Квантовый скачок

      Пятого числа пятого месяца по лунному календарю весь Китай, как в прошлом так и настоящем, традиционно отмечает праздник двойной пятерки или Дуаньу. У этого торжества множество названий – праздник драконов (в честь культа дракона, которого придерживались на юге Китая в долине реки Янцзы), небесный фестиваль (так как он проходит во время летнего солнцестояния), фестиваль банных орхидей (в этот день по преданиям собирают травы, которые лучше всего помогают при кожных заболеваниях), скрытый полдень (детей в этот день отправляли к старшим родителям, чтобы скрыть от злых духов) – но сакраментальные традиции остаются неизменными, делая этот день по своему волнующим и ярким. На самом деле, ранее я немного приврал или, лучше будет сказать, слегка приукрасил собственные суждения. Люди двадцать первого века, которые привыкли к достаточно комфортной, но обособленной жизни в большинстве своём стали забывать, что огромный мир не заканчивается в маленькой квартирке и совершенно точно не может уместиться в компактной электронной игрушке. Современные реалии построены так, что старые традиции и ценности стали отходить на второй план, уступая место круглосуточной занятости, в которой, порой, не хватает места не только друзьям, но и семье. Поэтому совершенно неудивительно и то, что большинство праздников, которые ещё вчера отмечались людьми с большим размахом, сегодня перестали иметь какой-либо вес.       Как журналист, который привык быть в каждой бочке затычкой, я знал о традиционных фестивалях практически все, но в общих чертах. На первых порах мне даже довелось освещать некоторые обычаи на празднике фонарей, а также присутствовать на спортивном соревновании по гребле, в которое превратился некогда красочный и многолюдный праздник Дуаньу. Конечно, хорошо, что современникам присущ командный дух, а Олимпийские игры, включающие в себя множество дисциплин, вроде как объединяют разные народы и национальности, но все же это не тоже самое, что сражаться за идею. Как преданный фанат биатлона и стрельбы из лука, которые входят в летнюю и зимнюю программы игр, я старался не пропускать ни одной трансляции. Каждый раз наблюдая за борьбой спортсменов, меня искренне восхищали их решимость, профессионализм и техника. Однако, как оказалось, когда человек пытается показать себя и своё мастерство, это выглядит куда более живо и естественно, нежели, когда он желает завоевать медаль.       Обсуждение соревнований и моих увлечений – это, конечно, хорошо и замечательно, но совершенно не то, на чем стоит делать акцент в данном случае. Посему как насчет того, чтобы вернуться к истокам, а именно к празднованию двойной пятерки? Как истинный сын своего времени, я не слишком трепетно относился к незыблемым традициям минувших дней. Да и, если честно, некому было привить мне любовь к обычаям. Максимум, на что была способна наша семья, это празднование Нового года, да дня поминовения усопших. Когда же отца не стало, и мы перебрались жить к бабушке Вэй, было уже слишком поздно что-либо менять. Хотя маленький городок близ реки и удивлял меня раз за разом своими старомодными штучками, я старался держаться как можно дальше от массовых гуляний. И дело было не в том, что я терпеть не мог многолюдные места, наоборот, быть в центре внимания – моя основная задача, просто я не понимал на кой черт все это нужно. Да, весело. Да, оживленно. Но разве что-то меняет? Ну, сожжешь ты призрачные деньги, что с того? Ну, съешь ты рисовый шарик с начинкой из апельсиновых цукатов, разве станешь хоть немного счастливее? Я был реалистом до мозга костей, но сейчас, попав в этот чудесный мир прошлого, где каждый твой шаг и любое действие могут на что-то повлиять, я изменил свою точку зрения. Да и как могло бы быть по-другому, когда тебя буквально с головой окунают в чан из культовых обрядов?       Я хочу признаться. Возможно, это прозвучит несколько легкомысленно и инфантильно на фоне моих прошлых слов, но… Впервые с того момента, как здесь оказался, я чувствую себя, как дома. Меня не считают врагом, окружают люди, которым я могу доверять и которые безвозмездно меня любят, да и моя любопытная натура полностью удовлетворена. Несмотря на то, что я все еще тоскую о своей прошлой жизни и, подвернись мне возможность вернуться, я бы так и поступил, вариант остаться здесь навсегда больше не пугает меня. А если мне удастся распутать все хитросплетения жизни моего двойника и решить проблему с тёмной энергией и верхним даньтянем, то жизнь в Древнем Китае и вовсе может оказаться весьма перспективной. Жаль, конечно, мою дорогую Цин-Цин, взаимоотношений и подающей надежды работы, но, если возвращение не выгорит, убиваться я не стану. Вэнь Цин все равно суждено рано или поздно от меня уйти, быть с моей истинной любовью я не могу, потому что тупо не доверяю, родственники и так нашли свой счастливый финал, а меркантильной сволочью я отнюдь не являюсь, поэтому, по сути, в той жизни меня ничего не держит. А здесь, хм, здесь я могу пригодиться. Пусть и замена, но зато такая, без которой сложно жить.       Усмехнувшись собственным мыслям, я качнул головой и поднял взгляд на присутствующих в покоях главы людей. Издревле считалось, что, чем больше родственников и друзей соберется за праздничным столом, тем богаче и счастливее будут хозяева в будущем. Суеверие или нет, но я по-настоящему хотел бы, чтобы так оно было, ведь семье Цзян определенно необходимы такие светлые деньки, когда даже вечно занятой Вань Инь может почувствовать себя не главой великого ордена, а простым человеком. Это, несомненно, того стоит. Видеть блеск в глазах и слышать веселое щебетание дорогих тебе людей – самое лучшее, что может произойти с человеком. Как давно подобное случалось со мной? Если честно, я не могу припомнить наверняка, так как «общих сборов», которыми я привык называть семейные вечера, давно не происходило. Невзирая на то, что паршивую овцу после ряда компрометирующих ситуаций не отправили прямиком на скотобойню, доверие ко мне все же было сильно подорвано. Мое появление на семейных обедах и ужинах всегда сопровождалось холодной задумчивости, поэтому со временем я сократил визиты в родовой особняк к минимуму, предпочитая встречаться с родственниками по отдельности и на нейтральной территории. Но сейчас, видя, как хорошо вместе этим людям, в моей душе царило тепло и вместе с тем ревнивая зависть. Как бы мне хотелось…       — Эй, ущербный! – вывел меня из задумчивости твёрдый голос Цзян Чэна, от которого я слегка вздрогнул. — Держи.       В мою сторону полетел небольшой предмет, смутно напоминающий тонкий кусок ткани. Словив у самого лица и развернув, я скептически выгнул бровь. Подарком оказалась элегантная, полупрозрачная мяньша¹ для лица цвета винограда роял, идеально дополняющая мое ханьфу традиционных юньмэнских оттенков, которое мне пришлось примерять в честь праздника.       — Боишься, что моя красота пленит всех вокруг? – саркастично усмехнувшись, спросил я, скосив взгляд к скромной детали туалета. — Не стоит, А-Чэн. Этот заурядный наложник, - я наигранно раболепно склонил голову, прижав руку к груди, — готов служить только вам. Лишь ваши нужды в моем приоритете.       — Идиот, - зашипел мужчина, алея щеками, когда несколько пар глаз метнулись в нашу сторону. — Я не это имел ввиду.       — Расслабься, гэгэ, - добродушно рассмеявшись, хлопнул я брата по плечу. — Я просто прикалываюсь. Ведь неужели ты действительно думаешь, что я соглашусь быть любовницей? Даже таким красавчикам, как ты, нужно знать границы бесстыдства.       — Ты!..       — Тц, тц, тц… - поцокал я языком, перескакивая через маленький столик, чтобы оказаться как можно дальше от Вань Иня. — При живой-то супруге и такие непристойности вещать. Ни стыда, ни совести, Чэн-Чэн.       — А-Лин, - прервал мои насмешки мягкий, но безусловно строгий голос сестры. — Принеси-ка ещё полыни и аира со двора.       — Но матушка… - капризно отреагировал юноша, который был полностью увлечён нашими с Цзян Чэном бестолковыми пререканиями. Видимо, он впервые видел нечто подобное. Его дядя всегда был вспыльчивым и высокомерным человеком, что, несомненно, передалось и Цзинь Лину, но взволованным и смущенным – мальчишка определенно видел мужчину в первый раз.       — Немедленно! – повысив голос произнесла Янь Ли.       Как только дверь за племянником закрылась, молодая госпожа, в два счета преодолев небольшое расстояние, подошла ближе. Одновременно схватив меня и Вань Иня за уши, она слегка покрутила завиток, вынуждая наклоняться ниже и выть от тупой боли. Черт, и почему две реальности так сильно похожи друг на друга? В моем мире, когда мы с братом что-то не могли поделить между собой (а случалось это достаточно часто), Янь Ли делала нечто подобное. Этот жест был придуман, как уловка или отвлекающий манёвр, но в таком случае, ради чего или кого сейчас девушка дергает нас за уши? Ответ нашелся достаточно быстро – Не Хуай Сан. Ох уж эта женская солидарность, которая всегда и во всем делает виноватым мужчину. Но разве я перешёл черту? Эй, дамочки, это всего лишь невинное подтрунивание за невыносимо серьёзным младшим братом.       — Вам что, - поочерёдно посмотрев то на меня, то на А-Чэна, прищуренным взглядом, начала Цзян Янь Ли, — по пять лет?       — Это все он, - оскорбленно зашипел глава ордена, от чего я невольно закатил глаза. — Я просто хотел, чтобы во время праздника его не узнали те, кто лично был знаком с шисюном в прошлом. А он повёл себя, как бесстыдник. Ещё и при А-Лине.       — Эй, - перебил его я. — Я же не виноват, что над тобой так весело подшучивать, гэгэ. К тому же сегодня праздник, а ты выглядел так, будто несколько дней назад проглотил кочергу, которая вот-вот должна выйти наружу.       — Я просто ответственный, в отличии от некоторых.       — Бла-бла-бла, не хочу ничего слышать. Ауч… - я поморщился, когда ухо вновь пронзила острая боль.       — Ничего не меняется, - покачав головой, едва слышно произнесла сестра. Она отпустила нас и, снисходительно улыбнувшись, присела на софу. — Но я действительно счастлива знать, что почти вся семья в сборе. Мне, - Янь Ли украдкой взглянула на Цзян Чэна. — Нет! Нам!.. тебя не хватало, А-Сянь.       — Хм, - задумчиво протянул я, опустив голову. — Кажется, мы забыли купить вино из реальгара. Какой же Дуаньу может без него обойтись?       Без лишних слов я развернулся и зашагал в сторону выхода, слыша позади себя отчаянные выкрики сестры и тихое шептание Вань Иня, который пытался её успокоить. С учётом того, что я ранее пытался доказать, решение уйти было крайне наивным. Но, по правде говоря, мне просто стало обидно и немного грустно. Хотя я и сам в этом виноват, осознание не делает тоску менее меланхоличной. Собираясь стать заменой кого-то, я не учел одного важного факта – меня всегда будут сравнивать с тем, кого больше нет. Это не смертельно, конечно, но и не совсем приятно. Человек – многогранное и сложное существо. Даже будучи незаметным, он стремится исполнить свои эгоистичные мечты и желания. А также отличиться. Но как можно блистать подобно драгоценному камню среди угля, когда твои руки и ноги скованы кандалами? Правильно. Это практически невозможно. Поэтому, чтобы не расстраиваться ещё больше и дать время семье поговорить, я ушёл.       Это стало лучшим решением, ведь, как оказалось, за пределами особняка кипела не менее оживлённая жизнь. Хотя и пришлось немного пройтись, смелые ожидания полностью оправдали себя. Фестиваль двойной пятерки, который здесь и сейчас отмечался не менее помпезно, чем Новый год, в Юнь Мэне – крае рек и озёр – был практически национальным торжеством. Несмотря на то, что официально праздник Дуаньу – день памяти поэта Цюй Юаня, который покончил с собой утопившись в реке, отмечается он с большим размахом, что с ходу и не скажешь о скорби. Прогуливаясь по узким улочкам предместья или широкой базарной площади, где с утра пораньше буквально яблоку негде было упасть, я наслаждался дразнящими запахами выпечки, риса и свежезаваренного чая, которыми предлагали угоститься местные жители. Каждый арочный мост, коих в Юнь Мэне, казалось, было больше, чем людей, каждое дерево, куст и даже скульптуры в пределах города были увешены разноцветными флажками, фонариками и гирляндами. Переливаясь на солнце неестественными цветами, в определённый момент каждый блик принимал пурпурный оттенок, словно отдавая своеобразную дань ордену заклинателей на Лотосовом озере.       Что касается обычных домов, надворных построек, храмовых и хозяйственных павильонов, их также не обделили вниманием добросовестные горожане. Помимо уже замеченных мною ранее вымпелов и фестонов, над дверями легко угадывались пышные букеты неизвестных мне лекарственных растений, так и скромные венки из полыни, предназначенные для того, чтобы отгонять от порога нечисть. Как будто этих разумных предосторожностей людям было мало, множество лавчонок с завидным рвением распространяло шёлковые мешочки-амулеты, переплетенные тонкими нитями и заполненные разнообразными ароматными травами. Если верить вдохновенным словам торговца, то саше защищают людей от зла и болезней. Звучит, конечно, не достаточно научно, но приятное послевкусие – трепетную заботу – в себе все же несёт. Поэтому, прикупив несколько штук для самых близких, я направился дальше по базарной площади в поисках лучшего реальгарового вина. Несомненно, чрезмерное употребление алкогольных напитков с добавлением соединений мышьяка не лучшая идея для праздника, но традиции сложно изменить. По этой самой причине, а также ввиду нездорового любопытства, я принял решение помимо сюнхуан² прикупить ещё пару тройку бутылок фруктового вина, чтобы на досуге распить их с Цзян Чэном. Все-таки после праздника меня ожидает небольшое путешествие, и мы какое-то время не сможем видеться лицом к лицу. Хотелось бы оставить о себе приятные воспоминания, чтобы в случае чего уже не его, а меня вспоминали с улыбкой.       Ближе к центру главной улицы около небольшой торговой точки собралась оживлённая нестройная толпа. И, подойдя ближе, я понял в чем причина. На шумных ярмарках подобные увеселительные соревнования не редкость, но наглости этому торговцу можно было только позавидовать.       — Невиданная щедрость, - громко вещал нескладный мужчина, широко улыбаясь, чтобы расположить к себе разношёрстную публику. — Только сегодня, если сумеете съесть десять пирожных пока не закончится чай в моей чашке, сможете бесплатно забрать все.       Он вальяжным жестом провел над высоким столом, который был заставлен неказистыми тарелками с выпечкой на любой вкус. На удивление, на его нелепые провокации велось довольно много людей. В основном это были молодые девушки и дети, реже – бравые молодцы, которые хотели впечатлить своих дам. Но ещё никому не удавалось выйти из конкурентной борьбы победителем. Абсурдность ситуации поражала и, тем не менее, прислонившись плечом к каменной стене и скрестив руки на груди, я с нескрываемым любопытством наблюдал провальные поединки, пока мой цепкий взгляд не зацепился за кое-что интересное, а именно юную особу с излишне бледной кожей и спутанными чёрными волосами, в прядях которых застряли листва и трава.       — Госпожа, взгляните, - заприметив очередную жертву, мягко позвал девушку торговец — Пирожные с горошком, рулетики с фасолью, сладкие паровые булочки, лотосовые и хризантемные пирожные, яблочные кексы, розовые пирожные, рулетики из клейкого риса. Как говорится, здесь вы найдете угощения на любой вкус и цвет.       — Что ж, я возьму…       — Госпожа, - вновь заговорил мужчина, перехватывая занесенную над тарелкой перепачканную в пыли руку. — Позвольте вначале объяснить правила. Если съедите десять пирожных за время пока чай не кончится, получите все бесплатно и в качестве бонуса – бутылку лучшего вина с реальгаром, которую можно найти в славном Юнь Мэне. А если не съедите, - он изобразил улыбку наоборот, пожимаю плечами, — ничего страшного! Просто оплатите уже съеденные сладости. Неплохая сделка, а?       — И ничего это не щедрость, - недовольно фыркнул я, всё также скрываясь в тени городской стены. — Ты просто обводишь бедняжку вокруг пальца. Хоть на кофейной гуще не гадаешь и на том спасибо.       — Если я их не съем, - тем временем продолжился диалог, — напишу своё имя – Мин Чжу – задом наперёд.       Подождите-ка, почему это имя кажется мне таким знакомым?       — Хорошо придумано, - снисходительно улыбнулся торговец, наполняя чашу ароматным чёрным чаем. — Ну, что? Готовы? Три, два, один. Поехали.       Участники принялись за работу, а я сместился чуть вбок, чтобы лучше рассмотреть строптивого подростка. На вид девушке было не больше семнадцати лет. Несмотря на то, что она, скорее всего, большую часть жизни провела на улице, молодая особа не казалась болезненной и слабой. И лишь излишняя бледность, и неестественная худоба, а также тонкие продольные шрамы на лбу и плечах и довольно изящная, но пыльная одежда, выдавали в незнакомке беспризорницу. Наблюдая украдкой за её исступленной трапезой, которая, судя по всему, была первой за долгое время, я и сам не заметил, как чашка торговца опустела, а в руках юной барышни оказалось последнее лотосовое пирожное.       — Все. Время вышло, - наигранно удрученно произнёс мужчина, тихонько подсчитывая результат и ехидно усмехаясь. — Сожалею, госпожа. Но удача сегодня оставила вас. Придется заплатить за девять пирожных. Хм… - нескладный торговец задумался, почесав подбородок. — Могу дать скидку. Всего вам будет это стоить семьдесят пять монет.       — А? – удивленно моргнула Мин Чжу, уставившись на мужчину. — Семьдесят пять монет? А вам не кажется, что это слишком дорого для столь посредственных угощений? Я отказываюсь платить!..       Развернувшись на носках, девушка хотела уйти, но была схвачена предприимчивым торговцев, который до боли сжал её запястье. Мин Чжу поморщилась, а уголок моей губы дёрнулся вверх в отвращении.       — Эй, ты не можешь уйти, - зло прогремел мужчина, строящий из себя святую простоту. — Ты что халявщица? Знаете что, моему магазину уже сотни лет и долгов ещё никому не спускали. Хочешь меня обмануть?..       От каждого нового слова, что срывалось с ядовитого языка шарлатана, мне все больше хотелось выбить из него всю дурь. Несмотря на то, что мне следовало бы держаться от шумных компаний как можно дальше и вести себя тише воды, ниже травы, чтобы не подвергать порицанию имя Цзян Чэна, я не мог мириться с несправедливостью. К счастью, когда я уже протянул руку, чтобы схватить наглого торговца за шиворот, в пустую тарелку из-под пирожных просыпались монеты.       — Сегодня ведь праздник, - раздался уверенный, но достаточно мягкий мальчишеский голос, который мне был хорошо знаком. — Не стоит затевать ссоры в подобные дни. Я все оплачу.       — Какой щедрый господин, - тут же затараторил купец, широко улыбаясь потенциальному клиенту. — Изволите чего-нибудь ещё?       — Пожалуй, - в сердцах бросил юноша, слегка повернув голову к человеку в капюшоне. Тот неторопливо кивнул, заставляя Вэнь Юаня тепло улыбнуться и подкинуть в импровизированную монетницу ещё серебра. — Дайте ей, - он кивнул в сторону Мин Чжу, — все, что она захочет. И будьте уверены, - в глазах аптекаря полыхнул странный алый огонек, пропавший сразу, как только на плечо легла рука мужчины в капюшоне, — мы узнаем, если вы изволите юлить.       — Ну, что вы, господин, что вы, - раболепно чирикал торговец, на зуб проверяя серебряные монеты, как в какой-нибудь дешёвой дораме. — Правило нашей лавки: клиент всегда прав. Так что не пережи… Тьфу ты! – в порыве раздражения сплюнул мужчина. — Такой молодой, а уже высокомерный. Нынешнее поколение никуда не годится. Вот в мои лета…       Исторический экскурс дослушивать до конца я не стал. Кинув ещё один заинтересованный взгляд на Мин Чжу, но так и не вспомнив, откуда мне знакомо её имя, я поспешил за Вэнь Юанем и его молчаливым спутником, нагнать которых мне удалось лишь тогда, когда пара остановилась, дабы пропустить тяжелую телегу, груженную поклажей. Подойдя со спины, я было попытался приобнять дорогих гостей за плечи и поприветствовать, но бледная рука с чёрными вздутыми венами меня опередила, до помутнения в глазах сдавив беззащитную шею. Крестовидный шрам тут же полыхнул огнем. Поморщившись от резкой боли во всем теле, я инстинктивно схватился за чужую руку, вгоняя в кожу короткие ногти. От подобного силового давления, как минимум, должна была пойти кровь, но на удивление на гладком эпидермисе едва-едва проступили слабые следы в форме полумесяца. Здешний Вэнь Нин уже в первую нашу встречу показался мне несколько странным, вторая – принесла мне чувство некой чужеродности, а нынешний случай окончательно убедил меня в его парадоксальности. Ну, не может простой человек, который выглядит, как безобидная булочка, быть настолько сильным и бесстрашным.       — М-молодой господин Вэй? – все ещё на грани узнавания, заикаясь, произнёс Вэнь Нин, тут же разжимая руку и позволяя мне сделать тяжёлый вздох. — Прошу простить мне мою импульсивность. Я просто…       Я поднял руку, обрывая чужую речь на полуслове. Не было нужды вдаваться в подробности, ведь я прекрасно понимал, по какой причине дорогой друг так поступил. Но осознание не делало мой сиплый кашель менее надрывным, а боль в груди – более желанной.       — Черт возьми! – наконец, собрав себя по кускам, громко выругался я. — О-откуда в тебе столько силы и… - я рефлекторно коснулся предплечья, которое все еще ныло, и сглотнул вязкую слюну, — тёмной энергии?       — Вы, - Цюн Линь удивленно выгнал брови. — Вы чувствуете её? Но как? Мне казалось, что вас это не интересует. Вы четко дали понять это цзецзе.       — Скажем так, кое-что изменилось. Но, - я бросил грозный взгляд на шурина, — ты уходишь от первоначальной темы, А-Нин. Почему ты используешь се-ци³?       — Это…       — Неужели глава Цзян вам не рассказал? – вступил в разговор Вэнь Юань, нервно теребя концы пояса. Я лишь покачал головой, совсем не понимая происходящего. — Впрочем, не удивительно. Глава никогда не отличался особой терпимостью, когда дело касалось кривой стези.       — Постойте-ка, вы тоже последователи секты Чёрной Луны?       — Что? Нет! – тут же среагировал Вэнь Нин, качая головой. — Я просто другой.       Вэнь Юань кинул беглый взгляд на молодого мужчину, лицо которого все еще скрывал тяжёлый капюшон, несмотря на невыносимую жару. Было видно, что слова Вэнь Нина его не на шутку расстраивают, но по какой-то причине он не спешит их оспаривать, заставляя мое сердце биться чаще в предвкушении разгадки.       — Мой дядя хочет сказать, - вновь заговорил аптекарь, — что он не пользуется тёмной энергией, в привычном виде, как это делал Старейшина. Он и есть скопление этой энергии.       — Я все еще не понимаю. Разве такое возможно?       — Да, если ты являешься лютым мертвецом, преобразованным лично Старейшиной И Лин.

***

      Несмотря на то, что церемонию открытия соревнований я пропустил, дух соперничества и чистый адреналин быстро заставили меня позабыть о скуке и тревожных мыслях. Конечно, мне было интересно узнать, как так вышло, что хилый мальчик, которого Вэй У Сянь помог спасти ещё в детстве, стал живым мертвецом и преданной шавкой Старейшины, но не так, как своими глазами видеть масштабное действо под стать настоящей Олимпиады. Стрельба из лука всегда завораживала меня. Скорость, концентрация, сила, желание, страсть – все это, как ничто другое прекрасно описывало на первый взгляд холодное искусство. А когда анфилирование⁴ было закутано во флер героических традиций, сердце замирало в груди и дыхание перехватывало.       Как и было заявлено ранее, соревнование состояло из нескольких этапов. На первом – все, изъявившие желание участвовать, должны были трижды попасть в цель с разного расстояния. Результаты каждого участника суммировались и выводилось среднее арифметическое, которое и становилось гарантом прохождения на следующий этап. Лучники, чей результат не превышал отметки «семь», автоматически дисквалифицировались. Вторым этапом было попадание в неживую движущуюся цель. Здесь количество попыток увеличивалось до пяти, но подсчет результатов проводился по тому же принципу, что и в прошлый раз. Победителем становился тот, кто набирал больше всего очков. Однако, порой происходили непредвиденные ситуации, когда два участника набирали одинаковое количество баллов. В таком случае проводился третий этап или тай-брейк (специальная укороченная партия, которая позволяет выявить победителя при ничейном счёте). На тренировочное поле выпускалось с десяток королевских фазанов, которые отличались не только красотой, но и своими быстротой и ловкостью. Тот, кто первым подстреливал маленькую птичку, и становился безусловным победителем, сыскав почёт и славу среди товарищей.       Как назло, сегодня был один из таких дней. Финалистами соревнования стали: Цзинь Лин, который хоть и сплоховал на первом этапе из-за легкой нервозности, но в критический момент смог взять себя в руки, и Лай Ан – старший ученик ордена Цзян, на которого, судя по шепоткам, Вань Инь возлагает большие надежды. Не иначе, как битвой титанов, это действо не назовешь. Поэтому совершенно не удивительно, что ближе к концу меня стало слегка потряхивать. Я даже поднялся со своего места, чтобы было лучше видно «забег», что, несомненно, не укрылось от внимательного взгляда незнакомого мне мужчины. Будучи приглашённым гостем, он тем не менее занимал почётное место в главном шатре, что говорило о высоком статусе. Что касается внешности, здесь было трудно описать что-то конкретное. Как и все заклинатели, мужчина был высок (впрочем, надо признать его рост был выше всех, кого мне уже доводилось видеть), широкоплеч и мускулист. Красив, но совершенно не элегантен. Скорее даже наоборот – груб, суров и циничен, а во взгляде глаз цвета топленной карамели читались гордыня и амбициозность. Самоуверенность – не порок, я это понимаю. Но если подобный взгляд у А-Чэна был для меня привычен и казался милым, то этого человека легко можно было назвать вульгарным. Впрочем, не мне судить. Порой бывает, что за красивой внешностью скрывается пустая душа и черствое сердце. А вот такие здоровяки с горой мышц отдают последнее, чтобы помочь нуждающимся.       Как бы то ни было, разделение общества на чёрное и белое не было сейчас в приоритете, ведь все мое внимание было сосредоточено на охоте. Несмотря на то, что мое зрение все еще оставляло желать лучшего, травы, которые я принимал каждый день, все же сделали своё дело, позволив мне более четко видеть предметы и окружающих людей. И то, что открылось глазам, совершенно точно не нравилось мне. Победа не заняла больше пяти минут. Вертлявый фазан проскользнул аккурат меж ног Цзинь Лин, заставив юношу резко развернуться и вскинуть лук. Оставалось только прицелиться, выпустить стрелу и первое место оказалась бы в его руках. Но вместо этого глупый мальчишка дольше необходимого натягивал тетиву, позволяя Лай Ану увести победу у себя из-под носа. В тоже мгновение, как острая стрела пронзила маленькую тушку, взорвались оглушительные аплодисменты. Многие зрители поднялись со своих мест, чтобы незамедлительно поздравить славного победителя и обсудить с ним игру. Я же, недовольно нахмурившись и скрестив руки на груди, остался на месте, пока Цзян Чэн объявлял результаты турнира.       — Эти соревнования стали для меня истинным откровением, - мягко улыбнувшись, пропела Не Хуай Сан, подойдя ко мне со спины. — Приезд старшего брата, который недоволен всякий раз, когда ему приходится участвовать в массовых гуляниях. Чрезмерное опоздание братика Си Чэня, которое априори невозможно с тем количеством правил, что есть у ордена Лань. И этот нелепый проигрыш…       — Так ты заметила? – криво усмехнувшись, поинтересовался я. И едва слышно добавил. — Глупый мальчишка. Но почему же я вижу в тебе себя?       — Сложно не заметить, когда это столь очевидно, - фыркнув, ответила девушка, взмахнув расписным веером. — А? – вопросительно вскинула она бровь. — Ты что-то сказал?       — Говорю – надеюсь, ты не рассказала своему брату обо мне? – быстро сменил я тему разговора, повернувшись к девушке лицом и посмотрев ей за спину, где со своими подопечными разговаривал глава ордена Не. Он был все также излишне сосредоточен, но складка меж бровей исчезла. Наверное, можно было сказать, что мужчина доволен.       — Я не настолько глупа, Вэй-сюн! – недовольно прошипела А-Сан, нахмурившись. — И всегда знаю, когда нужно держать язык за зубами, а когда распускать слухи. На этом спешу откланяться.       Девушка отошла на небольшое расстояние, но, как будто что-то припомнив, повернула голову:       — Через три дня состоятся торги на острове Гулан. Чтобы вовремя там оказаться необходимо уже завтра выдвигаться в путь. Будь добр, - она состроила умилительную гримасу, кинув взгляд на бутылки с вином, которые я приобрёл на рынке и не успел отнести в покои, — не пей слишком много и постарайся, как следует отдохнуть. Мы ведь не хотим облажаться?       И, подмигнув мне, поспешила к главе ордена Не. Тот в свою очередь, как только заметил сестру, тут же оборвал все разговоры и переключил внимание на Не Хуай Сан. Как по волшебству, его лоб разгладился, взгляд стал более нежным и мягким, а жесткие губы, которые, казалось, никогда не знавали улыбки, растянулись в застенчивой усмешке. Заинтересовавшись столь внезапной переменой в модели поведения сурового заклинателя, я бессознательно опустил голову, приковав пытливый взгляд к пальцам вышеупомянутых господ. И не прогадал. Яркая карминовая нить судьбы опоясывала безымянные пальцы двоих, соединяя их в единое целое.       — Ха, - издал я едва слышный смешок, вновь скрещивая руки на груди, — как интересно!       — Что именно? – поинтересовался Цзян Чэн, вернувшись после объявления и проследив за моим взглядом.       — Парадоксальность человеческих чувств: мы совершаем подвиги ради тех, кому до нас уже нет дела, а любят нас те, кому мы нужны и без всяких подвигов…       — Что ты имеешь ввиду? – нахмурившись, серьезно спросил глава Цзян, от чего я криво усмехнулся и, положив руку ему на плечо, бодро подтолкнул мужчину к выходу, не желая задерживаться на одном месте дольше положенного срока.       — Однажды я все тебе расскажу, гэгэ. Но этот день точно не сегодня. Поэтому… - я задумчиво подергал вуаль, которая хоть и была полезной, но доставляла мне кучу неудобств. — Поэтому давай вернемся в Павильон Дикой Сирени, поедим стряпню цзецзе, выпьем и отправимся в город? Говорят, гонки на драконьих лодках в этом году обещают быть интересными.       Вплоть до поздней ночи гремела музыка и смех людей, горели фонари и гирлянды, разжигались костры и проводились обряды очищения душ и тел. Первые несколько часов Цзян Чэн был насторожен и огорчён из-за отсутствия почётного гостя в лице Лань Хуаня, но в скором времени, заразившись от меня и А-Ли озорством и непосредственностью, отпустил себя и стал наслаждаться единение с народом. Он даже согласился участвовать в гонках, но, из-за отсутствия банальных навыков гребли, вовремя осадил себя и принял почетную роль судьи, пообещав победителям небольшое денежное вознаграждение. Что касается остальных моих знакомых, то здесь также праздничная атмосфера сыграла свою роль. Например, Цзинь Лин и Вэнь Юань после нескольких лет молчания, все же решили между собой недомолвки и помирились, а Не Хуай Сан и её брат наслаждались компанией друг друга, поедая цзунцзы местного производства или выбирая очередной веер.       Ближе к закату моему взору открылась ещё одна интересная юньмэновская традиция – гадание по воде. Любой от млада до велика, женщина или мужчина, свободный или нет мог сплести обрядовый венок из душистых трав, не забыв добавить в него лист с именами избранников, и пустить своеобразную конструкцию по воде. Тот, чей венок поплывет, может рассчитывать на счастливую семейную жизнь в будущем или вечный достаток. Не слишком научно, но довольно-таки весело. Однако, ни я, ни Вань Инь, принимать участие в странном ритуале наотрез отказались, сославшись на неумение плести венки, а вот Цзян Янь Ли решила тряхнуть стариной, вписав своё вместе с именем дорогого супруга. Зная не понаслышке о чувствах этих двоих, я был крайне озадачен отсутствием какого-либо движения венка в воде. Поэтому, вновь пренебрегая своими же принципами, я перехватил маленькие ручки А-Ли своими и взглянул на её тонкие пальчики. Жест был воспринят цзецзе, как немая поддержка и трогательная забота, но для меня служил исследовательским плацдармом. Алая нить судьбы туго обхватывала безымянный палец молодой госпожи, вот только была оборвана, как если бы предназначенный ей судьбой мужчина был мёртв. Но как такое возможно? Не могла же цзецзе, а вместе с ней и весь орден скрывать правду о смерти главы? Да и не стала бы А-Ли радоваться жизни сквозь слезы. Не такой она человек. Ещё ни разу моя дурацкая во всех отношениях способность не давала осечки. Но тогда, как мне стоит это понимать? Неужели это очередная загадка, которую мне предстоит раскрыть, чтобы полностью понять историю Старейшины И Лин?       Близился час Свиньи⁵, когда небо заволокло хмурыми тучами, а на землю стали падать первые капли летнего дождя. Цзян Чэн вызвался провести сестру в гостевые покои, опасаясь за её здоровье, а я отправился на пристань, чтобы помочь некоторым торговцам спрятать их прилавки от надвигающегося ненастья. К счастью, обложным дождь так и не стал, оставаясь туманной моросью, поэтому увеселительные гуляния горожан продолжились. Несмотря на недвусмысленное предупреждение Не Хуай Сан, возвращаться в душные покои и ложиться спать совсем не хотелось. Вместо этого я купил ещё два сосуда со сладким фруктовым вином и, сбросив обувь и подкатив штанины, уютно расположился на мосту, опуская уставшие ноги в воду. Так, за распитием вина и созерцанием далеких огней затухающих костров, прошло некоторое время. Лёгкая изморозь успела порядком намочить мои волосы и одежду, от чего по телу пробежала слабая дрожь. Сделав внушительный глоток из сосуда с вином, я вытянул руку ладонью вверх и с удивлением обнаружил, что дождь больше не капает мне на макушку. Хмыкнув, я запрокинул голову назад, чтобы увидеть небо, но вместо этого натолкнулся на изумленный взгляд глаз цвета коньячного лузгованного янтаря и мягкую улыбку незнакомца, что прятался под скромным бамбуковым зонтиком.       — Господин Вэй? – озадаченно позвал меня мужчина, на что я лишь вопросительно поднял бровь. Почему-то незнакомец не казался мне опасным, хоть и явно принадлежал к другому ордену, на что указывала его строгая одежда. Пробежавшись по ней взглядом и зацепившись за цвет и рисунок (консервативный белый с вышитыми плывущими облаками), я сделал вывод, что заклинатель относится к ордену Гу Су Лань. С точностью до девяносто семи процентов ночным гостем мог оказаться никто иной, как глава ордена Лань – Лань Си Чэнь, появление которого так отчаянно ждал А-Чэн.       Плюс два процента уверенности добавилось, когда я, наконец, сфокусировал взгляд и бесстыже рассмотрел мужчину, который оказался безнадежно хорош собой. Острые скулы, волевой подбородок, орлиный нос, аккуратные брови вразлет, тонкие, но довольно-таки чувственные губы. И эти глаза. Ох! В этих глазах цвета жидкого янтаря легко можно было потеряться или даже утонуть. А эта неземная одухотворенность и непринуждённая элегантность, словно каждый шаг этого человека должен сопровождаться появлением под его ногами цветов. Теперь я понимаю, почему Вань Инь был так возбужден, когда рассказывал о Лань Хуане, и за какие такие заслуги ему присвоили первое место в списке самых красивых молодых людей своего поколения.       — Боги! – в конечном счёте после длительной паузы выдавил из себя заклинатель, сильно сжимая ручку зонта. — Вань Инь не солгал. Вы и правда похожи, как две капли воды.       — А Вы?.. – решил я схитрить, баюкая в руках бутылку вина.       — Какая дерзость с моей стороны, - сокрушенно процедил мужчина, качая головой. — Я на мгновение растерялся. Прошу прощения, - он слегка поклонился. — Мое имя – Лань Си Чэнь.       — Ах, - театрально вздохнул я, расплываясь в широкой улыбке. — Первый молодой господин Лань. Какая честь. Только вот, - я лукаво сверкнул глазами, опуская взгляд в пол, — боюсь, вы слегка припозднились, Цзэу-цзюнь, и пропустили все самое интересное. Гэгэ был расстроен.       Спокойное выражение лица оппонента не изменилось ни на йоту, но губы предательски дрогнули, выдавая лёгкое беспокойство. То-то же. Даже, если вы пара, созданная на небесах, не стоит все воспринимать, как должное. Цзян Чэн хоть и бывает порой резковат и груб с теми, кого любит, но это лишь от недостатка воспитания и элементарного отсутствия базовых навыков флирта. Но на то и существуют братья, чтобы помогать в сложных жизненных ситуациях.       — Дела, - едва слышно пробубнил Лань Си Чэнь. — У меня были дела, которые…       Я коротко хохотнул, перебивая тем самым многоуважаемого главу. После чего поднялся и, придвинувшись к мужчине чуть ближе, криво усмехнулся.       — Я не тот человек перед кем стоит оправдываться, господин Лань. Мне на самом деле плевать, кто и почему вас задержал. Но вот Вань Инь… - я покачал головой, многозначительно вскинув брови. — Человека легко ранить, даже такого черствого, как мой брат. А вот вытащить шип обиды из его сердца будет гораздо труднее. Будьте умнее меня, Чэнь-гэ, и не повторяйте глупых ошибок.       — Что…       — Вэй Ин! – грозно выкрикивает Цзян Чэн лишь заметив меня издали. — Где тебя только черти носят?! Цзецзе… - но заметив около меня величественную фигуру в белом, резко захлопывает рот и удивленно поднимает брови. — Хуань?       — Ох, - наигранно обреченно вздыхаю я, наклоняясь, чтобы подобрать сапоги. — Что-то я засиделся здесь с вами. А-Сан будет недовольна, если я завтра буду валиться с ног. Счастливо оставаться, - всучив в руки Вань Иня полупустую бутылку с вином, я склонился к его уху и тихо добавил. — Будь паинькой, гэгэ, и не дави слишком сильно.       Я лукаво улыбнулся мужчине и, подмигнув, двинулся в сторону ворот ордена, тайно надеясь, что каждый из них правильно поймет мои замечания. Но, не пройдя и десятка шагов, меня вновь окликнули, заставляя слегка обернуться.       — Господин Вэй, - как-то излишне печально позвал меня Лань Си Чэнь. — Вы должны кое-что знать.       — …       — Я, - мужчина слегка стушевался, но, наконец, взяв себя в руки, расправил плечи. — Я не смог рассказать Ван Цзи о вас. Слишком велика была его тоска, чтобы бездумно дарить надежду, а после отбирать.       Упоминание дорогого имени, болью резануло сердце. Я не знал, какие именно отношения связывали Лань Чжаня и моего двойника, но судя по хмурому взгляду Цзян Чэна и меланхоличному – Лань Хуаня, дружба, с которой все начиналось когда-то, явно переросла в нечто большее. Однако, мне не должно было быть до этого никакого дела. Поэтому, глубоко вздохнул несколько раз, чтобы унять мелкую дрожь, я напряженно улыбнулся.       — Вы приняли правильное решение, Цзэу-цзюнь. Ван Цзи лучше держаться от меня как можно дальше, ведь наша встреча лишь разобьёт ему сердце.