Hot Taehyungs father

                  «Нельзя слепо следовать своим желаниям» — много раз твердил себе Чимин, отгораживая себя от последствий необдуманных поступков. Но один раз сорвавшись и почувствовав вкус того, чего так сильно хотел, удержать себя от повторения становится очень сложно, особенно, если тебе понравилось. Чимин не готов был назвать себя сильной личностью, чтобы противостоять раз за разом возникающим мыслям, особенно, когда своё искушение он видел отражением даже в своем лучшем друге.       Чимин убегал. Убегал от прямого взгляда Тэхёна, от общения на тему родителей и почему он не может остаться у него на ночь, как было раньше, от сверстников и заглядывающихся на задницу альф, от мыслей, насколько стыдно ему теперь перед другом, и от себя. Несколько неудачных отношений в попытках избавиться от наваждения лишь еще больше его провоцировали.       «Попробовав однажды настоящее, больше не сможешь обмануться фальшивкой».       Чимин был раздосадован таким открытием, потому что фальшивыми казались слишком многие вокруг. Даже он сам. И чтобы избежать распределения себя под эту же категорию, он твердо решил, что будет настоящим, что бы ни произошло до этого. Устав от постоянного давления чувства вины, Чимин принял решение простить себя за такую ошибку и перестать давить на себя осуждением. Он действительно перестал засовывать голову в песок от одного упоминания о Юнги, но более того — смог беспристрастно выдерживать мизерные минутки их пересечения с отцом друга.       — Мы тут собрались на небольшие посиделки у друзей… Можно мне? — включает свои кото-прожекторы Тэхён, спрашивая у Юнги разрешения.       — Чимин будет? — единственный вопрос отца.       — Да.       — Можно. Возьми теплую кофту, вечером будет прохладно. И Чимину тоже.       Чимину стало проще. Нет, он не забил, на такое вряд ли можно просто забить при всем чиминовом арсенале чувств. Он отложил это в дальний ящик для самокопания перед сном. Юнги виду не подавал — был весь в работе; договоренность работала отлично. Всё стало возвращаться на свои места. За исключением того, что альфа стал участвовать в течках Чимина. Конечно, церебрально.       — Течка началась! — нервно сморознул первое пришедшее в голову Чимин, потому что растерялся, как только альфа ответил на звонок.       — У… тебя? — немного удивленно спросил Юнги с той стороны телефона. Неловкая пауза не заставила себя ждать.       — Мистер Мин, я же не придурошный, чтобы звонить Вам и сообщать о таком! — даже не думая про количество плохих слов в предложении, снова морознул омега, становясь пунцовым от такого предмета разговора. — Конечно же, у Тэхёна!       — Где вы? — обеспокоено спросил Мин. — Я сейчас приеду.       — Нет! — спешно попытался остановить его Пак. — Мистер Мин, сейчас это абсолютно не нужно, мы у вас дома, всё хорошо! Прошу, не нужно приезжать сейчас и хотя бы следующие два дня.       — Я вызову врача! — всполошившись от беспокойства за сына, предложил Юнги.       — Не нужно! Я уже позвонил вашему семейному доктору, он осмотрел Тэхёна, выписал вспомогательные средства и сказал, что его состояние в пределах нормы. Течка пройдет хорошо, если придерживаться определенных правил.       — Ох! — облегченно выдыхает альфа, ставя себе галочку отблагодарить потом Пака за помощь, ведь у самого не было на примете какого-нибудь омеги, кто смог бы помочь его сыну в этот сложный переходной период. Чимин как никогда правильно вписывался в их небольшую семью. — Чимин-и, что бы я без тебя делал! Чем я могу помочь сейчас?       — Всё в порядке, мистер Мин, я позабочусь о Тэхёне. Я составил список вещей, которые нам понадобятся, включая лекарства и…       — Да, да, конечно, пришли мне его, я отправлю к вам своего помощника.       Когда Юнги получил составленный омегой список, то прошелся по нему глазами, прежде чем передать помощнику для выполнения. Его взгляд стопорнулся на некоторых пунктах, отчего Мину пришлось расслабить галстук на шее:       • Альфьи феромоны спрей-флакон,       • фаллоимитатор акриловый,       • анальный вибратор       Юнги не мог этого не сделать, поэтому отправил Чимину смс с вопросом, точно ли это всё им понадобится на время цикла. Он как никогда ярко почувствовал, как сильно повзрослел его ребенок.

Чимин: «Да, Мистер Мин, это всё очень необходимо!

И постарайтесь побыстрее, Тэ тут, конечно,

не умирает, но помощь ему уже нужна!»

      Чимин флиртовал. Конечно, в то время он совершенно этого не осознавал, но видеть заинтересованность альфы и ничего интригующего не ответить было для него невозможным. Конечно, он заигрывал. Чимин вспоминал это, улыбаясь, в один из меланхоличных приливов в период перед своей собственной течкой.       Чимин до сих пор не может понять, как из таких их отношения превратились в свободные прикосновения и разговоры, ведь теперь…       Теплые руки бережно касаются поясницы, скрытой тонкой простыней, и поглаживают от середины спины до маленьких ямочек над ягодицами. И прикосновения такие воздушные и приятные, что Чимин выпускает облегченный вздох сквозь полудрему. На фоне слышно шуршание белья на постели, а затем простынь поэтапно сползает с тела омеги, будто это что-то настолько привычное, что так и должно быть. Руки проникают под тонкую ткань растянутой кофточки и оглаживают теплую кожу ласковыми движениями, приникая к особо чувствительным бокам и задерживаясь на острых лопатках. С губ Чимина слетает вымученный стон, когда тяжесть рук увеличивается под их приятным давлением и разминает затекшие мышцы и переутомившееся вчера тело.       — Бо-оже… — не удерживается омега, когда холмики теплых ладоней надавливают на поясницу и так хорошо растирают руками кожу под ними. Пак просто тает на постели, расслабляясь всеми мышцами и периодически поджимая пальцы на ногах. Омега потягивается на кровати очень сонно, с наслаждением расправляя затёкшие за ночь мышцы под чужими руками.       Юнги хихикает мягким шепотом и проходится расслабляющими движениями вверх-вниз по всей спине, особое внимание уделяя пояснице и разминая её мягкими движениями. Чимин чувствует, как теплое тело опускается рядом с ним, и запах альфы, такой вкусный и привычный, уже даже отражается вкусом на языке.       Омега ощущает слегка щекотное и почти невесомое касание у шеи и стопроцентно уверен, что Юнги его нюхает, но сам не в силах даже глаза открыть. Затем альфа касается теплыми губами участков кожи вокруг запаховой железы, и младшему хочется пищать от того, как это приятно. Легкие движения на спине возобновляются, и Чимин самую малость вертится, прокручиваясь в руках и поворачиваясь на бок, но так и не открывая глаза.       Юнги утыкается носом в изгиб шеи, вдыхая сладкий омежий аромат, тонко переплетающийся со своим собственным, и более настойчиво целует открывающуюся кожу в самых чувствительных местах, что гладящей рукой чувствует едва заметную дрожь в теле младшего. Какой же чувствительный малыш.       Мужчина переходит руками на живот и оглаживает его ласковыми движениями, поднимаясь к ребрам и касаясь грудных мышц. Плечи осыпаются маленькими поцелуями, которые постепенно переходят по ключице на шею и остаются россыпью приятных касаний по линии челюсти.       Чимин только и может, что облегченно вздыхать, млея от таких приятностей с закрытыми глазами. Сосков неожиданно касаются мягкие подушечки пальцев и поглаживают ласковыми движениями по кругу. Мягкие розовые бусинки почти сразу набухают и стают торчком, на что Юнги улыбается и своими движениями выпрашивает из омеги тоненькие стоны.       — Доброе утро, соня, — шепчет альфа, опаляя своим дыханием ушко Пака.       — Ещё пять минуточек, — сонно шепчет Чимин, не имея никакого желания покидать тёплую сонную обитель.       Альфа хмыкает, улыбаясь, и лижет его шею, одной рукой игриво следуя вниз, и поглаживает ткань шортиков, большим пальцем цепляя их резинку. А затем кусает. Несильно, игриво, почти незаметно, зализывая за собой следы, но Чимин всё равно ахает и распахивает глаза, когда рука проникает в его шорты, а сзади прижимаются всем телом.       — Понял, встаю, — Чимин так бодро скатывается с кровати, словно не он только что был одной сплошной сонной кучей, и направляется к ванной. Хриплый смех Юнги, валяющегося на кровати в приступе, слышен даже через двери. Омега брызгает на лицо прохладной водой, чтобы остыть, потому что из-за альфы тело успело разгорячиться. Он делает утренние водные процедуры, а затем в комнате находит рубашку, в которой альфа был вчера, и на инстинктах кутается в неё, обволакивая себя его запахом. Конечно, она ему велика.       Юнги он находит на кухне, накрывающим небольшой обеденный стол для завтрака, когда Чимин спускается вниз. Альфа замечает на омеге свою одежду и одаривает его игривой улыбкой, продолжая готовить все для трапезы. Чимин сразу пытается влиться в процесс, подхватывая вазу с фруктами, а когда возвращается за столовыми приборами, Юнги зажимает его возле столешницы.       — Так мы никогда не позавтракаем, — смеется омега, чувствуя щекотные и слегка колючие из-за щетины поцелуи в шею.       — Ммм… ты такой вкусный, — запускает руки под рубашку.       — Юнги, щекотно, — хихикает Чимин, пытаясь остановить руки альфы.       — Такой мягкий, — снова целует и усаживает на столешницу, пробираясь внутрь. — Хочу чувствовать твой запах целую вечность.       — Боже, Юнги…       — Мне дышать тобой приятно. Ты так, мать его, пахнешь… — обтирается носом о шею.       — Юнги…       — Уже давно думал, откуда этот запах взялся. А Тэхён ещё приходил домой, весь им окутанный. Я не знал, как ты выглядишь, но уже сходил с ума. Я думал, вы там с ним карамельки на пару лопаете, а потом ты пришел, весь такой пахучий, и мать его, как же ты смотрел… — Чимин глаза выпучил от таких откровений. — И что мне было делать? Я прятался на работе.       — Юнги, я слишком глуп для отношений с тобой, — мотает головой Чимин, решая сам начать с самого важного. — Между нами слишком большая разница, она станет причиной ссор, и это отнюдь не хорошо скажется на твоих и моих отношениях с Тэхёном. И я не хочу, чтобы ты относился ко мне, как к своему сыну, а ты не сможешь этого не делать, потому что мы с ним почти одного возраста.       — Правда? Тогда ты думаешь, что смотря на него у меня появляется желание зацеловать его губы до смерти и никогда не выпускать из своих рук?       — Юнги… — осуждающе смотрит омега.       — Что? Ты сейчас будто пристыжаешь меня в моих словах, а я ведь даже ничего плохого не сказал. Ты мне нравишься, Чимин-и, мне с тобой хорошо и я хочу видеть тебя в качестве своей пары.       — Я… я… — у Чимина выпадает челюсть.       — Ты выводишь меня из равновесия за секунду своей маленькой улыбкой, что я перехожу в то состояние, когда мне хочется прижать тебя к себе и максимально закомфортить.       — Я… я даже не знаю, что мне сказать… Мне очень нравится получать от тебя то, что ты даёшь мне, но… я не знаю, что я могу дать тебе в ответ. Я абсолютно не гожусь тебе в помощники в твоей работе или чем-либо другом, я… я слишком глуп для чего-то большего, Юнги, тебе со мной будет скучно, а заканчивать всё в постели для меня…       — Послушай. Мне не нужен помощник в работе, у меня для этого есть целый аналитический отдел, мне не нужен советник, у меня несколько надежных партнеров. Мне нужен тот, кто будет греть мое сердце и с кем мне будет комфортно находиться рядом, кого я буду любить и строить вместе семью, а ты с этой ролью уже очень хорошо справляешься.       — Юнги…       — И перестань каждый раз принижать себя. Ни я, ни Тэ бы внимания на тебя не обратили, не являйся ты тем Чимином, которым являешься. Думаешь, мы стали бы тратить на тебя время, не будь ты для нас чем-то ценным?       — О… я не знал, что всё так…       — Ты нам понравился. Боже, мы пустили тебя в свою семью! Разве ты видишь здесь кого-нибудь еще? — с мягкой улыбкой спрашивает альфа. — А весь этот секс нужен был, скорее, чтобы понять, что это не банальная похоть, а что-то гораздо серьезнее. Я хотел, чтобы ты разобрался в том, чего ты хочешь на самом деле, не боясь быть за это осужденным.       — Ты, несомненно, прав, это помогло. Право, моя задница может смело сказать «браво!» — Юнги почти рвет от смеха, но он старается давить смешки. — Но я… Это все выглядит так серьезно… я, наверное, просто боюсь ответственности и Тэхён…       — Послушай, рано или поздно тебе все равно придется с этим столкнуться, только теперь на твоей стороне буду я. Я всегда поддержу в том, что ты не сможешь сделать сам. Но есть такие вещи, которые никто за тебя не сделает. Это называется выход и расширение своей зоны комфорта. Это определяет то, что ты растешь как личность. Ну а смелости у тебя хоть отбавляй, — улыбается Мин, большим пальцем поглаживая нежную щечку. — Теперь, когда мы опустили все физические показатели, можем ли мы говорить о том, что душевные у нас тоже совпадают? — альфа находит своей рукой маленькую холодноватую ладонь и согревает её, соединяя между собой пальцы.       — Ещё ни один омега не плел свое гнездо на моей кровати. Ты первый, кто это сделал, и мне так хорошо от того, что ты чувствуешь безопасность рядом со мной. И я хочу и дальше её обеспечивать, — Юнги подносит их сплетенные ладони к губам и целует чиминовы костяшки. — Я знал, что тебе могло бы быть страшно в определенные моменты, после того, как все произошло, и я хотел помочь, только боялся, что для тебя это может показаться альфьей настойчивостью, что сделаю еще хуже и ты в действительности будешь бояться меня. И я любым способом хотел этого избежать, поэтому выбрал нейтральную стратегию, «без потерь». Но время шло, а ты продолжал избегать меня, что напрочь отметало мысли о плане «богатенький отец моего друга, мы никому ничего не скажем», — Юнги выделяет кавычки пальцами. — Но и Тэхёну ты тоже ничего не рассказал, что еще больше сбило меня с толку. Ведь всё могло бы быть по знакомому сценарию: «изнасилование», полиция, суд, требование компенсации морального ущерба. Что я тогда себе только не придумывал. Но ты молчал. И только после всего я понял, что всё это время тебе не было всё равно.       — Мне было не по себе из-за того, что я сам это всё начал, не задумываясь о последствиях. Я думал, что всё испортил и больше не смогу вернуть всё, как было раньше.       — Ты прав, как раньше уже не будет. Я понимаю, что мы начали совершенно не так, как должны были бы, и это очень далеко от идеала, но я хочу это исправить. Ты позволишь мне?       Чимин с громко стучащим сердцем заторможенно кивает.       — Ты пойдешь со мной на свидание? — альфа поглаживает ладонью чиминову талию, ласково улыбаясь.       Чимин, сам того не ожидая, резко подается вперед и касается губ мужчины своими, отвечая на вопрос сладким поцелуем.

***

      После завтрака, на котором Юнги приготовил для Чимина самую вкусную овсянку с фруктами, альфа снова уходит по своим важным брокерским делам, а Чимин решает, что самое время размяться после стольких дней перерыва, и выбирает себе комнату с большим зеркалом на всю стену, где можно прекрасно попрактиковаться. Но его тренировку прерывает внезапное сообщение от друга:

Тэхён-ни: 13:52

«ТЫ БЛЯТЬ ПОЧЕМУ РАНЬШЕ НЕ ГОВОРИЛ ЧТО КОГДА С АЛЬФОЙ ЭТО ТАК ОХУЕННО????!»

      О, Чимин предчувствует шквал тэхёновых эмоций, когда на него начинают сыпаться миллион смс с подробностями. И прежде чем он успевает написать, что ему не нужно таких деталей о всем, что делал с ним Чонгук, его настигает звонок по FaceTime, который он сразу принимает.       На фоне общего шуршания появляется лицо Тэхёна с абсолютно растрепанным видом, таким, который можно охарактеризовать одним словом — затраханный. «Родители в детстве запрещали делать определенные вещи, предупреждая, что они плохо скажутся на ситуации, здоровьи или взаимоотношениях. Только чем больше запрещали, тем сильнее хотелось их сделать, ведь запретный плод так сладок»       В этом весь Тэхён.       — Ты там живой? — издевается Чимин с широкой улыбкой на губах.       — Сомневаюсь, что можно умереть от передозировки сексом, особенно, если его требует сам организм. Кажется, еще немного, и я сотру член Чонгука своей задницей. Но это так выматывающе, — плачется ему Тэхён, но затем резко меняет настроение. — Чимин, узел от Чонгука это лучшее в моей жизни.       — Боже мой, как ты можешь ставить мое имя и словосочетание «узел Чонгука» в одном предложении? — натурально возмущается Пак.       — Да, прости, что-то я действительно погорячился, — ржет Тэ.       — Так значит, все проходит хорошо?       — Мы недавно проснулись, он принимает душ. Сбежал от меня, но это ненадолго.       — Не затрахай его до смерти, кажется, он еще нужен тебе живым. Надеюсь, вы хорошо предохраняетесь, потому что твой отец… Кстати о нем, он здесь! — Чимин на всякий случай оглянулся по сторонам, вдруг альфа неожиданно окажется рядом. — Он приехал провести с тобой каникулы!       — О Боже, Чимин, пожалуйста, скажи, что ты что-нибудь придумал! — всполошился Мин-младший.       — Я не нашёл ничего лучше сказать, что у тебя проблемы с учебой, поэтому ты полетел закрывать хвосты. Он мне поверил и я пока его отвлекаю, но ты же понимаешь, что он тебе позвонит и обо всем спросит.       — Черт. Учеба это всегда больная тема, но так даже, наверное, лучше, — сзади омеги слышится посторонний шум, куда он отворачивается посмотреть. — Ох, кажется Чонгук-и уже закончил, пойду снова вытрахаю из него душу, потому что под моей задницей уже снова лужа и…       — Я не хочу слышать подробности, Тэ! — кричит Чимин и бросает трубку.       Ну хорошо, что и у него там все хорошо. Так странно, что за время разговора с ним, Чимин даже не почувствовал укола совести за все, что произошло в этом особняке. Хотя должен был.       Омега принимается разминаться, а затем повторяет танец, который разучивал с группой перед началом каникул. Этот вариант контемпа давался ему гораздо легче предыдущих, хотя тренер сказал, что Чимин просто понял и прочувствовал посыл танца, поэтому легко смог его передать. Останавливаясь возле зеркала для небольшой передышки, Чимин неожиданно видит в отражении альфу. Юнги стоит, оперевшись о косяк двери, и наблюдает за омегой, скромно улыбаясь.       — Боже мой, — тут же разворачивается Чимин, уставляясь на альфу с запыхавшимся дыханием. — Как долго ты здесь стоишь?       — Пару минут, — отвечает Юнги, проходя внутрь. — Не хотел тебя прерывать, ты так красиво двигался.       Чимин тут же смущается, трет рукой шею, опуская глаза.       Юнги ленивыми шажками подходит к спикеру и выбирает песню, запуская её, и направляясь к младшему.       — Мистер Пак, окажите мне честь станцевать с Вами, — альфа чуть склоняется и протягивает руку, одну пряча за спину.       — Боже мой, — по-доброму смеётся Чимин. — Что ж, мистер Мин, не могу упустить возможность насладиться такой замечательной партией, — омега протягивает руку и приближается, шепча на ушко, — а вы хоть танцевать умеете?       — Обижаешь, — альфа обхватывает талию Чимина, начиная кружить его в танце.       — Знаешь, в другой ситуации я бы не спрашивал и сделал бы всё по-своему, но сейчас, полагаю, это имеет значение, — начинает Юнги.       — Ты о чем?       — Свидание. Как бы ты хотел его провести?       — О, это… — омега задумчиво подбирает слова, — ничего грандиозного. Не нужно пытаться меня впечатлить, потому что я и так уже впечатлен. Что-то скромное и непринужденное.       — Насколько скромное? — уточняет альфа.       Они расположились на паркетном полу в кухне под последними лучами алого заката. Чимин сидит верхом на Юнги, опирающегося спиной о столешницу. Юнги кормит его виноградом и клубникой, а потом расцеловывает тело, оставляя клубничные разводы на шее.       — Они будут говорить, что это из-за денег… — подставляясь под поцелуи, озвучивает мысли омега.       — А что, по любви нынче не популярно? — Чимин застывает. Даже не моргает.       — Любовь — это слишком громкое слово, — тихо произносит омега.       — Да, — Юнги оставляет легкий поцелуй на губах, смотря в глаза. — Именно поэтому о ней и не кричат всем подряд. Она между двумя, в тайне, в тишине. Она не для других.       — Мои родители, они ведь не поймут, — закусывает губу Чимин.       — Твои родители не будут жить твою жизнь, милый, — поглаживает большим пальцем мягкую щеку. — Главное, чтобы отзывалось у тебя внутри. Разве тебе с ними потом быть всю жизнь?       — Наверное, я не загадывал еще так далеко. Твоя уверенность меня поражает.       — Я уверен, потому что ты смотришь на меня влюблёнными глазами, Чими.       — Я… я… — тут же заикается омега.       — Ты, конечно в праве отрицать, но это меня всё равно не переубедит, потому что я и сам по уши влюблён в тебя. Как у вас это называется? Словить краш?       — Что-о-ха-ха-ха… — глаза Чимина моментально округляются, прежде чем почти полностью закрыться, а миниатюрная ручка прикрывает ухохатывающийся рот. Омега чуть не падает на пол от смеха, мужчина ловит его сложившееся пополам хохочущее тело рукой и придерживает.       — Вкрашиться? — ещё раз пробует Юнги, но в этот раз вызывает ещё больший приступ смеха. Чимин весь красный, его смех словно колокольчики льётся в уши, но тот активно прикрывает лицо рукой, спрятанной в большой рукав миновой рубашки. — В любом случае, я предпочту сказать, что безумно влюблён. Посмотри на меня, для меня в этом мире есть две ценности — Тэхён и время, — и всё это я отдаю тебе.       Чимин поднимает на него глаза и застывает. Альфа признался ему. Что там нужно делать дальше? Чимина сейчас чувствами просто разорвёт. Он взорвется, а с него посыплются сердечки от невысказанной любви, которую он в себе прячет, и завалят весь минов дом. Альфа будто собрал всю заботу, которую, по его скромному мнению, не додал вчера, и вываливает её за раз на Чимина. Омега готов разорваться от этих чувств, переполняющих его грудь.       — Я тоже влюблен, — воодушевленно отвечает Чимин. — Влюблен в тебя так, что согласен творить с тобой всё это безумие, — и целует. Это лучшее свидание в его жизни.       — Скажи Тэхёну об этом, — отрываясь от поцелуя, просит альфа.       — О чем? — сердце Чимина заходится частыми ударами.       — О том, что ему теперь придётся мириться с тобой в роли моего возлюбленного.       — Он будет меня ненавидеть.       — Он быстро отходящий.       — Я не готов становиться папой в двадцать.       — Тебя никто и не просит, — смеется альфа. — То, что ты станешь моей парой, не означает, что Тэхён станет твоим сыном. Это не перекладывает на тебя мои обязанности отца и выполнение роли папы. К тому же, может это и прозвучит сейчас смешно, но главное — это быть ему другом.       Конечно, было бы гораздо проще, если бы ему об этом сообщил Юнги, но Чимин понимает, что должен сделать это сам, как бы сильно он не переживал из-за ответа.       — Я постараюсь.