Hot Taehyungs father

      — Чимин-и! — восклицает Тэхён, распахивая двери в спальню. — Чимин-и, это важно, пора вставать! — тормошит парня за нежные бочка, закутанные в одеяле.       — Что такое, Тэ? Сколько времени? — разлепляя один глаз, хмурится Чимин, поворачивая голову на подушке в сторону друга.       — Чимин, я всё придумал! — снова восклицает Тэхён, моментально разворачиваясь на пятках и устремляясь к синему дизайнерскому шкафу. — Я чертов гений, поэтому в этот раз малыш Чон от меня не убежит!       — Тэ, что ты придумал? — прикрывая зевок от резко прерванного сна ладошкой, спрашивает Пак, приподнимаясь на локотке и закутываясь в сползшее одеяло.       — Моя течка вот-вот должна дать о себе знать, а я только что узнал, что Чоны сейчас тусят в Океании, Хосок выставил кучу селфи в инсте, а Гук-и чиллится у них дома, я проверил твиттер, — на полном серьезе рассказывает Мин-младший, выволакивая из шкафа небольшую сумку и судорожно запихая туда свои вещи под непонимающим взглядом старшего. — А это значит, что я заявлюсь к нему весь такой пахучий, а потом и текущий, и этот милашка не сможет от меня убежать. Я так долго ждал подходящего момента, чтобы присесть на его член, что лучше и быть не может. Теперь этому альфе от меня не сбежать, и наконец-то его огромный, а я видел! — многозначительно указывает пальцем в потолок — огромный, венистый член сможет оказаться у меня в заднице, причём, добровольно! — Тэхён закрывает молнию наполненной сумки и придвигает ее ближе к двери, пока Чимин пытается проснуться.       — Стой-стой-стой! — резко подрывается с постели омега, что одеяло валится на пол, понимая что Тэхён мутит воду. Его идеи всегда были «восхитительными», но когда дело касалось младшего Чона — он превосходил себя. — Тэ, ты что, с ума сошёл? Как ты собираешься течный к нему добираться? Я понимаю, что твоя страсть к этому парню с твоей внутренней омегой равносильна, но безопасность дороже.       — Моя внутренняя омега уже давно мечтает заарканить этого милашку, а в идеале ещё и присесть на его лицо, — играет бровями друг. — Чими, я не буду ехать к нему в таком состоянии, я же не суицидник. Я хочу провести течку с ним, а не заявиться к нему с текущей задницей. До неё ещё есть время, я как раз успею добраться до их особняка и к нему в трусы, — омега останавливает свои сборы и подходит ближе к другу. — И я возьму с собой отцовскую охрану, не беспокойся!       — Но Тэ… на кого же ты меня здесь одного оставляешь? — возмущённо куксится Пак, надувая и без того полные губы. — Мы ведь договаривались на совместные каникулы.       — Чим, ты терпеть меня течного не можешь, поэтому я лучше поторчу на альфьем члене. Не волнуйся, я приеду сразу после течки, может, даже не один, — Мин обнимает своими крепкими объятиями друга и гладит его горячую после сна спину большими ладонями. Вот вроде Чимин и старше на два года, а чувствуется по телосложению в два раза меньше. — Потерпи недельку, можешь отдохнуть здесь один, ты ведь об этом мечтал весь учебный год, — отпускает омегу и хватается за сумку. — Как раз сможешь написать своё эссе.       — Тэ, но твой отец… — Чимин до безумного пытается выглядеть натурально при одном упоминании о Мине старшем.       — Он работает, не парься, — отмахивается младший. — У него какой-то заказ крупный из Японии, там торги полным ходом идут, — сообщает омега и выходит из комнаты с сумкой, направляясь к входной двери. — Он торчит в Сеуле, так что ты будешь один.       — Тэ, я бы не хотел оставаться в вашем доме один… — плетётся за другом маленькими шажками Чимин, останавливаясь в холле, пока Тэхён обувается. — Я лучше домой полечу.       — Ты не хотел бы проводить со мной течку, вот что ты бы не хотел, а остаться одному для тебя все равно, что коту молочка налить.       — Но если он не дозвонится до тебя, а он не дозвонится, то что мне ему говорить? Он ведь знает, что мы вместе, и будет искать тебя через меня, а я врать не умею, ты же знаешь.       — Чимин-и, пожалуйста, придумай что-нибудь дельное, чтобы он поверил, — завязывая шнурки, просит Мин. — Я просто не могу упустить эту возможность, я этого так долго ждал! — восклицает, быстро целуя друга в щёчку. — Пока, Чим. Всего неделя, — и электронный замок на дверях пиликает, сообщая о вышедшем, а потом затворяется, погружая оставшегося омегу в тишину дома.       Тэхён ураганом уносится из особняка, забирая с собой парочку охранников его отца, мистера Мина, и Чимин остаётся один в двухэтажном доме на острове Чеджу. Омега валится на пол посреди холла, закутываясь в повисшее на плечах одеяло, и обреченно вздыхает. Как же он любит своего друга.       Пак добрался сюда только вчера ночью, поэтому был бы не против завалиться обратно в кровать и доспать свою законную порцию часов. Он спал в комнате Тэ, потому что они соскучились друг по другу, ведь последние экзамены перед окончанием года дались тяжеловато. Вот только Тэхён сдал свои быстро, а Чимину пришлось хорошо поработать над экзаменом по вокалу, потому что преподаватель достаточно требователен.       Но учебный год наконец закончился, и парни уже заранее договорились, где будут проводить свои каникулы — на острове Чеджу, где очень кстати имелся особняк Минов. Отец Тэхёна был об этом уведомлен и совсем не был против, вечеринки только устраивать запретил. Но Чимину сейчас и не хотелось такого бурного веселья, учеба выжала из него все соки, и он планирует пополнить запас энергии хорошим ленивым отдыхом. Поотмокать в бассейне, позагорать на лежаке под июньским солнцем, попивая охлаждающие коктейли, дневной сон на балконе под колыхание летнего ветерка, ленивые вылазки на пляж и по кафешкам острова. Всё это было в планах парочки друзей прямо до сегодняшнего утра.       У Тэхёна была отличительная черта — он всегда делал то, что хотел, и получал, что хотел, любыми способами. Чимин смутно подозревал, что она досталась ему от отца. Единственное, что ему до сегодня не удавалось получить, — сердечко и член Чон Чонгука. Хотя в первом Чимин сомневался; то, как смотрит на него этот альфа, мог не заметить только незрячий, но парень почему-то систематично от него убегал, несмотря на всю напористость Тэ. Но омега не привык сдаваться, поэтому именно сейчас поехал заполучать второе. Возможно, поэтому Чимин не стал его отговаривать. Хотя бы потому, что это абсолютно бесполезно.       От путешествия на второй этаж обратно в спальню Чимина останавливает урчание живота. Устало вздохнув и подобрав себя с пола, омега бредёт через весь холл, коридор и пару гостиных комнат на кухню, оставляя одеяло на мягком кресле по пути. Разноцветный тортик с полки в холодильнике смотрит на Чимина своей ягодной верхушкой слишком аппетитно, но парень переводит взгляд на одиноко лежащие в ящике овощи с зеленью и закатывает глаза. Тренер его придушит толстым канатом, если он после каникул приедет обросший жирком, и Тэхён об этом знал, но всё равно оставил торт на виду. А что Чимин? Чимин не будет следовать своим желаниям, поэтому достаёт овощи. Проблемы с весом перестали беспокоить его ещё в семнадцать, но острая необходимость видеть в зеркале идеальное тело осталась и сейчас.       Легкий салат, заправленный оливковым маслом и специями, раздробленные половинки апельсина, ставшие свежевыжатым соком, и одиноко лежащий телефон, не издающий ни одного пиликанья уведомлений. Рядом возле завтрака, который очень скоро рискует стать обедом, ложится небольшой блокнот с прицепленной к пружинке ручкой, на котором в скором времени должно появиться его эссе. Описывать свои мысли Чимину давалось труднее всего. Даже похудеть от подростковой полноты было не так сложно. Но сейчас самое подходящее время для написания, потому что он один и никто ему не сможет помешать или отвлечь.       Именно так думает Пак ровно до тех пор, когда прошло уже пару часов, а он бесцельно тыняется по огромному дому, так не написав и слова. Он переоделся и сделал утренние водные процедуры, но идея, как начать, так и не пришла. Всё же, должно быть что-то подталкивающее к этому. Омега решает, что на свежем воздухе будет думаться лучше, и выходит на задний двор. Его тело тут же обдает влажным летним ветерком, а когда подходит ближе к бассейну — водной прохладой. Чимин устраивается на лежаке под зонтиком и умиротворенно смотрит на колыхающуюся воду, слегка шлепающуюся о бортики. Звук воды успокаивает и омега прикрывает глаза, откидываясь на спинку лежака и откладывая на деревянный столик свой блокнот.       Кажется, сон настигает его внезапно, как и разбудивший сегодня Тэхён, и Пак не может сопротивляться накатывающей разморенности.       — Чимин, где Тэхён?       Вопрос разносится прямо над ухом хриплым альфьим голосом и заставляет омегу вздрогнуть так сильно, что стоящий над ним мужчина отшатывается назад. Чимин так резко подрывается с лежака, после прерванного сна до сих пор не понимая, что происходит, что мужчине приходится освободить для него место, чтобы их носы не столкнулись, и поэтому суматошно делает пару шагов назад, спотыкаясь о края бортика. Альфа валится в бассейн, из которого после падения бурно выстреливают брызги, а Чимин прикрывает рот руками, смотря на мокрого мужчину вылупленными глазами и понемногу отходя от шока.       — И я тоже рад тебя видеть, Чимин-и, — нарочито спокойно произносит альфа, по шею погрузившийся в воду и руками помогающий себе двигаться к лесенке из бассейна.       — Простите, мистер Мин! — восклицает омега, всё так же прикрывая испуганное лицо рукой, и движется по сухой плитке к лесенке.       Омега помогает ему вылезти, протягивая свою ладошку, так как одежда альфы от воды потяжелела и не даёт нормально передвигаться. Лаковый туфель опускается на плитку у бортика бассейна, и она сразу становится мокрой, потому что вода с пиджака офисного костюма и штанов активно стекает с альфы. Он сразу же снимает туфли, показательно выливая из них воду, и не глядя отбрасывает на газон возле лежаков, глазами наблюдая за Чимином.       — Простите… — виновато тянет омега, пытаясь глазами не встречаться с альфьими, а смотреть ниже лица.       Сразу за обувью следует пиджак, который с трудом слазит из-за рукавов, что альфе приходится приложить усилия, чтобы снять его. Его белая рубашка вся промокла и прилипает к телу, что Чимин видит подкачанные мышцы, которые буквально проступают под ней, когда мужчина двигает руками, и жутко краснеет щеками. Только сейчас он чувствует его запах, спелый жаренный миндаль, сейчас покрытый водой из бассейна, и пытается не взвыть, затыкая барахтающуюся внутри себя омегу. Ткань рубашки прилипла к его торсу и хорошо очерчивает мышцы груди, видно даже коричневые соски, видно играющие на его нервах кубики пресса, видно чёртову татуировку на плече и груди, видно подкачанные руки и проступающие на них синеватые вены.       — Простите, — пытается взять себя в руки Пак и мельком смотрит на лицо альфы, облизывая губы. — Я испугался…       — Разве я такой страшный? — с малой долей издевки в голосе и милейшей улыбкой на лице спрашивает Мин, зачесывая свои мокрые черные волосы назад.       — Нет, совсем нет, — быстро машет головой Чимин. О Боже, его открытый лоб, очерченный темными броскими бровями. Чимину нехорошо. — Скорее, резкий.       Чимин не может нормально посмотреть в глаза мужчине, потому что там шоколадный фонтан бурлит, он знает. Последняя их встреча наедине закончилась очень плохо (хорошо), поэтому этого нельзя допустить снова.       — Неужели ты думал, что в мой дом может проникнуть кто-то посторонний, — усмехается альфа, выжимая пиджак и немного хмурясь. — Что с твоим запахом?       Чимин испуганно краснеет, тут же поднимая взгляд и находя глаза альфы. Они блестят, словно искрами стреляются, а на лице снова проступает улыбка, в этот раз открывающая передний ряд белых зубов. Что он имеет ввиду?       — А что с ним? — озадачено уточняет омега.       — Такое чувство, будто я на завод по производству карамели попал, — ухмыляется на бок и берет свои вещи, направляясь в сторону дома.       Чимин буквально багровеет до кончиков ушей, провожая взглядом мощную спину альфы. Это всё реакция на тело мужчины, а он, между прочим, мокрый, и рубашка его совсем плоха для таких дел. Разве Чимин виноват в естественной реакции организма? Хорошо хоть смазка не пошла.       Омега бредет за альфой в дом, по пути захватывая свой блокнот для эссе, и кладет его на кухонную стойку, набирая в стакан водички. Альфа уходит наверх, как думает Пак, переодеться. Надо охладиться. Чимин быстро выпивает весь стакан и наливает себе еще один. Раз альфа так сильно почувствовал его запах, значит, от него разило карамелью за три версты, а значит его омега очень сильно побаловалась. Черт, он тысячу раз говорил себе не реагировать так на отца Тэхёна, и каждый раз происходит подобная хуйня.       И вообще, какого хуя? Тэ сказал, что он должен быть в Сеуле, так почему он приехал? Альфа спускается вниз, слегка шаркая домашними тапочками по ступенькам, на нем сухая белая футболка, достаточно облегающая торс, и темные спортивные штаны. В руках у мужчины махровое полотенце, которым он сушит свои мокрые волосы, и от его поднятых рук футболка постоянно задирается и видны белые завязки на штанах и краешек голого живота с вьющейся дорожкой темных волос к пупку.       «Да не смотри ты туда» — приказывает себе Чимин, отводя взгляд на диванчики посреди студии.       — Так где же Тэхён? — как ни в чем не бывало спрашивает Мин, оставляя полотенце на шее и доставая свой смартфон из кармана штанов.       О Боже мой! О чём Чимин только думал! Он не успел придумать адекватного оправдания, потому что не ожидал, что давать его придётся так скоро, хотя альфа даже время ему дал, пока переодевался! Так, если сказать, что он где-то здесь на острове, то по легенде он в состоянии вернуться домой через пару часов, а его не будет неделю! Черт. Значит, нужно сказать…       — Он в Сеуле… улетел… — его голос дрогнул на последнем слове и омега себя корит за это.       — Улетел в Сеул? — поднимает брови альфа, садясь на один из мягких диванчиков и доставая яблоко из вазы на кофейном столике. — Почему? Вы что, поссорились?       — Нет! — тут же подскакивает Пак, — Нет, конечно же нет, — с легкой улыбкой отвечает омега, и жалеет, что пошёл на вокал, а не актерское мастерство.       Чимин чувствует, как поджаривается на сковородке, его щеки и задница нещадно горят, а по спине крадутся идиотские мурашки, которые сейчас с треском провалят его спектакль, если он не соберётся.       — У него возникли проблемы с последним экзаменом, — чешет затылок Чимин, думая, что так идеи будут лучше сыпаться. — Преподаватель не смог закрыть ему семестр, поэтому ему пришлось вернуться, чтобы это уладить.       Черт, да он гений! На сколько может хватить этой отмазки? Дня на три? Плюс перелеты. Черт.       — О, правда? — удивленное лицо Юнги высунулось, пока он крутит в руке яблоко, а глаза из-под растрепанной влажной челки устремляются на Пака. — Он мне не говорил.       — Наверное, не хотел расстраивать, ведь это его первый оконченный курс, — Чимин пытается незаметно выдохнуть, потому что легкие уже болят от избытка воздуха. — Я уверен, там все будет в порядке и он скоро вернётся.       Чимин впервые прикрывает задницу друга от его отца, но ему кажется, что если Юнги заметит нестыковки, то спустит с него три шкуры, а голову насадит на пику перед бассейном и будет любоваться видом, покуривая кубинскую сигару на лежаке.       Нужно остудиться. Нужно отвлечь Юнги от этого.       — А-а… как же Ваши торги с Японией? — ненавязчиво интересуется омега, доставая два больших стакана из столешницы.       — Неожиданно быстро закончились, я рассчитывал дольше их убеждать, — задумчиво отвечает альфа, откусывая яблоко. — Мои акции в последнее время стали нарасхват, что я даже подумал, не подождать ли ещё перед продажей. А это время хотел провести с сыном, как раз на ваши каникулы. Странно, что Тэхён не предупредил меня, — опускает взгляд на телефон в руке и начинает там копошиться.       — Не хотите чего-нибудь охлаждающего? — омега достает из морозильного отделения кубики льда и накладывает в стаканы, встряхивая их в руках.       Альфа поднимает на него глаза, потом переводит их на стаканы и растягивает губы в маленькой улыбке, кивая.       — Было бы неплохо.       Сразу после согласия Чимин заливает в стаканы ананасовый сок, разбавляя его кокосовым молоком, и запечатывает взбитыми сливками.       — Как твоя учеба? — ненавязчиво интересуется альфа, пока Чимин порхает между столешницами.       — С каждым годом всё сложнее, — театрально вздыхает Пак, радуясь, что Юнги больше не спрашивает о сыне. — Но, я полагаю, творческая специальность предполагает собой трудности в виду того, как быстро развивается музыкальная индустрия. Вкусы меняются, современная музыка меняется, танец набирает обороты.       — Вкусы меняются, но классика всегда остается в почете, — метко подмечает Мин, глазами наблюдая за направляющимся к нему омегой.       — Это так, ведь она основополагающая, — Чимин вручает альфе его стакан, пытаясь не замечать того, как тот коснулся его пальцев, и садится в мягкое кресло через столик от мужчины, подтягивая колени к груди. — Но сейчас развелось много тех, которые, коверкая классику и добавляя битов, думают, что создают что-то новое, хотя на самом деле занимаются бесстыдным плагиатом, а современная молодежь поддерживает это движение в виду своей безграмотности, невежества и стадного инстинкта.       Чимин делает пару глотков из своего стакана и рассматривает фрукты в вазе, чувствуя, как взгляд шоколадных глаз вцепился в него, как репейник, и поднимает свои глаза, чтобы пристыдить альфу в таком наглом рассматривании. А тот даже взглядом не ведет, глаза только сужает и слабо улыбается на это.       — Странно, — наконец говорит Юнги, откладывая свое яблоко в сторону. — Почему, общаясь с тобой, Тэхён не приводит мне таких умозаключений, а до сих пор использует слова «короче» и «типа»?       Чимин негромко хихикает себе под нос, прикрываясь маленькой ладошкой, и его глаза становятся маленькими щелочками, а еле заметные розовые щечки не ускользают от глаз альфы.       — Вероятно, потому, что вы не так много времени проводите вместе, и учится он на художественном, — отмечает омега, затыкая свой рот холодным напитком.       — Что же, художники более безграмотны? — вскидывает на бок голову Юнги, пробуя то, что приготовил Пак.       Чимин выпускает слабый смешок, но тут же закрывает рот ладошкой и поправляет волосы свободной рукой.       — Я сказал о том, что Вы проводите мало времени с сыном, а Вы услышали только про художников. Тэхён отнюдь не безграмотен, просто попадает под влияние молодежи, — парирует Чимин, наблюдая за сверкающим закатом за окном и слегка улыбаясь. — И я не пример для подражания, мистер Мин, я тоже могу материться.       — Да, я помню. А ещё стонать и хныкать на высоких нотах. У тебя отличный голос.       — Мистер Мин… — Чимин резко поднимается на ноги, отставляя подальше свой стакан.       — Два года прошло, а мне до сих пор не удалось встретить того, кто бы так же хныкал подо мной, — глаза Юнги буквально сверлят омегу, не отрывая взгляда.       — Мистер Мин! — почти вскрикивает Чимин, вскидывая руки. — Вы ведь бизнесмен, так ведь?       Юнги удивленно вскидывает бровями, не совсем понимая, к чему тут это, но всё же кивает.       — Значит, Вы прекрасно знаете, что такое договор, — язвительно выдавливает Чимин. — Только я свою часть оговоренных условий выполняю, а Вы — нет! Мы договаривались больше не упоминать об этом, так какого черта Вы делаете?!       — У каждого договора есть срок годности, карамелька, — Юнги спокойно отпивает ещё напитка из своего стакана, сверкая темными глазами.       — Доброй ночи, мистер Мин, — выдавливает сквозь зубы омега, быстро и нарочито громко направляясь по лестнице наверх.       Он сильно хлопает дверью в тэхёнову комнату и ходит вдоль кровати с прижатой к лицу рукой. Недовольство заполняет его с головой, смешиваясь со злостью. Ну зачем так делать? Они ведь договорились, никто об этом не должен узнать, а тем более не нужно это вспоминать. Чимину буквально хочется рвать и метать, почему альфа этого не понимает? Он бы сейчас с легкостью собрал свой чемоданчик и выехал в аэропорт, но тогда легенда про Тэхёна канет в лету, а Чимин не может этого допустить, так как тот, вероятно, сейчас лицом где-то между раздвинутых коленей Чонгука. Он пару раз бьется головой о стену, сдувая спадающую на глаза серебристую челку, и часто дышит, постепенно успокаивая свои нервы. Еще немного поразмышляв, он решает, что нужно просто потерпеть. Юнги не допустит такого поведения при сыне, а значит, нужно просто дождаться Тэхёна. Спустя ещё пару минут он решает, что погорячился с криками и тоном. Это вообще дом Мина, и альфа не обязан выслушивать психи какого-то омеги, а мог бы просто выставить его за дверь.       Чимин с горем пополам решает извиниться, но это точно не сегодня. На сегодня он затыкает уши наушниками и отбивает по кровати лодыжкой в ритм с музыкой, чтобы не продолжать злиться. Он кусает свои пальцы, пока думает, что они с Юнги снова остались одни, и он даже не может предположить, на сколько дней. Чертов Тэхён и его течка…       Чимин думает, пока погружается в наполненную тёплой водой ванну, что решением всех в его жизни проблем было бы просто не оставлять их с альфой вместе одних. Он пока что не нашёл лучше способа расслабиться в комнате друга, поэтому опускает все тело под водную гладь, распушенную пузырчатой пеной, и откидывает голову на бортик. Не то чтобы их особняк был маленьким, Чимин уверен, в нем еще с десяток незанятых комнат, но ему более уютно находиться здесь, где он спал вместе с другом после ночного перелёта. Он по несколько раз проверил замок в комнату Тэ, а за ним ещё и в ванную, на всякий случай. Сейчас ещё каких-нибудь конфузов не хватало.       Он настолько дурак, что при любой удобной возможности думает, как было бы неплохо повторить, хотя на самом деле это было бы очень плохо. Все его действия несут за собой последствия, а каждый раз, когда он смотрит в глаза Тэхёну, боится, что тот узнает и вся их проверенная годами дружба покатится к чертям из-за тупого желания, которое даже нельзя никак оправдать.       Разве мало в Сеуле альф? Разве мало в их университете тех, кто бы с удовольствием встречался с Чимином? Разве нельзя найти кого-то более ему подходящего? Тэхён определенно будет его ненавидеть. Потому что как можно было залезть в штаны его отцу?       Лежа на кровати друга в сплетенном из своих вещей омежьем гнезде, Чимин пялится в покрытый маленькими люминесцентными звездами потолок и постоянно поправляет на себе пижаму.       Проблема была не в отсутствии альф, а в их отношении к Чимину. Омега знал, что был красив и имел достаточную популярность среди особей противоположного пола для того, чтобы не считаться серой мышкой. Но больше секса Чимину было нужно чувствовать заботу о себе, а до сих пор никто не смог позаботиться о нём лучше Юнги. Чимин ненавидел чувствовать себя больше ненужным после секса.       А то, что альфа упомянул сегодня, задело Чимина за живое. Они никогда не говорили о произошедшем ранее, возможно потому, что у них и не было причин видеться, кроме как только вместе с Тэхёном, а упоминание о том, что за это время Юнги не встретил никого, похожего на Чимина, заставило омегу дрожать, а поэтому и разозлиться. Он хотел, чтобы альфа немедленно прекратил об этом говорить, потому что теперь не может прекратить об этом думать. Потому что Юнги чертовски сексуален и омега не может не вспоминать, как тот прижимал его тело к себе, вдалбливаясь так, что ноги разъезжались. Его хочется до дрожи в коленках, а когда Чимин понимает, что это желание обоюдно, ему становится страшно.       Возможно, он скучает по большим ладоням альфы на своем теле больше, чем этого нужно, но собирается вырубить это чувство на корню. По крайней мере так он думает ровно до того момента, когда выходит в темный коридор и по большей концентрации запаха ищет, в какой из комнат находится альфа.       На негнущихся ногах и с сильным грохотом сердца омега подходит к двери одной из комнат на втором этаже и протягивает дрожащую руку к железной ручке с ажурными завитками. Запах мужчины в этой комнате наиболее ощущаем и Чимин точно уверен, что это спальня. Кровь по сосудам проносится быстрее скоростного поезда и громче стучащих товарных вагонов. Чимин не знает, какого черта он творит, но внутри чувствует, что так почему-то надо.       Альфа спит. Взгляд Чимина сразу цепляется за широкую голую спину и он еле слышно сглатывает. Омега босыми ногами почти беззвучно подходит ближе к кровати и внимательно рассматривает мужчину. Лунный свет, проглядывающийся из-за жалюзи на окнах, обволакивает чужие широкие плечи своим сиянием, и кажется, будто кожа альфы в некоторых местах искрится. Какого черта Чимин здесь делает, он не понимает, но ноги как прибитые остаются стоять на месте. Чимин бы пожелал себе больше смелости, но лишь для того, чтобы побыстрее отсюда убраться и остаться незамеченным, потому что его омега вопит и скребется о грудную клетку при виде открытой спины Мина, и Чимин ничего не слышит из-за заглушающего внутреннего воя. Он отдирает свои ноги от пола и разворачивается к двери, считая себя сумасшедшим за такую выходку, но слышит сзади копошение на кровати и чувствует, как острые иглы пронизывают его плоть от страха.       — Чимин-и… — только и слышится сзади, когда он срывается обратно к двери.       Но крепкая хватка огромных ладоней не даёт ему схватить ручку двери, а разворачивает на себя и отрывает его тело от пола. Его мягко опрокидывают на кровать и мешают подняться обратно на ноги, заграждая путь своим крепким татуированным торсом.       — Ну и куда ты собрался?       Чимина обдает запахом альфы с размаху, как только мужчина наваливается на него сверху, и он суматошно не может решить, куда деть руки, потому что большой, опытный, сексуальный альфа с тёмным узором на плече только что придавил его своим голым торсом к постели. Чимин дышит часто и прерывисто, мечась от одного глаза к другому и теряя почти всю уверенность.       — Стратегическое отступление, — всё так же глядя в глаза, еле слышно произносит омега.       Мин усмехается на одну сторону и подбирается ближе к его уху, слыша как часто и глубоко дышит омега, губами касается раковины и шепчет: «Ну же, будь смелее». А потом его губы оставляют мокрый след намеренно возле уха, чтобы Чимин слышал звук легкого поцелуя.       — Юнги, я… — сразу испуганно шепчет Чимин, чувствуя большую ладонь на плече и мягкие губы, переходящие поцелуями на щеку. — Юнги…       — Ты так давно не звал меня по имени… — альфа подбирается ближе и полностью нависает над омегой, склоняясь ниже и дыша ему в губы. Чимин думает, что вот он момент истины, и если сейчас все не остановить, то ничего не будет как прежде. Но губы альфы так близко и такие вкусные, и Чимину так чертовски не хочется останавливаться…       — Договор! — резко восклицает Чимин, когда Юнги уже собирается поцеловать. — Юнги, договор!       Альфа весь моментально сдувается и закатывает глаза.       — Ну да, как я мог забыть.       — Юнги, только не так, как в прошлый раз, — хмурится омега, вскидывая руками. — Мы не будем больше об этом вспоминать и оба сделаем вид, что этого не было.       — Да, да, конечно, — Юнги подтягивает его выше на постели и опрокидывает его голову на подушку, вжимаясь в неё локтями и охватывая лицо омежки ладонями. — Я так скучал по твоему запаху…       Юнги абсолютно точно знает, куда надо бить, чтобы разрушить барьер между чиминовой думающей и отдающейся по приказу стороной. Омега моментально набрасывается на его губы, притягивая к себе на подушку и обвивая крепкую шею руками. Юнги захватывает его пухлые губки своими и сильнее вжимает в постель, влажно облизывая его рот. Пути обратно нет…       Чимин выпускает протяжный стон, словно уже давно хотел почувствовать альфьи губы на своих и вот наконец это произошло, и зарывается в темные волосы на затылке маленькой ладошкой. Юнги не был загорелой грудой мышц, его кожа наоборот бледная и с подкачанными мышцами, которые сейчас плотно прижимаются к чиминовой пижаме, и Чимину очень нравится его трогать. Одна его рука ползет по горячей спине, а ножки моментально обвиваются вокруг талии альфы, пока Чимин с чувством показывает свое желание и проталкивает свой язык в чужой рот.       Юнги моментально подхватывает чужую инициативу и соединяет его язык со своим, засасывая омежью губу внутрь своего рта и руками оглаживая теплую поясницу под спальной футболкой. Чимин мягко стонет на прикосновение к открытой коже и прогибается под альфой, соединяя их бедра вместе. Юнги пробирается руками выше под светлую футболку, на которой посередине красуется ярко-красная надпись «Bitch», и оглаживает тонкую талию. Альфа бы усмехнулся такой иронии, если бы не видел перед глазами, как Чимин млеет от его прикосновений. Его тело слегка извивается в больших горячих ладонях, часто сжимаясь и снова наполняясь при дыхании, а поцелуй набирает страстности с каждым движением губ.       Во всех действиях альфы по отношению к Чимину присутствует властность, с которой он сжимает каждую часть тела омеги, при этом показывая свою нежность в аккуратных касаниях, стараясь не причинить боли и не оставить красных следов.       Омежка сильнее хватается за крепкую спину и ладонью проводит по щеке альфы, оглаживая её и спускаясь к шее. Желание приходит так же внезапно, как Чимин это и делает. Он обнажает свое запястье с железами и потирается ими о шею мужчины, желая пропитаться его ароматом. Потом он обязательно отмоет от себя запах, а сейчас он хочет пахнуть альфой, с которым собирается оставить на себе глубокие отпечатки сегодняшней ночи.       Юнги на это рычит приглушенно, чувствуя как их запахи постепенно смешиваются, и отрывается от влажных губ, чтобы провести широким размахом языка по пахучей железе на шее омежки, а потом ласково поцеловать вдоль. Чимин на это ярко дрожит под ним, крупно вздрагивая от каждого оставленного поцелуя.       — Тшш, — успокаивает омегу Юнги, лаская его живот кончиками пальцев, — я помню, что ты чувствительный.       Подкупает, жутко подкупает. Чимин не может не стелиться перед ним и ненавидит себя за это. Его внутрення омега так и жаждет подчиниться альфе и Чимин не может этому сопротивляться. Он сжимает ножки вокруг поясницы и придвигает таз Мина ближе к своему, упираясь пахом в живот. И показывает, показывает как он его хочет, потираясь о его тело и слабо скуля.       Сладость чиминового вкуса отпечатывается на языке альфы и он снова впивается в пухлые багровые губы, руками обхватывая хрупкую омежью спину и поднимая на себя. Он садится на постели с Чимином на руках и пробирается ладонями на талию, лаская её мягкими прикосновениями длинных пальцев, затем спускаясь на ягодицы, мягко приземлившиеся на его колени. Сжимая в руках округлые половинки, Юнги видит, как томно выдыхает омега и льнет к нему ещё сильнее, задницей проезжаясь по напряженному паху и затягивая альфу в кольцо из своих рук на шее, и выгибает свою поясницу навстречу чужим рукам.       Юнги буквально сдергивает с него спальную футболку и восхищается видом худого спортивного тела и взъерошенными серебристыми волосами с темным отливом, пока руки Чимина тут же оплетают его торс и хватаются за спину, чуть не опрокидывая альфу назад. Омега потирается о его живот своим пахом, в котором уже достаточно ощутимо напряжение, и старший сжимает его в руках ещё сильнее. Юнги постепенно перебирается поцелуями на шею, пробираясь пальцами в его мягкие волосы и оттягивая их назад. Запах Чимина стреляет своей интенсивностью и смешивается с альфьим, а Юнги кладёт его на простыни и цепляет пальцами спальные штаны в бордовую клетку вместе с бельём, тут же прижимаясь губами к сжимающимся ножкам и следует поцелуями вверх, припадая к упругой коже на напряженном животе.       Как ни крути, а собственноручно обнажать омегу, которого хочет не только тело, но и душа, охуенно. У Чимина восхитительная фигура, и каждый миллиметр его тела достоин сотни поцелуев, чем и занимается сейчас альфа. Он нежно оставляет отпечатки своих губ на подставляющемся под них теле младшего и кончиками пальцев проходится от середины рёбер к месту сгиба бедра, не касаясь интимных мест. Чимин выгибается от прикосновений и закусывает губу, чтобы позорно не застонать от одних лишь нежных касаний, удивляясь, как альфа так умело может играть на струнах его тела и чутко чувствовать всё, что ему сейчас необходимо. У Чимина искры по позвоночнику идут от мягких подушечек пальцев, гладящих его тело и дразняще не трогающих сейчас открытых интимных мест. Омега мелко дрожит от возбуждения и крепкого аромата альфы, забивающего все легкие до верха, и сдавленно скулит от реакции своего тела на мужчину. У него внутри все тугим узлом завязывается и скапливается напряжением внизу живота. Капелька смазки капает с небольшого омежьего члена на живот и он пристыженно чувствует, как быстро становится мокро меж ягодиц.       — Только посмотри на себя, — на низких тонах проговаривает Юнги, укладывая всю большую ладонь на живот и ласково поглаживая, — я тебя ещё даже не трогал, а ты уже течёшь для меня.       Всё, что может сделать Чимин в своё оправдание, это только жалобно всхлипнуть и пристыжено закусить губу, сжимая пальчиками простынь. А потом он просто подаётся вверх, заставляя ладонь альфы съехать на требующий к себе внимания член, и делает это отбросив всякий стыд на потом, потому что именно сейчас его желания стают на первый план, а о последствиях он сможет подумать и после.       — Малыш так хочет ласки, — ухмыляется Юнги, но руки не убирает. Его темные волосы разделились на две стороны и свисают длинными ровными прядями к щекам, а взгляд, который он дарит Чимину, кажется, облизывает все его органы изнутри.       Чиминовы мысли прерывает яркая вспышка удовольствия и он сильнее жмакает в руках постельное белье оттого, как умело Юнги водит ладонью по его налившемуся кровью стволу. Не слишком сильно, но и не слабо, так, как действительно нужно Чимину. Слишком подходяще, чтобы Чимин сдерживал всё в себе.       — Юнги… — выгибаясь навстречу, шепчет омега, обдаваемый дымкой возбуждения.       Затем тёплые венистые руки ложатся на розовые коленки и раздвигают ножки шире, пристраиваясь своим телом между ними.       Юнги снова нависает над ним, упираясь локтями в матрас, и быстро ловит его покусанные губы своими, сжимая талию одной рукой. Затем перебирается поцелуями на шею, стараясь не касаться чувствительной железы и не оставлять после себя заметных отпечатков; Чимин за них, кажется, веником его отметелить может.       Альфа целует маленькую родинку на ключице, перебираясь рукой на грудь и оглаживая ореол соска большим пальцем. Чимин тихо стонет и извивается под большими ладонями, удерживающими его тело, зарываясь пальчиками глубоко в затылок альфы. Омега едва не вскрикивает, когда горячий язык касается розового соска, и инстинктивно тянет альфу за волосы, чуть не отрываясь спиной от постели. Его дыхание заметно учащается и грудная клетка ходит ходуном, пока Юнги не придавливает его обратно к кровати и не припадает губами к чувствительному месту. Альфа облизывает набухший сосок круговыми движениями языка, а другой трёт большим пальцем левой руки, обхватив омежку за талию.       — Боже, Юнги… — шепчет сверху Чимин, сжимая темные пряди между пальцами, а его ножки взвивают в воздух, приковываясь к телу альфы по бокам.       Юнги хватает руками бёдра и ласково ведёт по ним ладонями, понемногу задирая наверх. Чимин инстинктивно ухватывается за них, удерживая их в таком положении, и чувствует, как Юнги начинает массировать его мошонку, спускаясь большим пальцем по шовчику вниз. Он оставляет большую мокрую полоску от языка на напрягшемся животе прямо вдоль всей длины члена Чимина, абсолютно не прикоснувшись к нему, отчего омега только начинает скулить, раззадориваемый слишком жаркими прикосновениями. Предэякулят сочится с его головки, желая получить свою ласку немедленно.       Альфа опаляет горячим дыханием покрытую скользкой смазкой дырочку, а Чимин шумно выталкивает воздух из легких, когда чувствует прикосновение мокрого языка. Юнги касается только кончиком, на пробу, чтобы подготовить чувствительное место к ласкам. А затем, наблюдая за реакцией омеги, проходится широким размахом всего языка по сжимающемуся колечку под протяжное чиминово «бля-я-я-ть…». Омега сжимается грудью и остро впивается ноготками в свои бёдра, придерживаемые руками, под аккомпанемент горячего стона, когда альфа решает не останавливаться на достигнутом. Юнги круговыми движениями ведёт по сжимающимся мышцам, собирая на языке ароматную смазку, а затем проталкивает её обратно внутрь отверстия, надавливая на раскрывающееся колечко мощным языком. Он двигается внутри него, толкаясь глубже, и Чимин не может больше сдерживать в себе вырывающиеся стоны.       — Ах! Мгх… Юнги… — омега чувствует в себе горячий язык и ему хочется плакать.       Как же давно Чимину никто не лизал. Альфы, с которыми был омега, только и могли, что наспех растянуть пальцами и зайти по самые яйца без предупреждения. А полное отсутствие прелюдий и даже не успевшая появиться смазка их совсем не волновала, они просто хотели потрахаться. Юнги же был не таким, он особое внимание уделял тому, чтобы подготовить партнера и омега под ним сам потёк. И что-то в этой зрелости было таким отчаянно возбуждающим, что Чимин не переставал истекать смазкой.       А Юнги эту смазку размазывать по всей поверхности вокруг сфинктера. А потом толкаться внутрь языком и пытаться вылизать всю задницу Чимина полностью. Чимин от этого чуть ли не визжит восторженно, мечась по кровати с дрожащими бедрами. Юнги лижет глубоко, проталкивает язык внутрь и ласкает чувствительные стеночки, разводя и сводя обратно его ягодицы. Чимин с ума сходит от приятных ощущений и скулит, невольно выпуская слюни со рта. Альфа проникает глубоко и усердно лижет, плотно прижимая нос к промежности омеги, линия его челюсти заостряется, когда он открывает её, а на подбородке виднеется стекающая смазка. У Чимина глаза закатываются от удовольствия, он протяжно стонет, сильнее прижимаясь бедрами к лицу Юнги и вытягивая шею назад. Смазка хлюпает прямо перед ртом альфы и Чимин переходит в то состояние, когда его бессвязные звуки превращаются в хныканье. Его запах раскладывается на частички, исходя от горячего напряженного тела, и вперемешку с альфьим создаёт симфонию крепкого аромата.       Язык Юнги так чертовски хорош, что Чимин не может не поощрять его своими всхлипами и протяжными стонами и раскрывать для него дырочку, расслабляясь от удовольствия. Его напряженный живот пестрит рельефным прессом и сжимающимися мышцами. Юнги кладёт руку на одну половинку и сжимает её ладонью, проводя языком по дырочке, и Чимин снова хнычет. Альфа отстраняется от задницы с перепачканным подбородком и аккуратно проводит указательным пальцем по расслабленному ласками розовому колечку, проталкивая внутрь фалангу. Палец заходит настолько легко от количества смазки, но всё колечко обильно обхватывает его мышцами, под горячий чиминов стон.       — У кого-то давно никого не было, — усмехается альфа, облизываясь.       — Заткнись и… п-просто сделай что-нибудь с этим, — немного дрожащим от двигающегося в нем пальца голосом отвечает омега, чтобы не чувствовать себя слишком пристыжено. Разве он виноват в том, что лучше Юнги не нашлось?       — Собираешься командовать? — твёрдо спрашивает старший, оторвавшись от своих действий.       — Нет, — слишком быстро и отчаянно послушно отрицает Чимин, качая головой.       — Хороший мальчик, — бормочет Юнги, поглаживая бедро омеги. — Я собираюсь хорошо о тебе позаботиться, котёнок.       — Тогда просто трахни меня своим огромным членом, чтобы я это ещё два года вспоминал.       — Ты такая нуждающаяся шлюшка, — усмехается альфа и резко двигает пальцем внутри, чтобы все его протесты растаяли в горячем стоне.       По новому потоку смазки Юнги понимает, что похвала действует на омегу очень впечатлительно, и проталкивает внутрь ещё один палец, начиная делать поступательные движения. Сверху снова слышен чиминов скулёж, а пальцы Юнги оказываются полностью испачканными в смазке, сопутствующей проникновению.       — Малыш так хорошо принимает пальцы. Я растяну тебя как следует и заткну твою нуждающуюся дырочку собой, — обещает Юнги и опускается к заднице, добавляя к пальцам язык.       Чимин слишком воодушевлен таким обещанием, его трясет от возбуждения и растяжки. Омега выкрикивает непонятное ругательство, когда пальцы заходят глубже и сгибаются внутри. У альфы длинные музыкальные пальцы и они касаются внутри самых нужных точек, что у Чимина слёзы из глаз брызгают и член дергается, истекая маленькими каплями на живот. Он давится слюной, когда Юнги массирует подушечками пальцев самую, мать его, простату.       Чимин стонет так громко, почти кричит, выгибаясь навстречу умелым пальцам и вжимаясь головой в подушку. Он так отчаянно хочет, чтобы это был огромный член Юнги, хочет надрачивать его ладонью и вылизать всего вместе с яичками. У него даже рот слюной наполняется от такого желания. Из горла снова вырываются отчаянные всхлипы, а кончик языка продолжает дразнить раскрывающийся под движениями сфинктер. Чимин вытягивается струной под скапливающимся внизу живота удовольствием и отчаянно хочет сдвинуть вместе колени, зажав голову альфы между ними. Но Юнги просовывает внутрь ещё один палец, и Чимин закусывает губу от чувства наполненности и воет от количества прикосновений к простате.       — Давай, милый, покажи свои прекрасные стоны.       Юнги трахает его своими пальцами небыстро, но глубоко, и новая смазка хлынет потоком из дырочки, под громкие стоны вперемешку со всхлипами. Он массирует простату дразнящими движениями и растягивает тугие стеночки, добавляя ещё один палец, а у омеги слюни по подбородку текут.       У Чимина взгляд затуманенный похотью и слипшиеся от слез ресницы, и ему хочется принимать всё, что альфа ему дает. Его лоб покрывается испариной из-за повышенной температуры и на висках выступают капельки пота. Он снова видит перед собой шоколадные глаза наклонившегося старшего и приближающиеся губы, которые тут же захватывают его в поцелуй. Юнги облизывает его распухшие губы языком и проникает внутрь, делая поцелуй мокрым и страстным, и одновременно трахает его своей рукой, ловя омежьи стоны ртом. Затем неожиданно высовывает свои пальцы и Чимин ощущает, как чувство наполненности внезапно его покидает, за что тут же разочарованно хнычет.       — Нет-нет-нет, альфа, верни их обратно, — скулит омежка, не успевая схватиться за поднимающегося Мина.       — Если будешь таким нетерпеливым, ничего не получишь, — строго говорит Юнги, спускаясь с кровати.       Он подходит к тумбе, рукой поправляя торчащий сквозь пижаму стояк, и вытаскивает из ящика шелестящий квадратик, на обратном пути стягивая с себя штаны. Его член наконец высвобождается и альфа разрывает упаковку презерватива, быстро раскатывая его по огромному стволу. Чимин облизывается предвкушающе и очень нетерпеливо, чувствует, как подрагивают его бедра, и сильнее выгибается, подставляясь под Мина.       — Послушные мальчики всегда получают лучшее, — дразняще произносит Юнги, опуская руки на бедра и приставляя член к розовой дырочке.       Чимин ещё раз облизывается, задирая свои ножки повыше, и наконец чувствует проникновение. Альфа неспешно входит в него, раскрывая мокрую дырочку своим размером и наблюдая за состоянием омеги. Младший, подняв голову для наблюдения за проникновением, резко роняет её на подушку, раскрывая пухлые красные губы в блаженном стоне и закатывая глаза от удовольствия. Большой венистый член альфы, покрытый тонким слоем защиты, кажется абсолютно не помещающимся в его задницу, но Чимин принимает его внутрь, облегчая его путь хлюпающей смазкой.       Юнги входит наполовину и склоняется над омегой ниже, упираясь локтями в матрас и обхватывая ладонями чужое лицо. Чимин стонет ему прямо в губы и отпускает свои бедра, руками тут же обхватывая его за шею и сразу зарываясь в темные волосы. Его ножки обвиваются вокруг поясницы альфы и притягивают его таз ещё ближе, провоцируя проникновение ещё глубже. Юнги упирается коленями в кровать и погружается в теплую влажную дырочку полностью, наблюдая глазами за Чимином и его раскрывающимися губами, с которых слетает мягкий стон. Альфа просовывает ладонь под голову омеги и обхватывает его за плечи, притягивая к себе и тут же находя его губы своими, когда делает первый толчок.       Горячая кожа торса соприкасается с омежьей, а маленькие пальчики в волосах сжимаются в момент толчка и зарываются сильнее. Юнги двигается медленно, размазывая удовольствие по всему телу Чимина и оставляя отпечатки своих губ на его. Он ловит его янтарные глаза своим взглядом и не может оторваться. Они, залитые темной дымкой ночи и обрамленные открытым желанием, божественно красивые.       Чимин чувствует себя полностью наполненным и его бедра дрожат всякий раз, когда альфа снова в него заходит. Твердый член скользит по смазке внутрь и омега чувствует себя таким бесконечно мокрым, когда слышит хлюпанье и как бедра альфы соприкасаются с его. Юнги смотрит на него так проницательно, видит, как омега раскрывает полные губы для очередного стона, и поправляет скатившиеся ему на мокрый лоб волосы. Чимин же думает, что ещё никогда не смотрел своему партнеру в глаза во время секса, и это кажется таким интимным, пока шоколадные глаза с некой лаской смотрят в ответ.       Терпкий запах возбуждения заполняет комнату до краев, а взаимопонимание и наслаждение друг другом только удваивается. Альфа отрывается от глаз и приближается к губам, нежно сминая их своими, и чувствует маленькие ладошки на спине. Юнги трахает его медленно и тягуче, проникая глубоко и растягивая удовольствие, и трогает руками всё тело омеги, прикасаясь горячими ладонями везде, где может. Чимин выгибается под ним, льнет своей кожей к его и безумно наслаждается целующими его губами. Мин засасывает нижнюю и лижет языком его рот, вторгаясь в омежье тело удовольствием и вытягивая из него протяжные стоны. Тугие стеночки хорошо сжимают его внутри, а обвитые вокруг шеи руки притягивают к себе, не желая разрывать поцелуй.       — Ты такой вкусный, что я не могу оторваться, — горячо шепчет альфа, прижимаясь к чиминовому лбу своим и тяжело дыша, и снова целует.       — Юнги, — омега урывает место меж поцелуями, шепча так проникновенно, — мне так хорошо…       Хотя даже и не припоминает, когда это прямо во время процесса осмеливался признаться альфе. Ему просто очень хорошо и он не может об этом молчать. Зато потом видит перед собой довольное лицо и вскрикивает от довольно глубокого толчка, от которого в глазах темнеет.       Они не просто занимаются сексом, они показывают чувства, которые испытывают из-за друг друга, отдают их через поцелуи и сплетенные тела, через смешанное дыхание и звездную галактику в глазах. Потому что даже горячий пьяный секс с молодым альфой не может заменить этой заботы о партнере, что дарит Юнги. Чимину даже пьяным не нужно быть, чтобы с ума сходить от крепких альфьих феромонов и затуманенным желанием взглядом пытаться поймать в глазах мужчины взаимность.       Потому что она всю комнату заполнила смешанными запахами, она омегу обратно к альфе привела, она в глазах плещется чёрным океаном, она на языках тела говорит в обоих, она молит о доверии. И Чимин доверяет. Доверяет своё тело, свою душу, свою дружбу и совесть. А та предательски молчит. Будто Чимин сейчас правильно поступает. И слова против не говорит, как будто не он завтра себя камнями закидает.       Юнги будто чувствует долю угнетенности во взгляде напротив и нежно целует омегу, заставляя снова окунуться в ощущения физической близости. Он полностью обхватывает его хрупкое тело своими большими руками и плотно прижимает к себе, поглаживая напряженные бедра. Омега под ним млеет, стонет прямо в губы и впивается ноготками в широкую спину. В глазах рябит от прошивающего тело удовольствия и от того, что альфа учащает толчки. Он начинает входить в него быстрее и ускорять амплитуду толчков, смотря как Чимин пускает слюни по подбородку от быстрых движений.       Омега умопомрачительно стонет, когда темп проникновения меняется до состояния долбежки, не перестает повторять, как ему хорошо и звать старшего по имени. Смазка шумно хлюпает внутри и вытекает из дырочки всякий раз, когда Юнги снова затыкает её членом. Чиминовы вскрики, когда крупная головка с постоянством давит на простату, безбожно затыкаются поцелуями. Омега весь мокрый, покрытый потом, со слипшимися волосами и сочащимися слезами глазами, а для Юнги такой невероятно красивый. Младший скулит и хнычет, когда альфа сильнее вжимает его в постель и входит в отверстие быстрыми движениями бёдер. Его член отчаянно дергается, зажатый между животами, и создает небольшое мокрое пятнышко на коже.       Чимин не перестает повторять имя альфы и бессвязно умолять о чём-то, зажимаемый со всех сторон его сильным телом. Его глаза резко расширяются, а тон голоса становится необычайно высоким, в то время как его тело пробивает дрожью от нереального удовольствия. Юнги видит, что омега словно в себя уходит, и быстро хватает его за волосы, прижимая к себе как можно ближе и заходя до упора.       Омега вскрикивает, а затем разбивается горячими стонами от проносящегося по телу оргазма, выстреливаемого горячей спермой меж их телами, и сжимает Юнги внутри так сильно, что тот не выдерживая тугости густо кончает в колечко, заходя при этом ещё глубже и впиваясь в раскрытые губы рычащим поцелуем. Удовольствие нектаром растекается по венам, а мокрые губы альфы только добавляют в него ярких красок. Чимин растекается лужицей под мужчиной, наслаждаясь послеоргазменной негой и требовательным поцелуем.       Юнги сжимает его в руках так сильно, словно пытается вжать омегу в себя полностью, что Чимин мычит в поцелуй и сигнализирует рукой, чтобы его кости остались целыми. Альфа извиняется и оставляет пару ласковых поцелуев на распухших губах, прежде чем отстраниться. Он осторожно выходит из омеги и стягивает с себя наполненный густой спермой презерватив, завязывая его в узел и отбрасывая в сторону.       — Лежи здесь, — альфа останавливает попытавшегося встать Чимина и мягко гладит его бедро рукой, сползая с кровати.       Выйдя из ванной комнаты, он приносит влажные полотенца и начинает протирать всё тело омеги, заботясь о его чувствительности. Чимин помогает альфе избавить себя от следов сегодняшней ночи и изумленно глядит на него, когда тот помогает ему одеться, натягивая на него пижаму, и снова целует.       — Я, наверное, пойду…       Не успевает Чимин и дернуться в сторону, как все его движения пресекаются крепкой рукой альфы, которая кладет его на подушку, а затем слышится «Нет, спи здесь».       — Юнги, так будет лучше, — умоляюще произносит Чимин, боясь самому себе проиграть в желании остаться с альфой.       — Спи здесь, — строго повторяет старший, что у Пака от его голоса вмиг пропадают все мысли о уходе, а его омега чувствует себя ликующе перед подчиняющим его альфой.       Есть только одно, чем она недовольна, — недостаточное количество вещей альфы вокруг, — и за это скребется внутри Чимина, сообщая своему хозяину о новом требовании.       Младший шевелится в объятиях Юнги, пытаясь встать, но руки альфы только напрягаются, сильнее прижимая к себе.       — Юнги, — скулит под боком Чимин, — гнездо…       — Тебе нужно построить гнездо? — обеспокоено спрашивает Мин, быстро распахивая свои глаза.       Чимин быстрыми движениями головы кивает, потому что чувствует внутреннюю необходимость немедленно гнездиться из-за запаха альфы, находящегося сейчас на нем, который заставляет его омегу следовать инстинктам.       Юнги безукоризненно поднимается с постели и плетётся к своему чемодану, который сюда принесла охрана по приезде хозяина. Мужчина достаёт из него несколько футболок, свою толстовку, штаны. Затем открывает разъезжающуюся дверцу шкафа и берет с полки простынь и сложенное одеяло, направляясь обратно к кровати.       — Этого будет достаточно?       Чимин быстро кивает и почти выхватывает из рук альфы его одежду, резко припадая к ней носом. Самое оно. Парень воодушевленно плетёт гнездо кругом из одеяла и постельного белья, добавляя в него одежду альфы и раскладывая все так, как ему хочется. Его омега наконец чувствует себя удовлетворённой и может успокоиться, и только сейчас Чимин понимает, что Юнги наблюдает за его восторженными действиями всё это время. Он оборачивается на постели и находит милую улыбку на лице альфы, прижавшегося тазом к спинке кровати и наблюдающего за ним. Щеки Чимина вмиг становятся пунцовыми и он стыдливо опускает голову, шепча «я закончил».       — Ты позволишь мне…? — осторожно спрашивает Юнги, подразумевая вход в его гнездо.       Чимину так невыносимо хорошо от того, что альфа, будучи хозяином этого дома, комнаты и даже кровати, спрашивает у него разрешения, чтобы залезть внутрь гнезда, сплетенного на его же постели. Чимину так нравится его уважение к чужому личному пространству, что он быстро кивает, наблюдая, как осторожно Юнги забирается внутрь, заботясь о том, чтобы не повредить сплетенное гнездо. Альфа укладывается на подушку, глядя на застывшего омегу, и хлопает по месту рядом с собой. Чимин тут же откликается на приглашение и подползает ближе, видя как Юнги раскрывает для него руку, и почти сразу оказывается на его груди. Крупная ладонь оплетает его плечи и загребает в охапку, прижимая к себе, и Чимин ютится на тёплой груди головой и отчаянно отказывается думать о завтра.       Раз уже позволил себе вольность, то можно и до конца зайти. Один раз ведь не смертельно?