Квантовый скачок

      — Ты думаешь о том же, о чем и я? – неуверенно спросил я, невольно закусывая нижнюю губу от волнения и нескрываемого любопытства.       — За что мне все это?! – безнадежно каркнул Цзян Чэн, прикрывая рукой лицо в популярном в современном мире жесте facepalm.       И, скажу я вам, в этом он был неукротимо хорош. Как и в закатывании глаз. Словно учился подобному с раннего детства.       — Ой, да брось! – спешно отмахнулся я, мазнув взглядом по живописной рекламной листовке. После чего нарочито медленно повернул ее лицом к Вань Иню и потряс в воздухе, привлекая внимание. — По-моему, звучит здорово. И вообще, - я грозно нахмурил брови, будто бы это могло напугать мужчину, — тебе не помешает приучиться к прекрасному. Авось, научишься флиртовать, подружку заведешь, а там дело не станет и за…       В мою сторону полетела румяная булочка, от которой я ловко увернулся.       — Буржуй! – воскликнул я, недовольно пыхтя и провожая грустным взглядом потерянный завтрак. — Разбрасываешься харчами, словно это зола, а не сокровище. Запомни, А-Чэн, - я резко повернулся к мужчине, вскидывая на него указательный палец. — Повторять дважды не стану. Хочешь пококетничать – открой кухню для бездомных.       Глаза главы ордена заметно расширились, но комментировать стрессовую ситуацию он не стал. И я был ему за это благодарен, так как настроение совершенно не располагало к тому, чтобы предаваться горьким воспоминаниям и делиться с кем-то тем, что наболело. Но честно признаю, у меня всегда были натянутые отношения с едой. Не то чтобы у меня когда-нибудь было расстройство пищевого поведения или что-то вроде этого, просто… после смерти отца нам с матерью пришлось туго.       Женщина она хорошая. Добрая, ласковая, понимающая, но совершенно не подготовленная к бытности. Жить по финансам она никогда не умела, поэтому в первые же месяцы спустила всю заначку отца на глупый шоппинг, оставив нас в последствии без гроша за душой. Почти полгода мы перебивались с хлеба на воду. Матушка пыталась найти работу, но отсутствие банальной стрессоустойчивости быстро возвращало ее в ряды безработных. Пришлось продать дом, некоторые вещи и украшения, но денег все еще катастрофически не хватало. А тут еще на носу висело мое поступление в старшую школу. В общем, скрепя сердце, матери пришлось обратиться за помощью к человеку, которого она уважала и боялась поровну. Вэй Липин или, если хотите, моя бабушка по отцовской линии была женщиной строгих устоев и правил. Талантливая балерина в прошлом и известный хореограф в настоящем, как человек была слишком скупой на эмоции, и еще до свадьбы дала понять, что не одобряет выбор сына. Несмотря на это, она все же приняла нас под своей крышей, помогла Цан Сэ устроить меня в школу и всегда приветливо относилась к моим увлечениям, периодически вздыхая и говоря, что я до ужаса похож на отца. Это известие радовало и огорчало одновременно, так как помогало увидеть Чан Цзэ с другой стороны, нежели той, что он показывал окружающим. Но и доказывало, что мужчина почти всегда носил маску, даже в кругу близких людей.       — Так что ты обо всем этом думаешь? – вклинился в размышления строгий голос Цзян Чэна, вытягивая меня из себя и заставляя вздрогнуть.       — А? – растерянно осведомился я, хлопая ресницами, словно дама на свидании.       — Ты что совсем меня не слушал? – раздраженно прошипел Вань Инь, выдергивая из моих безвольных пальцев листовку и с шумом опуская ее на стол.       — Прости, - виновато ответил я. — Задумался.       — Не о бездомных ли часом?       — Можно сказать и так, - грустно улыбнулся я и живо перевел тему разговора, когда заметил на лице брата немой вопрос. — Так, о чем ты?       Цзян Чэн несколько минут пристально рассматривал меня, будто бы разыскивая нечто подозрительное. После чего слегка повел плечами, доставая из-за пазухи мятый бумажный клочок и двигая его по столу в мою сторону. Лишь завидев изображенный на нем символ убывающей луны, я стремительно обеими руками закрыл обрывок, оглядываясь по сторонам. К счастью, улицы прибрежного городка были полны оживленной толпы, спешащей по своим делам. Поэтому никто не обращал внимание на двух утомленных путников, ведущих праздную беседу за едой.       — Дурак или как? – возмущенно спросил я, бережно складывая улику с собственными каракулями. — Портовая таверна не то место, где стоит это обсуждать.       А переговорить действительно было о чем.       Покинув город Фэн ранним утром, буквально спустя час езды нам довелось в лесу наткнуться на хладный труп. Присмотревшись к жертве, я безошибочно определил, что тело принадлежит жрецу Ло, с которым мне случилось встретиться в храме Гуань Инь. Его горло было перерезано чем-то острым, что свидетельствовало о насильственной смерти. А вокруг абсолютно точно угадывались следы второй пары мужских сапог.       Очевидные факты приводили к неутешительным выводам. Во-первых, вне всякого сомнения Ло-шифу был тем самым соучастником преступления. Во-вторых, неоспоримо было и то, что он состоял в секте Черной Луны, так как на его запястье угадывался искусный узор убывающего месяца. Точно такой же Цзян Чэн обнаружил на руке грабителя, который пытался убить меня и охотился за Лань Шан Юаном. В-третьих, Нефритовая шкатулка душ пропала и теперь никто наверняка не скажет, где она. Вернулась ли она к главе клана? Забрал ли ее убийца? И самое главное – было ли убийство умышленным и хладнокровным или же это банальное ограбление? Каждый из вопросов порождал на свет с десяток других дилемм, которые болью отражались в висках. Но их решение было первостепенным, так как могло отбелить репутацию самого злостного лиходея Поднебесной.       — Думаешь, - раздраженно начал брат, — я постоянно слоняюсь без дела, как сейчас?       — Я этого не говорил, - решил оправдаться я. — Но и добавить что-либо к высказанному несколькими днями ранее мне нечего.       Цзян Чэн многозначительно приподнял брови, а я невольно закатил глаза.       — Даже у Эркюля Пуаро бывали плохие деньки, - пожал я плечами. — Но одно я знаю наверняка – заострять излишнее внимание на этом, - я постучал по сложенному листу, — не стоит.       — Предлагаешь оставить все, как есть?       — Не искажай истину, Чэн-Чэн, - дружелюбно улыбнулся я. — Я сказал «не заострять», а не «забить».       — Будто бы есть какая-то разница! – возмущенно процедил мужчина, скрещивая руки на груди.       — Есть и немалая, - спокойно парировал я, наконец, приступил к наполовину остывшему завтраку.       Что не говори, но острая пища в пригороде Юнь Мэна мне нравилась гораздо больше пресной. Не мудрено, что в первую нашу трапезу, Цзян Чэн заказал столько огненной пищи. Это было сделано не ради того, чтобы я насладился процессом, а в услада собственных алиментарных привычек. Но, несмотря на открытие, я был счастлив, а это главное.       Пока мы ожидали освобождения лодки, оставшееся время за завтраком я предпочел провести за поучительной беседой. Несмотря на прозорливость ума и недюжинную силу, Вань Инь был на редкость туп в плане эмоций. За агрессивностью, раздражительностью и враждебностью мужчина скрывал элементарное неумение показывать свои привязанности. А в бездействии он видел свою слабость. Брат делил ситуации на «светлые и темные», а на людей навешивал ярлыки «хороший или плохой». И совершенно не понимал того, что большинство людей живут на грани двух противоположных по смыслу слов. Поэтому, когда я предложил действовать скрытно, чтобы не вызывать подозрений, глава клана взбеленился. Я же в отместку привел ему несколько рациональных доводов, которые поставили жирную точку в нашем споре. Было принято решение не рубить сплеча и не устраивать безжалостных допросов. Но мы оба сошлись на мысли, что необходимо тщательно проверить охрану Пристани Лотоса и, убедившись в их компетенции, приказать проверять каждого гостя на предмет нахождения на его запястье метки дьявольской секты. Все-таки осторожность – не пустой звук, когда в твоем доме на неопределенное время располагается совсем беззащитный человек.       Через час или около того к нам подбежал шустрый юноша, отец которого занимался перевозками. Он сообщил, что освободилась лодка и что для капитана будет честью отвезти высокопоставленных особ туда, куда они пожелают. А также попросил не отказываться от пониженной себестоимости и не спорить с мужчиной. Ведь таким странным способом его отец желает выразить свое почтение и отблагодарить орден Юнь Мэн Цзян за помощь. Какого рода была оказана услуга юноша не сообщил, но судя потому, что благодарность была направлена на весь клан, это нечто связанное с безопасностью.       На пристани нас встретил коренастый мужчина средних лет. Он добродушно улыбнулся, поочередно поклонился мне и Цзян Чэн, а затем отвел брата в сторону, скорее всего для того, чтобы обсудить финансовые и направляющие вопросы. Я же остался в стороне. Предоставленный сам себе я вновь принялся изучать местный колорит, которым был пропитан каждый чжан пристани. Здесь было полно народу и каждый занимался своим делом. Кто-то продавал готовую еду, кто-то – дары моря иль фрукты, зазывалы же приглашали посетить то или иное место в прибрежном городке. Вокруг стоял невообразимый шум, а воздух был пропитан запахом пота, ила и рыбы. Но, несмотря на все это, на моих губах играла широкая улыбка.       Засмотревшись на изделия ручной работы, которые призывно блестели в лучах поздневесеннего солнца, я не сразу заметил, как отошел довольно-таки далеко. Мое повышенное внимание привлекла элегантная шпилька из белого нефрита, которая, несомненно, прекрасно бы смотрелась в густых волосах А-Чэна. Не то чтобы я денно и нощно фантазировал на его счет, просто хотелось как-то отблагодарить человека, которому я приносил столько хлопот. И маленький сувенир мог бы стать отличным подарком.       Внезапно, нечто крохотное, но весьма ощутимое, прилетело в затылок, отвлекая меня от скачущих мыслей. Болезненно поморщившись, я обернулся, но заметил лишь удаляющуюся фигуру какого-то пацана. Я хотел было окликнуть и побранить шаловливого ребенка, как вдруг в толпе рассмотрел плотоядный взгляд карминово-красных глаз. Он принадлежал молодому человеку, волосы которого были связаны в тугой конский хвост, а одежда представляла из себя идеальное сочетание стиля и простоты. Облаченный во все черное, рослый парень лукаво улыбнулся и нарочито медленно подергал пальцами, словно приветствуя бог весть кого. Я опасливо дернулся и кинул беглый взгляд через плечо, в надежде отыскать кого-то. К сожалению, позади не было никого, кто отвечал незнакомцу взаимностью. Несколько раз моргнув, я вновь обратился к толпе, но ожидаемо молодого человека и след простыл.       — Я же просил, - как всегда раздраженно отчеканил Цзян Чэн, сжимая мое плечо, — не покидать моего поля зрения. И что мы имеем в итоге?..       Я поежился и судорожно сбросил чужую руку. По позвоночнику пробежал липкий страх, но проницательные глаза все также продолжали разыскивать в толпе взгляд полный небрежного презрения. Вань Инь напряженно нахмурился.       — Вэй Ин, ты будто призрака увидел.       Быть может, так оно и есть. А, возможно, я просто схожу с ума. Но вместо этого я вслух ответил:       — Глупости! – светло улыбнулся я, внимательно смотря на брата. — Просто какой-то пацан зарядил мне локвой в голову. Вот я и пытался найти его в толпе.       И прежде чем Цзян Чэн что-либо скажет, добавил:       — Так, мы едим в Пристань Лотоса или все-таки остаемся? Коли так, - я игриво поиграл бровями, — составишь мне компанию на литературном вечере, который посвящен выходу, как там было написано на листовке?.. – я задумался на мгновение. — Ах, да! Безответной любви двух…       — Ох, - перебил меня мужчина, толкая в плечо, — да замолчи ты уже.       Стремительно развернувшись вокруг своей оси, чтобы скрыть легкий румянец на щеках, прибавил:       — Пошли! Господин Ван, наверное, уже заждался.       — Бегу, бегу, золотце! – весело засмеялся я, бросая пару монет торговцу и забирая себе небрежно упакованный сверток с той самой нефритовой шпилькой. Быть может, когда-нибудь она сыграет свою службу.       До Пристани Лотоса мы добрались без загадочных происшествий, словно само провидение было на нашей стороне. Если верить собственным глазам и ощущениям, то резиденция Юнь Мэн Цзян расположилась на берегу большого озера лотоса, более ста миль в длину, которое, по словам Цзян Чэна, цвело практически круглый год. Перебравшись из уютно обустроенной кормы на нос лодки, я с благоговением смотрел, как широкие зеленные листья и гладкие розовые цветы соприкасаются друг с другом; как качаются их лепестки в немом приветствии, когда дует ветер; как стремительно плывет у самой поверхности верховодка, совершенно не боясь присутствия людей. Прикрыв глаза, я втянул носом воздух, пропитанный сладким запахом мандариновой патоки, коричными тонами лотоса и свежеиспеченного хлеба. По всей видимости, Пристань Лотоса – оплот не только заклинателей, но и простых людей, а потому на душе благоразумно теплеет.       Вновь открыв глаза, я бросаю взгляд на величественную фигуру брата, остановившуюся по правую руку. Его плечи напряжены, руки заведены за спину, а брови нахмурены. Но на дне антрацитовых глаз можно прочесть душевное тепло и счастье, которое угадывается в человеке, искренне любящего что-то. Оглядевшись, я подмечаю, как открыто улыбаются лодочники и сердечно приветствуют Вань Иня, стоит только нашему судну поравняться с их шлюпками; как сдержанно кивает глава и как едва различимо дергаются уголки его губ, скрывая за напускной серьезностью нелицемерную улыбку; как сжимаются его кулаки стоит только вдали показаться изогнутым крышам. Наконец, я понял почему его так тянуло домой. Ведь это поистине живописное зрелище, узреть которое необходимо хотя бы раз в жизни.       Ажурные башни, блестящие купола, стены из белого камня, что меняют свой оттенок несколько раз в день в зависимости от положения солнца, и пышные сады, серебристо-розовые от стелящейся над водой жемчужной дымки. А послеобеденное солнце красит в ало-золотой крыши удивительного поселения, где городские стены венчают нехитрые знамена с изображением лотоса цвета королевского пурпура. Затаив дыхание, я подаюсь вперед, словно желая поскорее войти в эти массивные ворота, приветливо открытые для любого прохожего. Когда вдруг замечаю на одной из крыш нечеткое пламя. Оно разгорается неторопливо, лениво, но в скором времени вездесущим пожаром объята большая часть территории. Но вот что странно – никто вокруг не суетится, а в воздухе совсем не чувствуется запах удушливой гари.       — Огонь, - тихо пискнул я, хватая Вань Иня за предплечье. — Посмотри же!       — Что? – удивленно поинтересовался мужчина, всматриваясь туда, куда я показывал. — О чем ты говоришь?       — Ты разве не видишь? Вся пристань в огне… Ах…       По спине прокатилась волна мурашек, во рту пересохло, а в ушах зазвенело, как будто в голову вбили огромный гвоздь. Я вскрикнул от острой боли в висках, схватился за голову и пошатнулся. В глазах потемнело, но я упорно цеплялся за осколки реальности, которая наполнилась сотнями чужих голосов. Среди них особенно выделялся один – звонкий, манящий, исходящий как будто из недр самой земли или из центра Пристани Лотоса. Он звал меня, увлекал, соблазнял. Нашептывал что-то, играл. Пока, наконец, я окончательно не провалился в блаженную пустоту и беспамятство.

***

      — Цзян-сюн, тебе необходимо поспать!       Первое, что я слышу после моего внезапного и совсем не героического обморока. Неужели Вэнь Цин была права, говоря о моих проблемах с головой? Может ли быть, что дегенеративные изменения в области верхнего даньтяня могут лишить меня полноценной жизни? Но тогда почему до этого моя жизнь была относительно спокойной? Как это объяснить? Что такого выдающегося в этой реальности? И самый главный вопрос – что, собственно, произошло? Я ведь не дама в беде, которой палец в рот не клади дай только впасть в бесчувствие. И уж точно не голодный обморок заставил меня прикинуться трупом. Я безусловно видел огонь и очевидно точно не сошел с ума. В таком случае, какая муха меня ужалила?       — Думаешь, я не пытался? – устало спросил Цзян Чэн. Я не мог видеть его лица, но слышал в его голосе не только нотки разбитости, но и неописуемого смятения и тревоги. Словно его мир в мгновение ока пошатнулся и рухнул. — Каждый раз закрывая глаза, я вновь вижу один и тот же сон. Я думал, что смог избавиться от кошмаров. Считал, что помощь Лань Хуаня долгосрочна. Но ошибся!..       — Глупости! – несдержанно оборвала брата какая-то девушка и воздух разрезал свистящий звук, словно открылся веер. — Эргэ никогда не ошибается. В особенности, если дело касается тебя.       На мгновение в комнате повисло смущенное молчание, и лишь мягкий шелест юбок, да стук каблуков о пол говорил мне, что тишина – обманчива. Скорее всего незнакомка просто подходила ближе к Вань Иню, где бы он сейчас не стоял.       — Твои, - она сделала небольшую паузу, как будто задумавшись, — предположения, - наконец, продолжила девушка, — ошибочны, Цзян-сюн. Даже если что-то выглядит, как утка, не факт, что существо является уткой.       — Но он… - мужчина тяжело вздохнул. — Порой он ведет себя в точности, как Вэй Ин.       — Ты просто выдаешь желаемое за действительное. Только и всего.       — Тогда КАК, - Цзян Чэн повысил голос, но тут же взял себя в руки, — откуда он узнал о пожаре? Я не говорил ему, что двадцать лет назад Пристань Лотоса была сожжена. И тем не менее…       — Только не говори, - болезненно поморщившись, перебил его я, больше не в силах терпеть, — что то гибельное пожарище, которое я видел, дело рук Старейшины И Лин?       Я приподнялся на локтях и тут же ощутил, как нечто холодное и влажное падает мне на грудь. Скорее всего пока я пребывал в блаженном неведении, мой превосходный иммунитет отреагировал на чужеродный агент. У меня поднялась температура и, чтобы немного ее сбить, мне на лоб положили холодный компресс. А судя потому, что во рту неприятно жгло и ощущался привкус кислоты, в меня регулярно вливали лечебные отвары. Черт меня подери, сколько же я спал?       — Вэй-сюн! – излишне громко поприветствовала меня незнакомка, тут же набрасываясь с крепкими объятиями, словно мы с ней старые-добрые друзья, и вжимая в изголовье кровати.       Позади раздался приглушенный кашель. Хрупкая барышня разжала руки и отпрянула назад, скрывая за расписным веером взволнованное лицо.       — Прошу прощение, - смущенно пропела, скрывая улыбку. — Я не должна была так опрометчиво поступать, - она сложила веер и, скрестив руки, торжественно поклонилась. — Мое имя – Не Хуай Сан. И я первая и единственная супруга вот этой, - девушка кинула взгляд через плечо и придвинулась ближе, шепотом добавляя: — сердитой колючки.       О. Мой. Бог!       И я сейчас совсем не о том, что братишка скрыл от меня драгоценный алмаз. Об этом мы поговорим немного позже. А про то, что А-Сан здесь абсолютно точно является девушкой. Причем не абы какой внешности, а самой что ни на есть очаровательной. Ладная фигурка, тонкие плечи, изящные кисти, маленький рост. Именно в таких девушек, которых легко обнимать, предпочитают влюбляться мужчины. Темно-русые волосы, достигающие поясницы, обрамляли круглое личико с пухленькими щечками, а большие темные глаза с мерцающими искорками – как ночное небо, усыпанное звездами, – из-под густых длинных ресниц с любопытством смотрели на меня. В целом, неотразимая красотка была зеркальной копией молодого актера Не из моей эпохи, разве что более феминной и чуть менее дерганной.       — А-Сан! – предупредительно воскликнул Вань Инь, рассеянно скрещивая руки на груди.       — Десять лет назад нужно было думать, - спокойно ответила заклинательница, шаловливо усмехнувшись и обнажив мягкие ямочки на щеках. — А теперь уже слишком поздно что-либо менять. И вообще, - она повернула голову в сторону мужчины, — не стой столбом. Время, конечно, позднее, но лекарь Тань вряд ли откажет главе в помощи.       Цзян Чэн фыркнул, но повинуясь не то приказу, не то просьбе поспешил скрыться в дверном проеме, ведущем на улицу. Я же остался один на один с человеком, которого совершенно не знал.       — Как ты себя чувствуешь? – искренне спросила госпожа Не, протягивая руку и касаясь моего лба.       Кожа ее ладони была нежная и атласная, без единого шрама и мозоли, какая бывает у богатеньких бездельников. Но как такое может быть? Люди, постоянно тренирующиеся и владеющие холодным оружием, не могут все время выходить сухими из воды. А значит, девушка или вовсе не интересуется боевыми искусствами, или давно их не практикует. В любом случае, опасность, которую Не Хуай Сан может представлять, сводится к минимуму и стало быть я могу расслабиться.       Но не успел я и слова сказать, как в воздухе блеснула беззвучная вспышка, а к горлу приставили острый нож. Я судорожно сглотнул слюну и лезвие царапнуло адамово яблоко, заставляя несколько капелек крови скатиться по коже. Девушка слегка склонила голову набок и внимательно заглянула мне в глаза, прищурившись. Казалось, ее действиями руководила определенная цель, но чувство липкого страха и банальная разбитость после долгого сна перекрывали любые попытки к рациональному мышлению. Строить предположения в стрессовой ситуации – не моя сильная сторона. А когда тебя поднять подняли, но разбудить забыли, и подавно.       — Хм, - глубокомысленно изрекла заклинательница, отнимая нож от моей шеи и вновь пряча его в ножны на бедре, — интересно.       — Интересно? – негодующе воскликнул я, хмурясь и растирая расцарапанную шею. — Нет! Интересно – это вкус мятного мороженного с шоколадной крошкой, а это стопроцентное покушение на убийство.       — Расслабься, Вэй-сюн, - беззаботно ответила Хуай Сан, ласково улыбнувшись. — Твоя смерть не сделает счастливой ни меня, ни моего муженька. Я просто кое-что проверяла.       — Мои нервы на прочность?       — Почти, - пожала она плечами, лениво обмахнувшись веером. — Наличие темной энергии, только и всего.       Я вопросительно вскинул бровь, словно намекая на продолжение рассказа. Заклинательница несколько мгновений с интересом взирала на меня, после чего кивнула, как будто приняв для себя какое-то решение.       — Ходят слухи, - будничным тоном начала госпожа Не, — что Старейшина И Лин обладал незаурядными талантами и недюжинной силой. Что только благодаря ему, его марионеткам и Стигийской Тигриной Печати была завершена Аннигиляция Солнца с минимальными потерями с нашей стороны. Действительно, его вклад в войну был неоценим. Он стал героем, которым всегда мечтал быть. Спасителем, которым восторгается народ. К сожалению, выбор Темного Пути сыграл с ним злую шутку. Отныне не он владел своей жизнью, но темная энергия им. Она всегда клубилась поблизости, защищала его, сводила с ума. Шептала на ухо и заставляла делать то, чего он совсем не желал. А после того, как Вэй У Сянь обратил Призрачного Генерала…       — Довольно! – оборвал ее монолог Цзян Чэн, стремительно входя в комнату и кидая сердитый взгляд на супругу. — Будь так добра, иди спать. Завтра у меня для тебя будет поручение.       — Как вам будет угодно, господин, - раболепно улыбнулась Не Хуай Сан, живо подскакивая с кровати. — Жду с нетерпением наших будущих встреч, Вэй-сюн.       И не сказав больше ни слова, торопливо вышла вон, лишь на пороге приветливо поклонившись лекарю, который с небольшим чемоданом спешил протиснуться в дверь. То был беловолосый и седобородый старец на удивление крепкого телосложения, в глазах которого скрывалась тысячелетняя мудрость. Он довольно-таки быстро проанализировал мое состояние и констатировал, что моей жизни больше ничего не угрожает. Но подтвердил, что обморок никак не связан с физическим истощением и что причину кризисного состояния стоит искать в чем-то другом. К сожалению, его знаний недостаточно, чтобы засвидетельствовать опасения главы, но если последний желает, господин Тань напишет паре-тройке специалистов, включая ученицу лекаря-мудреца, что проживает на территории Облачных Глубин. Цзян Чэн кивнул и поблагодарил мужчину за поздний визит. Тот попрощался и покинул покои, оставляя меня наедине с братом, который устало потер глаза.       — Итак, - надломлено начал Вань Инь, пересекая комнату и присаживаясь на кровать напротив меня. — Что последнее ты помнишь?       — Уверен, что сейчас подходящее время что-либо обсуждать? – скептически спросил я, хмуро взирая на А-Чэна. — Выглядишь максимально дерьмово.       — Я слушаю!       — Что ж, - пожал я плечами, — я помню пожар. Но теперь понимаю, что он был лишь плодом моего воображения. А еще…       Я нахмурился, призадумавшись. Говорить о странном человеке на пристани я не хотел. Быть может, он смотрел совсем не на меня. И, рассказав об этом Цзян Чэну, я навлеку на несчастного несправедливый гнев. Но умалчивать насчет голосов не было нужды. Я все равно уже причислен к безумцам. Одним прилагательных больше, одним меньше – разве это проблема? Все равно задерживаться здесь не собираюсь. Какая разница, что обо мне думают какие-то древние люди?       — Ну! – раздраженно прошипел брат.       — Баранки гну, - иронично ответил я. — Помимо огня я помню голоса. Их было несметное множество, но среди всех выделялся один. Громкий, настойчивый. Он словно звал меня к себе, притягивал.       Я вспомнил это странное ощущение обладания, которое появилось в момент перед обмороком, и поежился, что не укрылось от пристального взгляда мужчины.       — А сейчас, - осторожно спросил А-Чэн. — Сейчас ты…       — Я не шизофреник, гэгэ! – перебил его я. — Уж поверь, мама меня проверяла. Но одно я знаю наверняка. Если бы не этот дурацкий квантовый скачок, я бы прожил спокойную жизнь до глубокой старости. А теперь я не уверен даже в завтрашнем дне. Спасибо, конечно, что заботишься обо мне. Но я хочу домой, где все проблемы сводятся к разбитому сердцу от предательства любимого человека.       — Я тебя понял, - сжав кулаки, на удивление твердо ответил Вань Инь. — Завтра же, - он поднялся, — распоряжусь, чтобы несколько адептов отправились в деревню Мо и привезли сюда того мальчишку.       Мужчина собрался уходить, но я осмотрительно схватил его за руку, не давая возможности бросить меня.       — Э, нет. Думаешь, ты единственный, кто нуждается в ответах? – я вопросительно вздернул бровь и скромно улыбнулся, желая разрядить гнетущую атмосферу. — То, что сказала барышня Не, правда?       — Да, - через некоторое время ответил А-Чэн, все еще сверху вниз взирая на меня.       — Так значит… значит он действительно виновен…       — Пристань Лотоса была сожжена не им, - предугадывая мои мысли, произнес глава. — В ту ночь я потерял родной дом, отца и мать. Множество жизней были загублены по вине слепой жадности и жестокости псов из клана Вэнь. Но я не понимал одного – шисюн лишился гораздо большего. Его глупое геройство со временем переросло в маниакальную одержимость. Вэй У Сянь считал, что должен защитить меня и Янь Ли во что бы то не стало.       — Дай угадаю…       — Не утруждайся, - отрезал Цзян Чэн. — Заклинатели решили, что брат пошел по Пути Тьмы потому что так проще. Но это не так. У него просто, - мужчина закрыл глаза, тяжело вздыхая, — просто не было выбора.       — Что ты имеешь ввиду?       Вань Инь молчал, будто бы витая в собственных мыслях, которые судя по всему не были такими уж радостными. Воспоминания отражалась на его красивом лице острой болью утраты и скорби. Чтобы вывести его из этого состояния, я посильнее сжал его запястье.       — Гэгэ? – несмело позвал его я.       — Когда нас поймали, - тихо продолжил глава, — чтобы я смог сбежать, Вэй Ин подставился под удар Сжигающего ядра. Его золотое ядро было уничтожено, а сам он пропал на несколько месяцев. Теперь ты понимаешь почему у шисюна не было выбора? Он выбрал Тьму не потому, что ему это нравилось, а лишь из-за необходимости.       В комнате повисло гробовое молчание. Теперь я действительно понимал, почему Старейшину И Лин считали преступником. Люди – странные существа. То чего они не понимают, того они бояться больше всего. И судя по всему сила Вэй У Сяня была велика, если не безгранична. Не имея возможности контролировать эту мощь, заклинатели сплотились против него. Объединились и уничтожили.       — Мне жаль, - честно признался я, сжимая ладонь А-Чэна. — Знаешь что, у меня есть идея. Раздевайся!       И, не дожидаясь ответа, немного привстал, чтобы была возможность дотянуться до чужого пояса. Вань Инь смущенно отшатнулся, когда мои руки по-свойски прошлись по его бокам, а щеки заметно порозовели.       — Ты что творишь? – растеряно спросил заклинатель, неуклюже отбиваясь от моих рук, которые уже успели развязать пояс и потянуть вниз верхний халат.       — А на что это похоже? – игриво улыбнулся я, продолжая свои нехитрые манипуляции.       Мимика его лица менялась ежесекундно от ужаса до облегчения и страха. Застыв в нелепой позе, он хлопал глазами, открывал рот в такт своим стремительным мыслям, явно ничего не понимая. Обескураженность главы веселила, поэтому, не удержавшись, я заливисто расхохотался.       — Расслабься, Чэн-Чэн. Я не собираюсь тебя насиловать, а просто предлагаю дружеское плечо, - я похлопал по свободной части кровати, приглашая присоединиться. — Ученые доказали, что объятия положительно сказываются на здоровье человека и ограждают от всех тревог. Можешь остаться здесь и спать со мной этой ночью. Это будет наш маленький секрет.