Часть 2
20 мая 2020 г., 16:13
- Детка, куда пойдем сегодня? - Альфред улыбается, подавая Ивану свой локоть, но парень, как и всегда, полностью игнорирует это.
Брагинский продолжает свой путь, изо всех сил сжимая лямки своего рюкзака и с силой прикусывая губу, чтобы не сказать Джонсу какой-то грубости (наверняка со стороны он выглядит очаровательно, иначе этот напыщенный индюк не пищал бы так восторжено).
- У меня сегодня репетиция с труппой, так что никуда, - все же отвечает парень, заставляя было слегка нахмурившегося американца снова расплыться в довольной кошачьей улыбке.
- О, даже так? Ну хорошо. Тогда я проведу тебя до зала, надеюсь ты не против, - говоря эти слова так, будто имеет полное на это право, отвечает Джонс, и Ивану ничего не остается, как промолчать и пойти дальше.
Джонс, на самом деле сидит у него в глотке со своей душной заботой, знаками внимания и прослеживающейся во всех его действиях и словах мыслью, что парень уже давным-давно целиком и полностью принадлежит ему. Брагинский ненавидит кому-то принадлежать, и никогда не позволит кому-то его неволить!
Но правда в том, что Джонс действительно может так считать. Ивану до сих пор стыдно за себя, и за все происходящее, но он ничего не может поделать: ему приходится сильно сдерживать свою гордость, чтобы поддерживать свои отношения с Джонсом на достаточно высоком уровне.
Потому что если бы не Альфред, Вани бы точно тут не было.
***
На самом деле первая встреча с Альфредом стала для Брагинского чуть ли не судьбоносной, кто бы знал, как бы всё сложилось, если бы они не столкнулись тогда. Неожиданное знакомство с этим богатеньким мальчиком произошло в тот день, когда Ивану казалось, что всё потеряно. В его семье начались серьезные проблемы с деньгами: из-за несчастного случая на станке его отец потерял работу, да и возможность работать, ему надо было время, чтобы прийти в норму, а на деньги матери, которая продавала на рынке вязанные вещи, продержаться было достаточно нелегко. В любом случае занятия по балету, тем более в таком коллективе, стоили не мало. В этот месяц Брагинский не мог заплатить, как бы он не носился по подработкам и не пытался успеть, ничего не выходило. Когда он услышал о том, что, если он не сможет донести необходимую сумму в течении недели, то его выгонят, он просто потерял дар речи. Все его друзья возмущались, заступались за него, говоря, что это несправедливо, особенно учитывая успехи Брагинского. К сожалению это не зависело от преподавателя, который лишь горько вздохнул и покачал головой, он тоже любил Ивана, но они не могли обучать бесплатно. Многие хотели попасть в их балетную школу, кто-то был готов платить даже больше, но у них был строгий отбор и в конце каждого года конкурс: кто остается, а кто вылетает. Парень вылетел из зала с еле сдерживаемыми слезами, стараясь не заорать о несправедливости мира. Он с трудом оставался спокойным, когда выслушал всё это от преподавателя. На самом деле балет был частью его жизни, нет, души. Иван не мог представить своё существование без этого, но сейчас такая опасность назревала на горизонте. Точнее, он стоял перед фактом: достать нереальную сумму за неделю, Брагинский понимал, что за такой срок ему точно не успеть. Брать в долг? Нет таких людей, да и он не любил быть в должниках. Патовая ситуация, в которой он, очевидно, проигравший. Не хотелось, чтобы все видели в каком он состоянии, поэтому Иван шёл очень быстро по пустынным коридорам, совершенно не глядя кто или что впереди. Внезапно он на всех парах влетел в кого-то, от неожиданного удара парень растерялся, он не ожидал врезаться в кого-либо. Перед ним, покачнувшись и устояв на ногах, находился какой-то парень в брендовой одежде. Этот человек был явно из хорошо обеспеченной семьи, даже лицо вызывало отвращение, хотя, наверное, Брагинскому сейчас абсолютно всё мерзко. В данный момент его могут выгнать из школы балета, которая для него является очень важным местом, а также возможностью изменить будущее и продолжить заниматься балетом, сделав это его карьерой. Но Ивану похоже не суждено осуществить мечты, смотря на всю сложившуюся ситуацию, а этот человек, что перед ним, наверняка, с легкостью может оплатить любую свою прихоть. Это так злило, вероятно, из-за некой беспомощности в данном смысле. Брагинский был слишком сейчас расстроен и раздражен одновременно, чтобы начинать речи с извинениями, было бы хорошо, если бы этот человек просто проигнорировал их столкновение и дал бы ему пройти. - О, я тебя знаю. Ты парень из балетного коллектива, кажется, Брагинский, верно? Я Альфред Джонс, - не дожидаясь реакции Ивана, воскликнул парень, тут же начиная широко улыбаться. - Да, отлично, можно я пройду? - сдерживая слёзы и стараясь, чтобы голос звучал нормально, произнёс он, уже делая шаг вперёд. - Подожди, детка, мы могли бы продолжить наше знакомство, ты бы не пожалел, - усмехнулся Альфред, по-хозяйски положив руку на плечо Брагинского, что того уже разозлило. - Держи свои руки при себе, я не хочу продолжать никакие знакомства, - возмутился он, почувствовав, что слёзы всё-таки потекли по щекам: прекрасно, сдерживался и тут из-за одной эмоции всё пошло к чёрту, а ведь сейчас обиду уже заглушило раздражение. - Воу, у тебя какие-то проблемы? Может я могу как-то помочь? - удивлённо отшагнул Джонс, поднимая руки. - О, да, конечно, оплати мои балетные занятия, - язвительно, с каплей горечи, рассмеялся Иван и пошёл прочь от этого наглого типа. Что он возомнил? Строит из себя доброго богача: каждый может предложить помочь, а на деле, что будет? Ничего. Брагинского злило такое мерзкое высокомерие, которое ещё так часто выставляют напоказ. Сейчас ему меньше всего хотелось столкнуться с таким типом людей, что ж, похоже, его сегодня ждут неудачи по всем фронтам. Поэтому он даже не обернулся, когда этот человек попытался его окликнуть. “Альфред Джонс? Пусть идёт к чёрту”, - усмехнулся Иван, выходя быстрым шагом из здания. Парень не помнил, как добрался до дома и упал на постель, весь мир погрузился в серые краски для него. Надежды совершенно никакой нет, поэтому он предпочёл заснуть, думая о том, что было бы хорошо, если бы это всё оказалось кошмаром, и когда он проснётся, то всё будет иначе. Иван знал, что так не работает, но что ему оставалось? В любом случае на утро он собирался попытаться найти ещё какую-нибудь подработку, сдаваться так быстро и легко Брагинский не собирался. Поэтому он заснул тревожным сном, на протяжении которого его мучили развития событий, которые приводили к тому, что всё-таки он вылетал. На утро парень пораженно увидел кучу пропущенных вызовов от разных людей из его балетной труппы. На секунду Иван пожалел, что забыл вчера поставить будильник. В тот момент, когда он уже хотел перезвонить учителю, от которого тоже был пропущенный, высвятился входящий вызов от Наташи, не долго думая, он поднял трубку: - Да? - Ваня, наконец-то ты ответил! Ты не поверишь, какой-то парень с фамилией Джонс, кажется, заплатил за твои занятия, удивительно, ты знаешь кто это? - начала восторженно тараторить девушка. -Брагинский потерял дар речи, услышав фамилию вчерашнего знакомого. С трудом пытаясь поверить в происходящее, он встал с кровати, заканчивая диалог с Наташой, которая всё пыталась узнать: кто это такой этот Джонс. “ Мне бы самому понять”, - подумал Иван, положив трубку. Когда он приехал в следующий раз на тренировку у входа в университет его ждал этот парень. Альфред на этот раз напялил на себя для крутизны чёрные очки от солнца и стоял, прислонившись к стене, также держа в руки корзину с разными сладостями. Когда Брагинский подошёл поближе, даже не зная, как реагировать, Джонс впихнл ему в руки это, а потом заговорчески опустив очки и подмигнув сказал: - Ну, а теперь мы можем продолжить наше знакомство?***
Джонсу была нужна красивая игрушка, на роль которой идеально подходил Иван. Парень ненавидел таких людей, но от Альфреда было гораздо больше пользы, чем проблем. Этот богач покупал ему разную брендовую одежду, оправдываясь тем, что “его балерина”, ох, как это прозвище злило Брагинского, должна выглядеть соответствующе ему самому. Также он оплачивал его балетную школу и дарил кучу сладостей, которые Иван бы никогда не смог позволить себе сам. Слава богу, Джонс не требовал от него каких-то свиданий или типо того, скорее этот парень носился за ним, что было забавно. Было весело наблюдать, как Альфред пытался оказывать знаки внимания. Тем не менее это богач, только и мог, что сорить деньгами, а это было явно не то, чем можно было покорить сердце Брагинского. Ивана просто устраивало то, что его добровольно обеспечивают, да и им с труппой было весело понаблюдать за этим парнем. Брагинский бы не стал продолжать какие-либо связи с Джонсом, если бы уже всё наладилось, но пока его отец не мог вернуться на работу, а его подработок всё равно бы не хватило на всё, поэтому он был в каком-то смысле зависим от этого парня. Иногда он был вынужден ходить куда-то с Альфредом, иначе это всё могло привести к тому, что этот человек перестанет платить за его балетные классы, что Ивану было не нужно. Именно так он оказался на этой вечеринке, где, что закономерно, после представления Ивана своей “птичкой” или "жемчужиной" (Брагинский не слишком сильно вслушивался, сдерживая в себе раздражение) от него закономерно хотели секса. Он не думал, что они с Джонсом когда-то доберуться до такого - тот был, несмотря на весь свой отвратительный, совершенно неподходящий для темперамента Ивана характер, деликатным молодым человеком, и никогда не требовал даже за ручки держаться. Возможно, все дело было в том, что Альфред напился, как свинья, поэтому Брагинский грубо отказался (искрене надеясь, что назавтра американец ни о чем не вспомнит). Обиженный и отшитый, Альфред тут же представил Людвигу, потому что: “Не умеешь веселиться, то побудь с этим скучным типом, может образумишься и сам ко мне прийдёшь!” Вечер (и ночь), проведенные с Людвигом, без сомнения, оказались одними из самых приятных воспоминаний о физическом удовольствии. Иван не был девственником, и у него даже было несколько девушек и парней (в основном из всех тех людей, что жили вместе с ним в Петербурге, и которых его отец называл “родичами”. Кровных связей между ними, насколько сам Ваня знал, не было, но дружили все эти семьи очень давно), но никогда особо не понимал этого “внеземного” удовольствия, которое люди получали от секса. Раньше не понимал. Теперь получил доходчивое...повторенное дважды (отличная память наутро, даже когда ты вечером от алкоголя не помнишь, как тебя зовут - это семейное “проклятие” Брагинских) объяснение от одного из самых горячих и успешных парней в университете. О, да, Ваня знал Людвига и ранее. Позвольте, как можно не заметить юношу, который будто светится над толпой, когда ходит? Лучший в учебе, спорте, еще и успевающий при этом участвовать в общественной жизни университета - остальные часто о нем шушукались. А произвести на Брагинского, который уважал только тяжелый труд, и вдохновленную работу над любимым делом, впечатление Людвигу, с его достоинствами, было проще простого. На самом деле, Ваня был недостаточно пьян, чтобы кидаться на первого встречного. Но это был Людвиг, а он чувствовал себя так, будто это его последняя возможность глотнуть свободы...звучит, будто из какого-то сериала, которые обожает Наташа… Но в действительности Ваня - грязный иждивенец, и недолог тот момент, когда он просто переместится в класс шлюшки. Даже у Джонса должно кончиться, рано или поздно, терпение, и Иван, как бы не смеялся над ним, как бы не иронизировал, не сможет ему отказать. Во-первых, ему не позволит гордость, оставлять такую заботу о себе неоплаченной. Да, Альфред был худшим из людей, но при этом именно он позаботился о Брагинском в такой момент, когда все в его жизни летело в…. А во-вторых ему нечем платить. Сейчас дома с финансовым положением все налаживается, это правда. Даже эту поездку оплатили ему родители, а Альфред...ну, скажем, именно он каким-то образом уговорил руководителей школы устроить “первый выездной отчетный концерт”... Но, несмотря на то, что деньги в его семье появились, найти такую сумму, чтобы заплатить за всю заботу Джонса… Иногда Ивану действительно нравится думать, а если бы в Питере оказался кто-то другой в этот момент? Если бы он толкнул не Альфреда, а кого-то другого(желательно голубоглазого блондина немецкого происхождения)? Но фантазии на то и фантазии, чтобы быть абсолютно несбыточными. - Встретимся тогда тут в четыре? - выдавил из себя улыбку Ваня, оборачиваясь на Альфреда. - Без проблем, моя балерина, - тут же картинно поклонившись, отозвался американец и они распрощались. Репетиция была назначена на половину четвертого. Ваня не хотел, чтобы туда его провожал Джонс.***
*** - О, а вот и наша звезда! Ваня, сюда! - среди разношерстной толпы студентов, стоящей у дверей в университет, Попов выгодно выделялся за счет роста и почти белоснежных волос, поэтому Брагинский легко его заметил и неловко махнул рукой в ответ, взбегая по высоким ступенькам. - Ты чего опаздываешь, а? - Родион, старший группы, строго посмотрел на Ваню, но тот не отвел взгляда, но сказал несколько неловко: - Проспал. Не мог же он объяснять им, что ему пришлось сделать большой круг от универа домой, чтобы Джонс не таскался за ним повсюду? Старшие бы не поняли этого, да и Ваня проворачивал все эти махинации только ради них. В его группе все знали про Джонса и относились к нему, как к равной степени помощнику и помехе Брагинского. Жалели Ваню, но вели себя с Джонсом в принципе дружелюбно. Наташа каждый раз говорила, что отрежет Альфреду яйца(видит Бог, в этом случае Иван бы даже не воспротивился насилию), но улыбалась ему едва ли не дружелюбнее всех остальных. Особенно в те дни, когда родители Брагинского все еще были в не очень хорошем финансовом положении. “Кузина” (отец любил считать всех вокруг родственниками, а Наташа жила этажом ниже их семьи и провела с Ваней бок о бок все детство) ни капли не стеснялась того, что ее друга так обеспечивают, считая, что это естественная часть жизни любого артиста балета. Ваня так не считал. И тут, в старшей группе, так тоже не думали. Ване очень повезло - из-за армии он на год застрял в балетной школе, и большинство его нынешних одногодок уже закончили ее и устроились на работу в театр или спокойно поступили в ВУЗы. Ваня собирался в следующем году подавать документы в академию имени Вагановой, но это было только дело будущего. В этом году у них у школы была масштабная отчетная программа, сопряженная с поиском новых партнеров и спонсоров - для школы - и возможных работодателей - для учеников. Ваня мечтал попасть в будущем в мужскую труппу Михайловского… и именно в этом году он изъявил желание посетить их мероприятия, даже несмотря на то, что проводились они не в России. Руководительница, зная о мечте Вани, пошла ему на уступки, и позволила участвовать в крайнем номере от выпускников-парней. Его со скрипом приняли в новую компанию, все норовили шутить на счет его юности, и Ваня терпел, потому что так было нужно. Многие из старших были уже показавшими себя на международных сценах артистами, тот же Родион был премьером у какой-то немецкой труппы, а он, Ваня, только иногда выступал в Марьинке и Большом, как один из многообещающих выпускников. Тоже ведущим танцором, да...но только детские партии. Для взрослых выступлений им с ребятами доставался кордебалет и они изо всех сил трудились, никуда без этого, но Ваня мечтал о большем. Он хотел скорее стать полноправным членом театральной команды и начать зарабатывать себе имя, чтобы стать премьером. На меньшее он согласен не был - так уж его воспитал отец. - Ну, в следующий раз продирай глаза пораньше, - слегка хлопнув его по затылку отозвался Карим Саркисян, который ради отчетного концерта в родной школе, совмещал репетиции с туром его театра по Европе. На его лице все еще был макияж, а волосы даже ветер не мог разметать от того количества лака, что на них было. - Больше не повторится, - клятвенно заверил Ваня, надеясь, что в следующий раз у него получится избавиться от Джонса быстрее. Он совершенно не представлял, как эти уверенные, чуть строгие и серьезные мужчины могут отнестись к тому, что Ваня в своем возрасте уже содержанка у какого-то мутного американского богача. Потерять их уважение было бы для Брагинского настоящей катастрофой. - Мы только Карима и дожидались, - еще раз окинув взглядом компанию, отозвалась Ирина Владимировна, балетмейстер младшей возрастной группы, которой в университете доверяли ключи от зала (и которая была вынуждена собирать всех скопом, как детей малых, потому что охранники у главного корпуса были свирепыми чудовищами и чужих не пропускали, даже если знали, что он из приехавшей группы, которая тут репетирует). - Пойдемте. Мужчины последовали за ней, весело переговариваясь и расспрашивая Карима о прошедшем спектакле. По макияжу быстро определились - выступали с “Кармен”. Ваня только длинно вздохнул - он партию Хозе разучивал по записям “Кармен-сюиты”, поставленной Мариинским. Задумавшись, он едва не столкнулся с Родионом, не заметив, как их небольшая компания затормозила, пока Ирина Владимировна, дружелюбно улыбаясь, обменивалась немецкими приветствиями с каким-то хмурым студентом в очках. - Тут до нас репетировали, вот договариваются о передаче ключа, - вещал на ухо Попову Карим, но слышно было и стоящему рядом с ними Ване. Он слегка сощурился, а после безразлично пожал плечами - подумаешь, ну с кем не бывает, ключ-то всем нужен. Схватив покрепче сумку, Брагинский спокойно зашагал дальше, чтобы снова чуть не удариться в широкую спину старшего - на сей раз уже от удивления. Придерживая на плече чехол(судя по форме - для гитары) на него во все глаза смотрел тот самый парень...Людвиг. Людвиг Байльшмидт. - Вань, ты его знаешь? - Попов, никогда не страдавший особо тонким чувством момента, повис у Брагинского на плече и ткнул в Людвига пальцем. Иван даже не дрогнул, и, пожав плечами, отвернулся, улыбнувшись товарищу. - Нет, не знаю. Видимо, я ему кого-то напомнил. Пойдем, нам еще переодеваться. И действительно пошел дальше, как будто ничего из ряда вон не произошло.
