Как Лина в мир экзорцистов попала

1

       Я плохо помню, что происходило тем вечером. Я лежал на крыше и вспоминал слова Лины о демоне, который хотел вселиться в Конэкомару. Её слова о том, что мы обязательно должны его остановить. Передо мной чётко вырисовывалось освирепевшее лицо Бона, его кулак, занесённый для удара, этот звук, после которого я не удержался и упал. Всё это напоминало мне о моих ошибках. Я явно делал что-то не так, потому мне не удавалось завоевать их доверие, и теперь Конэкомару точно стал бояться меня сильнее. Но я не хотел убивать его, я даже не хотел причинять ему боль. Над его плечом находился демон, обнимающий его темнотой со всех сторон и мне казалось, что синее пламя сможет отвести заразу он Конэкомару, а сделал только хуже.        Я не знаю, сколько прошло времени, но вдруг передо мной появился тот самый демон, что хотел завладеть Мивой. Завязалась драка, из-за которой вскоре я вообще оказался внизу. Подоспели все. И когда демон раскрыл крылья, я увидел, что ему всё-таки удалось завладеть телом Конэкомару.        Он поднял такой ветер, который сносил с ног, благо, я уже лежал, придавленный его когтистой лапой. Меня бесил его поступок, ведь это именно Мива пустил демона в Академию. Он позволил ему вселиться в себя.        Сугуро попробовал поговорить с ним, говоря о том, что он занимается ерундой, что он сам стал демоном, но само порождение тьмы, завладевшее его телом не позволяло ему одуматься.        Точнее, Конэкомару всё-таки удалось прийти в себя, но демон всё ещё держал его слишком крепко.        Я пытался вразумить его, но у меня не выходило. Демон взмахнул крыльями и оказался в воздухе, не желая отпускать его. Говоря, что Конэкомару принадлежит теперь только ему, Буре.        И тогда я обнажил меч. Просто больше я не видел выхода. Синее пламя может служить и добру, оно не обязательно приводит к смертям и уничтожению. — Ты что делаешь, Рин? — послышался крик Юкио. Конечно, он никогда не поймёт, как может помочь пламя в подобных ситуациях. — Ты что ослеп, что ли? — отозвался я. — Пытаюсь спасти его! — Эй, Конэкомару! — он поднял голову и растерянно посмотрел на меня. — Доверься мне! Прыгай!        И он прыгнул. Не сразу, правда, но прыгнул и мне пришлось ловить, чем я и поспешил заняться сразу же, только демонические лапы отпустили его. Потом, когда я почувствовал его тело на своём плече, я разрубил демона мечом, который тут же сгорел в синем пламени, не успев даже бросить последнее слово.        Приземление, правда, было не совсем удачным, но всё же, когда я лежал на земле, мною двигала лишь одна мысль: «Получилось!» — Бон…Шима…, — послышалось рядом, я же в этот момент убирал меч в ножны, переставая гореть.        Прошло много времени, прежде чем Конэкомару удалось успокоиться и перестать плакать. Он попросил у меня прощения, хотя, мне не за что его прощать. Я действительно вёл себя слишком бешено, забывая о том, что синее пламя безопасно только для меня, для остальных же оно является настоящей угрозой и может даже убить. Бон был прав, говоря мне это, а его удар пришёл как раз в пору и, наверное, вправил мне мозги. Надеюсь, теперь всё будет в порядке.        И, когда мы все уже стали расходиться, Сугуро, заметно нервничая, спросил: — А где Сакурай? — В смысле, где? — удивился я и подумал, а правда, где? Если бы она была в общежитии, непременно вышла бы на звуки борьбы. — В общежитии её нет, — подтвердив мои догадки, сказал медленно Юкио.        Все замолчали, прикидывая, где может быть новенькая. — Она хотела защитить меня, — вдруг сказал Конэкомару. — Она не позволяла демону подойти ко мне, даже ударила какими-то золотыми верёвками, вырвавшимися из её рук. Но демона это не остановило и он прошёл через неё и вцепился в меня. — А сама она где? — разозлёно спросил я. — Там, наверное, осталась, в палате. Я не знаю! — Конэкомару прижал руки к лицу. — Мы с Рином доберёмся до лазарета как можно быстрее, — начал отдавать команды Юкио. — А вы идите за нами, Конэкомару нужно тоже доставить обратно. Мы проверим, всё ли чисто, а за одно и найдём Лину.        Тем вечером мы обнаружили её на полу, в палате Конэкомару. Она лежала у его кровати в луже бордовой крови, в лунном свете кажущейся чёрной. Юкио подошёл к ней и, подняв на руки, положил на кровать, которую раньше занимал Мива. Мне же он приказал найти какие-нибудь медикаменты, найти как можно быстрее, потому что каждая минута была на счету.        Мозг просто перестал работать, когда я вдруг подумал, что с ней может что-то случится. Прошло слишком мало времени, чтобы я мог понять, что я к ней чувствую, но мне не хотелось, чтобы это было моё последнее воспоминание о ней.        Когда я нашёл аптечку и принёс её, Юкио расстегнул окровавленную рубашку Лины на несколько пуговиц, взял какую-то баночку, откупорил её и влил в рану, выпускающую чёрный дым.        Её тело задрожало, пальцы рук вцепились в простыню, лицо исказила гримаса боли. Рана задымилась ещё сильнее, выпуская чёрные клочки дыма. Он так быстро заполонил комнату, что вскоре я совсем ничего не мог разглядеть. Мне казалось, что вокруг всё стало так же темно, как и было совсем недавно, во сне. Только вместо белого тумана был чёрный. Я даже попробовал зачерпнуть его пальцами, но потом передумал.        Юкио сказал открыть форточку, что я поспешил сделать. Когда мне удалось это выполнить (хоть пальцы и ужасно дрожали!), Юкио уже перебинтовал рану Лины. Тело её упокоилось на кровати, и я заметил, сколько натекло крови на полу. Бордовая лужица уже подбиралась к моим ногам и я, переступая с ноги на ногу, сказал об этом Юкио. — Мы заберём Лину домой. — Почему? — удивился я. — Ей же нужна медицинская помощь! — Её здоровью ничего не угрожает. Я вывел демона, поселившегося внутри неё. Он был слишком слаб, чтобы успеть сформироваться достаточно хорошо. Если мы оставим её здесь, возникнут вопросы. А мы не знаем ответов на них. — Какие вопросы? Мы можем рассказать придуманную ею историю. Там есть всё, что нужно. — Нет, Рин, — отверг мои доводы Юкио. — Мы не можем так рисковать. Я не хочу, чтобы кто-нибудь ещё узнал правду о ней, поэтому мы забираем Лину обратно. Здесь два шага до дома, так что мы вполне сможем сами донести её. Там она придёт в норму. — А если нет? Что, если не придёт? — закричал я, чувствуя, как злоба превышает норму. Но я пытался сдерживаться, хотя получалось плохо. «Не думай об этом, » — приказал внутренний голос. — Всё будет нормально. Верь ей, — проговорил медленно Юкио, касаясь её руки. — Верни её домой, а я встречу остальных.        Я кивнул, поднимая Лину. Она безвольно повисла в моих руках, голова упала мне на грудь и я услышал тихое, еле слышное сопение. Я старался нести её аккуратнее, чтобы не задеть рану на животе. Юкио довёл меня до чёрного хода и пошёл искать остальных.        Мне нужно было пронести её так, чтобы никто не заметил. Эта идея всё ещё казалась мне бредовой. Лучше бы я оставил её или нашёл врача, а потом сказал, что меня поймали, но что-то останавливало меня. Возможно, мне казалось, что я всё испорчу своими решениями, поэтому продолжал спускаться по лестнице чёрного хода. Я слышал, как на верхнем этаже Юкио встретил Конэкомару, Шиму и Бона, которые привели первого в больницу. Они спросили где Лина, на что Юкио ответил, что с ней всё в порядке и он отправил нас вместе домой, а сам остался ждать их. Его ложь насторожила меня. У нас есть история, придуманная, пускай, но она есть, и в случае чего мы могли бы воспользоваться ей. И теперь, когда такой момент появился, возникла опасность, Юкио просто отвернулся, решив взять на себя заботу о Лине. Почему? Я не мог поверить в то, что он волнуется о её рассекречивании. Слишком уж неубедительно это звучало.        Но я доверился ему, он же всё-таки мой брат. Возможно, потом, он сам расскажет остальным почему решил забрать её домой и не оставил в больнице, как Конэкомару. Это может случиться, но потом, минимум, завтра.        Дверь в её комнату была не заперта, поэтому я без приключений проник туда. Там я уложил её в кровать и накрыл одеялом, надеясь на её скорейшее выздоровление. Как же я устал от всего этого.        И уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг внезапное желание обхватило меня и повернуло обратно. Я вгляделся в её спокойное лицо, лежавшее на подушке и вспомнил, как я делал то же самое, смотрел на неё, когда проснулся посреди ночи от странного сна. Только тогда я боялся, что она проснётся, теперь же такого риска не было.        Я смотрел с минуту, потом подошёл к ней и наклонился близко-близко. Она была такая красивая, удивительная. Кожа вновь стала фарфоровой, переливаясь в лунном свете. Свет делал её похожей на куклу. Но вряд ли даже луна могла бы превратить Лину в бездушную фигурку.        Не удержавшись, я поцеловал её в горячий лоб. Задержался буквально на секунду, и сразу выпрямился, удивляясь своим же движениям. Не знаю, что толкнуло меня на этот поступок. В груди появилось странное, сосущее чувство. — Выздоравливай, — прошептал я, подходя к двери. — Спокойной ночи.

2

      Внезапный приступ кашля вывел меня из небытия моего сознания. Я скрючилась на кровати, хватаясь за живот и кашляя, кашляя, кашляя. Казалось, этот приступ никогда не кончится, но вскоре он всё же оставил от себя лишь зудящее чувство в горле. Я открыла слезящиеся глаза и увидела внимательно смотрящее на меня лицо. — Привет, — выдохнула я хрипящим голосом и откашлялась. — Привет, — отозвался тут же Рин. — пить будешь?        Я кивнула и он протянул мне стакан воды. — Я много пропустила? — спросила я, опустошив стакан до дна и поставив рядом с собой. Не в силах лежать больше, я уселась на кровати, заметив, что нахожусь в той же одежде, в которой была, когда потеряла сознание. — Вчера справляли Дни Рождения всех сразу, — улыбаясь, ответил Рин. — Жаль, что тебя не было. — Я плохо помню, почему я оказалась в таком состоянии… — Ты потеряла сознание, когда в тебя вселилась часть демона Бури. Когда мы нашли тебя, было ещё не слишком поздно и демон не завладел тобой. Я рад, что ты в порядке. — Да, — кивнула я, чувствуя, как разбухает голова от мыслей.        Но я всё же попыталась. Кажется, моя помощь мало помогла Конэкомару и только оставила отпечаток в воспоминании того дня. Теперь, когда мне всё-таки придётся уйти отсюда навсегда, он будет помнить, как я глупо решила геройствовать. Но, чёрт, я никогда не могла подумать, что демону удастся завладеть Мивой даже через меня. Хорошо, что всё обошлось. В следующий раз придётся быть аккуратнее, хотя, когда появляется риск, появляется адреналин в крови, мешающий адекватно думать, и заставляющий совершать необдуманные поступки. Так что вряд ли я могу заранее сказать, что буду тише воды, ниже травы. О да, особенно я-то, и тише. Две несовместимых вещи. Тишина и я. — Кстати, говоря о Дне Рождения, — сказал Рин, заставляя меня отвлечься от размышлений о собственной бездумности, — сколько тебе лет? — Четырнадцать, — выдохнула я, наблюдая за его реакцией.        Он удивился, выпрямил спину (а сидел он в данный момент на полу), и сложил руки на груди. — Правда что ли? — Ага, — кивнула я, — но тебе-то какая разница? — Да никакой, в принципе, просто поинтересовался, — пожал плечами черноволосый, открыто удивляясь моей внезапной грубости. — Между прочим, в моём мире ты всегда останешься пятнадцатилетним, так что если бы я попала сюда, скажем, года через два, мне было бы уже шестнадцать, а тебе всё ещё пятнадцать, и тогда бы я была старше. — Да что ты завелась-то? — проговорил медленно Рин, стараясь не разбесить меня ещё сильнее. — Прости, — поспешно извинилась я, понимая, что и вправду вспылила. — Возраст ничего не изменит? — Изменит? О чём ты? — внезапно смущаясь, отозвался Рин, отворачивая от меня голову. — Просто, не изменит? Всё останется так же, как сейчас? — пояснила я, стараясь не вкладывать весь переданный с этими словами смысл.        Слабый огонёк надежды на что-то большее всё ещё горел в моей груди и пока не собирался потухать. Это, конечно, мало вероятно, но я ведь могу помечтать? Или хотя бы надеяться на крепкие, дружеские связи?        «Вряд ли ты смиришься с этим,» — нагловато отозвался бесёнок внутри меня.        И я с ним согласилась, потому что Рин мой. И только мой. «И пускай он сам об этом не знает,» — подумала я и рассмеялась от собственных мыслей. Боже, куда я качусь. — Ты чего? — подозрительно посмотрел на меня черноволосый источник моих мыслей.        Я лишь посмотрела на него и рассмеялась ещё сильнее. Мои мысли показались мне вдруг такими детскими, словно я не собираюсь делить с кем-то свою игрушку. И мне не кажется, что Рин подходит под описание таковой. Он всё-таки живой и я не собираюсь открыто присваивать его себе. По крайней мере, пока. — Я просто подумала о кое-чём забавном, — прыснула я, наконец, поборов приступ внезапной истерики. — О чём же? — прищурившись, спросил он, улыбаясь. — Вряд ли ты найдёшь это забавным. Мои мысли вообще редко представляют собой что-то, что может понять кто-то, кроме меня. Наверное, от этого я иногда страдаю от одиночества, — поняв, что взболтнула лишнего, я прикрыла рот рукой, но тут же отняла. — Впрочем, это не важно. — Ты страдаешь от одиночества? — удивился Рин. — По-моему, каждый из нас хоть раз оставался один. — Да, но это не то, что ты имела в виду. — Возможно, ты прав, но ты ещё слишком мало обо мне знаешь, чтобы понять. — В таком случае, ты можешь рассказать мне, — хитро улыбнулся он. — Позже, — остановила его пыл я. — Возможно, когда придёт время, ты всё узнаешь. По крайней мере вечно скрывать я это не смогу. — Не думаю, что ты будешь здесь вечность, — погрустнев, отозвался Рин, но вдруг, хлопнув себя по лбу, сказал: — Юкио же просил позвать его, если ты проснёшься. Я сейчас!        И он, резко поднявшись, выбежал из комнаты. Я просидела в гордом одиночестве около десяти минут, потом Рин всё-таки привёл своего брата ко мне. Юкио осмотрел мою рану, размотав старые бинты, и сказал, что она быстро заживает и почти не оставляет после себя следов. Меня обрадовал тот факт, что после ранения не останется шрама, мне и одного будет достаточно. Но всё-таки, я колдунья и легко могла бы замаскировать шрам, если бы такой соизволил появиться где-нибудь ещё, кроме колена. Может, это паранойя, но мне казалось, что он меня красит, придаёт своего очарования и одновременно напоминает о весёлом детстве, что я провела шатаясь неизвестно где вместе со своими друзьями. — Ты хорошо себя чувствуешь? — заботливо спросил Юкио, измеряя мою температуру. — Ничего не болит? — Сегодня проснулась из-за того, что заболел живот, — поделилась проблемой я, надув губы. — Так бы я ещё несколько дней проспала. — Не надо, — рассмеялся Юкио. — Это не очень полезно для здоровья.        Я помолчала и засмеялась вместе с ним. Мне вдруг стало очень хорошо от мысли, что я здесь. Именно здесь, а не в каком-то другом мире, где, чёрт знает что, меня бы ожидало. — Честно, это не первый мир, в котором я оказалась, — прошептала я, поднимая взгляд на братьев. — То есть, у тебя уже есть опыт в подобных перемещениях? — округлил глаза Рин. — Обычно я попадала в компьютерные игры. Это первый аниме-сериал, в котором я оказалась. У меня уже есть опыт, если можно так сказать, — я непринуждённо рассмеялась. - И, чтобы вернуться обратно раньше, нужно было помочь главным героям сделать что-то, хотя и без меня исход не был плачевным. И обычно у меня это выходило, и все те миры, в которых я была, знают, что в моём измерении они всего лишь герои компьютерных игр, но это не останавливало их. Впервые моё возвращение зависит не от меня, а от кого-то. Я меняла сюжеты, врываясь в жизни героев, предупреждала их о чём-то или принимала некоторые удары на себя, и мне жаль, если я стала для вас обузой или чем-то в этом роде. Я не привыкла отсиживаться в сторонке. Обычно я в эпицентре главных событий, а тут… В общем, простите, если я делаю что-то не так.        Рин и Юкио, один из которых стоял, оперевшись на дверь моего шкафа, а второй сидел на кровати с пачкой медикаментов в руках, одновременно уставились на меня, не в силах отвести удивлённых взглядов. — Ну ничего себе, — присвистнул черноволосый. — И что ты обычно делала, когда попадала в другие миры? — поинтересовался Юкио. — Старалась немного менять сюжетную линию, избегая насилия и жестокости. Хотя, обычно, у меня не очень выходило. Но, зато, я нашла много друзей в тех мирах и мы все очень близки. Со мной им было легче справляться с врагами. Иногда я отвлекала их, чтобы главным персонажам было легче подобраться и уничтожить что-то или кого-то. — А ты сама кого-нибудь убивала? — спросил внезапно Окумура-старший.        Я потупила взгляд, сжав в руках одеяло. Если я скажу им правду, если признаюсь, что, да, и не раз я убивала людей, примут ли они меня тогда? Рин сын Сатаны, но он никому не причинял боли. Уничтожал демонов, да, но не людей, против которых сражалась я. И трудно сосчитать всех тех, кого я убила. Убила своей силой или просто всадила пулю в голову. Кто пострадал от кулаков, спрятанных клинков, ядов, кто упал с большой высоты, размазав мозги по полу. — Лина? — я подняла взгляд и посмотрела на Рина, который, в свою очередь, прожигал взглядом меня. — Ты убивала кого-то?        Внезапно мне показалось, что в комнате больше никого нет. Что я стала какой-то невесомой и лёгкой. Что могу взлететь, если того пожелаю. Всё вокруг потеряло свои краски и размазалось, и только Окумура остался виден особенно чётко, выделяясь на фоне тёмных пятен. Между нами возникла какая-то связь, обмен мыслей. И если бы он владел телепатией, уже давно бы смог узнать все ответы на свои вопросы. Я же просто потеряла дар речи, вновь залюбовавшись им. Я понимала, что нельзя себе этого позволять, ведь если я влюблюсь в него сейчас, потом буду мучиться либо из-за неразделённой любви, либо тоскуя по нему, находясь в своём измерении. Ведь как бы я не хотела, я не смогу надолго остаться здесь. Но… — Ответь мне, Лина.        Словно Юкио и не было рядом.        Я мотнула головой, приводя мысли в порядок. Как же хотелось рассказать, но я боялась. Как бы он не понимал моего положения (я про то, что я из другого измерения и об этом лучше никому не знать), он не мог вникнуть во всю мою историю, не смотря на силу его желания. Я была убийцей, но не потому, что хотела этого. Я всего лишь помогала тем, кому нужно было помочь. Я защищала свой дом, свой мир. И как бы я не хотела прекратить это, у меня не выйдет. Потому что все те, кто хотели отобрать мою силу, все те, кто нападал на разные страны моего мира — умирали от моей руки. По крайней мере, таких большинство. Их нет смысла засаживать в тюрьму. Они либо убегут, либо взорвут её изнутри. Таким злодеям, с которыми я справляюсь с трудом, не место в мире живых.        Да, мне не повезло, но именно на мои плечи легла роль палача. — Ты чего? — холодная рука Окумуры-старшего коснулась моей щеки.        Я и не заметила, как на глазах навернулись слёзы. — Я не убийца, — заявила тихо.        И закрыла глаза руками. — А что я не так сказал-то? — удивился Окумура. — Кому-то приходится быть блюстителем закона. — То есть ты… — Рин, замолчи, — остановил его Юкио, но в этот момент я уже успокоилась и пришла к единому мнению с самой собой. — Нет, — я подняла голову и посмотрела на обоих братьев, — нет, я скажу. Я должна рассказать, но пообещайте, что это останется в секрете и даже после этого вы не отвернётесь от меня. Пообещайте, что никому не расскажете даже тогда, когда я вернусь в своё измерение! — Обещаем, — неопределённо отозвались они.        Следующий час я пересказывала им свою биографию с девяти лет и до настоящего времени. Правда, рассказала я им только про перемещения в другие миры. Я промолчала о том, что происходит в моём родном измерении. Кто я там, и что делаю. Хотя, и там на моих плечах лежит далеко не одно убийство, но я перестала задумываться об этом только тогда, когда осознала, что все те, кто умер от моей руки — виноваты сами. Они сами записались ко мне в враги, я не звала их, и не заставляла порабощать меня и мой дом.        Когда я закончила рассказ о том, что я делала в иных мирах (спасала героев от серьёзных ранений, отбивая удары, или выстреливала в руку тем, кто хотел застрелить другого), наступило время обеда. Правда, от него я отказалась, сославшись на усталость. Окумура-младший сказал, что принесёт еду мне в постель, главное, чтобы я достаточно отдыхала и восстанавливала запас своих сил. Я видела, как задумался Рин, уходя, он даже не попрощался со мной. Я чувствовала, что виновата перед ним, хотя, я не могла раскрыться сразу, не смотря на то, что я хорошо знала их. Они не знали меня, поэтому выглядело бы странно, если бы я сразу выложила им о себе всё.        Хотя о том, кто я на самом деле, я всё-таки умолчала. Они не узнают об этом, если не окажутся в моём измерении. Им просто не стоит знать об этом пока. С них хватит и того, что они узнали сегодня.        Когда Юкио принёс мне завтрак, как и обещал, я спросила его: — Это очень плохо, да? — О чём ты? — отозвался он. — Не притворяйся, Юкио, пожалуйста. Я всё испортила, да? Рассказав вам правду, я всё испортила? — Не думаю, что ты поступала плохо, спасая кого-то ценой чьей-то жизни. — Для вас является шоком то, что я рассказала? — Да, конечно, и это понятно. Никогда бы не поверил, что такая девушка, как ты, способна пристрелить кого-то. — Я тоже не думала, что смогу убить, но с каждым разом это становится всё легче и легче. И иногда это пугает меня. Я боюсь, что стану монстром и буду убивать тех, кто не заслуживает смерти. Сейчас я всего лишь делаю то, что должна. Я помогаю тем, кто нуждается в моей помощи, но если это всё зайдёт слишком далеко? Если мною завладеет это жгучее желание, парализует моё тело и заставит всаживать ножи в прохожих? Если… — Лина, — его рука опустилась на моё плечо. — Прекрати сгущать краски. Я считаю, что ты поступала правильно. Те, кого ты убивала — те же демоны, только в человеческих обличиях. Они причиняли боль другим, а ты смогла сделать так, чтобы они никогда больше не смогли этого делать. Ты спасаешь настоящих людей, так? — Так, — неуверенно отозвалась я. — Взбодрись, — улыбнулся он, подавая мне тарелку с едой. — Поешь, и тебе станет лучше. — Спасибо, — тихо поблагодарила я, когда Юкио уже покинул комнату, — большое спасибо…        На душе вдруг стало легче, поэтому с едой я расправилась в два счёта. Поставила тарелку на пол и откинулась на подушку, закрыв глаза рукой. Всё казалось мне таким ненастоящим, но вот она, я, лежу на настоящей подушке, накрытая настоящим одеялом, в достаточно осязаемой, грязной одежде.        Я нашла в себе силы встать на ноги и, слегка пошатываясь, подошла к шкафу. Порылась в его модном мире, выуживая наружу что-то более-менее приличное. Нашла чёрную футболку и чистые бриджи. Просто, но какая разница? Мне до кровати добраться, не в люди же выходить.        Я переоделась, выбросила грязные вещи в корзину для белья (для этого пришлось идти в ванную, ну, заодно и принять там душ), а потом вновь легла на кровать, приняв ту же позу, в которой мне так хорошо думалось ранее.        В животе порхали бабочки, лёгкие, прозрачные существа, дающие мне надежду на что-то светлое и приятное. Я уже чувствую, как хватаюсь рукой за ближайшее будущее и притягивая его к себе, обхватывая обеими руками, не позволяя убежать. Нет, от меня ничто не скроется.        С такими мыслями, тревожными и радостными одновременно, я провалилась во тьму.        Не знаю, сколько я проспала, но проснулась от звона разбитого стекла. Я резко поднялась с кровати, оказавшись в сидячем положении и обернулась на звук. Тут же из горла вырвался непроизвольный громкий крик и я попыталась спрыгнуть на пол, но запуталась в одеяле и упала, ударившись головой. Это заняло буквально две секунды, потому что дальше я уже стояла на ногах, готовая обороняться.        И он не заставил меня ждать.        Выпустив паутину как человек-паук, только тыльной стороной ладони, он заставил меня отпрыгнуть. Паутина, странного, желтоватого цвета, попала в дверь моей комнаты и тут же разрослась по ней, преграждая мне путь к свободе. Ну какого, спрашивается, хрена, я сразу не выбежала за дверь?!        Но теперь, когда у меня не было иного выхода, приходилось думать на ходу. Думать, как же действовать, чтобы расправиться с врагом. Я ведь знала, кто он есть на самом деле, но, вот ведь подстава, я забыла его имя. Точнее, её имя, ведь на самом деле это была белокурая девушка. Она вряд ли продолжила бы бороться, позови я её по имени. Скорее всего, это повергло бы её в шок, ведь она видит меня впервые.        Тогда, почему нападает? — Эй, что я сделала тебе такого?! — в гневе выкрикнула я, но он  (пусть будет он, ведь я всё равно не помню имени) не обратил на меня никакого внимания.        Новая паутина вырвалась из его руки и мне пришлось выставить перед собой золотистый щит, который, приняв желтоватую слизь, пошатнулся в моих руках, наклоняясь, открывая моё лицо.        Надеюсь, он не решил превратить меня в куколку?        Нужно было действовать, поэтому я, не растерявшись, растянула щит, который легко мне поддался, и вскоре получило нечто, напоминающее железную палку. Напрыгнув на врага я нанесла удар, но он успел отвести удар своим…посохом? Пускай будет он.        В тот момент в голову совершенно ничего не лезло. Одной, свободной рукой я хотела снять с него маску. Тогда бы разоблачение пришло сразу, и этим я смогла бы помочь другим. Но, как известно, моя помощь не всегда бывает эффективна и обычно я нахожусь в других мирах как веселящая маленькая капелька, способная убивать.        Но он не заслуживает смерти. Я же помню, что не заслуживает. Поэтому я наносила удары как можно аккуратнее, стараясь нанести ему урон, но не тот, который смог бы выбить из него его же дух. Я хотела выбить из него лишь сознание, и то на неопределённое время.        Мы дрались, я старалась управлять получившейся палкой как можно более профессионально, но у меня не всегда выходило. Я же не в первый раз держу нечто подобное!        И вот, он вновь пустил в меня паутину, я развернулась, думая, что она пролетит мимо, но просчиталась и паутина врезалась в моё плечо, наглухо прилипнув. Мне показалось, что эта ерунда высасывает из меня жизнь, но старалась не поддаваться этой незнакомой магии. Правой рукой, которая теперь ужасно болела, не смотря на то, что паутина была лишь на плече, я ударила по маске, но он отклонился. Но всё-таки маска повалилась на пол и ему пришлось скрыться, накинув на голову капюшон. Так низко, что я могла видеть лишь его губы. Но что мне это давало? Правильно, совсем ничего.        Он наклонился, подхватил маску и выпрыгнул в окно, на паутине полетев в неизвестное мне направление. Хотя, как же, в неизвестное…        Я глянула на часы и обомлела. Было пять пятьдесят девять. Именно в этот момент Рин должен был покинуть монастырь, в который они с Юкио отправились. Если бы я не проспала этот момент! Чёрт!        Но то, что уже случилось — не изменить, и проклинать себя достаточно глупо, особенно тогда, когда возникает возможность всё изменить или, по крайней мере так считала я, вновь заставить других запомнить тебя, как добрую и милую девушку, пытающуюся исправить судьбу других.        Тем более, мне казалось, что с паутиной на плече я долго не проживу. Это была медленная зараза; она распространялась по руке, впиваясь острыми кончиками в кожу, разрывая её резкими движениями и всасывающая в себя жизнь. Мою жизнь.        Стараясь сделать это как можно быстрее, я вылезла через окно, случайно порезав руку об осколок (проклятое стекло распороло мне ладонь от начала мизинца и до большого пальца), испытав при этом неописуемую боль. Но мне некогда было возвращаться и перебинтовывать рану, особенно, если учесть тот факт, что путь к ванной комнате, где были все медикаменты, для меня был закрыт. У меня был только один выход — окно. Если бы я была демоном — спрыгнула бы в лёгкую, даже не почувствовала. Я могла бы испробовать левитацию, но не охота экспериментировать. Вдруг, она не сработает? А мои ноги слишком слабы, чтобы выдержать столкновение с такой высоты.        Аккуратно пробираясь по карнизу, я достигла соседнего окна, и открыла его с помощью своей магии, заставив золотых паучков просочиться между рамой окна и малюсеньким промежутком стекла. Как известно, таковой всегда присутствует, но человеческому глазу не заметен. Паучок пролез и открыл окно. Я подняла раму и залезла внутрь, в комнату братьев Окумура. Осмотрев комнату, заметив Черныша, который мирно дремал на кровати Рина, я подумала «А что, если он вдруг проснётся?». Он же совершенно не знает меня, хотя, может быть, Рин уже рассказал ему обо мне. Даже если так, он попробует заговорить со мной, а я не помню, что когда-нибудь понимала демонов. Может, это из-за того, что я никогда не пыталась услышать их? Но кот так и не проснулся. Я выскользнула в коридор и, не слыша громкого стука босых ног по лестнице, сбежала вниз, открывая двери к свободе. Солнце ударило в глаза, но я не заметила этого. Горячий асфальт обжёг мои ноги, но я и не думала возвращаться. Моя обувь находится за дверью комнаты, которую фиг теперь откроешь. А вновь перелазить из комнаты в комнату не безопасно. Я боялась, что смогу упасть, не удержавшись от парализовавшего меня внезапного страха. Как же так можно?        И, не слыша собственных ударов сердца внутри, я побежала вперёд, не разбирая дороги перед глазами. Я надеялась, что чувства сами приведут меня к монастырю. В прочем, так оно и случилось.        Добралась быстро. Не знаю, почему. Я не тренировалась в беге уже несколько месяцев, на уроках всё отлынивала, говорила, что болею. И вот теперь, когда возникла такая необходимость, я почувствовала невидимые крылья за своей спиной, которые понесли меня вперёд, заставляя бежать быстрее и быстрее. — Юкио! — закричала я, увидев знакомую спину.        Он обернулся и вопросительно посмотрел на меня. Я подбежала, уперевшись ладонями в его грудь, стараясь восстановить дыхание как можно быстрее. — Лина? — он руками обхватил мои плечи и тут же заметил разрастающееся по правой руке пятно. — Что случилось? На тебя тоже напали? — Рин, — выдохнула я, это единственное, что я смогла сделать. — Где Рин?        Юкио сказал, что он уже успел убежать. Предложил мне пройти внутрь, чтобы подоспевший врачи осмотрели мою рану и помогли, но я отказалась, схватив Юкио за руку и потянув за собой.        Когда мы подоспели, человек в маске, напавший на меня, приставил свою грёбаный посох к шее Рина, говоря что-то, находясь близко-близко к его лицу. — Рин! — выкрикнул Юкио.        Этот недоделанный человек-паук выпустил паутину в нашу сторону, но Юкио успел выпустить пулю, да так, что тот, летящий в нас сгусток, разорвался, если это можно назвать так, и в узком коридорчике налип на стены, став похожим на настоящую, только слишком толстую, паутину.        И, не дав мне атаковать вновь, он, с помощью своей странной силы, перенёс себя на ближайшую крышу дома и стал поспешно удаляться. Рин хотел было погнаться за ним, но тут, неизвестно откуда, появилась Сюра, преградив ему путь своим мечом. Юкио перелез через паутину и побежал прочь, скорее всего, погнавшись за этим монстром. — Э…Эй! — выдавила из себя девушка, когда Юкио пробежал мимо неё, свернув в переулок.        Я бы побежала за ним, но руку внезапно свело ноющей болью и я смогла только подойти к этим двоим. — Это он тебя так? — спросила Сюра, сразу заметив пятно на плече.        Я кивнула, спросив, как можно вывести эту дрянь с кожи, пока она не распространилась по моему телу. — Если попробовать сжечь её синим пламенем? — Ты дура что ли? — удивилась Сюра. — Совсем с головой не дружишь? — Да это сработает, говорю вам. — Пошли в монастырь. Там разберёмся. Курикара Рина тоже пострадала от его магической паутины, — ответила девушка, отводя меч от шеи Окумуры-старшего. Тот посмотрел на меня странным взглядом, который я вряд ли смогу объяснить. Кажется, ему показалось странным то, что я предложила вывести эту гадость его пламенем. И, чёрт, он всё ещё остерегается меня?        Вечером, когда Рин пытался найти способ избавиться от магической паутины, сковавшей его меч, Юкио рассказал, кто на самом деле напал на служащих монастыря и меня — Нейгаус, который уже давно точит зуб на Рина. Хорошо, на Рина точит, но причём здесь я?        Кстати, с каждой минутой мне становилось всё хуже, а треклятая паутина разрослась уже до локтя.        Потом Рин решил погеройствовать, решив остановить то «чудо» без помощи меча, но Юкио никуда не пустил его, наставив на него пистолет. О! Вот это вот делать не надо было, приятель. Хотя, если подумать, то никак больше этого чертягу не остановить.        Ну, в этот раз Рин решил схитрить и выпрыгнуть из окна, но Юкио успел выстрелить в него транквилизатором, и сын Сатаны захрапел под столом, так и не убежав. — Какая муха тебя укусила? — удивилась Сюра, сидящая рядом с Окумурой-младшим на столе.        Объяснив всё тем, что его долг — защищать Рина, Юкио ушёл, оставив нас втроём одних. Без своей компании, я имею ввиду. — Как ты? — спросила она, когда последние шаги парня перестали быть слышны. — Рука болит ужасно, такое ощущение, что она сейчас отсохнет, — пожаловалась я, стараясь не касаться зловещей паутины. — Да и ладонь я порезала, когда выбиралась из комнаты. А потом забыла перебинтовать её, боялась не успеть. — Юкио рассказал мне про тебя всё, — вдруг сказала Сюра, находя на полках аптечку. — Чего?! — рассвирепела я. — Не волнуйся, я последний, кто узнает об этом. В случае чего я смогу помочь. — Спасибо, но…, — тут же отозвалась я, запнувшись и решив перевести тему: — Может, переложим Рина на стол или ещё куда? — Нет, пусть там лежит, нечего нам напрягаться. Сам виноват, что ослушался, трусишка ведь дело говорит.        Вскоре Рин очнулся. Он сразу попытался броситься вдогонку за Юкио, но не смог даже подняться с первого раза. Сюра откровенно насмехалась над ним, держа в руках журнал, который сразу же стала читать после того, как перебинтовала мою рану. Я же просто молча наблюдала за его неуклюжими движениями.        Он хотел, хотел сразу же уйти, но Сюра не позволила ему даже коснуться меча, достав свечи, она сказала ему, чтобы он представил, будто они — свечи, близкие ему люди. Она говорила, что пока он не научится управлять пламенем, никто ему доверять не будет.        Это в общих красках, но говорила она довольно-таки пламенно.        И потом, когда он уже успокоился и кивнул, решив всё-таки попробовать метод тренировки Сюры, зазвонил его телефон.        Оказалось, что это тот самый «хмырь в маске», как сказал Рин, напал на Академию Истинного Креста. И тут уже Сюра не пыталась даже остановить его. Сломя голову, он понёсся в Академию, мы же поспешили за ним, слыша бешеный стук его сердца рядом. Я знала, что мне нельзя соваться туда, по крайней мере пока пятно паутины не выведут с моей руки. Но, как я уже говорила, мне не по кайфу отсиживаться в стороне, пока рядом со мной происходит всё самое интересное.        У Академии мы разделились: Рин пошёл напрямик, решив запрыгнуть в окно, а я побежала по ступенькам, зная, что так высоко мне никогда не подпрыгнуть. Когда я достигла нужного кабинета, уже подоспела Сюра. Я же пришла вместе с группой подмоги — какими-то неизвестными мне экзорцистами, увязавшимися за мной.        Они сразу наставили на него свои пушки, тем самым перегородив ему путь к выходу и я почувствовала себя немного неловко. Одна я стояла без оружия, просто так, как зритель. По идее я должна была лежать где-нибудь рядом с Боном, Шимой и Конэкомару. Ну или, на крайняк, быть подвешена, как Юкио, но нет. Вот она, я, стою и смотрю на весь этот спектакль как неумелый зритель. — Думаете ваша взяла? — прошипел этот неизвестный и тут же с потолка послышался настойчивый свист. В следующую минуту паутина обхватила всех рядом стоящих экзорцистов и подвесила их в воздух. Я же успела выставить защитное поле и настойчивая магическая слизь врезалась в защитный барьер, распространяясь по нему, словно сорвавшаяся с кисти художника клякса.        Я откинула их со своего щита, тем временем Рин вновь стал бороться с этим гадом. Юкио посоветовал ему бежать, пока не поздно, но братец лишь заткнул Окумуру-младшего и, выставив меч перед собой, загорелся синим пламенем.        И, что же думаете, произошло? Конечно, синие пламя сожгло паутину, а я что говорила! А Рин ещё так театрально удивился, будто я не предлагала сжечь моё пятно.        Он зажёгся так сильно, словно его до этого обливали керосином, и синее пламя заползло в каждый уголок комнаты. Я почувствовала, как оно тёплой волной обхватывает меня, выводя заразу с моего плеча и мне сразу стало легче. Я смогла вдохнуть полной грудью, чувствуя, как сила вновь заполняет почти отсохшую руку. Послышался крик Шимы, который явно не верил черноволосому. — Это моё пламя! — важно заявил он, хотя скорее злясь, чем хвастаясь. — И я им управляю!        В следующую секунду мне пришлось закрыть глаза, ибо новая вспышка огня слишком надавило на мой обзор, а когда я открыла их, человека в маске уже не было так же, как и стекла в оставшихся целыми окнах.        Сюра сразу выпрыгнула в окно, и Рин хотел последовать за ней, но Юкио, своим слабым голосом, остановил его: — Я должен был защищать тебя… — Нос ещё не дорос! — звонко откликнулся Рин и выскочил в окно.        Я выскочила следом (естественно, по лестнице), и когда оказалась на улице, увидела, как тот самый Нейгаус защищает свою белокурую подружку, маска с лица которой, наконец, упала. Он отвёл удар меча Сюры и бросился вдогонку за ней, но наша боевая Сюра с помощью «Змеиного Зуда», заставила его потерять равновесие и свалиться на землю. Она догнала его и прыгнула ему на спину, тем самым помешав ему встать.        Мы с Рином подошли как раз в тот момент, когда он сказал, что тот «демон», который напал на нас ранее, его жена.        «Точно! — я хлопнула себя по лбу. — Жена, дура ты картонная! Она его жена!»        Сюра потребовала его объяснить, что происходит и, повязав Нейгауса, мы отправились в монастырь, чтобы Рин своим пламенем спас тех, кого та красотка уже успела превратить в куколки.