Hot Taehyungs father

      Легкое, едва ощутимое касание и знакомый запах миндаля выводит Пака из сонного состояния, и омега раскрывает глаза. Альфа лежит на кровати лицом к нему, подперев голову согнутой в локте рукой, и во все глаза его рассматривает с блаженным выражением лица. У него сверху пара расстегнутых пуговиц на рубашке и закатанные по локоть рукава, спадающая на лоб темная челка и милая улыбка на губах, которая становится ещё слаще, когда мужчина замечает открывшиеся глазки.       Чимин быстро прячется, натягивая одеяло прямо на лицо, и почему-то щеки его щиплет диким смущением, когда понимает, что альфа разглядывал его спящего. Он затаивает дыхание, а затем выглядывает одним глазком из своего маленького мягкого укрытия и все так же видит альфу, чьи губы снова расползаются в теплой улыбке и заинтересованный взгляд которого по прежнему устремлён на него.       Юнги немного придвигается ближе и рукой пробует помочь омеге убрать одеяло, чтобы полностью открыть лицо. Чимин сначала не даёт этого сделать, вцепившись в края пальчиками, а потом понемногу отпускает, позволяя Мину раскрыть его до шеи и придвинуться ещё ближе. Омега в мягких простынях пастельного оттенка и с сонными глазками выглядит просто восхитительно. Его серебристые волосы красиво разметались по подушке и открыли для взора неширокий бледноватый лоб, и у Юнги на сердце теплеет от понимания того, что теперь постельное белье пахнет омегой.       — Чимин-и, — ласково зовёт альфа своим низким, рокочущим баритоном, пусть тот и так смотрит в его искрящиеся глаза. Мужчина задерживается на небольшую паузу, так и глядя в слегка заспанные, заинтересованные глазки. — Ты мне доверяешь?       Чимин молчит первые пару секунд, мечась от одного глаза к другому. Потом его губы раскрываются, уже собираясь что-то сказать, но так и не произносят, а вместо этого бровки собираются к переносице, немного хмурясь, а глаза таинственно прищуриваются.       — Ты кого-то убил, и нужно помочь спрятать труп?       Голос младшего тихий и ещё не проснувшийся, а губки складываются пухлым бантиком почти на каждую гласную.       Юнги улыбается широкой десневой улыбкой и добродушно хихикает, поглаживая тыльной стороной указательного пальца бархатную щёчку с легким румянцем.       — Просто ответь.       — Ну… я лежу с голой задницей в твоей кровати, знаешь ли. Уже… в который раз… — Чимин опускает глаза и сглатывает.       Глупо было вот так вот просто соглашаться на всё это, пусть и так желанно. Хотя словесного согласия он не давал, но Юнги и не спрашивал, просто брал и делал. А теперь голая задница Чимина мирно покоится на простынях постели старшего будто так и должно быть, а последний подползает еще ближе, сокращая расстояние меж телами.       — Мне нужно, чтобы ты сказал это.       Теплое дыхание мужчины приятно касается слегка розоватой после сна щеки, а его рука аккуратно заправляет прядь рассыпавшихся серебристых волос за ухо. Чимин смотрит на него растерянно и мечется от одного глаза к другому. Доверяет ли Чимин Юнги? Почему Юнги нужно этому подтверждение? Так-то, если бы не было доверия, то омега не попивал бы ягодное смузи с рисовыми пирожками утром на кухне в доме Мина каждый раз, когда оставался у Тэ на ночь. И не озарялся бы смущенной улыбкой, когда за спиной слышалось низкое и до боли желанное «Доброе утро, Тэ, Чимин-и». Альфа действительно никогда не совершал поступков, способных вызвать у Пака недоверие. Он хороший отец и действительно заботится о своем сыне, в меру строгий, как и любой родитель, но он отличный папа, а как выяснилось, еще и альфа.       — Я… — неуверенно начинает Чимин, но когда видит теплую поддерживающую улыбку на лице напротив, у него прибавляется смелости. — Я доверяю тебе, Юнги… — омега смотрит на ярко реагирующего альфу, который ждал этих слов с большим нетерпением.       — Это хорошо, — мужчина мягко касается губами носа парня, оставляя на нем легкий поцелуй, от которого у омеги невесомо приятное чувство на кончиках пальцев. — Запомни, что ты сейчас сказал, на весь сегодняшний день.       Глаза омеги расширяются, когда Юнги с большой наглой ухмылкой откидывает с него одеяло и ложится рядом, руками ныряя под спину и прислоняясь своим лицом так близко к омежьему. Их губы в опасной близости и глаза одни напротив других, и Чимина внезапно охватывает приступ неуверенности, ведь альфа напротив так красив. Юнги ведет носом по щеке, медленно закрывая глаза, и его теплое дыхание ощущается на губах перед тем, как они захватывают поочередно пухлые чиминовы. И запах альфы становится таким манящим и успокаивает все тревоги младшего. Большая ладонь зарывается в мягкие волосы и немного отрывает голову от подушки перед тем, как мужчина заставляет его перекатиться на себя. Чимин упирается коленками в матрас под мужчиной и быстро придавливается к груди Мина сильными руками. Губы продолжают двигаться в ярком желании, пока руки ищут спасения от объятий страсти, в которые так норовит опустить альфа. Его запах так и говорит о том, что он здесь хозяин, а распускающиеся по комнате феромоны благоразумно оставляют омеге шанс на добровольную капитуляцию.       — Так приятно чувствовать твое тело на себе, — улыбается старший, пока Пак посильнее натягивает кофту, прикрывая все резко оголившиеся заветные места. У Чимина румянец на щеках проступает, он сжимает ладони на рубашке, смотря на такое уверенное лицо мужчины. Омега вообще-то и не против полежать на теле Мина, он теплый, хорошо обнимающий, и знает, что Чимину это нравится, а его феромоны безбожно топят постепенно просыпающееся от сна сознание младшего, производя подавляющий эффект.       Широкие ладони Юнги так беспардонно ведут по голым бедрам, а когда доходят до пышных ягодиц и сжимают их, глаза старшего закатываются в блаженном выражении, а с губ срывается сдавленный стон. Чимин знает, какой эффект производит на альф своими природными выпуклостями, которые еще больше округлились после занятий танцами, но, честно говоря, не собирался использовать это на Мине, но, кажется, Юнги сам себя загоняет в угол. Как ответная реакция на действия старшего следует усиливающийся запах омеги и прикрывающиеся глаза, что до этого растерянно смотрели на мужчину. Поясница Чимина хорошо прогибается под давящими на неё большими ладонями мужчины, и Юнги не упускает момента погладить мягкую после сна кожу на ней, пробираясь под тонкую блузку.       Юнги ведет большими ладонями наверх, медленно проходясь большим пальцем по всем ребрам и достигая сосков, оглаживает их подушечками и трёт набухающие под ними бугорки под млеющим взглядом Чимина. Ладно, сколько ещё у Юнги приемов, чтобы так просто развести омегу? Что-то в глазах его такое сверкающее и довольное, а его пальцы нежно ласкают тело, раззадоривая запах карамели своими прикосновениями.       Юнги поднимает торс и припадает к застывшим в ожидании розовым губам, захватывая их своими в требовательный поцелуй. Чимин слегка ахает от резких движений и инстинктивно ухватывается за шею альфы, когда на него кучей наваливаются феромоны, заставляя его запах раскрыться и показаться во всей красе. Мужчина прижимает к себе сильными руками, сжимая в ладони подол тонкой кофточки на спине, и заставляет тереться об себя. Чимин уже чувствует под собой набирающий напряжение пах и внутри всё кульбитами переворачивается. Ему не сбежать от этого альфы. Он напрягает бедра, удобно мостясь в крепких руках, и начинает ёрзать на чужой ширинке, имитируя поступательные движения.       Юнги одобряет. Юнги чертовски одобряет его движения своими горячими поцелуями, и даже помогает омеге руками, сжимая в ладонях пышные ягодицы и двигая на себя. Юнги до ужаса сексуален в своей властности и жадности. Его покрытые разбухшими венами, красивые руки, которыми альфа отвешивает громкие шлепки по роскошной заднице, говорят о том, как много мужчина работал, и это не может не возбуждать, когда он нарочно обрушивает свои умопомрачительные феромоны, от которых у омежки голова кругом и желание исследовать чужой рот своим языком.       Чимину не нужно ничего придумывать, его инстинкты делают всё за него. Он цепляется руками за альфью рубашку и чуть не отрывает пуговицы, когда их становится слишком сложно расстегнуть. Юнги порыкивает на него, прижимает к себе, гладит талию так интимно, что рассудок Пака готов сбежать из этого пылающего костра. Чужие мокрые губы мажут по ключицам, а пухлые пальчики царапают покрытую темными завитками волос крепкую грудь. Юнги замирает и только ярко пульсирующая на шее венка выдает его напряженность. Чимин лижет языком горячую кожу шеи и впадину меж ключицами, пальцами проезжаясь по завиткам татуировки, не думая оставляет после следы и жмакает кожу на груди.       Горячее сбитое дыхание между двумя ртами и маленькие ладошки на чужих скулах. Глаза в глаза. Юнги опускает взгляд и большим пальцем прижимается к нижней пухлой губе, медленно проводя по ней подушечкой, а Чимин дышит сбито и видит мокрый язык, быстро мелькающий меж альфьих губ. Юнги дышит так горячо, сосредотачивая свой взгляд на розовых губах, остальными пальцами обхватывает подбородок и просовывает большой палец внутрь. Чимин раскрывает рот шире и обхватывает губами палец, потираясь мягкой щекой о ладонь. И Юнги шипит, то ли одобрительно, то ли против, но слегка давит пальцем на язык, заставляя во рту собираться слюну. Чимин захватывает его губами и облизывает внутри языком так, что взгляд у альфы темнеет. Он приближается своими губами к чужому рту, обжигая горячим дыханием, и рычит в томно распахивающиеся губы:       — Я хочу, чтобы ты был моим, Чимин.       Чимину от такого признания головой об стену хочется биться. Ну разве можно такое говорить так просто? В глубине души у Пака теплом отзываются такие слова, потому что ему остается только мечтать стать его омегой. Чимин устремляет свои умоляющие глаза на мужчину и раскрывает губы.       Как только палец выскальзывает из рта, Юнги вцепляется в мягкие серебристые волосы и дергает назад, резкими движениями заставляя омегу подняться вместе с ним с кровати, и разворачивает к себе спиной, впечатываясь в неё грудью и перемещая свою ладонь на шею. Чимин охает от такой резкой смены настроения и тяжело сглатывает, точно не зная, в какую сторону ему податься. Дыхание становится ещё чаще, а толстые витки возбуждения обвивают хрупкое тело с ног до головы. Альфа очень настойчив, ладонью сжимает шею и заставляет уложить голову на свое плечо, приближаясь губами к щеке. У Чимина мурашки от тяжелого дыхания старшего ползут, а бёдра от предвкушения подрагивают. Юнги резко дергает его на себя, прижимая таз к ягодицам так, что его ширинка оказывается как раз между ними. Он трется пахом о задницу, не спрятанную бельём, и низко рокочет на ухо тяжело дышащего омежки, плотно упираясь и показывая своё напряжение. Старший длинными пальцами сжимает челюсть омеги, заставляя рот раскрыться, и шепчет на ушко:       — Посмотри, что ты наделал.       Чимину и смотреть не надо, он и так чувствует упирающийся сзади стояк. У него от низкого голоса и тяжелой руки мурашки по телу расползаются, а альфий аромат, такой крепкий и повелительный, заполняющий весь воздух, давит на лёгкие и прорывается внутрь. А Юнги целует его с разворота, грубо и властно, не давая оторваться, и одной рукой спускает с себя брюки с бельем.       — Кто в этом виноват, Чимин-и? — альфа снова упирается стояком меж ягодиц, только теперь меж горячей кожей нет преград.       Чимин ощущает свою безвольность перед старшим и как по телу поднимается тепло, собираясь томительным комком внизу живота. Феромоны альфы слишком сильные, чтобы на них не реагировать, голова уходит кругом от грубого шепота возле уха, а сладкая истома гуляет по внутренностям. Одним движением руки его заставляют развернуться и грубым поцелуем вторгаются в рот, отодвигая мошонку и пропихивая свой член через всю промежность.       — Это нам больше не понадобится, — Юнги почти срывает с него кофту, служащую единственным укрытием омежьей наготы, и убирает прочь, возвращаясь к ягодицам и сжимая их до чиминового вскрика.       Юнги делает толчок и вырывает из Чимина резкий стон, когда проходится стволом по всей промежности и доходит до начала мышц на сфинктере. У омеги все органы внутри сжимаются, а грудная клетка все чаще стучит биением, альфа добивает его своим запахом и такими властными движениями, что омега сейчас в желе превратится. Он не успевает среагировать, но его уже снова вертят, засаживая стоящий член меж ног и обхватывая горло. Младший чувствует твердую плоть и выгибается на встречу ягодицами, получая одобрительный стон от альфы. Крепкая ладонь сжимает горло, а таз толкается внутрь, обтираясь членом о бедра и чувствительную промежность так, что Чимину приходится ухватиться за руку альфы, держащую его шею, которую тот напрягает при каждом толчке, чтобы устоять на ногах.       Мать его, как же горячо Юнги вздыхает на ухо, толкаясь меж бедер натянутого тела омеги, поворачивая голову Чимина в свою сторону и вгрызаясь в уголок его губ. Омега чувствует, как смазка собирается внутри, и стоит немного надавить на вход, как она хлынет потоком наружу. Альфа наощупь обхватывает напряженный омежий член крепкой ладонью и слегка надрачивает в такт своим толчкам. Чимин извивается, мыча что-то в губы, Юнги не дает ему соскочить. Собирает мягкие волосы ладонью и не дает вырваться, толкая его таз на себя и прижимая рукой.       Юнги вдруг останавливает толчки и направляет себя рукой, проводя головкой по маленькой дырочке и пачкая предэякулятом. У Чимина дыхание останавливается, когда крупная головка проходится по входу. Смазка потоком выступает и быстро пачкает альфий член. У омеги импульсы по телу ползут и еще больше смазки из сжимающегося отверстия вытекает, потому что старший доминирует над ним и не разрешает самовольничать. Юнги так одобрительно рычит на ухо и кусает его за краешек, обтирая свой член скользкой смазкой и снова ныряя в промежность.       — Такой мокрый омежка для меня.       И Чимин бы рад что-то сказать, но рот снова заклеивают поцелуем, таким жгучим и раздувающим костры, а потом резко отрывают от себя, бросая животом на кровать и подтягивая к краю так, чтобы ноги свешивались вниз.       Омега пытается собраться. От такого напора все мысли разлетаются, а предвкушение стелится негой вперемешку с волнением внизу живота. Он не может думать ни о чём, кроме как стоящего сзади альфы, чьи подавляющие феромоны делают с ним невероятное. Ему хочется подчиниться. Хочется сделать всё, чтобы получить от старшего похвалу. Он впервые видит его в таком амплуа.       Чимин громко охает, когда получает глушащий ощущения шлепок по заднице, а за ним тепло расходится по всему телу, и ему приходится признать, что ему это нравится. Он прогибается в пояснице от удара и слышит сзади глухое рычание, а когда поворачивает голову к альфе, видит, как тот снимает с себя рубашку.       При взгляде на мягкие, пышные и слегка подрумянившиеся ягодицы, что-то внутри Юнги оглушающе кричит, возможно, это его альфа пытается снова найти себя, потому что в красивых изгибах омежьего тела не сложно потеряться. Чимин чувствует теплую ладонь на заднице, и та поглаживает нежную кожу, а затем ахает от еще одного резкого шлепка, вздрагивая и руками упираясь в матрас. Юнги не мог этого не сделать. Эти ягодицы настолько привлекательны, что просто должны быть отшлепанными, и альфа сегодня не собирается останавливаться на этом. Он гладит маленькие ямочки над округлыми половинками перед тем, как развести их в стороны, открывая вид на мокрую дырочку, но не касаясь её пальцами. Юнги готов завыть раненным зверем сейчас же, но успокаивает себя тем, что всё будет по его правилам.       Чимин чувствует жар, исходящий от тела старшего, когда тот приближается, чтобы развернуть голову омеги в свою сторону и уткнуть его щекой в простынь. Движения грубые, но не доставляющие дискомфорта. Альфа проводит подушечками пальцев по линии позвоночника и легкими касаниями губ целует напряженные плечи, а затем хватает руки омеги и грубо заводит за спину, под удивленный вздох Чимина соединяя их запястьями на пояснице. Пак застыл в таком положении, ожидая дальнейших действий от альфы, а затем слышит горячий пошлый шепот в самое ушко:       — Я бы мог связать тебя, будь ты непослушным мальчиком, но это ведь не так, Чимин-и?       У Чимина внутри всё скачет от предвкушения, а все звезды в омежьей галактике уже в который раз сваливаются в темную бездну. Младший чувствует необходимость в том, чтобы показать Юнги, что он его услышал, и потому быстро машет головой, соединяя между собой пальцы, и поясница его натягивается струной до предела. Юнги маниакально гладит его бедра, командуя: «становись на цыпочки».       Теперь парня переполняет интересом к желаниям Юнги, ведь до этого времени он думал только о своих, и жаждой показать, каким покорным он может быть для альфы. У него внутри всё трепещет от предвкушения следующих действий, потому что альфа ведет себя, будто уже продумал сценарий заранее.       Юнги вытесняет омежий член с мошонкой и руками помогает соединиться напряженным бедрам, опускаясь ниже перед кроватью. Он мнет аппетитные ягодицы под чиминовы резкие вздохи, находясь под прицелом его сбитых с толку янтарных глаз, и раздвигает мягкие прелести руками, приникая ртом к промежности. Горячий язык касается кожи мошонки, испачканной в вытекающей сладко пахнущей смазке, и ведет вверх, облизывая промежность и добираясь до сжимающихся мышц сфинктера.       Чимин моментально пропускает через себя дрожь от долгожданных ощущений и чуть не падает на стопы от резко ощущающегося мокрого удовольствия. Язык проходится по напряженным складочкам, и у Чимина из груди, прикованной к постели, вырывается стонущее «а-а-ах-х!». Альфа так усердно мнет его задницу во время процесса, что Чимин не уверен, останется ли что-то от неё после. Старший захватывает в рот маленькие яички и посасывает, ощущая их тяжесть у себя на языке, а Чимин восторженно ахает и сжимает маленькие пальчики, потому что ладонью хочется куда-то впиться.       Альфе так сильно нравятся звуки, издаваемые маленьким, прикованным к постели грубым тоном омежкой, что он готов на многое, чтобы слышать их ещё. Мужчина влажно вылизывает дырочку, которая расслабляется под удовольствием и выталкивает новую смазку. Юнги лижет так мокро, что слюна со смазкой текут на мошонку, а с неё на стиснутые бедра. Юнги лижет грязно, что из-за влажных хлюпающих звуков у Чимина щеки красными становятся. Глаза закатываются наверх, а губы заходятся в прекрасных стонах.       — Альфа, ты делаешь меня таким мокрым, — скулит омега, пуская слюни на простынь.       Язык Юнги просто невозможен. Он заходит внутрь и лижет грубо, что Чимин из себя немой крик выпускает, раскрывая глаза и сжимая сомкнутые пальчики до побеления. Альфа собирает губы вокруг сфинктера и всасывает внутрь мягкие мышцы. Чимин ахает от яркой вспышки наслаждения и дрожит бедрами, видя только двигающуюся голову старшего меж его ягодиц. Хныканье непроизвольно слетает с его губ, а дальше он себя остановить не может.       — Такой сладкий малыш, — уверенно констатирует Мин, ненадолго отрываясь от ласки. У него весь подбородок в омежьей смазке, а стыдно почему-то ничего не могущему сделать Чимину.       Его ноги шатаются, грозясь опуститься на пол, и напряжение скапливается внизу живота. Его головка наливается кровью, а с уретры вытекают капельки предсемени. Чимин бы действительно опустился на пол и просто повис тряпичной куклой на кровати, потому что натянутое тело дает о себе знать, отзываясь легкой болью в пояснице. Но омега не может позволить себе ослушаться Юнги, просто потому что его чувство покорности гораздо выше своего желания расслабить тело. И Чимин чувствует себя крайне удовлетворительно после того, как альфа хвалит его за стойкость и послушание, нашептывая грязные словечки, когда снова приникает к дырочке.       Расслабленные лаской мышцы с легкостью бы приняли в себя палец, которым Мин очерчивает края вылизанного входа, но мужчина не делает такого очевидного для омеги действия, а снова быстрыми движениями языка дразнит сжимающееся нутро. Чимин несдержанно выпускает всхлип, и от черного взгляда Юнги хочется затолкать себе в рот кляп, чтобы больше не допускать таких ошибок. Альфа снова проводит пальцем по дырочке, обводя всё колечко подушечкой, дразнит, и боже, он просто должен проникнуть внутрь после этого, но вместо этого снова приникает и лижет, не жалея напора языка.       Чимин так отчаянно закусывает свою губу, сосредотачиваясь на том, чтобы устоять на своих ногах и как Юнги профессионально его дразнит. Движения старшего просто предполагают собой проникновение в открывающуюся для этого дырочку, но когда этого снова не происходит, Чимин готов униженно просить об этом. Потому что Юнги довел его до того состояния, когда Паку просто необходимо ощутить что-то внутри, хотя бы один палец альфы, да даже чертов вибратор, просто всуньте в него уже что-то. Смазка, снова просачивающаяся сквозь раскрывающееся отверстие, кричит об этом, а запыхавшийся Чимин с красными от жара в теле щеками собирается умолять. Юнги словно издевается, он смешивает ласку с томительностью, заставляя Чимина извиваться от юркого языка и в нетерпении душить свои всхлипы в горле.       — Юнги, пож… — омега осмеливается обратиться к мужчине, потому что лучшим выходом видит только мольбу, но не успевает даже произнести свою просьбу, как резко замолкает от жгучего шлепка по ягодице.       — Называй меня правильно, — приказывает ему альфа, поглаживая место, куда пришелся удар.       Чимин застывает в удивлении, не совсем понимая, что хочет от него Мин, и не находит ничего лучше, чем спросить об этом напрямую.       — Юнги, я не… Ах!       Юнги снова отвешивает грубый шлепок, но в этот раз сильнее, и след его ладони остается красным отпечатком на стремительно краснеющей заднице.       — Называй меня правильно, Чимин, — акцентируя внимание, требует старший.       Перед тем, как что-то сказать, Чимин теперь быстро проводит мыслительную работу, не припоминая ни одного прозвища, которым он раньше называл альфу, что он теперь его требует. Омега находит только один вариант подходящим, но сильно в нём сомневается, поэтому произносит больше вопросительно, чем утверждающе:       — Папочка…? — и весь сжимается, ожидая удара за неправильный ответ.       Вместо удара он слышит легкий смешок за спиной, из-за чего начинает сомневаться в себе еще больше.       — Это, конечно, весьма находчиво, но мы вернемся к этому позже, — не скрывая легкой ухмылки, произносит Юнги, застыв рукой над готовящейся к удару ягодице.       Удара не следует, но и от Чимина не отстают, поэтому ему приходится продолжить поиски правильного слова. Это явно не терпит отлогательства, потому что омега видит, что из-за его медлительности Юнги готовит руку для следующего удара, поэтому быстро выкрикивает отчаянно пришедшее в голову:       — Мистер Мин!       Омега действительно думает, что удар всё-таки придется по чувствительной коже, но вместо этого в него бесцеремонно вгоняют пальцы, да так вгоняют, что глаза болят от того, как сильно парень их закатывает.       — У меня колом стоит каждый раз, когда ты меня так называешь, — признаётся альфа, не сдерживая рык.       Чимин чувствует такое облегчение, когда длинные пальцы проникают внутрь, раздвигая так нуждающиеся в этом стеночки, что по телу дрожь проходит от такой сильной надобности этих действий. Омега хорошо принимает то, что мужчина в него вводит, обволакивая мышцами и оставляя скользкую смазку по всей длине введенных пальцев. Юнги поднимается с пола и опускается на кровать, засовывая свои пальцы ещё глубже, что Чимин не может молчать.       — Боже мой, какой послушный мальчик, — хвалит его Юнги, другой рукой поглаживая ягодицы во время растяжки.       Хотя Мин особо не церемонится и почти сразу загоняет внутрь два пальца, которые легко двигаются и без препятствия преодолевают длину. Не зря сегодня были утренние игры с вибратором — альфа продумал всё для сегодняшнего вечера. Он тянет его бедра вверх, заставляя коленками подняться на кровать, и разрешает разомкнуть руки, которыми тот сразу упирается в матрас, а сам нависает над младшим сверху.       — Омега хорошо себя вёл, омега заслужил награду, — игриво отмечает Мин, после чего добавляет еще один палец и принимается беспощадно трахать парня рукой.       У Чимина глаза расширяются от такого спектра эмоций. Альфа вводит в него пальцы так быстро, словно у него рука дрожит, а чувствительные стенки горячего нутра младшего явно не были готовы принять такой удар точенного удовольствия. Омега извивается на постели словно ужаленный, и стоны его вибрируют вместе с телом, дрожа напряженными бедрами и чередуя желание соскользнуть и насадиться глубже. Его резкие стоны разражаются прямо над Юнги, которого это только раззадоривает двигать рукой сильнее.       — Маленькая жаждущая сучка, которая хочет, чтобы её наполнили, — шипит ему на ухо Юнги, оттягивая кожу на плече зубами. Альфа сжимает чиминову шею, освобождая его волосы, и заставляет поднять голову на себя. Влажные глаза омеги смотрят на него снизу так преданно, а сам Чимин выглядит как маленький нуждающийся щенок, что хочется снова его вылизать.       — Я вытрахаю тебя так, что ты думать забудешь о других альфах, — обещает Юнги, и Пак и капли сомнений не допускает в его словах. — Ты мой, Чимин. Ты мой, — словно пытаясь достучаться к уходящему в удовольствие младшему, рычит Мин.       Пак не успевает опомниться, как его тело покидает чувство наполненности, а вместо этого мокрые пальцы погружаются в рот чуть ли не до горла и на языке появляется вкус собственной смазки. А затем Чимин резко так широко раскрывает рот от того, как Юнги раздвигает его мокрые стенки своим размером и заходит максимально глубоко, тоже самое делая с его ртом.       Смазанное «блятб…» только и успевает слететь с грешных губ, перед тем как его затыкают проникновением. Чимин давится воздухом и проникшими пальцами, а в глазах чернеет от воткнутого в задницу такого желанного члена, который раздвигает её своим диаметром, ни капли не жалея Чимина.       Юнги ладонью придавливает грудь омеги к простыни, заставляя прижаться торсом к кровати, а вместо этого поднять задницу кверху. Чимина лицом утыкают в постельное белье и безжалостно проникают внутрь, отчего его стоны кажутся несвязным мычанием. Альфа будто с цепи сорвался, вгоняет свой член в жаркое нутро омеги, смотря, как хорошо он входит меж раздвинутых половинок.       Для Чимина каждое такое проникновение словно ударом молнии по телу. Хотел — получай сполна. Стенки плотно обхватывают проникающую плоть, погружающуюся в горячую влажную тесноту, что тяжелые вздохи альфы дают о себе знать. Сильные руки разворачивают омежью голову, прижимая виском к простыни, и Паку открывается вид на собственные раздвинутые ноги, которые чудом не расползаются в стороны, и ноги альфы с напряженными мышцами, бедра которых активно помогают вгонять в него член.       И честно говоря, Чимин никому не позволял входить в себя без защиты, ни разу, но тут Юнги, и Чимин недавно сообщил, что доверяет, и по идее это как-то должно быть взаимосвязано, но как-то становится всё равно, когда огромный член так хорошо входит в его в задницу.       — Мистер… Мин… — горячо выдыхает Чимин, потому что слова сами вылетают со рта. У омеги перед глазами картинка комнаты трясётся, настолько жестко альфа вколачивает в него свой ствол, придерживая младшего за волосы. Парень сходит с ума от всех ощущений, которые приходят с каждым толчком, разражаясь дикими стонами на всю спальню. Тело разгорается жгучим пламенем, подстраивается под мужчину и выгибается ещё лучше. — Ты так хорошо принимаешь меня, давай растянем твою дырочку ещё больше, — сообщает Мин, принимаясь трахать омегу ещё жёстче.       Чимин стонет так дико, почти кричит, потому что альфа учащает амплитуду толчков, всё чаще шлепаясь бёдрами об упругую кожу ягодиц, и не даёт пощады ни себе, ни омеге. Пак думает, что это будет лучший оргазм в его жизни, но, о боже, Юнги одергивает его так неожиданно и тянет на себя, перекидываясь на другую половину кровати. Чимина кладут на взмокшую крепкую грудь спиной, а ноги раздвигают по разные стороны от торса, пока альфья рука направляет себя в сжимающуюся дырочку. И Чимин снова стонет от проникновения и новой позы, зато теперь тяжелое дыхание и хриплый шепот раздаются прямо над ухом и сообщают, какой омега невыносимо красивый. А когда движения возобновляются, маленькие пальчики жестко сминают простынь, потому что Пак себя как оголенный провод чувствует, раскрытым и дохуя возбужденным.       «Такой мокрый…» — сбито шепчет на ухо альфа, руками придерживая его бедра и толкаясь внутрь розовой дырочки.       И Чимин не может понять, в какой момент стает так невыносимо быстро накрывать удовольствием. Его член дергается все чаще от частых фрикций, а голос становится все громче, давая Юнги знать о том, как ему хорошо. Его никогда не имели в такой порнографической позе, а от этого ощущения становятся только острее, а приближение оргазма — еще ощутимее. Альфа вертит его на члене, как хочет, соединяет омежьи бедра и направляет ноги вверх, придерживая и насаживая на себя все чаще.       Боже, Чимин сейчас кончит, он обкончает всего себя, он чувствует, что так еще не кончал никогда. Его стоны переходят на высокий визг, а рука тянется к собственному члену, чтобы помочь излиться. Пак быстро осекается, когда получает по ней предупредительный удар, а затем её зажимают в своей, не позволяя прикоснуться к себе. Альфа рычит из-за этого и руками сильнее вдавливает визжащее тело омеги в себя, не позволяя соскользнуть с члена во время накрывающего оргазма.       Чимин божественно выгибается, принимая накрывающее тело удовольствие, а альфа сдерживает его вырывающиеся руки своими, делая пару глубоких толчков в узко сжимающееся отверстие. Теплая вязкая сперма полосует тело омеги рывками, пока Чимин хватает губами воздух, обхваченный сильными руками альфы с обеих сторон и с трясущимися бедрами. В глазах темнеет на пару мгновений, пока удовольствие штормом проходит по разгоряченному телу, а потом приходит в чувство от переплетающей его пальцы со своими альфьей руки. Дырочка все еще сокращается и сжимает мышцами твердую плоть, а Чимин переживает, чтобы Юнги не было от этого больно.       Старший шепчет ему на ухо, какой он замечательный, и кусает за мочку, понемногу возобновляя движения внутри. Чимин не может восстановить дыхание, руки разжимают альфьи тиски и опираются на постель, пока омега поднимается с горячей груди, чтобы усилить проникновение. Его тело после оргазма начинает готовиться к узлу, а желание быть еще больше наполненным только увеличивается.       У Чимина пелена удовольствия перед глазами и запачканное спермой тело, он забывает, как много раз Юнги отправлял его собирать себя после оргазмов, и не может поверить, что сейчас смотрит на альфу своим самым сучьим взглядом, когда придерживается за его мокрую шею рукой, а второй тянет за волосы на затылке, сидя на его коленях и двигая бедрами так пошло. Терпкий запах секса заполняет всю комнату, а возбужденные феромоны обоих готовы сбить с ног любого. И грязные слова слетают с губ быстрее, чем Пак успевает подумать о их смысле, и за это чувствует несильную пощечину на своей левой щеке. Кожа на лице жжется и краснеет, а Чимин улыбается, когда альфа хватает его за челюсть, и дразнит, дико шепча «хочу ещё», и снова получает удар. Высовывает язык и развратно крутит задницей, которую Юнги прижимает к себе сильнее и входит жестче, пальцами проникая в его рот, отчего тот выпускает на лицо слюни.       — Хочу узел, — требует омега, видя, как сильно ведёт от этого альфу.       Мужчина подрывается, ухватывая омегу за горло, и приставляет ко рту головку, которой бьет по мокрым губам, заставляя открыться. «Чимин-и такой непослушный» — рычит Юнги, грубо вставляя в рот свой член. Длинные пальцы зарываются в волосы и совсем не нежно оттягивают их вниз, заставляя омегу глазами устремиться на лицо альфы. Младший возит языком по стволу, не отводя глаз, и заглатывает внутрь, давая мужчине управлять своей головой. У Юнги такой голодный взгляд, кажется, он съест омегу на первое, на второе, и на десерт. Он пропихивает свой член так глубоко, что у Чимина лицо краснеет, и не даёт ему вдохнуть, преграждая путь кислороду разбухающим узлом на головке.       Чимин хватает спасительный воздух, как только член выскальзывает со рта, и не может надышаться, пока слюни стекают на подбородок и пачкают лицо. Он дышит часто и смотрит на Юнги из-под тонкого разреза глаз так пошло.       — Мне нравится, — признаётся омега и дико улыбается, когда получает ещё несколько ударов по щекам. — Я хочу ещё, мистер Мин.       Юнги сжимает его челюсть пальцами, призывая быть хорошим мальчиком, но омега только высовывает вперёд свой язык, предлагая альфе снова использовать свой рот. Юнги насаживает его до горла и входит часто, производя влажное хлюпанье слюны, а парень позволяет делать с собой все, что тому захочется.       — Хочу, чтобы альфа меня наполнил.       Мужчина валит Чимина на постель, раздвигая омежьи ножки, и снова проникает в блестящее смазкой отверстие набухающим на головке узлом. Омега выгибается и подставляется, его помутненный взгляд цепляется за лицо Юнги перед собой и начинает расплываться в наслаждении. Железы на шее и запястьях яростно пульсируют, выпуская запах и омежьи феромоны на волю. Такое охуенное чувство накатывает на тело, будто больше ничего и не нужно, только быть пожираемым темными глазами Юнги и нанизанным на его член. Бедра, которые старший соединяет вместе и заводит наверх, покрасневшие от шлепков и со следами впившихся ладоней Юнги, дрожат от напряжения и звонко шлепаются о лобок альфы во время частых фрикций. Альфа выжимает из него все, что может.       Юнги долбится в его мокрую дырку, замечая, что омега перестаёт понимать происходящее, и делает пару отрезвляющих движений. Чимин чувствует, как жгучий удар широкой ладони жжется у него на щеке и губах, но продолжает безумно повторять:       — Давай, мистер Мин, трахни меня так, чтобы я забыл своё имя. Трахни меня. Трахни меня. Я так люблю твой член. Заставь меня пожалеть о своих словах. Твой большой толстый член, я так люблю его в себе.       Юнги отпускает его ноги и вцепляется в шею двумя ладонями, не переставая натягивать на себя омежье тело. Чимин так дико улыбается и мокро облизывает губы, дразня извивающимся языком альфу. Омегу будто макают в удовольствие головой, потом тянут за волосы обратно, позволяя немного отдышаться, а затем снова погружают всем телом, и он вот-вот начнет задыхаться. И Юнги пахнет так невероятно хорошо, его феромоны окольцовывают пространство вокруг омеги и захватывают в свой плен. Кажется, что Пак больше не в состоянии управлять своим телом, его язык высовывается, а глаза закатываются наверх при ощущении накатывающего оргазма. Мощное ахегао проходится по стремительно краснеющему лицу, пока извивающееся тело приходит в состояние экстаза. Его ноги дрожат и поджимаются, пока новая доза спермы выстреливает на живот. Глаза закрываются с медленной периодичностью, а альфа над ним не перестаёт сжимать его шею большими ладонями. Юнги продолжает двигаться внутри и только набирает скорость фрикций.       Чимин даже не сосредотачивается на сверхчувствительности и том, что альфа с завидной частотой продолжает дразнить его простату толчками, он задыхается от распирающих его тело ощущений и большой ладони. Юнги это видит, но не отпускает шею омеги так, что тот не может вдохнуть. Лицо младшего краснеет больше, чем нужно, он пытается остановить альфу руками, хватаясь своими поверх миновых. И было бы гораздо легче, не входи в него сейчас альфий член, который каждым толчком заставляет его руки трястись, но тело испытывает недостаток кислорода, а легкие начинает жечь. И это чувство приближающегося оргазма снова начинает накатывать, но он просто не сможет дожить, если не вдохнёт. Боже, Юнги ведь просил доверять, но Чимин не в силах сейчас сдержать слово. Он не выдержит, он видит, как альфа перед ним начинает темнеть, а все вокруг — растворяться в чёрном цвете. Чимин насчитывает ещё несколько толчков, когда огненный шар удовольствия уже собрался внизу живота и стремится выплеснуть всё напряжение. Он направляет все оставшиеся силы на то, чтобы освободить свою шею, но Юнги буквально в последний момент разжимает ладони. Тело Чимина судорожно наполняется кислородом, а за вдохом его бурей настигает оргазм.       С каждым новым вдохом вокруг все начинает приобретать очертания, сердце в груди грохочет, а пульс в висках расходится ударами по голове. Удовольствие яркими вспышками проходится по дрожащему телу, а оно всё никак не может перестать дергаться. Это чувство не уходит, а возвращается обратно и снова начинает набирать обороты. Омега различает перед собой жутко обеспокоенное лицо Юнги, держащего его лицо в своих ладонях и пытающегося привести парня в чувства.       — Чимин! Чимин, ты меня слышишь?! — словно сквозь толщу воды доносится голос альфы, и он настолько взволнованный, что появляется желание немедленно его успокоить.       Это чувство достигает своего пика и Чимин выдыхает красивый стон в лицо мужчине, сухо кончая ещё раз и дрожа всеми конечностями.       — Что с тобой?!       Чимин не может вымолвить и слова, его всё ещё потряхивает от оргазма. Омежий член дёргается пару раз, а смазка не перестаёт капать из уретры.       — Боже, у тебя множественный, — наконец понимает альфа.       Он очень осторожно оборачивает ладонь вокруг чиминового члена и проводит пару раз вниз-вверх, отчего у парня грудная клетка резко вздымается вверх, а руки сжимают простынь, пока тело выгибается над кроватью. И Чимин издаёт такой красивый, истинно омежий звук, закатывая глаза наверх и вытягивая шею. Наслаждение бьет словно током по телу, пока альфа водит по члену рукой, и омега теряется в ощущениях, ещё переодически дергаясь в остаточных конвульсиях.       Юнги склоняется над Паком и легкими поцелуями проходится по шее, начиная от ключиц. Его рука снова двигается на члене, и Чимин очень бурно реагирует, чуть не подскакивая с кровати, и ловит воздух пышными раскрасневшимися губами, хватаясь за плечи альфы, когда тот облизывает его запаховую железу. Мин гладит его по волосам, зачесывая их мокрые от пота наверх, и осторожно целует щёку, пока тот сбивчиво дышит, восстанавливая своё дыхание.       — Я напугал тебя? — виновато спрашивает старший, копошась в чиминовых волосах с вселенской заботой в глазах. — Боже мой, прости, я не…       — Все… в порядке, — тяжело сглатывает омега, пытаясь восстановить дыхание. — У меня такое ощущение… я будто не чувствую своего тела, — нервно усмехается Пак.       — Боже, ну конечно, не каждый же день можно словить множественный. Черт, прости, я должен был предупредить… — альфа проводит пальцами по взмокшей шее с виноватым выражением лица.       Чимин расплывается. Он чувствует себя закатанным асфальтоукладывающей машиной, а все тело ватным и совершенно не хотящим шевелиться. Юнги все так же трогает его волосы, а другой рукой гладит красную щёку, любуясь милым лицом с выражением невероятного блаженства.       — Какой же ты красивый, — зачарованно произносит альфа, наблюдая за карамельными глазками.       — Я весь в сперме, — напоминает Пак. Его язык всё ещё работает хорошо.       — Я украшаю тебя, как могу, — не остаётся в долгу Юнги.       Альфа опускает юное тело в ванну с тёплой водой и множеством пузырчатой пены, находясь рядом с ним у бортика. Пак облегченно вздыхает, когда погружается вглубь, тело обволакивает водой со всех сторон и он наконец может расслабиться. Он опирается спиной о бортик ванной, закрывая глаза и равномерно вдыхая. Кажется, у него болит каждая мышца, даже больше чем после самой утомительной тренировки. Он чувствует на себе взгляд альфы, но свободно позволяет ему разглядывать себя. Сегодня произошло слишком многое, чтобы сейчас что-то скрывать. Вокруг царит такая умиротворенная обстановка и тишина совсем не кажется неловкой, а даже уютной.       — Это так забавно, — загадочно улыбаясь, говорит Юнги, будто не он только что все силы потратил на то, чтобы довести Чимина до такого состояния.       — Что? — уточняет младший, открывая только один глаз.       — Смотреть на тебя, всего такого затраханного, растрепанного, уставшего и не могущего сопротивляться, — и Юнги точно наслаждается каждым произносимым словом, его лицо сияет.       Чимин не ленится, резко выдергивает руку, брызгая на самодовольного альфу водой из ванны. Юнги отмахивается и смеётся, раскрывая для омеги свою искрящуюся улыбку. Чимин подхватывает, его глаза становятся маленькими щелочками, а на губах не затыкается улыбка, особенно, когда альфа притворно кривится от капелек воды на волосах и банном халате. Но всё это быстро прекращается, когда он резко приближается к омежьему лицу и загадочно уставляется на парня.       — А знаешь, что более, чем забавно, в этой ситуации? — игриво спрашивает Юнги, свешивая руку с бортика и касаясь пальцами тёплой воды. Он приближается к чужому лицу и самодовольно шепчет, — тебе нравится быть таким из-за меня.       — Боже, с кем я связался, — закатывает глаза Чимин, все еще дергаясь остаточными конвульсиями. Юнги улыбается с этого омежьего поведения и снимает с себя халат, погружаясь в воду рядом с омегой. Мужчина садится прямо за парнем, подтягивая Пака к себе так, чтобы он оказался между его ног.       — Ты сумасшедший, — устало выдыхает Чимин, вспоминая всё произошедшее за сегодня. Омега разморенный настолько, что без какого-либо сопротивления приникает спиной к груди альфы. Боже, они испортили диван.       — Немного, — усмехается Юнги, и его грудь легко трясётся, — но этому есть веская причина, — мужчина наклоняет голову к ушку омеги и чарующе низко шепчет, — ты сводишь меня с ума.       Чимин улыбается широко и откидывает голову на плечо мужчине, устало прикрывая глаза. Через несколько секунд на щеке чувствуется первый поцелуй. Чимин держит глаза закрытыми, но мурашки поднимаются от таза к верхней части спины, перекидываясь на плечи. Юнги мягко целует и постепенно спускается к скулам, переходя нежными прикосновениями на шею. Альфа в воде поднимает свои ладони и обхватывает маленькие омежьи плечи по сторонам, ласково поглаживая и зацеловывая следы от собственных рук на шее. Чимин млеет. Ему комфортно. В руках Юнги комфортно. Чиминов запах снова дает о себе знать, вкусно раскрываясь для альфьего обоняния, и Юнги не может не ухмыльнуться, ведь в нём отчетливо слышны нотки собственного аромата.       Вот оно, то самое комфортное ощущение рядом с Юнги, как будто так и должно быть. Будто они уже давно близки, а совместное купание в ванне только один из сближающих элементов. Это чувство нравится Чимину, а от этого он и боится. Так не будет всегда.       Чимин смотрит на их сцепленные руки в мыльной воде и сердце простреливает дикими спазмами. Меньше всего ему хочется собирать его после по крупицам. А так и будет, если дело примет негативный оборот. Чимин не привык так сильно рисковать. Он не знает, почему позволяет этому всему происходить с собой, но рядом с альфой делает это систематически.       Юнги нежно кладёт ладонь на тоненькую омежью талию и пальцами поглаживает размокающую кожу. Второй рукой заправляет прядь намокших волос омеге за ушко, отчего тот поворачивает голову вполоборота в его сторону. Мужчина целует все, к чему может дотянуться: безумно привлекательные щёчки, мягкий носик, ушко, острую скулу. Младший оборачивается ещё сильнее для того, чтобы заглянуть в глаза альфе, но у того только безграничная нежность на лице, и даже никаких мыслей не прочесть. Хотя что-то в его шоколадных глазах таится, и Чимину почему-то не по себе от этого. Пак не хочет портить момент, заводя сложный разговор, хотя знает, что поговорить-то надо.       И почему-то именно сейчас Чимина пробивает осознанием, что, возможно, он для Юнги не больше, чем обычный любовник. Ведь тот его кормит, возит, ухаживает, трахает. Ведь так обращаются с любовниками? Это единственное, под что можно классифицировать их отношения, и возможно, именно это альфа и предлагает. Омега отворачивается от мужчины, чтобы тот не увидел замешательство на его лице, и закусывает губу, сжимая пальцы в воде.       Альфа не перестаёт его обнюхивать, ему дико нравится Чимин с его запахом на себе. Мягкое урчание выдаёт состояние мужчины, на что омега забавно хихикает. Юнги водит мыльной мочалкой по нежному телу, помогая Чимину в купании. Инициативными началами ловкие пальцы Мина оказываются в мокрых волосах омеги и помогают мылить их шампунем. Чимин наконец откидывает прочь свои мысли и просто отдаётся в заботливые руки, расслаблено отдыхая в большой ванне, но поздно замечает, что Юнги подозрительно притих, копошась в его мыльных волосах. Пак оборачивается к нему лицом и видит, как сильно сияет альфа, смотря на чиминовы волосы. Омега с опаской трогает руками голову, пытаясь выявить причину резко веселящегося Юнги, но когда понимает, что тот настроил ему карикатуру, которую сам Чимин обозначил бы как «единорог», то хихиканье Юнги становится уже совсем не скрытым. Младший буквально набрасывается на смеющегося альфу, пытаясь намочить его волосы руками и пеной. Юнги заливисто смеётся и пытается его остановить. Вода разбрызгивается всюду, а Чимин перебирается на бёдра старшего для лучшего сопротивления, потому что месть должна совершится. Альфа сдается, послушно отдает свои волосы на растерзание пеной, придерживая слишком занятого этим омегу за талию.       И пока Чимин лепит из мокрых волос такой же рог, как и у себя на голове, Юнги наслаждается вниманием и рассматривает заинтересованное лицо младшего с высунутым кончиком языка восхищенными глазами. Омега замечает это только тогда, когда заканчивает, и заходится румянцем от пронзительного взгляда.       — Ты смотришь… — смущается Пак, убегая глазами в стенки ванной кабинки, но все еще держась за его плечи руками.       Альфа возвращает его взгляд к себе, протягивая мокрую руку к его щеке и ласково гладит его кожу. Чимин смотрит на него в то время, как Юнги смотрит прямо в омежьи глаза. Альфа легко притягивает его ближе и соединяет губы в таком легком и ласковом поцелуе. Возможно он мечтал оказаться в таком положении с Чимином и целовать его, сталкиваясь пенными «рогами» на головах. Его мечты начинают сбываться.       — Нужно тебя вытягивать, — заботливо говорит Юнги, замечая, как кожа на пальцах младшего уже сморщилась.       Чимин ничего против не имеет. Пусть тёплая вода и ласковая забота альфы сняли добрую часть усталости, но от катания на крепких ручках сейчас не может отказаться.       Юнги заботливо кутает его в теплый халат, подает мягкие тапочки, вытаскивая обмокшего омегу из кабинки. Он натирает его тело успокаивающим лосьоном, особое внимание уделяя пострадавшей шее, и мнет напряженную поясницу, заботясь о завтрашних мышцах младшего.       Чимин млеет от такой заботы, подсознательно боясь привыкать к такому отношению. После Юнги он не сможет себе найти даже немного похожего альфу.       Снизу слышится приглушенный шум, и Чимин наконец вспоминает, что они все еще на Земле, а не в отдельном раю, когда Юнги сообщает, что это привезли их ужин. Когда речь заходит о еде, омега наконец понимает, насколько голоден и что сегодня почти ничего не ел.       Он сбегает в комнату, где лежат его вещи, и на пару минут зависает у двери, путаясь в мыслях о всём произошедшем. Омега быстро кидается к своему чемоданчику, раскладывая его и выбирая себе одежду. Чимин замирает над бельем, думая, что что бы он не надел, его наверняка с него снимут еще раз, поэтому выбирает светлые от Calvin Klein, быстро натягивая на себя и сверху надевая темные шорты с высокой посадкой и белыми полосами по краям. Над верхом он долго не думает, а вытягивает первую попавшуюся вещь. Ею оказывается белая кофта с длинным рукавом и немного растянутым верхом для того, чтобы спускать на одно плечо. Да, открытые ключицы хорошо видны, да, плечи почти голые, но какая, черт возьми, уже разница. Альфа его только что отымел в лучших традициях порно, а кофта отлично сидит на теле. Когда Чимин силится подойти к зеркалу, чтобы привести в порядок волосы, потому что альфа позвал его поесть, а Чимин почему-то как на свидание собирается, на глаза попадаются красноватые следы от сжимавшей его шею руки, и они шокирующе раскрываются. Мда, но, парень вынужден признать, это того стоило. Чимин такой оргазм словил на вдохе, что готов любые отметины простить. Он пару минут прихорашивается перед зеркалом, сетуя на любую неровность на коже, и, о боже, так нервничает, будто на встречу с президентом идет. Сердце так бешено стучит, грозясь скоро выкинуться из груди, а пальцы заплетаются в волосах, отчаянно пытаясь их нормально уложить.       Чимин открывает дверь, покидая комнату, но стоит ему шагнуть за порог, он видит перед собой ожидающего альфу в домашней одежде, который быстро проходится по нему глазами, а потом придавливает к стене коридора, поднимая омегу на руки. «Ох!» только и успевает сорваться с мягких губ, когда грудные клетки соприкасаются, а мужчина с таким нежным выражением лица приникает к его шее носом и щекочет своим дыханием.       Юнги ждал его у двери, не силясь ворваться внутрь и нарушить его личное пространство, а просто покорно ожидая. Омеге невыносимо хорошо из-за понимания, что Юнги умеет уважать личное время и пространство, и что он делает это для Чимина, который почти вдвое младше его.       И старший щекочет его возле рёбер, легко проходясь по ним пальцами, что улыбка и неожиданный смех вырываются потоком из Чимина, дополняясь десневой улыбкой альфы. Мужчина следует за ним сзади, прицепившись словно пиявка и обвив руки вокруг талии, и одного его шага хватает на два чиминовых, из-за чего младшему приходится чаще перебирать ногами. На лестнице Юнги решает взять омегу на руки, а тот возмущается, тычась миниатюрным носиком в шею и бормоча, что он не настолько маленький и ходить вполне уверенно может сам, хотя в душе благодарен старшему за такую инициативность, ведь сам попроситься на руки не осмелился бы.       Проходя к столовой, Чимин не оставляет без внимания то, что диван, над которым они с Юнги так активно сношались утром, уже чист и выглядит, как абсолютно новый. Черт, он всегда забывает о существовании в этом доме прислуги, которая все за ними убирает. Боже, они могли слышать абсолютно все, происходившее сегодня наверху…       От смущающих мыслей омегу отвлекает запах еды, разложенной на столе в виде маленьких панчанов, отчего желудок даёт о себе знать. Чимин уже готов наброситься на тарелку с рисом, и мясом, и морскими огурцами, но тут же вспоминает слова тренера, которыми тот угрожал всем своим подопечным, чтобы они держали форму на отдыхе. Он, наверное, смотрит с таким разочарованием на еду, что Юнги не удерживается и говорит:       — Да брось, мы сегодня столько калорий сожгли, этот ужин с ними даже не сравнится.       А дальше Чимин не особо помнит, как много еды оказывается у него во рту, следуя прямым путём в желудок. Единственное, что его отвлекает от неё, это небольшой смешок Юнги, про которого он уже чудным образом забыл.       — Фто? — резко устремляется на него Пак с полными щеками еды.       — Ты такой милый, — ласково произносит Юнги и вытирает большим пальцем парочку рисинок с уголка чиминовых губ. И глаза буквально складываются сердечками. Его член недавно был прямо в горле омеги. Гм.       Чимин думает, что наверное выглядит ужасно и нужно было бы вести себя поскромнее, а теперь уже поздно корчить из себя милашку, ведь альфа уже увидел его таким образом, но щеки сами непроизвольно розовеют. А когда с ужином покончено, альфа предлагает выпить чаю, поднимаясь со своего места и следуя на кухню ставить закипячиваться чайник.       — Знаешь, нам нужно поговорить обо всём, что произошло, — мужчина снимает чашки с навесной полки и заправляет новую порцию чая в заварник.       Вот тут-то Чимин и паникует. Паникует так сильно, что даже руки начинают подрагивать. Сейчас Юнги ему скажет, каким именно образом будут выглядеть их «отношения» и Чимин ещё больше испугается такого исхода событий. «Любовник» словно выводится у него на лбу, а от этого сердце щемит и сжимается. Омега громко сглатывает, когда Юнги поворачивается к нему лицом, находясь за кухонными столешницами и занимаясь чашками, ведь не таким он представлял окончание этого вечера.       И когда альфа уже собирается снова что-то произнести, его телефон раздаётся рингтоном входящего вызова, который, увидев контакт звонившего, он сразу принимает. Чимин судорожно выдыхает, радуясь спасительному звонку и смотря на сосредоточенное лицо Мина, который внимательно слушал то, что говорил ему звонивший. Нужно срочно что-то делать. Его лицо меняет несколько эмоций перед тем, как он наконец начинает отвечать.       — Я не хочу делать это так. Эта компания — наше детище, ты сам знаешь, как много сил мы туда вложили, а уж тем более времени. Я не думаю, что это достаточная сумма, которая сможет окупить хотя бы часть потенциала ее развития на рынке. Откажи им.       Альфа слушает ответ собеседника уже повернувшись лицом к окну, и опирается на столешницу.       — Если откажутся эти, найдутся другие клиенты, Намджун. Мы достаточно поработали, чтобы зарекомендовать себя на рынке как компания-лидер, я не собираюсь размениваться на чье-то мнение по поводу моей стратегии. Если их это не устраивает — это не наши проблемы.       Юнги снова поворачивается к чашкам, в которые наливает чай, придерживая телефон плечом. А когда его взгляд достигает Чимина, все ещё находящегося за столом, то он даже застывает на полуслове, забывая, что хотел сказать своему собеседнику. Он как можно быстрее кладёт трубку и устремляется к омеге, который, уложив голову на свои сложённые ладони, мирно сопит за столом.       — Черт, ну конечно, ты наверное жутко устал, — корит себя альфа, что упустил такой важный момент.       Он аккуратно поднимает спящего омегу на руки и направляется наверх, укладывая его в свою кровать.       — Боже, какой же ты милый, — не может удержаться от комментария Юнги, смотря на невероятно привлекательного спящего омегу, и целует в маняще румяную щёчку. Потом ещё раз. И ещё раз, и ещё, и ещё.       — Да что ж такое, — не может себя остановить альфа. Этот милый комочек вызывает в нем бушующие чувства, что теперь хочется откусить от него хотя бы кусочек. Маленький кусочек щечки.       Чимин не нашел лучшего способа, как ретироваться от важного и пугающего разговора, кроме как притвориться спящим. Ему за эти пару дней должны выдать сраный Оскар, так много он еще никогда не играл. И Юнги целует так приятно, когда не знает, что омега все чувствует, что звёзды не перестают падать во вселенную Чимина. Альфа там переворот устроил. Захватил все пространство. Отвоевал свое законное место и расположился на троне. Чимину его усилиями не согнать.       Альфа закрывает двери в спальню, набирая чей-то номер на телефоне и кидая последний взгляд на «спящего» омегу. Чимин отдаленно слышит начавшийся разговор альфы, пока он полностью не спускается со второго этажа, и думает обо всем произошедшем, сам не замечая того, как проваливается в сон. У него даже не было времени на размышления.       Парень просыпается ночью, когда очертания комнаты освещает только свет Луны, а рядом чувствуется теплое тело альфы, к которому он поворачивается головой. Юнги спит на спине и его грудная клетка вздымается от размеренного дыхания. Чимин смотрит на него и глаза режет от накатывающих слез. Так не будет всегда.       Может сейчас рядом с альфой ему и хорошо до безумия, но он жутко боится последствий. А это не продлится дольше того, как об этом узнает Тэхён. А он узнает. И разочарованию на его лице не будет предела. Чимин сам сознательно портит свою жизнь и дружбу, оставаясь рядом с Мином и позволяя себе думать, что может урвать маленький кусочек счастья без последствий.       Он прикрывает рот рукой, чтобы ни один всхлип не достиг Юнги, и отворачивается от него лицом к окну, пытаясь успокоиться. А через пару мгновений чувствует, как альфа поворачивается и рукой ищет по простыни омегу, а когда натыкается на его бедра и мацает спину, то притягивает его за талию к себе, прижимая спиной к своей теплой груди и соединяя пальцы рук в замок. И Чимин различает из его невнятного шепота что-то вроде «милый» и «малыш» перед тем, как щеки розовеют, а в груди появляется невероятное чувство тепла и уюта, что его любят и он очень нужен.       Сейчас совсем не хочется думать, хочется только тонуть в крепких объятиях. Объятия Юнги вкусные. Словно ты пробуешь лучшее в мире лакомство. Объятия Юнги безопасные, в них чувствуешь себя за крепкой стеной. Невероятное чувство наполняет с ног до головы. Словно ты нашёл, что долго искал, и собираешься впитать в себя это чувство до последней капли, чем и занимается Чимин. Он кутается в большие и тёплые руки Юнги с маленькой, но растущей улыбкой на губах и получает ласковый поцелуй за ушком.       Кажется, завтра будет день исповеди.