Квантовый скачок

      Острое, словно бритва, лезвие было прижато к моей шее. Казалось, что сделай я хоть шаг или неосторожно пошевелись, оно безусловно войдет в плоть, как горячий нож в масло, лишая меня ничтожных крупиц надежды покинуть этот опасный и темный мир.       Признаюсь, в первые часы своего пребывания здесь я даже гордился тем, что стал единственным обладателем лотерейного билета. Это путешествие виделось мне прекрасной возможностью развеяться перед окончательным решением остепениться. Оно открывало передо мной заманчивые перспективы, которые в будущем я мог бы пустить во благо. Я ведь все еще журналист. А от интервьюера до знаменитого и талантливого литератора, как говориться, рукой подать. Придумать роман – это одно, но пережить его и изложить на бумаге – совершенно другое. Я мог бы срубить миллионы на собственной захватывающей истории, приукрашенной пикантными деталями. Жить в достатке, наслаждаясь заботой и любовью дорогих мне людей. Если бы не поспешил покинуть спокойную гавань чужих рук, желая прослыть стопроцентным героем, который самостоятельно смог решить все свои проблемы. На деле же я оказался безнадежным кретином, способным лишь на то, чтобы тихо стоять и кивать, подобно китайскому болванчику. Нет, серьезно. Моя удача та еще дура. Пора бы зарубить себе на носу и не высовываться. Но нет же ж. Я ведь так не могу. Мне обязательно нужно влезть в какие-нибудь неприятности, чтобы после проливать горючие слезы в душе, когда бой проигран.       — Эй, герой-герой, - осторожно произношу я, слегка заикаясь, — пощади меня. Я совсем не тот, кто тебе нужен.       Стальное лезвие сдвинулось, когда не представившийся мне преступник сделал шаг вперед. Он работал тонко и аккуратно, не давая возможности жертве сделать свой ход. Даже если бы я попытался вывернуться и контратаковать (не зря же я несколько лет ходил на сават¹), мне бы вряд ли удалось уйти с этой поляны живым. Обычно инстинкты таких людей, как мой дорогой мистер Х, заточены лишь под одну единственную цель – стрясти с ценного заложника как можно больше. Вооруженные ограбления в мою эпоху не редкость. Иногда уголовников ловят, порой они выходят сухими из воды. Но все без исключения успевают пожинать плоды своих трудов. Черные дела во имя денег никогда не выходят из моды. Жаль только я не тот, кто сможет помочь решить финансовые проблемы, ведь и сам гол, как сокол. Единственное, чем могу похвастаться, это мобильник с практически сдохшей батареей. Но в условиях почтенной древности этой альтернативной реальности обменять его на собственную жизнь вряд ли удастся. Остается надеяться на чудо. Я, конечно, не дама в беде, которой необходима помощь прекрасного принца. Но прямо сейчас, в классической битве с мини боссом, не отказался бы от рыцаря без страха и упрека на своей стороне.       — Ты так в этом уверен? – усмехнулся преступник, разворачивая меня к себе лицом и вновь прижимая острый клинок к горлу.       Капюшон, который до этого скрывал мои черты, спал, открывая коренастому мужчине мое лицо. В предрассветных лучах настороженно блеснули глаза незнакомца. Точнее один глаз. Второй же, скорее всего, отсутствовал, так как был скрыт за плотной черной тканью повязки. Волосы молодого господина были частично собраны в тугой пучок, перевязанные серой лентой. Одежда простая, но весьма опрятная, что говорило об умеренном достатке. А приятная полнота намекала о праздной жизни. Короче, все мои представления о свирепых корсарах вмиг растеряли свою ценность. Понятное дело, что этот мужчина может совершенно не быть тем, кем я его представил. Но лично для себя – мне же нужно его как-то звать. И если не пират, то как?       — Действительно, - он жестко схватил за подбородок, внимательно рассматривая меня со всех сторон. — Мне не выдать глаза рыбы за жемчуг². А значит, я в тебе более не нуждаюсь.       Только я было хотел вздохнуть спокойно, как смертоносное оружие резануло кожу, пуская первую кровь. Внезапная боль отрезвила рассудок, сбросив оковы беспечности. Что происходит с фигурами, которые больше не нужны на игральной доске? Конечно же, от них избавляются. Вот только сейчас разыгрывался не шахматный матч и на кону был не мат королю, а самая настоящая человеческая жизнь. Моя жизнь.       — Брат, пожалуйста, успокойся! – затараторил я, пытаясь отодвинуться как можно дальше от лезвия. — Успокойся, - повторил я, как можно мягче, словно это могло помочь мне что-то изменить. — Да, я не тот, кого ты ищешь. Но я и не расходная монета. Давай…Давай ты расскажешь, кто тебе нужен, а я постараюсь помочь.       — И чем такой бесполезный слизняк, как ты, может мне помочь?       — Я…я…я – ясновидящий, - наобум выдал я первое, что пришло в голову. — Гадаю на картах, предугадываю судьбу по звездам, читаю будущее по линиям на руках. В редких случаях помогаю людям найти свою вторую половину. Ты вот знал, - я кладу свою ладонь поверх руки пирата, которая сжимает меч, и слегка отвожу ее в сторону, — что из мизинца «вытекает» невидимая красная нить, которая окончательно и крепко связывает нас с нитями других людей.       — Без шуток? – заинтересовано спрашивает мужчина, лениво убирая меч.       — Да-да, - изо всех сил киваю я. — Твоя нить, - я скосил взгляд к его мизинцу, силясь рассмотреть его в дорассветных потемках, — не обрезана, а значит ты уже нашел или скоро найдешь свою вторую половину. Это ведь…       Но не успел я договорить или хотя бы вывернуться из насильственного захвата, как острое лезвие снова прижимается к моей шее, от чего с губ срывается невольный вскрик.       — За дурака меня держишь? – сурово поинтересовался мистер Х. — Хочешь жить – начинай говорить. Где мальчишка?       — Какой мальчишка? – озадаченно хмурюсь я, в тайне надеясь, что скоро все это закончиться и я проснусь в холодном поту в собственной квартире на улице Ванфуцзин от протяжной трели будильника.       — Лань Шан Юан.       — Я не…, - я лихорадочно задумался, вспоминая почему мне знакомо это имя, — точно. Молодой бессмертный. Последний раз я видел его в деревне Мо. Она здесь неподалеку, - я огляделся. — Кажется. Ну, вот ты и узнал, где его искать. Давай…Давай разойдемся и сделаем вид, что этого брифинга не было. Ты не видел меня. Я не встречал тебя. Каждый пойдет своей дорогой.       — Хм…дельное предложение, но боюсь мне придется его отклонить.       БАМ!       Блеснула молниеносная вспышка, разрезая спертый воздух фиолетовым свечением. Длинный кнут, который еще недавно связывал мои руки, сейчас тугим кольцом сжимал шею нападавшего и тянул его по земле подальше от меня. Как только опоры не стало, полусогнутые ноги затряслись и я, с бешено колотящимся сердцем, осел на траву, совершенно не думая о сохранности чужой вещи. Единственной мыслью, застрявшей в голове, была: я спасен и пока что не буду кормить червей в чужой стране. Это ли не победа? Вот только я не учел одного – вспыльчивый нрав спасителя, который за яростным фанатизмом скрывал нешуточное беспокойство. Разобравшись с захватчиком, он тут же поспешил ко мне. Несколько раз встряхнув за плечи и не добившись желаемого результата, мой благодетель в фиолетовых одеждах принялся словесно приводить меня в чувства, ни в коей мере, не страшась грубых эпитетов, описывающих меня как самого бессовестного и бесстыдного сына своих почивших родителей.       Из его гневной тирады я почерпнул много чего нового. Во-первых, человек передо мной хорошо знал погибшего много лет назад Старейшину И Лин. Во-вторых, неистовый бессмертный был разве что не единственным, кто не воспринимал меня, как угрозу, а скорее даже наоборот был рад моему возвращению из темных чертогов бытия. В-третьих, их связывали далеко не дружеские, но семейные узы, что делало мои первоначальные предположения верными. Страстный мужчина, агрессивно орудующий волшебной плетью, был никто иной, как повзрослевшая версия моего дорогого сводного братца. Но если в своей реальности я точно знал, к чему готовиться при общении с А-Чэном, то здесь разговор с ним был похож на ходьбу по минному полю. Один неверный шаг и атомный взрыв. И все же, каким бы несдержанным не был характер этого Цзян Чэна, нахождение подле него гарантировало мне жизнь и какие-никакие, но возможности вернуться домой. Оставалось лишь придумать, как правильно подать историю, чтобы ее съели с аппетитом и потребовали добавки.       — Шестнадцать лет, Вэй Ин. Шестнадцать гребаных лет ни привета, ни ответа, - неистовствовал Цзян Чэн, с силой сжимая ворот светло-голубой мантии. — И вот ты появляешься, но вместо того, чтобы вернуться домой, сбегаешь от меня, как последний трус. Разве я этого заслужил? Разве…       — Ага, - на одном дыхании перебиваю я мужчину, пристально смотря ему в глаза. — Так ты все-таки меня знаешь. А я-то думал пиковое игнорирование – это твой неповторимый стиль общения.       — Я видел весь твой репертуар, шисюн, - язвительно подмечает брат, выпрямляясь и протягивая мне руку, чтобы я мог подняться. — И бенефис смотреть не желаю.       — Очень жаль, - обиженно вздыхаю я. — Многое теряешь. А-Сан всегда убеждал меня в том, что я прирожденный драматический актер и звал на съемки не одной нашумевшей дорамы. Но я, как дурак, выбрал путь наименьшего сопротивления и пошел в журналисты. Дядя Цзян, - уголки моих губ приподнялись в теплой улыбке при воспоминании о кумире, — был этому не слишком рад.       При упоминании отца мышцы тела бессмертного напряглись, словно стальные тросы, но выражения лица, как не странно, совсем не изменилось. И тем не менее, несмотря на холодность лика, я знал, что за респектабельным фасадом скрывалось нечто еще. Что-то противоречивое, кое-что болезненное и несомненно разрушительное. Казалось, что закулисная история давит эмоциональным грузом на ранимую психику мужчины. Но фамильные честь и гордость не позволяют ему открыться и откровенно с кем-то поговорить, загоняя все глубже в жесткие общественные рамки. Я уже видел подобное. Точнее испытывал на себе. Только в отличии от Цзян Чэна моей оборонительной тактикой были не отчужденность и холод, а озорство и кокетство. Мое категорическое отрицание проблемы чуть было не довело меня до эмоционального выгорания, но принудительное лечение в одной из клиник мне все же пришлось пройти.       — Ты что, воды в рот набрал? – наконец, нарушил я спонтанное молчание, желая хоть как-то разрядить накалившуюся до предела обстановку. Насмешка, несомненно, не лучший способ, но с учетом всего того, что я успел узнать, ирония и сарказм для брата лекарство вне конкуренции. — И, умоляю, перестань делать хорошую мину при плохой игре. Тебе не идет.       — Кто бы говорил, - ощетинился мужчина, скрещивая руки на груди. — Я всегда знал, что ты без тормозов, но, чтобы настолько…       — Хватит, - пресек я характерным жестом дальнейший поток слов А-Чэна. — Выключаем режим «умственно отсталого» и подключаемся к «прогрессивному». Тебя ничего во мне не смущает?       Я расставил руки и покрутился вокруг своей оси, демонстрируя красоту со всех сторон. Не-то чтобы во мне взыграли амбиции. Просто подобный трюк заставлял оппонента взглянуть на меня более детально.       — Нет? – вопросительно вскинув бровь, поинтересовался я, своеобразно читая нахмуренный взгляд бессмертного. — Так я подскажу. Мне не влом, - я сделал шаг вперед, сокращая между нами расстояние. — Читай по губам – я не тот, кто тебе нужен. Да, меня зовут Вэй У Сянь. Да, скорее всего, я выгляжу, как тот, кто насолил здесь большинству людей. И да, ты, - я обвел рукой силуэт мужчины, слегка поджимая губы, — выглядишь, как повзрослевшая невероятно горячая версия моего сводного младшего брата. Но на этом сходства заканчиваются.       — Что за ерунда? – воскликнул бессмертный. — Если ты таким образом решил отомстить, то не кажется ли, что ты несколько припоздал с этим?       — Да послушай же ты меня наконец, - не выдержал я, хватая А-Чэна за грудки и слегка встряхивая. — Я не Старейшина И Лин. Никогда не был и никогда не стану им.       Выпустив ворот дорого ханьфу, я сделал несколько шагов назад и, прижавшись к стволу дерева, обреченно вздохнул.       — Я оказался здесь из-за фатальной ошибки одного сумасшедшего, который решил сыграть в Бога. Но вместо заблудшей души, он призвал меня, - я облизнул пересохшие губы прежде, чем продолжить. — Я не заклинатель, а обычный человек. Во мне нет ничего сверхъестественного. И, если ты еще не понял, меня до усрачки пугает все, что здесь есть. Я устал, голоден и эмоционально вымотан. Единственное мое желание сейчас – это проснуться и забыть, как страшный сон. Но я не могу, - я горько усмехнулся. — Не могу, потому что я не сплю. Поверь, я пытаюсь храбриться. Стараюсь найти какие-то плюсы в этом перемещении. Но чем дальше я продвигаюсь, тем страшнее кажется мое будущее. Поэтому мне нужна помощь. И раз уж ты вызвался добровольцем, прими ответственность.       Наступила минута неловкого молчания, во время которой каждый размышлял о чем-то своем. Я пытался понять, достигли ли слова приоритетной цели. Смог ли я убедить Цзян Чэна, который в этой реальности не лыком шит, помочь мне. Он же… Честно? Понятия не имею, о чем он думает. Но его оценивающий, можно даже сказать сверлящий взгляд прожигал насквозь, превращая мозги в шашлык, а сердце в отбивную, от которой невидимые зубы откусывали по куску.       — Ты, - наконец, нарушил гнетущую тишину бессмертный, — абсолютно сумасшедший.       — Все, - перебил его я, всплеснув руками. — Сдаюсь. Спорить с твердолобым и упертым бараном выше моих сил. Сойдемся на том, что у меня ретроградная амнезия и я начинаю жить с нуля. Так, куда мы там ехали? - я нахмурился, вспоминая события до моего побега. — Пристань Лотоса? Если это далеко, требую немного еды и вагон выпивки. Трезвость угнетает.

***

      Город Фэн, в котором мы решили сделать остановку, чтобы отдохнуть и напоить лошадей, встретил нас неповторимым колоритом Древнего Китая. Цзян Чэн по обыкновению пытался ярко возразить, причем я бы не сказал, что слишком вежливо. Но, встретившись с принципиальным отказом с моей стороны, охладил сварливый нрав, позволив себе минуту обманчивого спокойствия. Фэн, с виду казавшийся небольшим и малозаметным, оказался тем самым городом, который жил за счет оптовой и розничной торговли. Сотни лавчонок пестрили разнородными ценниками, продуктами питания и дорогими шелками. И ни один торговец не был обделен вниманием простых горожан. То тут, то там слышались веселые смешки, доброжелательные зазывающие крики удачливых коммерсантов и нестройный топот лошадей. А неширокие, но достаточно уютные улочки были насквозь пропитаны запахом пота и каких-то ароматических трав. В общем и целом, дружественная обстановка располагала к себе и заставляла с любопытством глазеть по сторонам, запоминая мельчайшие детали. Все-таки читать информационные сводки и жить историей – это не одно и тоже. Поэтому, подобно человеку на обзорной экскурсии, я с любознательностью первооткрывателя старался расспросить как можно больше людей. В свою очередь каждый лавочник, лишь завидев дорогие одежды и ничтожный шанс чистой прибыли, со всей ответственностью подходил к рекламе своего товара. Мне даже удалось получить несколько спелых фруктов в качестве подарка, на что Цзян Чэн лишь фыркнул и красноречиво закатил глаза.       Только когда солнце уже было в зените, мой пыл порядком поистратился. Уставшие ноги гудели. Нестерпимо хотелось пить, а голодный желудок требовательно урчал. К тому же мне срочно необходимо было умыться и промыть саднящие порезы на руках, которые дали о себе знать в самый неподходящий момент. Но прежде чем предаваться удовлетворению физиологических потребностей, мне необходимо было решить одну глобальную проблему.       — А-Чэн, - позвал я бессмертного, останавливаясь у одной из лавчонок. — Не мог бы ты сделать мне одолжение?       Он лишь вопросительно приподнял прямые брови вразлет, успокаивающе гладя шелковистую гриву норовистого скакуна, который достался ему в партнеры.       — Мне нужны очки, - без предисловий выпалил я, наблюдая за преображениями лица братца, которое из вопросительного стало несколько озадаченным. — Но я понятия не имею, как объяснить торговцу мой минус три.       — Ты никогда не жаловался на зрение, - задумчиво произнес мужчина, подходя ближе к небольшому магазинчику, где теснилось уже несколько покупателей. — Так с чего бы вдруг сейчас?       — Иногда мне кажется, - усмехнулся я, — что голова нужна тебе лишь для того, чтобы есть, да браниться. Пойдем, - привязав лошадь, я махнул рукой в сторону, судя по вывеске, фитоаптеки. — Раньше сядем - раньше выйдем.       Внутри лавчонка с травами выглядела более чем обыденно: обшарпанный плиточный пол, деревянный прилавок, липкий от олифы, высокие шкафы, заполненные бессчетным множеством маленьких баночек и крупных сосудов. С потолка свисали вязи с душистыми травами и диковинные тушки животных, а также части их тел. Иногда разнотравье разбавлялось магическими печатями и странными артефактами, которые были совсем не по вкусу хмурому бессмертному подле меня. И я ловил Чэна на том, как он бессознательно хватается за мое предплечье, вынуждая кусать мягкие губы и шипеть от ноющей боли, которая возникала в местах соприкосновения соленной кожи с крестовидными ранами. И все же, каким бы не был притягательным ассортимент виталища ведьмы, без медицинской консультации лекаря или местного аптекаря делать здесь было нечего.       Мы нашли его около прилавка, занятого каким-то клиентом, и я невольно удивился представшему моим глазам зрелищу. Аптекарю на вид нельзя было дать и семнадцати лет, но он с академическим знанием дела разъяснял какой-то старушке, как правильно заваривать купленный сбор трав. Его черные, словно смоль, длинные волосы были собраны в высокий конский хвост и перевязаны простой антрацитовой лентой. Но непослушная челка над серо-голубыми глазами, которая постоянно падала и скрывала их, придавала ученому лицу детской непосредственности. А худощавая фигура, покрытая слоями серых хлопковых одежд, и тонкие кисти рук с длинными пальцами, созданными не для работы, но музицирования, говорили о благородном происхождении и юношеской незрелости. Однако, если все так, каким образом этому молодому человеку удалось добиться подобных высот и почему его так внимательно слушают?       — Чем могу служить? – вернул меня на землю приятный голос аптекаря, а на его губах расцвела мягкая улыбка. — Уважаемые бессмертные ищут что-то особенное или…       — Очки для чтения, - соизволил вклиниться в разговор Цзян Чэн, пристально смотря на юношу и хмуря широкие брови. — У моего друга проблемы, а я слышал ваша семья сильна в медицине и рада помочь.       — Так вы меня все-таки помните, - мальчонка склонился в поклоне, — глава клана Цзян.       — Я никогда не забываю лиц своих бывших учеников, - брат насмешливо улыбнулся, — и практически членов семьи.       Впервые за все то время, что я провел в компании повзрослевшего А-Чэна, я видел его искреннюю улыбку и теплые объятия. Даже с собственным племянником его отношения были не столь ласковы и душевны, как с захожим аптекарем. Кто же он? И почему его лицо кажется мне смутно знакомым? Как-будто я встречался с ним раньше или видел кого-то похожего. Но где? Здесь или в своем мире? А если и так, то я вряд ли бы смог забыть столь привлекательное лицо.       — Вы знакомы? - возбужденно прервал я праздную беседу, вновь напоминая о себе. — Да даже если и так, невежливо оставлять меня за бортом, - и чтобы наверняка обратить внимание брата на себя, добавил: — гэгэ.       — Не называй меня так! – возмущенно вспыхнул мужчина, а его скулы слегка порозовели.       — Отчего же? – притворно смущенно ответил я. — Я делаю, что хочу, когда хочу и с кем хочу. Это мое право, дарованное богом и заученное наизусть, благодаря старому другу. Так, - я посмотрел на юношу и широко улыбнулся, — с кем имею честь разговаривать?       — Должно быть вы тот самый друг, который нуждается в очках, - невозмутимо ответил молодой человек. — Боюсь, вам придется подождать несколько дней, чтобы оформить покупку. Я не сведущ в подобных вопросах. Мои тетя и дядя должны скоро вернуться. Они и помогут вам.       — Вэнь Цин тоже здесь?       — Нет, - покачал головой юноша. — Они отбыли на гору Чаньхань, чтобы разыскать несколько редких трав. А меня оставили принимать заказы. Тетушка утверждает, что мне пора учиться самостоятельности. Тогда как дядюшка…, - он печально вздохнул, — сами знаете. После того, что произошло шестнадцать лет назад, он боится оставлять меня одного. Но с напором…       Дальнейший диалог утонул в беспорядочном шуме, отдаленно напоминающий рой пчел. Я понимал, что моя настоящая жизнь никак не связана с событиями этой реальности. Но отделаться от мысли, что мой протеже мог причинить вред дорогому мне человеку, было разительно сложно. Да, если говорить предельно откровенно, я не пылал бескорыстной и чистой любовью к Вэнь Цин. Я заблаговременно знал, что наша игра в супружескую пару рано или поздно закончится, ведь я не тот, кто предназначен ей судьбой. И тем не менее, я бы не хотел, чтобы этой сильной и независимой женщине делали больно. Тем более, если этот кто-то, я сам.       — А-Чэн, - позвал я брата, совершенно не заботясь о том, что перебиваю его разговор. — Скажи, я…, - мне пришлось сглотнуть сухой ком прежде, чем продолжить, — то есть, Старейшина И Лин…он…он причинил им вред?       — Какое это имеет значение, если ты, как утверждаешь, не он?       — Я должен знать.       — Зачем? – со скучающим видом спросил Цзян Чэн. — Зачем забивать себе голову тем, чего уже не вернуть.       — Ты правда, - я повернул голову к бессмертному, — хочешь знать? Или просто пытаешься заговорить мне зубы? – он лишь лениво пожал плечами, изобразив на лице улыбку наоборот. — Что ж. Прекрасно. Только не называй меня снова безумным. Я весьма ранимая личность и легко обижаюсь.       — Не тяни кота за причинное место, Вэй Ин.       — Ла-а-адно, - протянул я. — В моем мире я и Вэнь Цин помолвлены. Не хотелось бы узнать, что мой брат-близнец хоть как-то осквернил ее семью.