Прыгаю-Стою

Шура мягкий. Соловей не слишком чувствителен: плоть — чернила, кровь — фиолетовая вязкая субстанция. Он прощупывает мир, изучает грани людской сути, потому что всегда — Ангелина. Её волосы, её хромая нога, её печальные голубые глаза, прячущиеся за мнимой бронёй опыта, и ни следа от былой девичьей кожи. А на основе одного образца вывод в эксперименте никогда не делают. Появление незапланированного ученика, разумеется, становится глотком свежего воздуха. Но для Шуры чужая излишняя тактильность все равно превращается в один большой сюрприз. Утро: Артур ведёт пальцами по седой чёлке, отливающей млечным путем в тёмном космосе. Вместе с солнечными лучами касается лба поцелуем, расплываясь в не менее тёплой улыбке. Шура что-то бурчит — ради природного образа душнилы, нежели всерьёз возражая. Артур коротко смеётся и отправляется в библиотеку. С первыми, блин, соловьями. Двор заливается пением птиц. День: они ненадолго встречаются в общей столовой, просто из прихоти Артура. Тому питание сырыми котлетами и горьким компотом априори не нужно, но касание к Саше — это жизненно необходимая подпитка теплом. И, возможно, немного любовью. Этих причин достаточно, чтобы устроить свою голову на чужом плече, блаженно жмурясь. У Соловья — затяжной период социализации. У Шуры — недоуменно пялящиеся одногруппники. Их статус «совершенно секретно» держится все эти годы на соплях, приправленный кучей неловких ситуаций и разбавленный неодобрением «дражайшей Ангелины». Но Артур — это Артур, и Шура благодарит всех богов, членов Ордена и даже саму директрису за то, что Соловей был написан таким чудаком. Воспринимать его выходки все привыкли снисходительно, относя каждый выкрутас в одну кучу и не желая в этой самой куче копаться. Шура тяжело вздыхает, ощущая исходящее от Артура удовлетворение, когда он переплетает их пальцы под столом. Вечер: Соловей, не терпя возражений, тащит Сашу в кино. Импровизированное, конечно: их старый телик временами возражающе шипит, обогреватель едва ли спасает от суровых морозов, а начос в миске долго жить не обещает. Аргумент "у меня завтра экзамен" не работает от слова совсем. Шуре остаётся лишь дальше недовольно буравить взглядом чужой затылок, пока Соловей выбирает им материал к просмотру. Они смотрят третий сезон «Однажды в сказке», и Саша не устаёт посмеиваться из-за иронии всей ситуации. Между ними — волны покоя, кончики пальцев пропитались привкусом соли, а Артур зарывается носом в чужие непослушные волосы. Сидеть вот так, вместе — теплее, практичнее и совсем капельку уютнее. Гирлянда на стене заливает комнату тёплым светом, и стремительно накрывшая сессия кажется уже не такой уж и страшной вещью. Но даже так, простить подобной своевольности Саша не мог. — Ты завтра идёшь в магаз и пишешь хозяйке насчёт квартплаты. Соловей смеётся, покорно принимая свою участь. И продолжает наслаждаться чужим теплом — беззастенчиво и нагло. Ведь Саша лишь казался колючкой — чисто из природного упорства и детской обиды. Соловей улыбается. Он-то знает лучше всех, насколько Шура на самом деле мягкий.