Бог устал нас любить

Полночь. Огромный байк мчит по пустым улицам Сентфора, в который раз за этот год заставляя сонных жителей морщиться во сне от громкого звука двигателя. Впереди сидит дракон, умело управляющий своей малышкой Рэйчел, а позади него сидит маленькая принцесса. Его принцесса. Она чувствует себя на своем месте, будто так и должно быть, будто так было всегда. Сидеть расслабленно на байке, обнимая широкую спину Вишни — для неё это уже абсолютно нормальное явление. И, кажется, теперь она будет делать это ещё чаще... От понимания всего, что происходило на крыше этим поздним вечером, на губах расцветает счастливая улыбка, и Сара прижимается только ближе к Вишне, ощущая щекой его тепло даже через кожаную куртку. Он её целовал, она до сих пор не может понять. Так долго, так сладко целовал, кутал в своих объятиях, шептал на ухо нежности и снова целовал. Раскрыл свою душу, рассказал всю правду о своем жутком прошлом, снова обнимал и нежно целовал. Сказал, что хочет быть всегда рядом, хочет всегда её защищать, и это то самое, отчего в сердце Сары раскрывается огромный цветок, который тянется к Вишне. Он пропитан самыми нежными и тёплыми чувствами к этому дракону. Ощущать, что ты по-настоящему влюбился — это выше облаков. И это первый раз, когда Сара ощущает это не одна. Байк остановился у дома Сары, где в гостиной горел свет. Сара нехотя оторвалась от Вишни, он помог ей подняться с байка, а после крепко обнял, прижимая к себе её хрупкую фигурку. — Уже поздно, принцесса, беги в кроватку, тебе завтра в школу, — с усмешкой говорит Вишня, целуя Сару в макушку. — Не разговаривай со мной, как с ребёнком, дракон! Сара старательно делает вид, что она обижается, но не выдерживает и нескольких секунд без улыбки рядом с ним, тут же отворачиваясь, чтобы не выдать себя. Но он видит, всё прекрасно видит, замечает как дрогнул уголок её губ, распухших от поцелуев на крыше, и сам расплывается в кошачьей ухмылке. Видеть, как она смущается его касаний, как краснеет от его комплиментов и покрывается мурашками от поцелуев, стало для него каким-то слишком важным в одну секунду. Он просто понял, что она должна быть рядом с ним, что он чувствует себя рядом с ней как никогда прекрасно. Он просто почувствовал то, что не чувствовал уже долгие годы. — А ты разве не ребёнок, принцесса? Он издевается! Конечно, она ещё ребенок, но рядом с ним ей хочется чувствовать себя взрослее, чтобы не ощущать ту разницу в возрасте, что есть между ними. Хочется казаться взрослее, чтобы не ощущать себя комично рядом с ним, чтобы не привлекать лишние взгляды, чтобы... Чтобы он видел рядом с собой девушку, а не ребенка. — Спокойной ночи, — обижено говорит Сара и направляется в сторону дома, когда ощущает цепкую хватку на своем запястье. Вишня поворачивает её к себе, медленно, аккуратно, замечая на её лице грусть. Она серьезно обижается из-за глупого слова «ребенок»? Тогда она и вправду ещё совсем малышка, если не понимает, что ему очень сильно нравится её возраст, как и она сама. — Хватит дуться, принцесса, — говорит Вишня, поднимая пальцами её подбородок. — Лучше поцелуй меня. Он шепчет прямо в губы и снова наслаждается её смущением. Она старается опустить голову, отвести взгляд и всё так же старательно сдерживает улыбку, но, когда Вишня накрывает её губы своими, смущение пропадает. Как и она пропадает в нем, во времени и пространстве, просто целуя его.

***

Сара вошла в дом только минут через двадцать после того, как байк остановился у заборчика: они никак не могли прекратить целоваться. На лице играла счастливая улыбка, на щеках лёгкий румянец, а волосы были слегка растрёпаны из-за того, что Вишня зарывался в них пальцами во время поцелуя. Когда Сара оказалась в гостиной, то увидела отца, сидящего на диване. Он прожигал её своим злым взглядом. Стало не по себе. По спине пробежал холодок, а сердце непроизвольно заколотилось быстрее. Захотелось вжаться в стену, стать маленьким комочком и просто испариться. Сара ещё никогда не видела такой злости в глазах отца, и что-то ей подсказывало, что обычным взглядом это не кончится. — Где тебя носило? Он снова пьян. Говорит громко, со злостью, раздувая ноздри и сжимая кулаки. Он зол, он просто невероятно зол. Хочется спрятаться, убежать в свою комнату или обнять маму. Маму, которой в доме и не пахнет. Впервые в жизни ей так страшно находиться рядом со своим отцом, потому что он встаёт с дивана и, немного шатаясь, идёт в сторону Сары. Она слышит, как мотоцикл отъезжает от дома, и понимает, что вся радость от встречи с Вишней мигом улетучилась и вернулось то состояние, когда она была прижата Коулом к стене. Сердце бешено стучит, ладони потеют и дрожат от ужасных воспоминаний, и Сара непроизвольно делает шаг назад, сама не ведая, откуда у неё такой сильный страх. — Я была с другом, — тихо шепчет Сара, заламывая пальцы рук. — Это вот этот друг? На мотоцикле? Сара вдруг поняла, что, скорее всего, отец видел в окно, как она целовалась с Вишней. С одной стороны, можно понять его негодование, но с другой... С другой стороны, они просто целовались, он даже руки ниже её талии не опускал. В конце концов, ей семнадцать, а не двенадцать, и целоваться с парнями ей уже год назад не запрещали, какого черта тогда? — Да, пап, я гуляла с ним. — Да ты с кем связалась вообще? Он взрослый мужик, решила стать его подстилкой? В голове ураган, рот открылся в немом удивлении, а перед глазами избитый Коул, что говорил точно такие же слова. Неужели её отец стал таким же отморозком? Какого черта он говорит так про собственную дочь? Подстилка, серьезно? Да они общались два месяца, прежде чем поцеловаться. Да он её вытащил несколько раз из такого ужаса, что и подстилкой его стать не стыдно, если хотите. — Прекрати так говорить, — Сара срывается на крик. — Вы все так говорите, ничего не зная. Что ты понимаешь, если сейчас не видишь ничего вокруг, кроме своей бутылки? Да меня сегодня чуть не изнасиловали, чёрт возьми! Из глаз текут слёзы, колени предательски дрожат, а в голове полное непонимание. Да, она готова ругаться из-за него с кем угодно, потому что она понимает, что он чуть ли не единственный человек, который всегда рядом, всегда приходит на помощь. Вишня был прав, с крыши видно все, но той гнили, что есть внутри города и внутри людей, не видно. Она никогда не могла подумать, что её одноклассник Коул способен на такое, не могла подумать, что её отец превратится в это. Пьяный, небритый, неприятно пахнущий, в разорванной и грязной одежде. С каждым днём он выглядит только хуже, и за долгое время такого образа жизни он стал просто ужасен. — Чуть не изнасиловали? — он подходит к Саре ещё ближе, и она морщится от неприятного запаха алкоголя вперемешку с нечищенными зубами. — Да потому что ведёшь себя, как шлюха, — он выплёвывает слова ей в лицо, и она необдуманно отталкивает его от себя, чтобы убежать в свою комнату и закрыться там от всех невзгод. — Ненавижу тебя! Оглушающий крик сквозь слёзы и такая же оглушающая пощечина его сильной рукой. Щека неистово горит, из губы сочится кровь, а слёзы переходят в настоящую истерику. Отец назвал шлюхой, с матерью было то же самое, пусть им и удалось помириться. Неужели это так? Неужели она правда так себя ведёт? Но нет ведь, абсолютно точно нет. Она не флиртует с парнями, она не носит вызывающую одежду, да даже не делает яркий макияж! Она скромнее многих девушек в школе, намного скромнее. А целоваться с парнем, когда тебе семнадцать, считается преступлением? Он имеет право называть её за это шлюхой? Она держится за место удара, вертит головой в разные стороны, делает несколько шагов назад и, когда чуть не падает, споткнувшись о ножку стола, убегает по лестнице на второй этаж. Закрыться в комнате, натянуть любимую пижаму, нырнуть под одеяло и горько плакать. От боли, обиды, непонимания, страха. Как продолжать себя спокойно вести рядом с отцом, когда он только что её ударил? Оскорбил, накричал... Из губы идет кровь, утром точно будет ранка и синяк. Раньше у неё раны были только из-за падения с велосипеда, и тогда отец кружился над любимой дочерью, обдувая коленки, чтобы малышка не плакала. Что сейчас? Почему так?

***

— Вишня, чёрт тебя дери, где носит твою ягодную задницу? — негодует Аарон, когда Вишня входит в кабинет с улыбкой на лице, за окном уже далеко за полночь. — Работы выше крыши, я один должен это всё делать? — Не ори, я всё сделаю до утра, — говорит счастливый Вишня, усаживаясь на чёрный кожаный диван. — Ты какого хрена такой довольный? Шериф снова хочет посадить Бурого, он своей тупой башкой реально думает, что наркоту по Сентфору толкает он. У него нет никаких доказательств, но ты же понимаешь, что он не будет искать реального барыгу, а будет стараться подставить нас? Этому идиоту так и хочется пересажать всех наших парней, и срать он хотел, что отморозки в городе точно не мы. — Например, сыночек богатеньких Джонсов, херов Коул, который обидел мою принцессу, — при воспоминании о той картине Вишня сжимает кулаки и челюсть так, что чуть зубы не скрипят. Он отводит взгляд в сторону, тихо выругавшись, а в голове мелькает только мысль о том, что всё-таки следовало проучить Коула посильнее. — Твою? — выгибает бровь Аарон. — Мою. Аарон хмыкает и качает головой: всё-таки сдался Вишня перед чарами Сары, не удержался. — Этого стоило ожидать. Что с Коулом? Лишние проблемы с Никсоном нам сейчас не нужны, ты же понимаешь? — Ты предлагаешь мне его по головке погладить? Ну, врезал пару раз. Мало ему. — Блять... Ладно. Разберемся. Если что, Саре придётся давать показания против него. Херов Никсон не упустит возможности лишний раз постараться нас прижать. И хватит улыбаться, влюблённый придурок, — Аарон встаёт из-за стола и кидает Вишне в руки папку с документами. — Разбирайся, здесь всё по поставке алкоголя. Накладные, чеки. Доброй ночи. Вишня пожал руку Аарону и сел за рабочий стол. Ночь обещает быть бессонной, но с лица никак не сходит идиотская улыбка.

***

Она бы с удовольствием назвала это утро добрым, но, к сожалению, оно таковым не является. Голова раскалывается от литров пролитых за ночь слёз, мешки под глазами приобрели синеватый оттенок, а в уголке губы ожидаемо появились ранка и небольшой синяк. Зато в душе после этого инцидента рана просто огромная. Ночью Сара слышала, как вернулась мать, что-то напевая себе под нос. Мать довольная, счастливая, и она совершенно не замечает, что происходит вокруг нее. Ей плевать на пьяного супруга и на рыдающую дочь. Просто в какой-то момент ей стало всё равно на всё вокруг, кроме самой себя. Сара поморщилась, когда вышла на улицу: сильный ветер тут же ударил в лицо, заставляя задыхаться и бесконечно отворачиваться. Радовало, что небо было не серым, а значит, возможно, удастся избежать дождя. Её всегда удивляло, как погода в Сентфоре может так быстро меняться. Буквально неделю назад стояла жара, вчера уже шел ливень, а сегодня вообще непонятно что. Сара вошла в школу, сжавшись в маленький комочек. В связи с последними событиями она чувствовала себя крайне неуютно, ей казалось, что все взгляды направлены на неё и все вокруг всё знают и про Коула, и про отца. Стефани стояла у шкафчика, когда к ней подошла Сара и ужаснулась: на руке Стефани был гипс, и она была зафиксирована специальной подвязкой, что полностью её обездвиживало. — Божечки, Стеф! У тебя перелом? В уголках глаз Сары стали скапливаться слёзы. Всё навалилось разом, а тут ещё у Стеф гипс, получается, из-за неё... — Нет, сильный ушиб, но сказали носить гипс и фиксацию, чтобы не сделать хуже, — шепчет Стефани, опуская глаза в пол. — Прости меня, Сара. — За что? Это ты меня прости, этот идиот, он... — Все, ладно, — говорит Стефани, смахивая слёзы, — давай просто забудем, да? По крайней мере в ближайшие пару недель, пока Коула не будет в школе. Он со своей короной в школу ни ногой, пока с лица раскрас не сойдёт. И, кстати... — Что такое? — Прости меня ещё раз... Ну, насчёт драконов. Они не плохие на самом деле, и... — Да ну? — смеётся Сара, хватая Стефани под локоть здоровой руки и уводя ту в сторону класса, и забывает о слезах, что текли из глаз совсем недавно. — Неужели грозный Аарон смог растопить ледяное сердечко моей кучеряшки? — Что? Нет! Ну он просто помог... Странный он, злой какой-то, суровый. Но помог ведь. — Ну-ну...