Квантовый скачок

      Лучи слепящего поздневесеннего солнца пробивались сквозь полупрозрачные занавески, играя дивную мелодию рождения на моем лице. Поморщившись от огненно-янтарных бликов, я перевернулся на другой бок, укрываясь с головой атласным одеялом. Впервые за время пребывания в этой странной сянься-вселенной я как следует выспался. Поэтому открывать глаза, шевелиться и тем более куда-то идти совершенно не хотелось. Подмывало остаться в постели и провести в блаженной лени всю оставшуюся неделю, а лучше – всю жизнь. Но я понимал, что подобное просто неосуществимо. Хотя бы потому, что я был совсем не апатичным человеком. Когда со мной случались лихие беды вместо того, чтобы жалеть себя, я наоборот шел веселиться. Компания помогала мне отвлечься, а порой и вовсе забыться, даже несмотря на то, что чаще всего состояла всего из двух человек. Многим кажется, что иметь множество друзей – это весело и интересно. Но проблема состоит в том, что чем больше у человека знакомых, тем более одиноким он себя считает. Вот почему я полагаю, что иметь двух-трех близких друзей гораздо лучше, нежели растрачиваться на сотню непроверенных личностей.       Что касается самой Пристани Лотоса, то, несмотря на злополучный инцидент по приезде, она, в целом, действовала на меня не просто успокаивающе, но умиротворенно. В ее стенах я чувствовал себя, как дома. Наверное, дело было в настроении Цзян Чэна, которое передавалось и мне. Вчера, после того, как погасили свет и легли спать, мы еще какое-то время провели за непринужденной беседой. Вопреки моим резким словам по поводу возвращения в современность, мне все-таки было интересно узнать некоторые подробности жизни в ордене. К тому же рассказ о фамильном гнезде заметно расслабил Вань Иня и способствовал его быстрому засыпанию. Я не был уверен, что неспокойный сон брата стал для него на сто процентов лечебным. Но то, что он позволил ему немного освободиться, казалось неопровержимым.       — Вэй-сюн, - мягко позвал уже знакомый голос, и я про себя закатил глаза.       Видеть с утра пораньше человека, который еще вчера держал у твоей шеи нож, хотелось также сильно, как обнаружить муху в курином супе за обедом. Но делать было нечего.       — Вэй-сюн, поднимайся, - продолжила уговаривать она. — Я ведь знаю, что ты не спишь. Да и завтрак стынет.       Волшебное слово «еда» подействовало на меня сильнее, чем энергетик после ночного кутежа. Стремительно скинув с себя одеяло, я приподнялся на локтях и беззвучно ахнул, когда обнаружил барышню Не всего на расстоянии вытянутой руки от меня. Она нехотя обмахивалась веером, удобно устроившись на моей кровати со скрещенными в позе лотоса ногами. Конечно, Хуай Сан внешне выглядела, как подобает женщине высокого статуса. Но ее бесцеремонность и бестактность наводили на определенные выводы.       И какому это граду пришлось пойти летом, чтобы Вань Инь связал свою жизнь с барышней Не? О пламенной любви речи быть не могло, так как я четко знал, что сердце брата было отдано другому. Оставался лишь один возможный вариант – брак по расчету. В мою эпоху подобные контракты обычное дело. Кому-то необходим вид на жительство, кто-то женится в угоду родительских желаний, некоторые преследуют выгоду в бизнесе. Но угадать самостоятельно, что хорошего рассмотрел в данном семейном союзе А-Чэн, я был не в состоянии.       Мысленно поставив галочку в голове, я цинично усмехнулся.       — Не боишься, - спокойно начал я, поднявшись с кровати и потянувшись, — что Вань Инь нас неправильно поймет? У него довольно-таки развитое воображение, как для человека с низким уровнем эмпатии.       — Твои волнения беспочвенны, - просто ответила Не Хуай Сан, лукаво сверкнув глазами поверх раскрытого веера. — Я не вхожу в круг его нездоровых интересов.       — И тем не менее ты называешь себя его женой, - непосредственно отметил я. — Это довольно-таки интересно, не находишь?       Девушка насмешливо вскинула бровь и взглянула на меня так, словно обнаружила какую-то новую, несвойственную деталь. От ее скептического взгляда мои губы сами по себе сложились в усмешку.       — Знаешь, - продолжил я, накидывая верхний халат. — Копаться в чужом грязном белье – моя рабочая специальность. Имея на руках лишь часть истории, я могу закатить грандиозный скандал, который эхом будет звенеть месяцы напролет.       — Угрожаешь мне?       — Что ты, - отмахнулся я от Не Хуай Сан, присаживаясь за стол, где дымились теплые чаши с едой. — Нет! Просто предупреждаю. Не стоит недооценивать меня. Несмотря на то, что у меня нет сверхъестественных способностей, порой, грубую силу побеждает незаурядный ум. Но, - я мягко улыбнулся, указывая на место напротив себя, — тебе ли не знать?       — Что ж, - как бы между прочим заметила невестка, спрыгивая с кровати и деловито хлопая по стопкам книг на другом столе, которые я до этого момента и не замечал. — Тогда тебе не составит труда все это прочесть.       — Что это такое?       — Пособия по самосовершенствованию, - играючи ответила Хуай Сан, присаживаясь напротив меня.       — И зачем они мне? – нахмурившись и скрестив руки на груди, поинтересовался я.       — Ну, как же? – удивилась девушка, хлестко ударяя ребром закрытого веера о ладонь. — Для саморазвития. Цзян-сюн бывает крайне настойчивым, - она сделала глоток чая, — когда дело касается его любимых людей.       Оставшееся время за завтраком прошло в гробовой тишине. После чего хозяйка Пристани Лотоса сообщила, что, в связи с большой загруженностью и длительным отсутствием главы на своём рабочем месте, Вань Инь некоторое время может не появляться на горизонте. Рвение брата к труду похвально, но вот факт, что все обязанности по моей заботе должны были лечь на хрупкие плечи барышни Не, меня совсем не радовал. И дело было даже не в том, что я не мог найти с ней точки соприкосновения. С этим как раз не было особых проблем, ведь я способен очаровать даже бревно, если того требуют обстоятельства. Просто её мотивы и цели оставались для меня неразрешимой загадкой.       Не Хуай Сан всегда был для меня тёмной лошадкой. Мы познакомились с ним на первом году обучения в старшей школе и быстро подружились, так же, как и с Цзян Чэном. Но в отличии от брата я не мог так просто его прочесть. Паренек никогда не отличался изощренным умом, но, тем не менее, довольно-таки легко сдавал тесты. Спустя рукава, выполнял задания на уроках информатики, а в будущем, играючи, решил мою проблему с досье. Совершал инфантильные поступки, вёл себя до безобразия глупо, но без проблем мог поставить на место зазнавшихся снобов. Все это, конечно, относится к Хуай Сану из моей эпохи. Но, если судить по прошлым примерам (тот же А-Чэн или Цин-Цин), легко можно предположить, что и здесь он, а точнее она не лыком шита. И что лучше держать ухо востро, пока полностью не удостоверюсь в её лейтмотивах.       Одно было понятно наверняка: для барышни Не я – главный нарушитель спокойной и размеренной жизни. Но при этом она неукоснительно следует приказам Цзян Чэна, которые направлены исключительно на комфорт моего пребывания здесь. Из этого можно сделать вывод, что, независимо от своих желаний, хозяйка Пристани Лотоса беззаветно предана Вань Иню и его идеям. Нелепо опровергать очевидное. Не Хуай Сан безнадежно влюблена, ведь только любовь способна толкнуть человека на поступки несвойственные его характеру. В некотором смысле мне даже жаль её. Все-таки из всех насмешек судьбы над человеком – нет убийственнее безответной любви. Это чувство сродни смертному приговору: знать, что ты никогда не сможешь обнять или рассказать человеку, как много он для тебя значит. А если даже и решишься, не факт, что избранник примет тебя таким, какой ты есть. Я не смог, поэтому по сей день страдаю. Где-то глубоко внутри, но от этого боль не становится меньше. Она лишь затихает на время, чтобы в самый неподходящий момент вернуться вновь.       Хватит!..       Мировая скорбь и мрачный пессимизм не лучшие спутники человека. Поэтому покачав головой и дёрнув плечами, я искренне улыбнулся, выбрасывая из головы безнадежные мысли. По всей видимости, Не Хуай Сан восприняла мои ужимки за добрый знак и, стремительно поднявшись, вцепилась в меня мертвой хваткой. Да я и не возражал. Лучше уж обзорная экскурсия с персональным гидом, чем вот эти вот книги с духовными практиками, от которых мне, как с козла молока. Искренне хотелось посмотреть в глаза А-Чэну и спросить: «Ты это сейчас серьезно?».       Развитие золотого ядра – это длительный и кропотливый труд. Свой тернистый путь заклинатели начинают в раннем детстве. Они тренируются так отчаянно и дерзко, буквально выжимая из себя все соки, чтобы в конечном итоге обрести силу. Не самый разумный путь, как по мне. Слишком длинный, ужасно энергозатратный. И все ради того, чтобы попытать удачу и стать бессмертным. Неужели вечная жизнь — это забавно? Ведь выбирая путь бессмертия, ты ставишь ставку на одиночество. И самое ужасное, что ты теряешь не просто близких и друзей, но самого себя. Конечно, в любую эпоху полно сумасшедших фанатиков. Их хлебом не корми дай только вспороть несчастному кролику живот и на его крови поклясться в верности Сатане. Но я не из их числа, а посему я выбираю жизнь.       — Зачем ты здесь?       Непринужденно начал я разговор, внимательно рассматривая золотых карпов кои, плещущихся в небольших водоёмах, которые занимали большую часть территории Пристани Лотоса. Не знаю, как ландшафтным дизайнерам удалось, но выглядело это невероятно круто. Словно морские боги вышли из глубин и выстроили мирную цивилизацию на суше, не забывая о своих корнях.       — Поручение дражайшего супруга, - обмахнувшись веером, ответила барышня Не. — Цзян-сюн пожелал, чтобы я показала тебе…       — Нет. Ты не поняла, – решительно перебил её я, оборачиваясь и лукаво усмехаясь. — Здесь в смысле не со мной, а в общем в Пристани Лотоса?       — Я законная супруга главы клана!.. – недовольно фыркнула девушка, прикрывая нижнюю часть лица веером.       По всей видимости, она таким образом стремилась скрыть от меня своё выражение. Но глаза выдавали Хуай Сан с головой. Тема, затронутая мной, была болезненной, от чего и воспаляла зеркала души праведным гневом.       — Да, да, да. Где-то я уже это слышал, - отмахнулся я от неё. — Но твое присутствие не отменяет безразличия А-Чэна. Он ведь не любит тебя, практически не замечает. А если и смотрит, то словно сквозь тебя. Зачем такой, - я бегло прошелся взглядом по ладной фигуре в фиолетовом шелке, — очаровательной девушке, как ты, терпеть моего брата? Уверен, помани ты пальцем, толпы женихов выстроятся, чтобы сразиться за твою руку.       С каждым словом лицо девушки становилось всё бледнее. Было видно, что её что-то тревожит, а, быть может, и вовсе пугает. Стоило бы на этом и остановиться, прекратить утонченную пытку и вернуться к экскурсии. Но жопа требовала опасных приключений, а язык мой, как обычно, враг мой. Уж больно было любопытно узнать печальную историю любви. Особенно после того, как на одном из женских пальцев заалела нить судьбы. Каждый в этом мире с кем-то связан. Никто не уходит от судьбы, если она решила закинуть удочку. Но эти двое продолжали плыть против течения, вопреки здравому смыслу. Для страстного любителя детективных и, только между нами, любовных романов их история, что для быка красная тряпка.       — Может у тебя Стокгольмский синдром? – продолжил провоцировать я, скрестив руки на груди и слегка пожав плечами. — Брат частенько увлекается, когда выходит из себя. Он причинил тебе вред и как порядочный молодой человек решил загладить свою вину? Или ты просто отбитая на всю голову и любишь мазохизм?       — Заткнись! Закрой свой рот! – наконец, не выдержала барышня Не, сорвавшись на крик. — Я просто люблю его, ясно? И это я причинила ему боль, а не он мне. Но я все исправлю. Он поймет… он…он полюбит меня. Мы будем счастливы так, как ему не стать с эргэ.       — Милая моя, любовь не терпит будущего времени, - с сочувствие произнёс я, подойдя ближе и коснувшись её щеки. — Если чувств нет, они не появятся с потолка или после совершения рыцарского подвига. Максимум, на что можно рассчитывать, это жалость и кратковременное расположение. Но разве они смогут тебя удовлетворить?       Не Хуай Сан подняла на меня полные понимая и непролитых слез глаза, но все равно покачала головой. Сложно было винить её в этом, ведь я отлично понимал сколь больно ощущать свою беспомощность и признаваться в ней. Любовь, это светлое, всепоглощающее чувство, о котором так много пишут книг, сгубила больше жизней, нежели война или чума. Но, как ни странно, без неё жизни многих теряют свой смысл.       — Я не отступлюсь, - наконец, тихо ответила девушка и решительно кивнула, вызывая на моих губах слабую усмешку. — Но ты ведь и так это знаешь? Просто решил удостовериться, не так ли?       Воу, девочка! Я не настолько умен, но все равно чертовски приятно от того, что меня посчитали непревзойденным закулисным гением. Поэтому, чтобы нагнать ещё больше таинственности и сумрачности сложившемуся образу, я неопределенно пожал плечами. Будешь знать, чертовка, как применять ножи к ни в чем неповинным людям. Барышня Не в свою очередь хмыкнула и, резко открыв веер, деланно развернулась на носках.       — Пойдем, - мягко позвала она, увлекая меня за собой по гравийной дорожке, что вилась куда-то на запад. — Тебе ещё многое нужно увидеть, чтобы чувствовать себя, как дома.       Не уверен, что это возможно в полной мере, но стоит хотя бы попытаться. Все-таки Цзян Чэн дорожит своим детищем. Ему будет приятно, если я смогу хотя бы частично понять, о чем он говорит. С учётом того, что я постоянно лезу на рожон – это меньшее, что могу ему предложить.       Следующей остановкой в моем индивидуальном экскурсионном туре стало тренировочное поле. На самом деле, оно было одним из нескольких, что разбросаны по всей территории ордена. Если верить словам невестки, то, чтобы увеличить производительность и уменьшить нагрузку на почву, в Пристани Лотоса после того самого исторического пожара было произведено зонирование. Ранее все тренировки адептов производились в одном месте под пристальным надзором специалиста. Теперь же каждое тренировочное поле было предназначено для определённой формы деятельности. Например, это служило плацдармом для стрельбы из лука. И прямо сейчас было переполнено настолько, что яблоку негде упасть. Никогда бы не подумал, что спортивный аутотренинг по технике стрельбы столь популярное занятие. Мне всегда казалось, что заклинатели должны уделять больше внимания упражнениям с мечом и духовным практикам. Но кто я такой, чтобы лезть в чужой монастырь да со своим уставом.       Что касается самого поля, то оно располагалось около густой кромки леса с одной стороны и омывалось бирюзовыми водами лотосового озера с другой. Поэтому, несмотря на видимое отсутствие заградительного барьера, охотничий плацдарм был защищён от посторонних глаз и нежелательного вмешательства извне. В отличии от современных полей, расчерченных вплоть до миллиметра, действующая площадка состояла лишь из нескольких десятков мишеней, расположенных на равном расстоянии друг от друга. Длина же дуги определялась скорее на глаз или шаг, что, несомненно, не добавляло оцениванию качества. Впрочем, для человека, который ни разу в жизни не держал в руках лук, попадание в десятку любого адепта было сродни подарку под елкой на Рождество. Я радовался их победе больше, нежели сам участник. Восхищало меня еще и то, что большинство резидентов, выбирая между стоячими и движущимися мишенями, останавливались на втором варианте. Наверное, трудность задачи сластило вкус победы. А, быть может, так больше была нагрузка и сильнее концентрация. Я не стал детально расспрашивать. Не хотелось прерывать тренировку и сбивать учеников с нужного ритма, хотя очень хотелось.       Пройдя половину площадки и остановившись под одним из трёх навесов, предназначенных скорее для размещения высокопоставленных гостей и судей, нежели благодарных зрителей, я с удивлением заметил в бурном море одинаковых одежд цвета индиго золотую вспышку. Цзинь Лин со всем усердием тренировался на окраине плацдарма в полном одиночестве. Его выверенные движения были легки и грациозны, а взгляд цепок и серьезен. Натягивая тетиву и отпуская стрелу в свободное плавание, он точно знал, каким хочет видеть результат. Даже слабое зрение не мешало мне увидеть, как свиреп и непреклонен мальчишка. И как сильно в подобные моменты он похож на Цзян Чэна, который фактически стал для племянника вторым отцом. Не скажу, что вспыльчивый характер – это подарок небес. Но то, что А-Лин вырастет по-настоящему хорошим человеком, было не отнять.       — А он не слишком дружелюбен, как я посмотрю.       Скорее утверждение, нежели вопрос. Тогда как остальные адепты старались сбиться в небольшие группы и разделить поровну непосильное бремя, Цзинь Лин держался особняком ото всех. Это говорило о том, что: во-первых, мальчишку игнорировали из-за его статуса; во-вторых, он совершенно ничего не делал, чтобы это изменить; в-третьих, его навыки коммуникации были ниже, чем у одноклеточного организма, который и животным-то назвать трудно. Будем откровенными, броненосцы выглядят, как огромные волосатые сколопендры, но даже у них больше шансов получить титул «Милашка №1».       — У него есть друзья, если ты об этом, - проследив за моим взглядом, проворковала Не Хуай Сан. — Просто они - адепты других кланов и постоянно быть рядом с ним не могут. А-Лин, конечно, никогда не признается, но его это сильно расстраивает. Также, как и отсутствие молодого господина Вэнь.       Я скрестил руки на груди и, озадачено приподняв брови, перевел вопросительный взгляд на девушку. Та в свою очередь лукаво усмехнулась, тут же скрывая своё выражение за расписным веером.       — Цзинь Лин и Вэнь Юань были друзьями с детства. Несмотря на то, что второй был старше первого на добрых четыре года и относился к ордену врага, это не мешало им быть не разлей вода. Они буквально все делали вместе: ели, спали, тренировались, даже ходили на ночную охоту. Мальчики были патологически и иррационально зависимы друг от друга. А потом, - она сделала многозначительную паузу, подогревая мой интерес, — после охоты с кланом Лань, А-Лин вернулся в дурном расположении духа. Наговорил кучу гадостей молодому господину Вэнь, а тот в свой черёд без предупреждения уехал жить к своим тёте и дяде и полгода не давал о себе ничего знать. Уж не знаю, что у них там произошло, но ратую на то, что юный господин напился уксуса, а теперь боится признавать свои ошибки.       — Первая любовь требует лишь немного глупости и вагон любопытства, - иронично отметил я, вновь бросая взгляд на тренирующегося Цзинь Лина. — Уверен, если правильно расставить приоритеты и немного подтолкнуть, все у них будет хорошо.       «А если они еще и предназначены друг другу свыше, то и подавно» - мысленно добавил я, возвращая внимание Не Хуай Сан, которая мягко обмахивалась веером, смотря, как лёгкий предвечерний туман собирается над озёрной водой.       — Раз уж мы выяснили, что гложет сердце юной госпожи, - кивнул я в сторону племянника, усмехнувшись немому вопросу в глазах девушки, — не расскажешь, что собственно происходит?       — О чем ты, Вэй-сюн?       — Брось! – отмахнулся я от Хуай Сан. — Ты сама сказала, что в Пристани Лотоса несколько тренировочных полей. Но почему-то именно сегодня все адепты решили улучшить навыки стрельбы.       — А-а-а, ты про это, - понимающе улыбнулась девушка. — Через несколько недель пройдут ежегодные соревнования, приуроченные к фестивалю двойной пятерки. Лучшие стрельцы получат возможность поучаствовать в ночной охоте на горе Дафань, а победитель – возглавить их.       — Я так понимаю, ночная охота – это нечто престижное? – барышня Не кивнула. — Но если соревнования касаются лишь адептов Юнь Мэн Цзян, зачем тренируется Цзинь Лин?       — У молодого господина шкурный интерес, - пожала она плечами. — Глава Цзян пообещал племяннику за победу редкий духовный меч, приобретённый им на одном из аукционов. Поговаривают, что ему тысячи лет и когда-то он принадлежал то ли демону, то ли могущественному заклинателю. Для коллекционера меч – бесценный клад, почти такой же, как и артефакты Старейшины И Лин.       — Мы встречали одну из реликвий У Сяня, - фамильярно заметил я, совершенно не боясь праведного гнева со стороны почившего двойника. — Она принесла жителям многих городов лишь боль и страдания.       — И тем не менее, - Не Хуай Сан двинулась к выходу с поля, и я последовал за ней. — Многие хотят заполучить его артефакты, так как некоторые из них весьма полезны в быту. Тот же флаг, привлекающий нечисть. Ты вот знал…       И потекли минуты бессмысленного трепа. Барышня Не говорила обо всем и сразу и в тоже время ни о чем конкретном. Порой в её истории вклинивались моменты ветхих воспоминаний. В основном, они касались обучения в Облачных Глубинах и того, каким непоседливым и неугомонным был Вэй У Сянь в пору своей молодости. Как любил донимать своими вопросами какого-то старика Лань, как однажды был наказан за то, что сбрил ему бороду или как был застукан неким Ханьгуан-цзюнем за попыткой пронести на территорию ордена алкоголь. Прогулка затягивалась, а девушка увлечённо продолжала говорить о своём негласном кумире. Видно, что раньше барышня Не была довольно-таки близка с Вэй У Сянем и ей нравилось дружить с оным, ведь с ним было сложно скучать.       Однако, для меня её рассказ был подобен ножу в сердце. Не подумайте ничего дурного. Мне правда было интересно знать его жизнь до падения. Просто, чем больше я узнавал, тем сильнее проникался к нему состраданием. Человек, который стремился защитить каждого, в итоге поплатился за грехи, которых не совершал. Его имя опорочили, подвиги посрамили, а жизнь отобрали. Это и есть та самая хваленая справедливость праведных орденов, что дальше собственного носа ничего не видят? Теперь мне, как никогда, хотелось узнать всю правду.       Вечерело. Миновав множество зданий, прудов и садов, встретив по пути целый ряд новых людей, некоторые из которых удивленно таращились на меня, словно я был диковинным экспонатом, мы пришли к тихому местечку в самой глубине Пристани Лотоса, к черному храму с восьмиугольной крышей. Чем ближе мы подходили, тем сильнее зудела рука с крестовидным шрамом, словно тёмная энергия, что легла в основу проклятья господина Мо, отзывалась на что-то внутри. Не поднимая широких рукавов верхнего халата, я бессознательно почесал раненую руку, не зная, что с того момента, как я покинул деревню Мо, рубец стал гораздо шире, а влияние – сильнее.       — Это последнее место, которое хотел бы показать тебе Цзян-сюн, - тихо произнесла Не Хуай Сан, плавно отворяя двери. — Но я посчитала, что ты должен его увидеть.       Она вошла внутрь, и я последовал за ней. В передней части храма плотными рядами стояли мемориальные таблички с именами.       — Это Храм Предком ордена Юнь Мэн Цзян, - тем временем продолжила барышня Не, зажигая несколько палочек благовоний и ставя их в треножник. — Здесь установлены таблички всех почивших родственников нынешнего главы клана Цзян.       Я пробежался взглядом по незнакомым и не очень именам, задержавшись на одном.       — Цан Сэ? – тихо спросил я. — Мою мать зовут точно также. Неужели…       — Госпожа Цан Сэ была матерью Вэй У Сяня и младшей сестрой Цзян Фэн Мяня. Ей пророчили блистательное будущее, её ждал выгодный брак со вторым господином Лань¹, но вместо этого она сбежала со слугой и стала бродячим заклинателем.       — Ты многое знаешь, - дёрнул я головой в сторону девушки, — для человека из другого ордена.       — Все девочки романтизируют истории любви, - усмехнулась Не Хуай Сан, но тут же взяла себя в руки, заметив что-то за моей спиной.       Поддавшись слепому инстинкту, я развернулся, натыкаясь взглядом на табличку с собственным именем. Она была небольшой, что говорило, скорее всего, о побочности линии, но сделанной из не менее ценного материала, доказывая, что Вань Инь, несмотря ни на что, любил своего брата.       — И все-таки это странно, - как бы между прочим подытожил я, не замечая, как хмурится Не Хуай Сан, смотря на пустую подставку около моей таблички. — Ты так не считаешь?       Я повернулся к девушке, а та резко захлопнула веер, словно приняв для себя какое-то решение.       — Нужно возвращаться, - твердо произнесла барышня Не. — Скоро прибудет лекарь, чтобы обработать ожог. Да и Цзян-сюн не забудет потребовать с меня отчета.       Я усмехнулся, по-своему восприняв её напускную серьёзность.       — Так и скажи, что устала, - лукаво ответил я. — В этом нет ничего дурного. Я вот, например, ужасно проголодался. Да и к тому же, у меня от этого храма, - я осмотрелся и вновь почесал раненное предплечье, — мурашки по коже. Такое ощущение… - я задумался, но тут же спохватился и махнул рукой. — А, впрочем, неважно.

***

      В покоях витал стойкий запах черники и шиповника, а над чашкой, что все еще стояла на столе, стелился слабый белесый пар. Из окна, что вело в ухоженный сад, открывался прекрасный вид на центр Пристани Лотоса, где и располагалась пагода, в которую меня определили. Она не была гостевой и совершенно точно не относилась к помещениям, что примыкают к лазарету. Павильон Дикой Сирени считался ведущим, так как в нём располагались покои главы ордена.       В тот день, когда Вань Инь отдал приказ, прислуга была поражена. Ещё никто, включая близких друзей, не был удостоен чести делить магистральный павильон с Цзян Чэном. Даже супруга, благородная барышня Не, сестра главы не менее влиятельного ордена и та была вынуждена жить в отдельной постройке. Конечно, её павильон был не менее изысканным и живописным, располагался не так далеко от центрального и был соединен с последним понтонным мостом, перекинутым через небольшой водоём, но это все равно было не тоже самое, что жить под одной крышей.       Все мы знаем, что, когда я прибыл в Пристань Лотоса, у меня случился острый приступ галлюцинаций и я несколько дней провалялся в бреду. Разумнее, само собой, было бы поместить меня в лазарет и позволить умельцам на своём рабочем месте поддерживать мое состояние. Но А-Чэн изменил самому себе, если бы позволил кому-то другому наблюдать процесс моего лечения. Жесткий контроль и стальной прагматизм – лучшие качества бизнесмена. Но вот в личной жизни они всегда чинят препоны. Поэтому после пробуждения я не стал что-либо менять. Какая разница, где спать и принимать пищу? Комнатой ближе, постройкой дальше, что в этом такого особенного? Но видимо обслуживающий персонал был иного мнения, нежели я. Каждый, кто когда-либо пересекался со мной, брался долго и внимательно меня изучать, словно я экзотическая бабочка в коллекции энтомолога. Да, моя внешность была броской и колоритной, но это все еще не было поводом рассматривать меня под микроскопом. Тем более в полной тишине и взглядом, в котором скользило не то презрение, не то нескрываемое любопытство.       Три дня. Это слепое зондирование продолжалось три дня, прежде чем я не выдержал. Под горячую руку попала какая-то неопытная прислужница, которая как раз принесла мне волшебный чаек от Вэнь Нина. В кратчайшие сроки я высказал все, что думаю о сложившейся ситуации и предложил альтернативные пути решения. Но по всей видимости переборщил с представлением, потому как девушка в слезах выбежала из комнаты на моменте, как я называл ей своё имя. Жаль, но я не успел оговорить нашу связь с Вань Инем до того, как она скрылась. А то до меня доходили нелицеприятные слухи, что якобы я - новый любовник главы. Приятно знать, что мою красоту оценивают по достоинству, но все-таки фи. Инцест, конечно, дело семейное. Но даже я со своим грязным образом жизни не перехожу кое-какие черты.       Как вы, должно быть, уже догадались случилось это фиаско несколько мгновений назад, что даже вода в чашке не успела остыть. И, честно, я уже даже жалею о том, что сорвался. Все-таки я гость в этом доме, а веду себя хуже избалованной госпожи, которую хлебом не корми, дай только щелкнуть хлыстом.       Помимо этой незадачи, меня волновали другие вопросы, первым из которых была проблема концентрации Ци. Как бы я не старался, сколь много пособий не прочёл за прошедшее время, сдвинуться с мертвой точки мне так и не удалось. Я все также не чувствовал никакой благодати внутри, а во время медитаций я просто-напросто засыпал. Мне была необходима помощь. А так как Не Хуай Сан оказалась бездарным учителем, чему я почему-то совсем не был удивлен, оставалось надеяться лишь на Цзян Чэна, которого поймать в своих покоях было также трудно, как скользкого угря голыми руками. Но сегодня я был полон решимости все исправить. Вон даже чай не спешил пить, чтобы не уснуть. А то, что время позднее, ты, братец, сам виноват.       Ближе к полуночи за закрытыми дверями послышался какой-то звук. Накинув на плечи верхний халат и схватив первую попавшуюся под руку книгу, я выскочил из комнаты и поспешил к противоположной двери. Но моим стремлениям к усердной учебе не суждено было сбыться, а рука зависла в воздухе, не коснувшись отполированной двери, из-за голоса, что я услышал внутри.       — Тебе здесь не место, – утомленно, но все также безапелляционно заявляет Цзян Чэн. — Я устал. Уходи.       — Она пропала! – не дожидаясь продолжения произносит барышня Не. — Чэньцин пропала.       — Что?       — О, - криво усмехается девушка. — Так теперь ты хочешь поговорить? Как только дело коснулось Вэй Ина, у тебя резко проснулось желание.       Я прильнул к двери всем телом, чтобы лучше слышать их разговор. Не важно, о чем шла речь, главное, что она касалась непосредственно меня или моего двойника. Собирать по кусочкам воспоминания – утомительно. Но, чтобы раз и навсегда во всем разобраться, я должен стерпеть.       — Перестань паясничать, - холодно заметил глава. — И, наконец, начинай говорить.       — Нечего рассказывать, - просто ответила Хуай Сан, хлестко открывая веер. — В Храме Предков её больше нет. Но он, - она делает акцент на слове, — все же кое-что почувствовал. Хотя, уверяю, сам не понял, что.       — Я же просил…       — Зато теперь мы наверняка знаем, что стало причиной обморока, - перебила его заклинательница. — Божественное оружие всегда откликается на зов хозяина. Наверняка это работает и в обратную сторону.       — И все-таки, - твердо произнёс Вань Инь, — необходимо её найти.       — Так это правда?       — Боюсь, что так, - с тяжёлым вздохом ответил А-Чэн. — Чэньцин обладает собственной духовной сущностью, а Вэй Ин назвался её господином и дал ей имя. Любой другой, кто посмеет воспользоваться флейтой, погибнет. Причем…       Последующий диалог потерял для меня всякий смысл. Резко развернувшись на пятках, я юркнул в свои покои и плотно задвинул дверь. Голова пухла от полученной информации, а вопросы в голове все множились. Как прикажете их теперь разрешать? И где искать истинный источник правды?