выуживать. Кто из нас иллюзионист-то!? Хотя я в твоей некомпетентности даже не сомневался. По тебе и так все видно. – Особа монархического происхождения махнула рукой и демонстративно отвернулась от Франа. Тот пожал плечиками и замолк, понимая, что ту женщину, которую сейчас обсуждают, лучше не трогать. Он чувствовал все напряжение с помощью своих сил, которые помогали чувствовать настроение людей. - Насколько я знаю, она была просто уникумом и владела своим атрибутом очень мастерски. Кстати, атрибут ее неизвестен, по-моему, никому, кроме тех, с кем она сражалась. – Леви-А-Тан посмотрел на Катерину, которая, кажется, все еще без сознания валялась на черном диване. Они были в Варии, в кабинете Занзаса. если эта девушка действительно дочь Седеньо-старшей, то из нее наверняка должно получиться что-то стоящее. Процентов уверенности в этом утверждении этак восемьдесят пять. – Если в ней действительно течет ее кровь и есть ее умения, то ее можно обучить и заставить стать отличным киллером. - И все же, на фига Катерина нам? Ну, дочь она Миры и что с того-то! – Скуало даже встал со стула, на котором ранее благополучно вертелся, как будто в его пятой точке была настоящая иголка, потому что не любил сидеть, не любил быть на одном месте. Занзас тяжело повернулся и посмотрел на него. Суперби ответил на его взгляд, который так и распространял повсюду, казалось, адский жар своим холодным. Было бы все настоящее, материальное, взорвалось сейчас все к чертям собачьим от такого напряжения в воздухе. - Ши, Акулам не понять политику, которую ведет Занзас. – Сморозил глупость и рад. Напряжение исчезло, и все взгляды были устремлены на Бельфегора. Главного Потрошитель добился – он в центре всеобщего внимания. – Маленькому мозгу ни в жизнь не догадаться, что именно скрывается за тонкой паутинкой слов. – Скуало злобно рыкнул и, вытащив мгновенно меч, приставил его к горлу Каваллини. Тот медленно достал ножики, как будто бы все нормально, и никто в комнате не желает ему какого-либо зла, и медленно провел холодной сталью буквально на кончике меча. Главное делал все так неторопливо и надменно, что можно было подумать, что это какой-то своеобразный обряд, вследствие которого Скуало станет посвященным, например, в какие-нибудь гусары. Это спокойствие и неторопливость ужасно злила Суперби. Тот в который раз своей жизни пожалел, что эту мелкую коронованную кем-то по ошибке особу убивать ни в кое случае нельзя, ибо он еще пригодится, ибо своих умертвлять – не есть хорошо. - Значит, это только к лучшему было, что я кольцо снял, и Катерина его примерила. Она говорила, что не знает свой атрибут. Если бы не эта щепетильная ситуация, мы бы так и не узнали, что ее можно обучать военному делу. – Леви сбросил весь груз самобичевания со своих сильных плеч, но не тут-то было. - Ты слишком-то не радуйся, ши. Тебе же ее учить, не кому-нибудь другому. Ты же у нас самая главная Гроза. – Бельфегор пальчиком осторожно отодвинул от своего нежного горлышка меч Суперби. – И да, я бы не слишком гордился тем, что чуть ли не лишился своего кольца, своих силы и могущества. – Как по живому резал. Леви-А-Тан не слишком любил находиться в том состоянии, в котором совесть имела огромную власть. Не любил чувствовать себя виноватым и несколько отрезанным от коллектива. А тут его буквально носом тыкали в ошибки, заставляли помнить каждое мгновение о своем проколе. Леви ничего не оставалось, как наклонить голову и сжать руку в кулак. - В кои-то веки этот маньяк сказал что-то подходящее для того, чтобы внизу подписать – «правда». Хоть и открыли мы некую тайну, но гордиться тебе нечем. – Скуало убрал меч и как-то незлобно смотрел на грузного офицера сверху-вниз. – Почестей, лавров и увеличенного уважения не будет. – Гроза как-то и не надеялся на то, что за такую провинность его хоть кто-нибудь отблагодарит. Если бы не он, то они бы не узнали об атрибуте Катерины, если бы не он, то этого разговора бы не было. Мужчина видел, как воспоминания и Мире Седеньо, посетившие некоторых небезызвестных лиц, приносят только боль. Как будто ему об этом кто-то мягко намекал, как будто Леви-А-Тан очень тонко ухватился за ту грань, которая, раскрывшись, поведает ему об очень интересных фактах. Его взгляд наткнулся на черную рясу, которая еле видно колыхалась. Что-то полоснуло его, что-то померкло и вновь появилось в его мыслях. Он не мог объяснить и передать все те чувства, которые посетили его тогда, когда он увидел Маммона. Тот как будто на него смотрел и пытался что-то узнать. Через его мысли, через его характер, не спрашивая и ни в коем случае не извещая о том, что ему понадобился ответ на интересующий только его, по сути, вопрос. Что-то манило его к нему и в то же время отталкивало с пугающей силой. Вообще иллюзионист – темная лошадка, как не крути. Его не пронзишь взглядом, его не отругаешь, так как материальное благосостояние может уменьшиться вдвое. С ним не станешь драться, потому что это один из сильнейших аркобалено. Все дружно забыли тот факт, что он проиграл Рокудо Мукуро. Это наверняка было просто везение, удача, это была случайность, как бы нелепо это не звучало. Это единственный раз, когда Маммон настоятельно рекомендовал об этом не вспоминать и не упоминать, так как они-то не Рокудо Муккуро, то бишь не чрезмерно одаренные иллюзионисты, что их конек простые сражения, а не иллюзорные, что проиграют они, конечно, с ярким и долгим боем, но все же падут к его ногам. - Ты, - Занзас грозно взглянул на Грозу. – Каждый день ты будешь обучать ее, давать ей все свои знания, которыми ты располагаешь в своей зеленой сфере. Каждый день по нескольку часов вы будете тренироваться, подбирая ей оружие: мечи, копье, топор и тому подобные железяки. – Скуало тронул собственную холодную сталь. – Если ты ослушаешься, если я узнаю, что ты где-нибудь опять напортачил – беги. – Все емко, кратко и вполне понятно. Гроза кивнул, не в силах что-то молвить, так как будут выползать из его рта только извинения и оправдания. Будет только хуже, если он еще будет что-то говорить в таком вот духе. - Почему именно Леви-А-Тан? – Вдруг выразил свое несогласие Суперби. – Он же конченый раздолбай! Загубит такую кровь и способности, если они, конечно, существуют! Он все может, все что надо и не надо в придачу! – Скуало презрительно глянул на Грозу, который был готов нестись рыть себя могилу в саду. Акула долго будет это помнить, долго будет напоминать то, что в один прекрасный день Леви снял свое кольцо, снял то, что обеспечивает ему хорошую, обеспеченную и главное – интересную, жизнь. Леви хотел провалится, дабы уберечь свое тело от таких грозных взглядов. Его никогда особо не жаловали. - Ши-ши-ши, я, конечно, извиняюсь, но, капитан, вы сможете научить человека, у которого атрибут – гроза, премудростям, собственно, данного атрибута, которые известны лишь его непосредственным носителям. У каждого, скажем так, отделения свой стиль боя, своя тактика и сильные, слабые стороны. Вы – дождь, и вы, капитан, сможете научить хорошо только того, кто будет такой же, как и вы, собственно. Гроза вам не по зубам. В смысле обучения. – Бельфегор вновь шишшикнул и победоносно воззрился на Суперби, который был уже готов вновь достать свое оружие и приставить его к горлу выше высказавшегося субъекта, который позволял себе слишком много, удлиняя свой язык все больше и больше. - Кроме Леви-А-Тана, кроме непосредственно него никто не сможет обучить эту девчонку так, как надо, - сказал вдруг Маммон стальным, равнодушным голосом. Он редко вставлял свои слова в разговоры такого характера и в разговоры в общем. Ряса шелохнулась, а тонкая рука, показавшаяся из темного, необъятного, так называемого, покрывала, сотворив маленький фиолетовый огонек, вновь исчезла в недрах черной ткани. Леви словно обухом по голове дали. Эта рука, эти движения и цвет кожи. Пред глазами предстали картины его необычного сна, который освежился и вновь стал актуальным в мыслях у Грозы. Вновь все чувства взбаламутились и вселялись в него вновь, разгораясь. Да не может такого быть! Это что, шуточки Маммона! Он что, с кем-то поспорил!? Или сам кому-то хотел доказать что-либо за некую плату, что Гроза тоже, как и все другие варийцы, любит женщин? Что он тоже нуждается в женской ласке? Да нет, нет. Леви отвернулся от Маммона и сжал руки в кулаки. Сильно. Ему в тот же час захотелось поговорить и все выяснить у этого иллюзиониста. В тот же час вытрясти из него правду, не слишком волнуясь, что Маммон может оштрафовать его за нанесение телесных повреждений. - Пф, я бы не стал доверять ему столько много важного. – Скуало не был доволен решением, но оспаривать его рьяно все же не решался. Единомышленников не было, все варийцы были только «за», поддерживая, таким образом, кандидатуру Леви-А-Тана. Он, конечно, мог поскандалить, поорать и схлопотать несколько стаканов в белобрысую голову, но смысла в этих действиях не будет совершенно никакого. Зачем же себя насиловать в таком случае? - Хватит уже, а! – Леви устало взглянул на своего, скажем так, оппонента и увидел лишь недоверие, которое бывает всякий раз, когда уезжающий куда-нибудь на несколько дней человек, отдавая соседу кошку на сохранение, щурится и все никак не может себя убедить в том, что сосед не собирается сдавать животное на шашлык в первое попавшееся заведение данного характера. - Ши, девочки, не ссорьтесь! Губную помаду по ошибке сцапал Луссурия! – Он повертел головой и удивленно глянул на капитана. – Кстати, а где Луссурия-то? Я-то и думаю, что мне рот никто не затыкает! - У него там что-то с подчиненными, или ему просто об этом собрании не доложили, или он спит. Я не знаю, нечего смотреть на меня, Бел-семпай, - сказал, доселе молчавший, Фран. Он не находил тему беседы интересной и именно поэтому молчал, словно в рот воды набрал. - Какая разница-то теперь! Все уже решили, значит, пора расходиться. – Скуало хотел было уйти, но его остановило шевеление Катерины. Почему-то ее бросили на черный диван, не заботясь о том, что она может прийти в себя и подслушать разговоры «взрослых дяденек». Она не шевелилась, он украдкой следи за ней. А теперь, видимо, пришла в себя. За его взглядом проследил вездесущий Бельфегор и улыбнулся. - Не прошло и года, как сама Катерина Седеньо очнулась и почтила нас, смертных, своим незаменимым присутствием в наших мужских, по сути, делах. – Она лишь неловко повела головой в его сторону. Глаза походили на две шелочки, а пальцы, с помощью которых она подняла свое тело, все дрожали, словно держались реально из последних сил. - Вот, что будет, если по неопытности или по дурости тратить огромную часть собственной энергии на простой в использовании, но сложный в обучении, своеобразный фокус. Как я понял, это было преобразование эмоций в предмет для атаки. – Катерина лишь бухнулась обратно на диван, отключившись. Леви-А-Тан вздохнул и, встав со стула, хотел было отнести девушку в ее комнату, дабы она там привела свои силы в норму, но его опередил холодный Скуало, положив ладонь на могучее плечо. Гроза не стал спорить, ибо его Дождь и так недолюбливает. Следовательно, зачем усугублять ситуацию, когда у тебя и так своих проблем, других то бишь, по горло. Суперби схватил крепко и грубо девчонку, повалил ее себе на плечо и пошел куда-то, не сказав при этом ни слова. Занзас отвернулся от всех, показывая, что аудиенция у Босса Варии подошла к логическому концу. Бельфегор хитро улыбнулся, глядя в то место, где несколько минут назад валялась Катерина. А все внимание Леви было бесхитростно приковано к Маммону, который все стоял на своем месте, не испаряясь и чего-то ожидая, казалось. Сердце Леви забилось в предвкушении. Ему казалось, что он подошел к чему-то очень важному и нужному, что давно купало его в нетерпении. Однако что-то подсказывало, что нужно немного подождать, и все откроется более легче и без ненужных каких-либо жертв. - Эй ты, лягушка, ты чего, язык себе откусил или продал на опыты? – Фран помотал головой, за что быстро схлопотал два стилета. Не отвечать Принцу – не есть хорошо. Вайпер сжимала руки и разжимала их. Что-то смущало ее во взгляде любимого. Он либо что-то заподозрил, либо подумал не о том, о чем подумала она. Самый верный способ все выяснить – просто поговорить. Но голос отказывался ей повиноваться, руки – служить, изображая какие-нибудь витиеватые жесты. У нее не получалось сделать шаг первой. Нет, она могла его сделать. Может, просто хотела, что бы он сделал его первым.