Hot Taehyungs father

      «Человек всегда будет делать то, что приносит ему удовольствие», — настолько пафосно, как думает Чимин, он начинает своё эссе. А всё потому, что повелся на поводу своих желаний, и снова создал себе причину для самобичевания. Чем он сейчас и занимается, стоя в душе под струями воды и третий раз используя мочалку в попытках отмыть с себя запах альфы. Фруктовый запах геля для душа маломальски перебивает его, но Чимину этого недостаточно, а когда он душится своим парфюмом, в попытке на корню истребить чужой аромат, чувствует себя ужасно грязным. Забрызганным, мутным, гадким, повязшем в этом болоте тупой похоти с барахтающимися руками и пытающимися выбраться ногами. Он смотрит на своё отражение в зеркале, протёртом краешком полотенца от конденсата, и не хочет представлять то, как будет оправдываться перед другом за свои действия. Но ещё больше ему не хочется снова смотреть в его доверчивые глаза и нагло врать о том, что всё хорошо. Всё очень нехорошо.       Пак выскользнул из тёплых объятий альфы на рассвете и как только мог тихо вышел из комнаты. Сердце бешено забилось, раздаваясь своими глухими стуками на весь коридор, а Чимин руками прикрывал свой рот, шлепаясь босыми ногами по паркету в комнату друга. Ужасно. Он чувствует себя ужасно, гораздо хуже, чем было в прошлый раз. Вчера было настолько хорошо, что сегодня за всё придётся платить. И молчащая доселе совесть наконец обретает голос, разъедая внутренности омеги едкими обвинениями. Он заслужил.       «Даже если последствия действий будут морально или физически разрушаемыми, человек будет продолжать это делать и всегда найдёт аргумент в пользу того, чтобы сделать это снова, потому что ему необходима доза приносимого удовольствия от содеянных действий, пока всё не достигнет пика разрушений».       Чимин уходит. Собирается и покидает дом, направляясь прямиком в город. Сейчас у него нет никаких сил смотреть в глаза Юнги, под которым вчера охуенно стонал, и чувствовать себя упавшим ещё ниже.       Тэхён всегда будет стоять между ними.       Чимин познакомился с будущим другом в выставочном центре, столкнувшись с ним спинами, когда оба увлеклись рассматриванием расположенных по залу скульптур. Чимин тут же извинился, ещё даже не успев увидеть, кого же он задел, а потом нашёл глазами милого паренька с длинными, падающими на глаза и вьющимися темными волосами и квадратной улыбкой. Парниша тоже извинился, делая короткий поклон, и что-то щебеча про свою неуклюжесть ломающимся подростковым голосом, и чуть не уронил на полимерный пол свой толстоватый журнал по искусству. Чимин придержал его рукой, а Тэхён не переставал его благодарить, вечно откидывая волнистые волосы и открывая взору Пака загоревшиеся огоньком глаза.       Чимин охотно познакомился с омегой и даже обсудил, что никого их возраста больше здесь не найти.       — Меня сюда тётя привела. Она профессор в университете и ведёт экскурсию на выставку для поступающих студентов, ну и меня захватить решила, чтобы дома не тухнул. Но здесь было адски скучно, пока не встретил тебя.       — А я еле у отца отпросился, чтобы сюда попасть. Возможно, когда-то смогу поступить на художественный или скульптуру. Я ещё не определился.       Омеги провели все оставшееся время выставки вместе, шатаясь по углам здания и обсуждая общие интересы, но никак не восковые фигуры. Они так увлеклись общением, что не заметили, как люди с выставки стали расходиться, а затем Тэхёну позвонил отец и спросил, всё ли в порядке и сможет ли он самостоятельно вызвать такси.       — Па-а-ап, я уже не маленький, — возмутился тогда Тэхён, а Чимин тихо хихикал с его надутого лица и умилялся родительской заботе. Тэхёну было всего четырнадцать.       Подростки быстро обменялись номерами телефонов и Тэхён с озорной улыбкой на губах умчался на такси домой, а Чимин — искать тётю. Омеги общались весь оставшийся учебный год, находясь в разных концах города, и вечерами созванивались по видео-чату, разговаривая обо всем на свете до темной ночи. А как только бахнуло лето, они прилипли друг к другу, как магниты с разными полюсами, проводя всё свободное время в общей компании и налаживая дружеские отношения.       Ну кто же знал тогда, что Тэхён буквально на глазах вытянется в плечах и росте, а Чимин только немного подрастет. Два года разницы между ними уже ничего не будут значить, Тэхён определенно будет выглядеть старше и больше, а Чимин на его фоне казаться слишком крошечным и достаточно хрупким.       Семья Чимина не испытывала недостатка в деньгах, но и богатыми их назвать было нельзя. Среднестатистическая корейская семья; отец работал государственным адвокатом, папа преподавал английский в колледже. А вот семьей Тэхёна Чимин стал интересоваться, когда понял, что друг абсолютно не упоминает в разговорах своего папу. Пак не хотел бы задеть его, если вдруг там случилось что-то трагическое, но с максимальной осторожностью всё же спросил о нём.       — Я его даже не помню, — тогда с улыбкой ответил Тэ, и Чимин более расслабился. — Мы с отцом живем одни, а папа… он ушел, когда у нас были очень сложные времена. Мы его даже и не вспоминаем.       Чимину было странно слышать про сложные времена. Тэхён всегда ему казался ребенком из достаточно обеспеченной семьи. Сначала Тэ приезжал к нему на такси, вместо того, чтобы пользоваться общественным транспортом, затем со временем его постоянно кто-то подвозил, кажется, приятели его отца. А когда Чимин собирался на их первую совместную ночевку, Тэхён просто скинул смс-ку «я заберу тебя», и это было нормально, ведь Чимин даже не знал его адреса. Но омега был крайне удивлен, когда друга привезли на дорогом автомобиле, за рулем которого был нанятый водитель, и отправлялся он туда, куда ему говорил Тэхён.       — Это что, машина с личным водителем? — тихо спросил Чимин, когда его небольшая сумка с вещами была уложена в багажный отсек, а в салоне он даже не почувствовал, как машина тронулась с места.       Тэхён, который уже вовсю рассказывал ему о своих планах и придуманных развлечениях на эту ночь, просто вставил между делом: «Да, отец обо мне очень волнуется».       Чимин с распахнутым ртом смотрел на дом, у которого припарковался водитель, потому что именно так он себе представлял дома, владельцы которых относились к категории мажоров.       — Ты н-не говорил, что… — Чимин даже не знал, с чего начать, — это всё так… слишком… — он оглянулся на водителя, который нес их сумки в дом, осматривая всю лужайку и внешний двор, — Кем работает твой отец? — покосился на друга Чимин. Внутренне он надеялся на что-то более скромное.       — Да мы только недавно сюда переехали, — смеялся Тэ. — Он брокер, но сейчас собирается открывать свою аналитическую компанию. Пойдём.       Мин потянул его за руку, заходя внутрь, потому что друг тормозил на каждом углу, разглядывая всё большими глазами, а эхо их шагов разносилось по глубокому коридору красиво обставленного дома. Перед ними предстала трёхпролётная лестница на второй этаж и Тэхён пальчиком показал, откуда будет свисать матрас, с которым они будут съезжать на пол.       — Па-ап, мы дома, — громко крикнул Тэ, разнося эхо своего голоса по верхним частям дома, и проконтролировал, куда будут заноситься их привезенные вещи. Чимин быстренько выхватил у работника дома свою сумку и прижал к себе, сказав, что сам её донесет, когда сверху послышалось отдаленное:       — Детка, я уже уезжаю. Инвесторы поддержали проект, поэтому у меня много работы, — и быстрые шаги, переступающие по ступенькам вниз, стали приближаться.       А затем на пролете показался и сам альфа, облаченный в черный костюм двойку и застегивающий запонки белой рубашки на правой руке. Этот жест не ускользнул от глаз Чимина, и он сразу подумал, что во всех фильмах крутые парни делали так же, и выглядело это очень впечатляюще, как и производило неизгладимое впечатление на омегу. Чимин смотрел на него снизу, подняв голову, и наблюдал за сосредоточенным лицом альфы, волосы которого были зачесаны назад и покрыты гелем, открывая для впечатлительных глаз Пака широкий лоб и контрастирующие с бледной кожей темные брови с острыми уголками. Взгляд его лисьих глаз тут же метнулся в сторону Чимина, и омега словно разряд молнии через себя пропустил, таким он был пронзительным. Альфа был сногсшибательно красив и на его лице проглядывались знакомые черты его друга, что могло только ещё сильнее свидетельствовать о их родственной связи. Мужчина быстро спустился вниз, пока Чимин глазел на него наполненными восхищением глазами, и омег тут же обдало запахом жаренного миндаля, когда альфа подошел ближе. Чимин посильнее вцепился пальцами в свою сумку и спустил её вниз, чтобы занять обе руки, и попытался незаметно прочистить горло, потому что оно в этом нуждалось.       — Пап, это тот самый Чимин-и, о котором я тебе так много рассказывал, — приобнял друга за плечо Тэхён, широко улыбаясь. Чимину отчаянно захотелось прокашляться; запах альфы был очень приятным, и его омега мгновенно стала принюхиваться против воли самого Чимина, а шоколадные глаза мужчины устремились точно в омежьи.       — О-о, так вот как выглядит причина, по которой Тэхён-и стал так сладко пахнуть, — альфа ласково улыбнулся десневой улыбкой, а глаза его сложились в лисий прищур, характерный для его сына, и Чимин видел, как ноздри мужчины расширялись, вдыхая его запах.       Чимин залился румянцем ещё с того, что Тэ «много» рассказывал своему отцу о нем, а потом понял, что заставлять людей стесняться — это у них семейное. Мужчина так красив и так беспардонно вдыхал его запах, что Чимин был растерян от такого внимания и одновременно ему хотелось слиться с румяными облачками на небе и достичь нирваны.       — Здравствуйте, мистер Мин, — неловко пролепетал Чимин, украдкой улыбнувшись и сразу сжав губы полоской. Что-то во взгляде Юнги заставило его тут же отвести глаза в сторону. Последнее, чего мог ожидать Чимин, что отец Тэхёна не будет мужчиной средних лет. Почему он так молод?       — Да, Чимин-и у нас очень сладенький, — друг потеребил футболку румяного от смущения омеги и принялся поправлять тоненький галстук на рубашке отца. Этот жест был для них таким привычным, а для Чимина это выглядело так уютно, что он не мог отвести глаз от мирно стоящего в ожидании альфы.       — Развлекайтесь, мальчики, — мужчина обнял за плечи сына и поцеловал в лоб, напоследок бросая быстрый взгляд в сторону подростка и разворачиваясь уходить, — только не слишком поздно ложитесь. Тэхён, — строго посмотрел Юнги, — батут — нет.       — Ну па-ап! — заныл Мин-младший, но тот был непоколебим.       — Хуясе у тебя отец, — провожая шлейф запаха альфы, тихо прокомментировал Пак, когда они начали подниматься наверх. — Ты не говорил, что он такой… — горячий, он определенно горячий и слишком красивый, и… от него разит сексуальностью за три версты, даже омега Чимина на него среагировала, но не говорить же об этом его другу, — молодой.       — Ага, — гордо ударил себя по груди омега, — только швабры всякие липнут постоянно, приходится их отдирать.       Они с Тэхёном тогда повеселились от души, решив сразу облачиться в пижамы ещё вечером, чтобы потом не тратить на это время. Под веселый смех они ждали приготовления попкорна, а потом Чимин заплетал Тэхёну маленькие косички меж его вьющихся волос, длина которых это позволяла, и обсуждали альф в школе Мина на фоне популярного телешоу на огроменной плазме в гостиной. Диван оказался слишком мягким и оба омеги решили проверить его на выдержку, танцуя под музыку из стереосистемы и запихивая в себя оставшиеся кусочки пиццы. Тэхён откуда ни возьми достал пододеяльник и решил, что облачиться в него будет хорошей идеей. Чимин катался по полу от смеха, увидев как он в нем прыгает. Внезапно младшего снова озарила идея, и вот они с Паком прыгают в пододеяльниках на перегонки, кто быстрее доскачет до входной двери и обратно. Потом в ход пошел матрас, на котором Тэхён пожелал съехать по лестнице, как на доске для сёрфинга. И съехал ведь, и не один раз, прямо до того момента, как они с Чимином не разбили полуметровую вазу, врезавшись в тумбочку, на которой она стояла. А когда на улице изрядно потемнело, они завалились на вышеупомянутый диван с мороженным и покрывалом, и Тэхён с горящими глазами расспрашивал друга о цикле эструса, так как Пак уже испытал это на себе в шестнадцать. К своим семнадцати он пережил течку уже три раза и мог в красках рассказать младшему свои ощущения, которые тот впитывал словно губка, потому что его цикл должен был начаться совсем скоро и он не мог расспросить об этом отца.       Чимин как сейчас помнит, как рано утром мистер Мин застал их уснувшими на диване в позе звезды, сплетшими конечности и пускающими друг на дружку слюни. Омега тогда чуть не запищал, когда понял, что его пытаются перенести в кровать. Особенно, когда открыл глаза от неожиданных прикосновений и увидел перед собой того самого сногсшибательно выглядевшего альфу, который поднял его на руки, чтобы перенести в комнату сына, которого, по всей видимости, уже отнёс. И запах, крепкий альфий запах окутал его и беспощадно ворвался в легкие.       Чимин выбрался с чужих тёплых рук так быстро, словно его на жертвоприношение несли, и отчаянно извинялся, поправляя гнездо на голове и сонным голосом уверяя, что сам может дойти. Но Юнги так резко подался вперёд и схватил его за руку, потянув на себя, что омежка чуть весь воздух в легких не растерял, а как оказалось, альфа просто видел, что если не остановить отходящего назад Пака, то он споткнётся о ступеньки и полетит на них головой. Сон как рукой сняло. Чимин ещё долго извинялся и благодарил, а потом быстро поднимался наверх, рукой себе влепив смачный фейспалм и завалившись возле спящего Тэ с гулко бьющимся сердцем.       После того дня он понял для себя одно — он точно не скажет другу, что посчитал его отца привлекательным.       Он предал Тэхёна ещё тогда, когда впервые подумал о его отце в свою следующую течку, второй раз, когда открыл своё обнаженное тело перед альфой, третий — когда скрыл это от друга, четвёртый — когда сделал это снова.       «Впечатления, которые оставляют после себя совершенные действия, толкают человека к принятию решения, что не так уж и плохи действия, могущие принести позитивные эмоции. И чем больше человек об этом размышляет, тем больше в его глазах оправдываются запрещённые действия и тем заманчивее становится идея получить эти эмоции снова».       У Чимина резко выхватывают из рук блокнот, и вслух читают последние написанные предложения.       Пак прогуливался по острову и заглядывал во всевозможные сувенирные магазинчики, пока не стало слишком жарко, и омега решил спрятаться в летнем кафе под навесом, заказав себе охлаждающий напиток и достав из сумки свою писанину. Размышляя о произошедшем вчера, он записывал свои мысли, прямо до того момента, как его нагло и беспардонно прервали.       Альфа, на вид не особо старше самого омеги, садится на стул напротив, вертит в руках блокнот, а потом спрашивает:       — Ты серьезно?       Чимин ошарашено смотрит на него, клипая глазами и не зная, что сказать на такую наглость.       — Лето, каникулы, такому привлекательному омеге, как ты, нужно развлекаться, а не писать всякую белиберду. У меня есть друзья, пойдём отдыхать с нами? — альфа играет бровями на лице и мышцами на бицепсах, наивно полагая, что это может повлиять на решение омеги.       — Эм… я не… — неуверенно начинает Чимин, как его перебивает грубый мужской голос с нотками стали:       — Положи там, где взял, и проваливай отсюда, пока я не вызвал охрану.       Чимин оборачивается и видит прямо перед его столиком Юнги, выглядевшего не так официально, как обычно, но достаточно строго, отчего незнакомый альфа не выдерживает его взгляда и встает, сделав то, что велел ему старший. А вот и разница подъехала. Юнги действительно более опытен в общении с противоположным полом и гораздо более обходителен, чем молодой альфа, резко ворвавшийся и нарушивший личное пространство.       — Надо же, как быстро могут увести сокровище, если за ним не следить, — неразборчиво бормочет под нос Юнги, подходя ближе к столику.       — Эм… спасибо, но… Как Вы узнали, где я? — хмурится Чимин, аккуратно сворачивая возвращенный блокнот.       — Мне сообщил твой охранник, — легко отвечает Юнги, опускаясь на стул напротив и раскрывая лежащее на столике меню.       — Но у меня нет охранника, — недоуменно пожимает плечами Пак.       — Значит, сейчас самое время узнать, что есть, — альфа проходится взглядом по блюдам.       — Что? — вскидывает брови омега. Альфа что, следил за ним? — Мистер Мин, какого хрена?       — Я беспокоюсь о своих денюжках, — показывая свой заказ подошедшему официанту, улыбается альфа.       — Каким это образом приставление ко мне охранника может обеспечить безопасность Вашему капиталу? — пытается не раздражаться Чимин. Если мужчина следил за ним через охранника, значит, он знает о всех его передвижениях.       — Всё очень просто, — Юнги разворачивает салфетку и кладёт себе на колени. — Думаю, не мне тебе говорить о том, что ты довольно часто появлялся на фотографиях в прессе рядом с Тэхёном. Люди знают тебя, как его друга на протяжении нескольких лет, а следовательно, ты близкий человек его семье.       — Я всё ещё не вижу связи.       — Связь заключается в том, что если бы какие-нибудь недоброжелатели решили похитить тебя ради значительного выкупа, то я бы сразу же заплатил эту сумму, — Юнги принимает принесенный официантом напиток.       — Что? Недоброжелатели? — Чимин пытается не заострять внимание на том, насколько дорого оценивает его Юнги, ведь сам он только сегодня обосрал себя с ног до головы совсем не беспочвенно. — И… были уже такие?       — Это абсолютно не то, о чем нам бы стоило разговаривать, — по альфе видно, как он напрягся, поэтому Чимин решает, что это была действительно необходимая мера, а не банальная слежка. Альфа заботился о его безопасности… это ранит без ножа…       — Ладно, но… как он хоть выглядит?       — Кто? Недоброжелатель? — усмехается мужчина.       — Нет, охранник, — закатывает глаза омега.       — Вон в том черном тонированном гелендвагене, — Мин указывает головой куда-то позади Чимина, куда тот и разворачивается.       За пару кварталов от месторасположения кафе на обочине действительно стоял гелик с тонированными окнами и пугал своей неприступностью прохожих.       — О Боже… — Чимин разворачивается обратно и видит, как официант расставляет на столе заказ альфы. — Ну и сколько он уже за мной следит?       — Ты хотел сказать, охраняет? — снова усмехается Юнги и начинает задумчиво загибать на руке пальцы.       — Ладно, ладно, я понял, — останавливает его парень. — Так, что Вы хотели? — спрашивает Чимин, ожидая от альфы прямого ответа.       — Тебя, — отвечает и наблюдает за нахмурившимся лицом омеги, посмеиваясь.       — Не смешно, — фыркает Чимин, покручивая ложку от своего мороженного в руке.       — Хотел поужинать в обществе замечательного омеги. Ты не против?       — Я не против, только где этот самый замечательный омега, что-то я его не наблюдаю.       — Ещё бы. Ты ведь не перед зеркалом, — фыркает альфа и берется за столовые приборы.       В конце концов Чимин смущенно опускает голову, пряча алеющие щёки, а затем на его лицо резко наплывает грусть.       — Зачем Вы это делаете…? — тихо спрашивает Чимин, не поднимая глаз. — Вы ведь прекрасно знаете, что ничего не получится.       — Пока не попробуешь — не узнаешь, Чимин-и, — охотно отвечает Юнги.       — Это слишком дорогого стоит, — всё же смотрит ему в глаза, — мы не подростки, чтобы пробовать, а если не подойдёт — разбегаться, без последствий не обойтись, а они могут быть необратимыми. Ни Вы, ни я не хотим терять Тэхёна…       — Именно поэтому, в наших интересах сделать так, чтобы все получилось. Тэхён-и тебе не рассказывал историю о том, как я разбогател?       — Поверхностно, — пожимает плечами омега.       — Когда родился Тэ, мы с его папой снимали комнату в коммунальном общежитии, — Чимин даже слегка дернулся от упоминания папы Тэхёна, с уст Юнги это звучало почти дико. — Общая кухня, общая ванная, туалет. Сейчас даже и не скажешь, что когда-то я был в таком положении, — усмехается альфа. — Но тогда это было слишком сложно, я был слишком молод и мало что знал об омегах, не говоря уже о детях или жизни в этом мире. У меня не было ни образования, ни опыта работы, мне было всего 17! Но Тэхён-и просто пришел и кардинально изменил мою жизнь. Я сейчас даже представить себе не могу, что бы было, если бы его у меня не было, — лицо Юнги озаряет самая нежная улыбка при упоминании сына, и у Чимина сердце от этого ёкает. Мужчина любит его очень сильно.       — Кем я тогда только не работал, пока Юбин ухаживал за грудничком и пытался приготовить что-нибудь съедобное из того, что я мог принести домой. Это были ужасные дни, я только работал и спал и больше ничего не делал. Когда Тэхён-и немного подрос, мы смогли отдать его в детский сад, а сами много работали, чтобы обеспечить его всем нужным. Это было сложно. Мы были такими неприспособленными, — на лице Юнги отражается доля боли, которая осталась с тех времён. — Тэхён-и рос и с каждым годом нужно было всё больше денег. И в какой-то момент стало слишком сложно, мы оба сильно устали, и тогда Юбин сказал, что уходит. Что попробует найти работу в другом городе, что хочет что-то поменять, что для него это слишком. И по его взгляду я понимал, что он не вернётся, — хмыкает мужчина, улыбаясь на одну сторону. — Я остался один с трехлетним ребёнком на руках, и я не знал, что мне делать.       Чимин смотрит на альфу из-под серебристой челки и поверить не может, что это действительно происходило. Юнги было примерно столько же, сколько и Чимину сейчас. Внутри клубится какое-то непонятное чувство от услышанного.       — По правде говоря, я бы уже давно сдался, если бы не Тэ. Но тогда я просто не мог этого сделать, потому что дома меня ждал маленький ребёнок, который нуждался во мне вдвойне из-за отсутствия папы. Мне пришлось стать для него и тем, и другим. Тэхёна нужно было готовить к школе, а у меня банально не было на это времени. Я был в отчаянии и в поиске хорошей работы. Когда я доставлял очередной заказ, я увидел альфу, который выходил из очень дорогостоящего автомобиля и с чемоданчиком документов направлялся в высотное здание. Я тогда не постеснялся у него спросить, кем же он работает, и он ответил, что брокером.       Юнги усмехается широкой улыбкой, от которой у Чимина в глазах рябит, и продолжает свою историю.       — Я понятия не имел, к какой сфере относится эта профессия, но очень заинтересовался. Меня никогда не интересовал финансовый рынок, с первого взгляда там всё казалось слишком сложно и абсолютно непонятно. Но я тогда проконсультировался с одним аналитиком, который дал мне хорошие советы и рассказал, что с чего лучше начать. Поэтому днем я работал, а ночью искал информацию и учился, после того, как укладывал Тэхёна спать. И в определенный момент мне предложили вложиться в рынок и начать покупать акции. Я тогда всё ещё мало понимал в этой сфере, поэтому для меня такой шаг был очень рискованным, тем более, это была как раз сумма, которую я отложил начальную школу для сына.       Юнги прерывается на напиток, а омега наблюдает за его руками, увлеченный рассказом и блестящими от влаги губами.       — Я много думал, ходил, считал риски, а Тэхён всё не мог понять, почему я так переживаю. Это был действительно большой шаг, тем более рискованный. Но лучше сделать и пожалеть, чем жалеть о несделанном. И я сделал, — альфа запнулся на небольшую паузу. — Я рискнул. Я вложил туда почти всё то, что собирал тяжелым трудом. И после того, как я это сделал, я был на сто процентов уверен, что всё потеряю. Хах, это так забавно, вспоминать об этом снова, — альфа вертит в руке вилку, витая в своих воспоминаниях. — Это были маленькие деньги, но тогда это казалось мне действительно большой и нужной суммой. И если бы я тогда не рискнул, я бы не получил то, что имею сейчас.       Юнги устремляется взглядом на омегу, заставляя смотреть себе в глаза, и проникновенно говорит:       — Всё всегда будет зависеть только от твоего выбора, Чимин-и.       — Охуеть… — чуть отойдя от истории, наконец говорит что-то Пак и задумчиво отводит взгляд.       Альфа по-доброму смеется, заканчивая со своей тарелкой.       — Вы очень смелый, — комментирует омега, предварительно прочистив горло, потому что намёк был более чем понятен.       — Когда-то придет и твое время быть смелым.       Видит Бог, альфа не хочет давить, видя как Чимин опускает свои прелестные глаза вниз, но если не толкать его к правильным мыслям, этот мальчишка никогда не придет к этому самостоятельно.       — Тебя подвезти домой? — расправившись с едой, интересуется Юнги у прячущего блокнот в сумку Чимина, подзывая официанта и прося принести счёт.       — Было бы неплохо, — отвечает парень, а затем смотрит укоризненно на альфу, который не дал ему оплатить свою часть счета, быстро приложив свою карту.       Юнги открывает перед ним дверь автомобиля и аккуратно придерживает за талию, пока омега садится на пассажирское сидение и пристегивается. Юнги мягко трогается с места и выезжает на трассу, подняв стёкла и включив кондиционер. Запах альфы тут же разносится по всему салону, и Пак прискорбно для себя замечает, что он ассоциируется у него с безопасностью. Чимин мирно смотрит за дорогой и изредка бросает взгляды на профиль мужчины, обдумывая всё сегодня услышанное. Его мысли неожиданно прерывает рингтон мобильного старшего, который, взглянув на экран, тянется к беспроводному наушнику и принимает звонок, устремляя взгляд на дорогу.       — Это действительно что-то важное?       Пока Мин слушает ответ, Чимин достает свой телефон и открывает чат с другом, набирая короткое сообщение и нерешительно задерживаясь перед отправкой. «Как ты?» — не имеет в себе ничего криминального, но если приобщить сюда вчерашнее — гору лицемерия. Чимин прикусывает губу и поглядывает на сосредоточенного альфу, потом всё же добавляя: «Напиши, когда будешь в состоянии».       — Это не то, чего мы ждем от них. Они хотят получить качественный товар, плохо за него заплатив, — мужчина замолкает, слушая ответ собеседника, а затем продолжает, — у этих жадных буржуев есть деньги, Намджун. Я видел их декларации, и это было только то, что они зарегистрировали официально. Если хотят получить компанию, пусть поднимут свои жирные задницы и хорошо за неё заплатят, они в состоянии это сделать. Откажи им и продолжай вести тендер, — альфа завершает звонок.       Юнги открывает дверь отпечатком пальца и пропускает омегу внутрь первого. Чимин задумчиво плетется по коридору, думая завалиться на балкон и провести остаток вечера в обнимку с блокнотом, так как сегодня было много информации для размышлений. Где-то на полпути на второй этаж его останавливает голос Юнги, предлагающий провести вечер в его компании. Альфа выглядывает из кухни и показывает ему закупоренную бутылку вина, многозначительно указывая, что оно будет особым гостем на сегодняшнем вечере.       Чимин понимает, что должен отказаться, но потом смотрит на покорно ожидающее лицо альфы и решает, что если установить правильные границы и сесть друг от друга подальше, вечер может пройти без инцидентов.       — Только если без рукоприкладства, — охотно отвечает омега и видит, как улыбается альфа, разворачиваясь обратно к столешницам.       Чимин спускается вниз и присаживается на мягкий диванчик посреди студии, когда слышит характерный звук откупоривания пробки, и оборачивается на старшего, уже несущего полную бутылку, два бокала и тарелочку с маленькими закусочками, основную часть которых составляет сыр. Юнги разливает вино по бокалам и Чимин чувствует себя максимально уютно в его обществе, особенно, когда его запах окутывает всё пространство вокруг, но это чувство немного прерывается, когда телефон в кармане его темных брюк начинает вибрировать. Большая ладонь быстро скользит в него и достаёт гудящий смартфон. Юнги смотрит на экран несколько секунд, а потом отклоняет звонок, пряча телефон обратно.       — Ваша работа всё никак не может без Вас? — Чимин принимает из рук мужчины бокал и протягивает ручку за кусочком сыра на шпажке.       — Это не работа, — Юнги берет свой бокал и усаживается рядом с омегой, который делает небольшой глоток, — это папа Тэхёна.       Чимин чуть не выплескивает всё вино со рта и еле удерживается, чтобы не закашляться от того, как резко оно попало в горло. Омега пытается незаметно привести себя в порядок и аккуратно протирает пальчиками губки. Папа Тэхёна. Заебись.       — Вы с ним… общаетесь…? — как можно более непринуждённо спрашивает младший, закусывая губу и стреляя глазами в альфу. Странное чувство разочарования оседает внутри, словно его омега внутри тухнет, от которого начинает образовываться тугой ком, и он делает достаточно большой глоток, обжигающий горло.       — Я — нет, — охотно отрицает мужчина, и Чимину резко дышится легче, — но он очень настойчиво хочет. Увидел нашу фотографию в газете и примчался в Сеул. Хочет увидеться с сыном.       — Вы против?       — Я не даю вторых шансов тем, кто оставил меня однажды, — Чимин чувствует себя облегченно и вдыхает полной грудью, его омега словно дышит по-новому, втягивая в себя аромат сидящего рядом альфы и вина.       Чимин поднимает на него карамельные глаза, в которых плещется нескрываемый интерес, и пару секунд погодя всё же решается спросить.       — А как же… — но вдруг резко замолкает, поняв, что вопрос совсем бестактный, а на его аналитические способности сейчас влияет вино, но это не ускользает от Юнги.       — Ты можешь спросить, если тебя что-то интересует.       — Да нет, этот вопрос, скорее, совсем неделикатный, — первый бокал уходит слишком быстро, поэтому Чимин повторяет себе, протягивая ручонки к закускам.       — Ты ведь не думаешь, что можешь чем-нибудь меня задеть? — с улыбкой поднимает бровь Юнги. Чимин прыскает смешком и поджимает ноги под себя.       — Ла-адно, но Вы сами напросились. Как же так вышло, что… — омега снова замирает, подбирая слова и поджимая пальчики на ногах от легкого смущения, — ведь если Тэхён родился в Ваши семнадцать, то… зачали Вы его…?       Юнги громко смеётся, открывая свою десневую улыбку для ценительных глаз Чимина, а тот в это время думает, что мужчина безумно красив.       — Я почему-то думал, ты спросишь об этом намного раньше, — вино в его бокале закончилось и Мин поспешил наполнить его снова. — У меня был мой первый гон, я был неопытен и понятия не имел, как с ним правильно справляться, а он просто попал под горячую руку. Я себя не контролировал, он от меня уйти не смог, так и вышло.       — Но… Ваши родители, они ведь…       — Они сказали, что если я такой способный, что смог быстро заделать ребёнка, то наверняка смогу его и воспитать.       Чимин молчит пару секунд, обдумывая услышанное, так как после двух бокалов хорошего вина сложно делать это быстро, а потом со скромной, но воодушевленной улыбкой выдает:       — Юнги, Тэхён чудесный, — намекая, что проделанная работа мужчины стоит восхищения.       Альфа слегка смущенно улыбается и отставляет пустой бокал в сторону.       — Полагаю, в этом есть и твоя заслуга.       Чимин наблюдает за улыбающимися глазами старшего, затем опускает затуманенный взгляд на его блестящие от влаги губы, задерживаясь на них, затем снова смотрит в глаза.       «Лучше сделать, и пожалеть об этом, чем жалеть о том, что так и не сделал». Так ведь?       Ему в голову, наверное, вино стреляет, потому что он резко тянется ближе и впечатывается поцелуем в губы альфы. Коротко целует и быстро отстраняется. И такая сладкая истома разливается по телу, что когда он смотрит в глаза Юнги, несомненно понимает — он сделает это ещё раз. Чимин снова тянется к старшему, а тот убирает его бокал на столик и притягивает за плечи к себе. Их губы снова соприкасаются и омега забирается на колени к мужчине, умещаясь на них и протягивая ладони к чужому лицу. По телу ползет сладостная нега, а сердце в груди заходится частым биением. Поцелуй с терпким вкусом вина набирает страстности с каждым мгновением. Альфа кладет руки на тонкую талию и притягивает омежку к себе, упираясь своей грудью в его, и обнимает его хрупкое тело своими большими руками. Чимин словно с ума сходит, набрасывается на губы альфы, словно они спасительный эликсир, и оглаживает ладонями скулы, пробираясь пальчиками к затылку.       Внезапно Юнги чувствует влагу меж их лицами и отстраняется, видя стекающие по щекам младшего слезы.       — Эй-эй, ты чего? — мужчина ласково вытирает слезы большими пальцами и прижимает его ближе к себе.       — Вы такой прекрасный, — шепчет Чимин, оглаживая ладонью щеку и смотря прямо в глаза. — Вы настоящий альфа, который не боится жизненных невзгод. Вы такой смелый и сильный, рядом с Вами я чувствую себя так хорошо.       Чимин целует его снова, словно ему не хватает этих прикосновений. Запах альфы будто обжигает ноздри, но он продолжает. Цепляется за его шею и сильнее вжимается в его колени, начиная ёрзать. Обтирается об альфу, желая запечатлеть его запах, и прибивает его к спинке дивана своей напористостью.       — Вы такой хороший… бесстрашный и безумно привлекательный… и я так хочу это снова… — шепчет между поцелуями, пробираясь под воротник рубашки и потираясь своей задницей о напряженный пах.       — Хочу, — и снова слезы. — Очень хочу, — поцелуй. — Хочу отсосать Вам, хочу давиться Вашим членом в своём горле, хочу чтобы Вы вгоняли его в меня по самые яйца, хочу стонать для Вас и из-за Вас… — Чимин хнычет от того, что понимает, что говорит. — Черт, это словно ебучая зависимость. Я не могу себя контролировать рядом с Вами. Мне хочется быть самым лучшим для Вас, хотя я понимаю, что веду себя как ебаная шлюха.       А затем прислоняется к его лбу и проникновенно шепчет: "Я ненавижу себя за то, что Вы мне так нравитесь".       — Эй, Чимин-и, ты не должен так думать, — наконец подает голос удивленный альфа, аккуратно убирая с заплаканного лица волосы.       — Это всё неправильно, — отрицательно машет головой омега. — Сначала я сижу на Ваших коленях и прошу трахнуть меня как последнюю шлюшку, а затем смотрю Тэхёну в глаза и говорю, что мы друзья. Я чувствую себя такой лицемерной сукой, но ничего не могу с собой сделать, потому что Вы… — парень переводит дыхание, — Вы делаете со мной что-то странное, рядом с Вами мне хочется быть самым лучшим омегой, а не просто подставлять задницу под удовольствие. Хотя так оно со стороны и выглядит, — грустно отмечает Пак. — Я каждый день сплю и вижу, как Тэхён об этом всем узнаёт, и каждый раз не готов это принять и потерять вас обоих. Он будет меня ненавидеть…       — Ты не можешь так утверждать, не поговорив с ним об этом, — ласково говорит альфа.       — Тут и говорить не нужно, Мистер Мин, это заведомо провальный план.       — Ты не можешь решать за него, Чимин-и, — снова вытирает слезы, целуя соленые губы. — Как бы то ни было, для начала придётся узнать его мнение.       — Это все равно, что собственноручно подписать себе приговор, — омега хватает руку мужчины и прислоняет к своей щеке, потираясь о неё и заглядывая в глаза. — Пожалуйста, просто поцелуйте меня ещё раз. Я так устал хранить это всё в себе…       Юнги накрывает его губы своими и снова утягивает в поцелуй, ласково поглаживая по спине. Чимин же наоборот ёрзает на коленях, желая получить как можно больше прикосновений, и недовольно хнычет, когда этого не происходит.       — Вы меня не трогаете, — с кричащим упреком замечает омега.       — Ты просил этого не делать.       — Я хочу, чтобы Вы меня трогали, но я себя останавливаю. У меня внутри все сгорает от Ваших губ и ласкового отношения… — шепчет и снова льнет ближе.       Юнги поднимается с дивана и несет приклеившегося к нему Чимина на второй этаж, который решает, что сейчас самое время, чтобы потерзать ароматную железу альфы своими поцелуями и мокрым языком.       Спустя полчаса Мин закрывает дверь в комнату со сладко спящим омегой с полностью испачканной смазкой рукой. Выдыхает тяжелое «Фу-ух», зарываясь чистой рукой в волосы, и начинает расстегивать пуговицы рубашки, чтобы было легче дышать, поправляя каменный стояк в штанах.